Читать книгу "Семь колец Пушкина"

2 сентября, 10.00. Санкт-Петербург, Летний сад

Утро выдалось чуть прохладным. Ева была рада, что выбрала для прогулки такой наряд. Она была одета в длинную, почти до лодыжек, темно-зеленую юбку с большими складками, такого же цвета приталенный пиджак и белую блузку. Волосы сегодня она убрала в кичку, закрепленную декоративной спицей, конец которой, высовывающийся из прически, был украшен нефритом.

Даниил мог себе позволить более неформальный вид для сегодняшних приемов. Потому он выбрал вельветовые темно-серые брюки, футболку в тон и кожаную куртку, ту самую, в которой он был днем ранее на лекции у своей напарницы.

Они прибыли порталом на условленное место и теперь неторопливо шли вдоль высокой кованой ограды Летнего сада. А у входа их уже ждали. К Вове Красинскому и Георгу Брасову присоединился и Гавр. Он первым заметил москвичей, приветливо замахал руками.

– Гавр! – как всегда обрадовалась, увидев его, Ева.

– Прошу меня простить, – чуть церемонно поклонившись ей и пожимая руку Дану, произнес оборотень. – Я напросился незваным. Но вероятно, это будет единственная возможность хоть немного пообщаться.

– Рад новой встрече, – довольно искренне заметил дознаватель.

Он успел пожать руку Вове, теперь смотрел на Георга чуть удивленно. Этот молодой человек держал в руках пятилитровый бидон, каких Страж не видел, наверное, лет сорок.

– Не удивляйтесь, – весело сказал Георг. – Это кофе с молоком. А у Гавра целая коробка пышек. Ева не говорила, что это наш нормальный завтрак в Летнем саду?

– Но я же не знала, что вы решите полностью соблюсти традицию! – откликнулась Ева. – Пойдем уже!

Вся группа Избранных быстро прошла в ворота сада, свернула на одну из боковых дорожек, и за первым же поворотом… идущий первым Гавр шагнул прямо в небольшой просвет в кустах. Даниил почувствовал легкий выброс силы. А когда он прошел вслед за остальными, оказался совсем в другом месте.

Они перескочили в иную реальность. И в этом мире на месте сада был лес. Настоящий, густой, дремучий. Поляна была залита солнцем. Высокая трава пестрела мелкими ароматными цветами. Пахло уже ушедшим в мире смертных летом и медом. Кругом шелестели великаны-деревья. Пели птицы.

– Это поразительно, – искренне признал дознаватель, оглядываясь.

– Просто магия, – лукаво усмехнулась Ева и протянула ему самый настоящий граненый стакан, наполненный кофе с молоком. – Пышки берите, пока есть.

– Да, – Страж по-мальчишески широко улыбался. – Вот это настоящее волшебство!

Так они мирно завтракали, перекидываясь шутками, пустыми фразами, наслаждаясь тишиной и спокойствием необычного утра.

– Вот и Ника помянули как следует, – заметил Гавр с чуть печальной улыбкой. – Это ведь он открыл это место. Показал мне. Наше маленькое тайное укрытие.

– Вы все дружили? – сочувственно спросил Дан.

– Да, – ответил ему Вова. – Что удивительно для нашей семьи. По крайней мере, было удивительно до некоторых пор.

– До некоторых пор? – переспросила тут же Ева. – Я не могла не заметить перемен… здесь. В доме, в фондах. В семье тоже что-то изменилось?

– О! Да! – усмехнулся Гавр. – Знаешь, Ева, с появлением новых членов семьи… вернее, одной новой… Простите, Даниил. Она вам тоже родственница. Так вот, с появлением Натальи изменилось слишком многое. И нам есть за что ее благодарить.

Ева и Дан переглянулись.

– Я знаком с кузиной. – Последнее слово дознаватель произнес с иронией. – Ее мало кто находит приятной. И благодарят ее редко.

Все трое Романовых понимающе усмехнулись.

– В этом плане мы все не можем не согласиться, – заметил Георг. – Наталья… удивительно конфликтна. Но главное, похоже, самодостаточна. И все же. С ее появлением все мы научились ценить семью.

Дан и Ева снова переглянулись. Сначала оба подумали, что «кузина» Дана смогла перетянуть на свою сторону многих в доме князя. Но теперь становилось понятно, что этого не произошло.

– Мой отец, – уже более серьезно заговорил Гавр, – человек непростой. Конечно, я понимаю, скажи я сейчас: «мы же Романовы» – и ты, Ева, и вы, Даниил, наверняка усмехнетесь. В России много знаменитых домов. Но… императорская власть – тяжкое бремя. И еще – это значит всегда быть на глазах у всех, всегда быть первым, быть примером. В нашей семье дело России, как ни странно, на самом деле важнее дела личного. Князь тому просто золотой пример.

Ева, полностью согласная с другом, серьезно кивнула.

– Каким бы он ни был по отношению ко мне или моим друзьям, – сказала она, – я всегда уважала его за патриотизм и преданность делу.

– Вот! – обрадовался Гавр. – Преданность делу. Его делу! А фонд – это его любимое детище, его ребенок. Посмотри на меня. – Оборотень похлопал себя по широкой груди. – Теперь, когда у меня своя клиника, где я лично создал каждый кабинет, подобрал каждого сотрудника, провел бессонные ночи, пока все это заработало… Представь, как это мне дорого. И так же мой отец. Только моему делу всего тридцать лет. А он свое строит, лелеет и холит уже больше ста. Теперь я его понимаю.

Вова и Георг дружно кивнули, поддерживая друга.

– И когда Наталья решила позариться на Пушкинский Дом, – продолжил теперь Вова, – мы все приняли сторону его светлости. У нас у каждого есть свое, Ева. И мы поддержим князя.

– Благородно и правильно, – искренне согласился с ними Дан. – А сам Константин Константинович? Он как это воспринимает? Не Наталью, а вас, вашу поддержку?

– Ну, – Гавр выглядел чуть смущенным, – вот теперь у меня есть отец. Такой, какого я хотел. Мы здорово сблизились. Мы часто общаемся. Просто говорим, обсуждаем дела. Я чувствую его поддержку. Хотя это не значит, что князь стал ласковым и любящим. Скорее он надежный старший товарищ. А мне этого хватает, – он чуть помолчал. – Я знаю, отец был разочарован, когда выяснилось, что у меня нет дара Высшего. Но… я и при своих возможностях достиг многого. И теперь князь это видит и, как мне начало казаться, по-своему гордится мной.

Ева протянула руку и пожала ладонь друга, выражая свою поддержку. Она знала, как когда-то Гавр переживал из-за пренебрежения отца. А теперь маг была рада за оборотня. И главное, она считала, что друг этого достоин.

– Вчера вечером, – сказал Гавру Дан, – мы спросили князя, кого он видит своим наследником после смерти Николая. И князь не отметил вашу непричастность к Высшим. Он сказал только, жаль, что вы так далеки от науки.

– Спасибо, – искренне поблагодарил дознавателя Гавр. – Но я никогда не претендовал на наследство в фонде. И… Буду откровенен. Мои друзья, – он кивнул на Георга и Вову, – тоже еще не знают, но…Отец оставляет наследство Дома за мной.

– Гавр! – Георг от души хлопнул друга по плечу. – Это просто отличная новость!

– Я рад, – поддержал его Вова. – И за тебя, – тут он усмехнулся, – и за дом Романовых. Ты нас в карты не спустишь.

Гавр чуть поморщился.

– Извините, – осторожно сменил тему Дан. – А когда в князе начали происходить эти изменения? Когда Наталья начала борьбу за фонд?

– Она-то начала давно, – сказал Вова. – А вот князь… Он, наверное, просто устал. Перемены к нам всем стали заметны где-то с полгода назад. Само отношение, какие-то маленькие фразы, жесты, поступки. Он вдруг начал интересоваться нашими делами, даже предлагать помощь. У нас с ним теперь совместный проект. Я помогаю фонду. Хотя это я и предложил, князь воспринял это с теплотой и даже был растроган.

– А что это за проект? – полюбопытствовала Ева.

– Вы же уже знаете, – стал рассказывать Вова. – Готовится выставка. Работы много, сроки, нервы. И куча так любимых тобою, Ева, артефактов. Многие из них надо восстанавливать, чистить энергетику, иногда даже лечить от влияния войн и прочего. А я могу сделать несколько эликсиров…

– Шикарная мысль! – восхитилась Ева. – Ты просто молодец! А когда, кстати, князь принял решение о выставке?

– Он объявил об этом на Пасху, – вспомнил Георг. – Я тогда был в шоке. Мне работы тоже привалило. Подзарядка артефактов фонда… Нашего, да еще Мойка и Лицей…

Георг обладал даром активации скрытых ресурсов любой вещи или сущности. По сути, он мог стать лекарем и помогать Гавру, но выбрал науку. Ева про себя заметила, что ее друг-оборотень во многом прав. Романовы служили стране или делу. Прежде всего! Они просто не могли иначе.

– А Николая он назначил на этот проект тогда же? – как бы между прочим поинтересовался Дан.

– Нет, – подумав, вспомнил Гавр. – Сначала отец все делал сам. А потом… Ника он подключил к выставке где-то уже в середине июля.

– И как Ник к этому отнесся? – тут же подхватила тему Ева. – Он же у нас книжный червь во всех смыслах этого слова.

Друзья усмехнулись.

– Тут ты права, – согласился Георг. – Ник вообще сначала растерялся. Ты же знаешь, с нами он веселый и живой. А тут такая ответственность, много людей, общения. Он, правда, больше любил книги…

– Но потом Ник втянулся, – поспешил добавить Вова. – В последние дни он так болел за проект… Он вообще сильно изменился за последний месяц.

– Да, – с некоторым удивлением согласился с ним Гавр. – Наш Ник просто ожил! А поначалу он злился на князя за такое решение. Я помню, Ник передал их разговор. Отец дал понять ему, что выставка – это только начало. Отец хотел передать ему в управление фонд. И это Ника раздражало. А последнее время он сам рвался вперед!

– А он как-то это объяснял? – поинтересовался Дан. – Может, это с чем-то личным связано?

– Или с кем-то, – чуть озорно добавила Ева. – Алекс пытался мне говорить о каких-то женщинах Ника.

– Это же Алекс, – поморщился Гавр. – Женщины? Ник? Смешно. После Ли… Жаль, что тогда все так получилось. Но да, как я понял, у Ника кто-то был. Но не думаю, что это серьезно.

– Он бы сказал, – заметил Георг. – Мы с ним все-таки больше всего дружили. Нет. Была просто любовница. И, как и всегда, Ник ее ни с кем из нас не знакомил. Не афишировал.

– Это тоже наследие той истории с Ли, – сказал Вова. – Николай всегда с кем-то спит. Но ни одна дама не оказалась достойной, чтобы даже рассказать о ней друзьям.

– А Мари? – робко спросила Ева.

– Мари… – Гавр тяжело вздохнул. – Знаешь, мы тогда все здорово на нее рассердились из-за Ника и Ли. Это было низко с ее стороны. Так настроить отца… Мне иногда кажется, отец сам здорово переживал, что тогда был резок. Ник замкнулся. Они долго вообще не общались с отцом. И все благодаря Мари. Кстати, я думаю, нынешнее доверие князя к Нику – это попытка искупить свою вину. Отец тогда был не прав и в глубине души понимает это.

– Искупить вину… – Вот теперь Ева искренне удивилась. – Прости, Гавр, но… Константин Константинович, искупающий вину… Неужели он настолько изменился? Он стал таким человечным?

И вновь все трое друзей усмехнулись.

– Ева, – с улыбкой заметил Вова, – ты здесь, и это уже доказательство иного отношения князя. Он же прекрасно понимал, что твой кузен, Глава Стражи, не поедет сюда сам. Тебя принимают в доме даже не на правах равной! Вчера князь соизволил общаться только с тобой и Даниилом!

– Даниилом Нарышкиным, – подхватил Георг. – Представь, каково князю принимать Даниила в своем доме. Пусть сам Дан никакого отношения к Наталье не имеет. Но пойдут разговоры, репутация…

– Согласен, – совершенно серьезно поддержал его дознаватель. – Для князя это очень трудный шаг. Я не подумал над этим. И… я польщен.

– Значит, он и правда изменился, – задумчиво согласилась Ева, при этом она старалась не показать свою тревогу за его светлость. – Не могу этому не радоваться.

– Хочешь еще доказательство? – азартно спросил Гавр.

Девушка улыбнулась и кивнула.

– Он выплатил долги Константина!

– Что? – Вот это выбило Еву из колеи. – Князь же… Он никогда…

– А большие были долги? – тут же вставил вопрос Дан.

– Вообще, не очень, – ответил Гавр. – Не запредельные. Но важен сам факт. Князь, как пыталась заметить Ева, никогда ранее не желал даже слышать просьбы о помощи в выплате его долгов. Он презирал слабость моего брата к картам. И никогда не платил, несмотря ни на какие просьбы. А тут… узнал о состоянии дел сам. И выплатил все. Кстати, теперь брат почти не играет. Такое чувство, что внезапная поддержка отца излечила его от любви к картам.

– Как давно случилось это чудо? – спросила Ева, кое-что прикидывая в голове.

– Да как раз также в середине июля, – посчитав, ответил оборотень. – Тогда было много новостей. И назначение Ника, и долги Кости, и Георгий…

– А с ним-то что? – удивился Даниил за себя и за напарницу.

– Отец очень долго спорил с младшим сыном, – рассказал Вова. – О будущем Георга. Он заставил мальчика стать ученым. А тот мечтал о работе в Страже. Кажется, они достигли компромисса. Георг поможет с выставкой и может быть свободен. Если пожелает. Правда, по-моему, он уже не слишком и желает.

– Но ему все равно приятно, что отец пошел ему навстречу, – заметил Гавр.

– Понятно. – Даниил улыбнулся всей компании. – Здорово начинать так утро. Жаль только, что наши с Евой дальнейшие планы уже такими же радужными вряд ли будут.

– Уже пора? – разочарованно спросил Вова.

Ева кивнула.

– Надо повторить до вашего отъезда, – решил Георг.

– Обязательно, – согласился, причем с искренним удовольствием, Дан. – А пока можно еще один вопрос. Георгий? Вы вчера сказали, что Николай накануне своей гибели был у вас. Так?

– Конечно! – оживился маг. – Я же чуть не забыл. Он заходил. Я еще копался в фонде. Но не в тех залах. Рядом… И Ник забегал. Вроде шел от Мари.

– И каким он был? – спросила Ева. – Было что-то особенное?

– Нет, – пожал Георг плечами. – Он был в отличном настроении. Шутил.

– И даже и полнамека не было на… будущие события? – продолжала допытываться Ева.

– Ну… – Георг задумался. – Разве что… Ник упомянул, что до сна ему сегодня далеко. Я спросил тогда: свидание? Он так смешно сморщился… Сказал: «дурацкое дело в неурочный час». И еще… Такая странная фраза… «Свобода не дается магией. И это еще кому-то надо доказывать».

– Интересно, – заметил Дан задумчиво. – Возможно, за этим что-то и стоит… Спасибо. И за помощь, и за просто волшебный завтрак.

– Благодарите Еву, – весело заметил Вова, плавно поднимаясь с примятой травы. – Она с виду маленькая и хрупкая. А ест за всех нас. По-моему, мы все привыкли, что кормить ее – наша основная обязанность.

– И удовольствие, – так же поддразнивая подругу, подмигнул ей Георг.

Продолжая рассказывать дознавателю какие-то смешные истории из их прошлого, Романовы отправились к порталу. Ева ухватила за рукав Гавра, чтобы поговорить с ним наедине.

– Скажи, Гавр, – тихо попросила она. – Ты занимаешься здоровьем князя? Ты его лекарь?

– Нет, – чуть нахмурившись, ответил сын его светлости. – Он предпочитал пользоваться услугами некоей ведьмы. Она моя коллега, и весьма грамотна. Но последние годы отец вообще не болел. А что?

– Подумай сам, – предложила маг. – Он еще далеко не стар. Но уже передает дела фонда и дома наследникам. А ведь ты сам говорил, как для него важно его детище. И его изменившееся отношение к вам. И выставка…

– Ты думаешь, он болен? – забеспокоился оборотень.

– Тебе известен мой дар, мой друг, – сказала Ева. – И я точно вижу то, что скрывают молодильные чары. Ему срочно нужна помощь. И еще, Гавр. Это может быть вмешательство. Поговори с отцом, если надо, сошлись на меня. И, если мои подозрения подтвердятся, Дан обязан это знать!

– О Господи! – Ее друг теперь уже занервничал серьезно. – А ведь ты права. И как странно, его плохое самочувствие, убийство наследника… Это страшно, Ева!

– Помни, – наставляла она его уже у самого портала, – надо поспешить. И сразу сообщи Дану!

Гавр благодарно сжал ее руку, часто закивал, а потом шагнул в портал.

2 сентября 11.45. Город Пушкин, Ленинградская область

Они шагали вдоль ограды парка Екатерининского дворца. Ева рассказала Даниилу о своем небольшом тайном разговоре с Гавром.

– Это было правильное решение, – заметил он. – Ситуация выглядит очень подозрительно. Князь понимает, что болен, возможно, смертельно. Он назначает наследника в фонд. Потом выкупает долги своего сына Константина. Я думаю, таким образом они как бы договорились. Младший получил желаемое, а отец – право передать наследство Дома Гавру. Потом князь улаживает остальные дела.

– И тут кто-то, – продолжила Ева, – убивает наследника. Не думаю, что Гавру тоже грозит опасность. Это связано именно с научной деятельностью князя и его влиянием на элиту Петербурга.

– Создается стойкое впечатление, что за всем этим стоит именно моя бабушка Наталья, – сказал дознаватель. – Только… не забудем вежливо именовать ее кузиной.

– Нас слишком сильно наталкивают на эту мысль, – высказала свое мнение маг. – Это было бы слишком очевидно. Теперь князь назначает Алекса. Это потомок Пушкина. И Софи, еще одна правнучка поэта, уже под крылом вашей кузины.

– Слишком очевидно, – согласился Страж. – Надо бы только узнать, не делала ли Наталья каких-либо попыток подкупить Алекса.

– А она ответит на вопрос? – полюбопытствовала девушка. – Вообще, какая она, Дан?

– Властная, капризная, надменная, – сказал он. – Но это только маска. Мне кажется, никто толком не знает, какая она на самом деле. Наталья оборотень. Ее второй облик – пантера. Это многое о ней говорит. Ответит ли она на вопрос? Да. Потому что я Страж. И еще я ее родственник. Наталье нравится оказывать мне покровительство. Как и многим другим. Только это странный вид опеки.

– В каком смысле? – удивилась Ева.

– Она… – Страж смутился. – Она старается найти мне выгодную партию…

– Женить? – Девушка явно развеселилась. – Простите, Дан. Это было бы смешно… Только если не предположить, что через навязанную жену вами планируют управлять.

– Все верно. – Дознаватель чуть поморщился. – И так как я не намерен позволять кузине лезть в мою личную жизнь, да еще и когда я веду расследование… Ева? Могу я просить вас… Помочь мне в этом вопросе, как вчера вечером?

– Конечно, – легко согласилась она, хотя просьба немного смущала. – Там же будет еще и Софи.

Дан картинно воздел глаза к небу. И тут Ева рассмеялась.

– Как это мило, – прокатился по улочке манерный и насмешливый голос.

Ева посмотрела направо. Там, вдоль ограды парка, выстроились дома. Небольшие, двухэтажные городские виллы. На полукруглом балконе одного из них, между двумя великолепными кустами азалий в кадках, стояла Софи.

Сегодня она была в кружевном платье удивительно насыщенного синего цвета. Вырез сердечком открывал значительную часть ее груди, короткая юбка подчеркивала красоту стройных ножек. Вообще Софи выглядела эффектно, но несколько вызывающе. Впрочем, это было ее обычное амплуа.

– Рада видеть тебя снова, – задрав голову, громко приветствовала приятельницу Ева. – У нас было несколько минут до встречи, мы решили прогуляться.

– Все влюбленные такие лапочки, – все тем же обманчиво милым тоном возвестила Софи. – Только бы лишнюю минуту насладиться друг другом.

– Согласен, – почти беспечно заявил Дан, притягивая ближе к себе свою напарницу. – Надеюсь, вы нам простите эту прихоть.

Софи недовольно поджала губы.

– Так мы зайдем? – спросила ее Ева, не сумевшая скрыть иронию.

– Мы с Натальей ждем вас. – Это прозвучало уже официально и сухо.

Ева оглядывала помещение, куда их провели, с неким веселым удивлением. В стенах маленького домика располагалась лишь рабочая часть владений Нарышкиной и Софи. Через портал Ева и Дан попали в настоящее обиталище руководителей лицейского фонда.

Это было огромное помещение, зал, достойный средневекового замка. Тут был необъятных размеров камин, несколько кресел, которые правильнее было бы назвать тронами. Они были расставлены вокруг длинного массивного обеденного стола. Чуть в стороне, ближе к каменной лестнице, уходящей в верхние покои, стояли пара статуй. А еще каменная скамья, на которую кто-то заботливо набросил шкуру тигра, и круглый столик. На нем уже стояли закуски и напитки.

– Мне показалось, вам будет приятно знакомиться с новыми людьми в привычной обстановке, – раздался за спиной Евы высокий, немного резковатый женский голос.

Маг-артефактор оглянулась. Девушка сидела как раз на этой самой лавке, рядом с дознавателем. Софи устроилась напротив в высоком тяжелом кресле с резными подлокотниками, украшенными еще и полудрагоценными камнями. А за спиной гостей возникла истинная хозяйка дома.

Наталья была одета в римскую тогу. Или в платье, очень похожее по крою на тогу. Талию Нарышкиной перетягивал тяжелый, украшенный позолотой и камнями кушак. Длинные темно-каштановые волосы она собрала в косу и перекинула через плечо. Лицо у Натальи было круглым, с широкими скулами, в целом ее можно было бы назвать красивой, если бы не тонкие губы, которые она растягивала в насмешливой улыбке. Хозяйка дома стояла, опираясь бедром о ту же часть тела одной из статуй.

– Спасибо за такой теплый прием, – не скрывая веселой иронии, отозвалась Ева. – Трудно не заметить сходства вашей гостиной с домом Магнуса Скифа. Только у него вместо обеденного стола бассейн, – девушка не выдержала и усмехнулась. – И хорошо, что в ваших внешних покоях нет обстановки, какую теперь Магнус приобрел для своей приемной!

Даниил не выдержал и рассмеялся. Он часто бывал по делам Стражи в приемной Хранителя Равновесия. Магнус предпочитал менять там обстановку раз в два месяца. Теперь эта часть его жилища была заставлена дешевой легкой мебелью из «ИКЕА».

– Что ж, кузен, – Наталья обошла лавку, двигаясь плавно и как-то немного хищно, – я рада, что у тебя столь изысканный вкус. Ты выбрал себе достойную девушку. Она смелая и умная. А еще бесстрашная.

– Спасибо, – с достоинством отозвался Дан. – Ева из бесшабашных Куракиных. И она достойная представительница своей семьи. И я не устаю благодарить ее за помощь мне в этом деле.

– Ах, ну да, – сухо отреагировала Наталья. – Вы тут по делу. Что ж… Николай… Его смерть прискорбна. Он был нашим деловым партнером. И… – тут она позволила себе тяжелый вздох. – Мне жаль мальчика, не чужой все-таки.

– Деловой партнер, – тут же ухватился Страж за ее слова. – Насколько легко было работать с ним? Каким он был в деле? Кузина, позвольте, я сразу предупрежу вас, что мы с Евой уже знакомы со всеми политическими моментами дела. Так что можно говорить о них спокойно.

– В деле Николай был, – Наталья чуть пожала плечами, – слаб. Константин-старший сделал явно неверный выбор. Ник, особенно поначалу, вообще не слишком был заинтересован в этой работе и наследстве. Хотя… его вообще мало волновали все эти политические моменты, как ты выразился, Даниил.

– Почему? – задала Ева вполне логичный прямой вопрос. Она сделала вывод, что именно такая открытая манера поведения будет самой удачной в разговоре с этой женщиной. – Ник серьезный ученый. Он один из лучших артефакторов России. Что же так мешало ему в этом деле?

– Ему было неинтересно, – как и ожидалось, Наталья ответила так же откровенно и прямо, – ни наследство Константина, ни возможное наследство от меня. И, да, скажу сразу, я, конечно же, пыталась его подкупить. Как и других из окружения князя. Ник… Он даже не разозлился. Он просто отказался, и все. И, если бы мог, отказался и от милости моего родственника.

– Но все-таки он продолжал исполнять возложенную на него задачу, – заметил Дан. – Причем его друзья говорят, что в последнее время ему это даже неплохо удавалось. И… заметьте, кузина, он нашел общий язык и с вашей наперсницей Софи и не ссорился с другими членами дома Романовых.

– Со мной Нику было просто, – впервые с момента начала разговора вставила слово Софи. – Кстати, почему бы вам не угоститься? Здесь и вино, и кофе. Закуски. Поговорим как друзья.

– Спасибо, – улыбнулась приятельнице Ева. Магу казалось, что вечно яркая и взрывная ведьма сейчас при своей покровительнице чувствует себя крайне нервно и неловко. – Ник вообще легкий человек. Неудивительно, что вы сработались.

– Мы не сработались, – с ядовитой улыбкой возразила Софи. – Мы просто вместе спали. И он не возражал, когда я решала вопросы выставки. В той части, что касалась Лицея.

– А в остальном? – совершенно проигнорировав откровение ведьмы, спросил Дан. – В остальных вопросах подготовки к выставке? Насколько он готов был переложить это на вас?

– А для остального у него были Шереметев и Мари, – директор Лицея чуть нахмурилась. Она не привыкла, что мужчины так спокойны, что они не дают ей получить над ними хоть какую-то эмоциональную власть. – Мы же просто были любовниками, в делах он доверял мне все мелочи и заботы. В конце концов, свой фонд я знаю лучше его.

– Логично, – миролюбиво отозвалась Ева. – Но все же в последнее время что-то изменилось?

– Пожалуй, да, – подумав, признала Софи. – Он… стал беспокойным, даже нервным. Он торопил события, перепроверял работы, готовые экспонаты.

– Не могу не согласиться, – заметила Наталья. – Он бывал у меня несколько раз за последние дни. Мы спорили по нескольким экспонатам. Николай стал напористее, серьезнее. Я даже не удержалась как-то от комментариев на эту тему. Сказала: смотрите, молодой человек, наследство оказалось вам впору. А Николай… Так странно улыбнулся, и эта фраза… Он сказал, что осталось совсем недолго. Свобода дается с трудом, но она того стоит.

Ева и Даниил переглянулись. Оба вспомнили другую фразу Николая, брошенную буквально накануне смерти. Свободу не купишь магией?

– Кажется, у Ника был свой секрет, – задумчиво произнесла Ева вслух.

– Секретов у него хватало всегда, – ревниво вскинулась Софи. – В этом он не изменился. Только кто же из нас не знает главный его секретик? Как ее зовут? Ту, твою подругу, Ева? Кажется, Ли?

– Софи! – Окрик Натальи напоминал удар кнута. – Кажется, тебя устраивало, что он просто грел тебе постель? Его сердце тебя не должно волновать. К тому же, – тут ее тон стал каким-то злорадно-веселым, – ты уже получила другого, и с потрохами. Так что оставим покойного с его мечтой.

Ева посмотрела на Наталью с некоторым удивлением и уважением. Она была благодарна, что Нарышкина защитила Ли и ее личную историю от нападок. Сама Ева не переносила таких дрязг и сплетен.

– Простите, – обратилась маг-артефактор к обеим женщинам, меняя тему, – но мне не дает покоя один странный момент… Ника нашли в зале Пушкинского Дома. Рядом с ним был перстень Пушкина. Вам неизвестно, зачем он мог быть нужен Нику или его убийце?

– Нашли рядом? – Наталья напряглась. – Значит, артефакт не похищен. И опять же, значит, это подделка?

– Все верно, – подтвердил Дан. – И я выяснил, что в ночь своей смерти Николай привел кого-то в тот фонд, чтобы как раз это и доказать. Убийцу явно интересуют кольца поэта.

– И кстати, – тут же перехватила Ева инициативу. – В Пушкинском Доме ранее хранился и еще один перстень. Золотой с сердоликом. Тот самый, что прадед Софи отдал для шуточной лотереи. Однако, как я знаю от князя, теперь это кольцо в фонде Лицея.

– О да. – Наталья чуть улыбнулась. – Это знак моей маленькой победы в тех самых политических моментах, как назвал это Даниил. Мне удалось настоять и забрать перстень в Лицей.

– Почему именно этот перстень? – тут же спросил ее дознаватель. – Чем он так важен вам, кузина? Ведь, как мне рассказала Ева, больше этому артефакту подошло бы место в доме Волконских.

– Верно, кузен. – Наталья посмотрела на него с одобрением. – Ты неплохо разбираешься в наших вопросах. За что я готова благодарить Еву. Хотя Нарышкины всегда отличались умом, хорошей памятью и деловой хваткой. Хорошо, Даниил, я расскажу. Мне на самом деле дорог именно этот перстень. Хотя тот, с изумрудом, который, кстати, я считала подлинным, имеет более высокую цену. Талисман, помогающий в творчестве, против небольшого оберега на любовь. Вот только та самая милая девочка, которая выиграла свою любовь в лотерею, которая встретила своего принца, полюбила его, поехала за ним в Сибирь… Она была моей подругой. Я любила ее, как сестру. И ее скромное колечко мне дороже. Даже если бы изумрудный перстень был истинным кольцом Поликрата.

– Я понимаю тебя, кузина, – с искренним чувством отозвался Страж. – И рад, что ты получила то, что хотела. Память о друзьях дороже магии. А была ли эта магия вообще?

– Да, – вступила Софи. – Я проверяла кольцо. Это настоящий артефакт, хотя, конечно, не столь мощный и знаменитый, какие так любит Ева.

– Отлично, – в том же доброжелательном тоне отозвалась маг-артефактор. – А Ник? Он видел кольцо? Не спрашивал ли о нем? Или, может быть, сердоликовый перстень тоже поедет на выставку?

– Как это ни странно, – вновь перехватила инициативу Наталья, – но мальчик настоял, чтобы перстень был выставлен как экспонат. И он был крайне разумен в своих доводах. Если это кольцо предмет спора между мной и князем, почему бы не выставить его в совместном проекте как некий знак перемирия? К тому же Николай правильно заметил, что все кольца поэта участвовали в выставке 1917 года. А то, что планируем мы сейчас, повторение прошлого успеха. Я согласилась с ним. Кольцо станет экспонатом.

– Я подготовила его, – сказала Софи деловым тоном. – И… уж поверьте! В мой фонд проникнуть не так легко!

– У вас система безопасности лучше, чем в Пушкинском Доме? – Дан чуть ли не впервые за весь разговор посмотрел на ведьму.

На ее губах тут же вспыхнула победная улыбка. Софи не могла без мужского внимания.

– Естественно! – заявила она. – Сам Лицей находится в более плачевном состоянии, чем здание Пушкинского Дома. Да и прятать у нас особенно негде. Потому я использую опыт своей наставницы. Что-то украсть из параллели трудно. Особенно если не знаешь, в какой из них лежит сокровище.

– Но вот именно сейчас лично я хочу это узнать. – Голос Дана звучал властно, но как-то удивительно спокойно.

Еве стало интересно, позволят ли себе хозяйки дома ослушаться.

На лице Софи появилось какое-то детское упрямое выражение. Она уже готова была возразить, но Наталья опередила ее.

– Мой кузен прав, – сказала она довольно мягко. – В ходе последних событий мне самой неспокойно. Да и слово Стража в расследовании закон.

– Как хорошо вы помните наши правила, кузина, – галантно заметил дознаватель. – И вы правы, вам самой будет спокойнее за дорогую вам вещь.

– К тому же, – подхватила Ева, – я с удовольствием использую свой дар, Наталья. Я вижу истинность вещей и предметов. Думаю, вам будет приятно знать, что кольцо не подменили.

– Очень хорошо! – С видом довольной императрицы Нарышкина чуть хлопнула в ладоши. – Ева, позвольте сказать, что наше с вами знакомство нравится мне все больше. Даниил, вы отличная пара! Такой дар для Тайной Стражи отличная находка. Пойдемте! Софи, открой портал!

Царскосельский Лицей в этот день был закрыт для посетителей. Шаги московских гостей и руководителей фонда гулко звучали в тишине.