Читать книгу "Семь колец Пушкина"

– Как мило. – Улыбка окончательно пропала с лица Алекса. – Ник… Да. Это ужасно. Но это все политика. Или его женщины.

– Женщины? – Ева позволила себе удивиться.

– Конечно, – тут же с жаром начал развивать тему Алекс. – И эта Мари, которая вечно за ним таскается, да еще и это его новое увлечение. Как же Ника всегда тянуло к ведьмам!

Ева чуть нахмурилась.

– Прости, Алекс, – довольно сухо прервала она его. – Нас ждут дела. Его светлость просил не тянуть с расследованием.

И, не дожидаясь ответа, девушка повела своего спутника дальше, к группе новоприбывших.

– Он по-прежнему ужасен, – заметила она, не глядя на Дана. – И это новый наследник князя!

– И вы ему не рады, – прокомментировал очевидное дознаватель.

– К сожалению, – она чуть виновато улыбнулась. – Простите, Дан. Я воспользовалась вашим… доверием. Мое замечание было двусмысленно.

Впервые за весь вечер Даниил улыбнулся по-настоящему открыто и весело.

– Всегда к вашим услугам, дорогая. – Он чуть приобнял ее за талию, пока они обходили стол и официантов, планирующих смену блюд. – Надеюсь, мне удалось подыграть вам. Но…

Ева как-то смущенно посмотрела на него после этого «но».

– Если что, с вас такая же ответная услуга! – закончил он.

Девушка тихо рассмеялась. Их легкий флирт снизил неприятное впечатление от последней встречи.

– Я уже вижу, – сказала она. – Пришли сотрудники фонда. Несколько Избранных. О! Вижу графа Шереметева. Павел Сергеевич сейчас возглавляет фонд Музея на Мойке. И…

– Волконские! – Дан выглядел как-то по-детски счастливым, будто получил неожиданный приятный подарок.

Он тут же схватил Еву за руку и стал быстрее пробираться к новым гостям. И те уже заметили Стража и его спутницу. Они также спешили навстречу.

– Даниил! – Плотный рыжеватый мужчина с открытым круглым лицом уже хлопал дознавателя по плечу.

Они обнялись, радостно улыбаясь. Тут же к ним подбежал и второй представитель семьи Волконских. Он был очень похож на брата, только чуть выше и худее.

– Ты в Петербурге? – удивленно заметил он Стражу, долго и крепко пожимая ему руку. – Это сюрприз!

– Да еще встретить тебя здесь! – добавил первый.

– Я по делу. – Улыбка и тон Дана совсем не соответствовали словам. – И… простите, моя напарница…

– Ева Куракина! – почти хором провозгласили Волконские. И тут же протянули к ней руки, готовя партию объятий уже для девушки.

– Петр! Григорий! – каждого Ева одарила поцелуем в щеку. – Приятный сюрприз. Хотя я обязана была догадаться, что встречу вас здесь сегодня.

– А… да. – Петр, старший из братьев, тут же чуть печально закивал. – Ник… Так ужасно. Мы пришли с соболезнованиями семье.

– Такой молодой, – продолжил за него младший брат Григорий. – И… так, Дан? Ты ведешь это дело? Потому ты в Петербурге?

– Все верно, – согласился дознаватель уже серьезно. – Его убили в фонде Пушкинского Дома.

– Это как-то связано с выставкой? – братья тревожно переглянулись.

– Скорее с неким артефактом, – Дан понизил голос.

– И потому с тобой Ева, – догадался Петр.

– У меня теперь официальная должность консультанта Стражи, – поделилась она. – Но… тут не место для обсуждения дел.

– Конечно, – согласился Волконский-старший. – Артефакт? Связанный с Пушкинским Домом? Что-то ценное?

– Перстень Пушкина, – еще тише заметил Дан. – И это надо будет обсудить.

– Как-то это странно. – Григорий нахмурился. – Это не слишком и ценная вещь. Да и Ник… Как он мог быть с этим всем связан? Ты прав, надо обсудить это… где-то в другом месте.

– Давайте завтра к нам на обед? – предложил Петр. – Будем вам рады. Ева, только для тебя попросим приготовить лучшую в Северной столице солянку.

– И пожарские котлеты! – тут же с улыбкой заказала девушка. – Тогда соглашусь.

– Она такая хрупкая, – поделился Волконский-младший с Даном. – Но всегда готова вкусно поесть.

– Знаю, – усмехнулся он, чуть подмигнув своей напарнице. – И мы будем рады прийти. И за обедом, и по долгу службы.

– Договорились, – серьезно сказал Петр. – А сейчас надо найти Константина-младшего. Засвидетельствовать почтение и прочее. Хорошо, мы Гавра встретили первым.

Они еще раз пожали друг другу руки, уточнили время визита и разошлись.

– Вон там, совсем рядом, Вова и Георг Брасов. – Ева за руку повела Дана к следующей группе людей. – С ними и Шереметев.

– Было бы неплохо, – заметил Дан, – договориться и о встрече с Вовой отдельно. Я пока составлю знакомство с графом. Согласны?

– Отличная мысль! – Ева чуть улыбнулась. – Если честно, я устала от этого бесконечного и хлопотного дня. Но позову на встречу и Георга. Он тоже дружил с Ником.

– А еще князь рассматривает его как одну из возможных кандидатур в наследники, – напомнил дознаватель.

Они подошли к Романовым и Шереметеву. Даниил достаточно быстро представился, как бы невзначай отвел в сторону графа.

– Ева! – Вова аккуратно обнял девушку. – Новый аромат? Тебе так идет запах луговых трав! И еще… такая интересная нотка… ладан?

– Ох, – девушка чуть смутилась. – Это не составляющая духов. Представляешь, все еще не выветрилось. Искала кое-какие ингредиенты в подарок Ли.

– Она в порядке? – На лице Вовы тут же вспыхнула искренняя тревога. – Я был в Москве на прошлой неделе. Знаю о Марси, о твоей поездке во Францию. Столько волнений. А тут еще Ник… Я до сих пор в себя не могу прийти.

– Он ведь был вчера вечером у меня, – заметил Георгий и в свою очередь, поцеловал Еве руку. – Если бы я знал… Ужасно. Но тебя я всегда рад видеть. А этот молодой человек с тобой? У него браслет Стража.

– Это Дан Нарышкин. – Ева нашла своего напарника взглядом. Тот говорил с графом, почему-то хмурился и, похоже, нервничал. – Он мой друг и теперь еще и коллега. И нам надо было бы поговорить с вами о Нике.

– Конечно! – Вова тут же решительно кивнул головой. – Нарышкин? И как князь это проглотил? Да еще и ты с ним! Сможем увидеться завтра с утра?

– Хорошая идея, – согласилась Ева.

– Предлагаю наше старое место. – Георгий улыбнулся. – Тем более что Летний сад еще открыт.

– Почему бы и нет. – Маг-артефактор послала ему улыбку. – А в чем дело? Алекс тоже пытался мне что-то сказать… Почему всех так тревожит принадлежность Дана к Нарышкиным?

– Ты же не в курсе! – Георгий выглядел чуть виноватым. – Мы даже не подумали тебе написать. Теперь Александровский лицей курирует…

Он не успел договорить, зал потряс визг. Настоящий ведьмин визг. Ева вздрогнула, обернулась на звук. Невольно она выставила вперед левую руку, где под перчаткой был спрятан браслет Магнуса.

Но опасности не было. Просто через всю залу именно к ней, к Еве, почти бежала на высоченных шпильках высокая девушка с гривой цыганских волос, разметавшихся по плечам, и потрясающе бледной кожей. Дама была одета в обтягивающее красное платье с огромным декольте, открывающим плечи и бо́льшую часть груди, на подоле красовался разрез до середины бедра. На любой другой женщине этот наряд выглядел бы вульгарно. Но эта ведьма умела носить его так, что платье смотрелось естественно.

Даниил, услышав визг, тут же поспешил к своей напарнице, не зная, чем ей грозит встреча с этой яркой и немного хищной незнакомкой.

– Ева…

– Держитесь за моей спиной, – успела шепнуть ему маг-артефактор и приготовилась к встрече с ведьмой.

– Софи! – Ева обняла женщину в красном, аккуратно поцеловала ее в щеку. – Ты здесь?

– О да! Дорогая! – Ведьма тоже наградила мага звонким поцелуем. – И на своих выгодных условиях! И как же приятно снова видеть тебя! Хотя… Ник…

Ведьма тут же быстро захлопала ресницами, явно прогоняя слезы.

– Не знала, что вы так дружны, – удивилась Ева.

– Очень… были, – трагично заявила Софи. – А еще выставка! Все так некстати. И так печально!

– Выставка? – Ева удивилась еще больше. – Ты тоже принимаешь участие в организации?

– Конечно! – Теперь на лице ведьмы проявился какой-то злорадный триумф. – Тут много нового, Ева. По-настоящему! Все очень меняется.

Это звучало интригующе.

– Хотелось бы узнать подробнее, – чуть холодновато заметила маг-артефактор. – Тем более я помогаю Стражу с расследованием смерти Ника.

– Помогаешь? – Теперь удивилась Софи и как бы случайно обратила взгляд на стоящего позади Евы Дана. – Как я понимаю, этот шикарный мужчина приехал с тобой? Познакомишь?

Маг-артефактор чуть обернулась к своему напарнику. Он выглядел встревоженным явным чисто женским интересом, проявленным к нему Софи. А ведьма, не стесняясь, его рассматривала.

– Даниил Нарышкин, – представила его Ева. – Мой напарник и друг.

И вновь слово «друг» прозвучало очень значительно, вернее, почти откровенно двусмысленно.

– Нарышкин? – повторила Софи все тем же странным интригующим тоном. – Какой сюрприз.

– Софи Данилевская, – представила маг-артефактор ведьму. – Моя давняя приятельница. И бывшая соседка по квартире.

– Это может быть очень приятное знакомство, – проворковала Софи, не сводя с Даниила взгляда.

В ответ дознаватель лишь коротко поклонился. Ева как бы невзначай сделала шаг назад, чуть прислонившись к плечу Стража.

– Даниил, как я уже сказала, мой друг. – Теперь в ее тоне слышалось некое предупреждение. – И мы оба будем рады услышать твои новости, Софи. Тем более я вижу, ты готова поделиться информацией.

– Так нужной для нашего расследования, – дополнил Дан с вежливой улыбкой.

– Всегда рада сотрудничать как с Евой, так и с таким интересным представителем Стражи. – Казалось, ведьма пропустила все намеки приятельницы мимо ушей. – Тем более когда он из рода моей покровительницы!

Ева почувствовала, как Даниил напрягся. Хотя эта тревога и не отразилась на его лице.

– Приятно, когда Избранные так спешат сотрудничать со Стражей, – с легкой иронией заметил он. – Вам, как я понял, есть что рассказать об убитом? И о вашем совместном проекте? Вы же тоже, как уже спросила Ева, участвуете в организации выставки?

– Конечно, – кажется, его тон немного остудил интерес Софи. – На правах директора фонда Лицея я принимаю в подготовке к выставке активное участие.

– Ты директор Лицея? – Ева не смогла скрыть удивления. – Какая замечательная новость! Но как…

– Как мне это удалось? – Софи теперь одарила приятельницу чуть холодноватой улыбкой. – Благодаря Нарышкиным, конечно!

Ева нахмурилась.

– Я все расскажу тебе, дорогая, – ядовито пообещала ведьма. – Как и твоему другу. Мы будем рады видеть вас завтра, Даниил, Ева. К полудню вас устроит?

И она назвала адрес. Ева чувствовала, что тревога Дана нарастает.

– Отлично, – между тем почти будничным тоном ответил он Софи. – Мы обязательно нанесем этот визит вежливости. А заодно обсудим с вами все интересующие нас вопросы.

Софи по-кошачьи фыркнула. То ли рассердившись, то ли пытаясь скрыть смех.

– Приятно будет поболтать, Софи, – улыбаясь чуть иронично, добавила Ева. – А сейчас… У меня сегодня слишком насыщенный день. Сейчас вновь пригласят к столу и…

– Самое время откланяться, – закончил за нее Дан. Он тут же положил ладонь на талию напарницы, будто чуть разворачивая ее к двери.

– Ужасно много людей, – пробормотала девушка, когда они наконец-то покинули зал.

– Половина из них смешит, а вторая откровенно пугает, – дружески поделился Дан впечатлениями. – И… спасибо, Ева. Вы настоящий напарник. Эта Софи…

Ева посмотрела на него с некоторым сочувствием, а потом рассмеялась.

Ночь с 1 на 2 сентября. Гостиница в Санкт-Петербурге

Они так и не попали в ресторан. Ева честно предупредила, что просто не выдержит посещение еще хоть какого-то места, где много людей или Избранных.

Ужинали они в номере люкс одного из отелей. Его специально для гостей из столицы сняли местные Стражи. Коллеги Дана помогли и с заказом еды в номер. Теперь, избавившись от дорогих и пышных нарядов, дознаватель и маг-артефактор спокойно ужинали в своей небольшой, но уютной гостиной. Их номер располагался на верхнем этаже здания. Две спальни соединялись вот этой общей комнатой, из окон которой открывался потрясающий вид на огни города и Неву.

Ева облачилась в обычные синие джинсы и белую рубашку с короткими рукавами. Дан предпочел черную простую футболку и темные джинсы. Их внешний вид весьма подходил к заказанной пище.

– Неожиданный выбор на сегодня, – заметил дознаватель, раскладывая на столике одноразовые тарелки и вилки.

– Удон, пицца и шаурма! – перечислила Ева их меню. – После пафосных визитов самый лучший выбор.

– Только в Петербурге ее называют шаверма, – улыбаясь, поправил напарницу Дан. – В этом городе у многих вещей иные названия.

– Ну да, – усмехнулась Ева. – Пончики тут называют пышками. Подъезды парадными.

– Бордюры поребриками, – продолжил список страж. – Ковены армадами.

– А иные реальности – параллелями, – закончила девушка. – Приятного аппетита, Дан.

Они принялись за еду и некоторое время уютно молчали. Когда первый голод был утолен, дознаватель с сожалением вернулся к делам.

– Сегодня на самом деле очень насыщенный день, – сказал он. – И это дело… какое-то муторное. Слишком много слов, когда на самом деле ничего и не сказано.

– И в то же время какая-то картина уже складывается, – заметила Ева. – Только чем больше я вижу, тем больше у меня возникает вопросов. Давайте попробуем сложить начальную мозаику.

– Было бы неплохо, – согласился Даниил. – Вина?

Ева кивнула.

– Как я поняла, – начала она, – за те пятьдесят лет, что я не была в Петербурге, тут многое изменилось в делах культурных. Вернее, в политике, прикрытой культурой.

– Вы не были в этом городе целых пятьдесят лет? – удивился Дан. – С тех пор, как вернулись с той злополучной практики?

– По сути, да. – Девушка чуть улыбнулась. – Я была сыта по горло Петербургом. Там, дома, в Москве, все течет и изменяется. Всегда и быстро. За это я и люблю столицу. А здесь… Иногда мне кажется, что все застыло в рамках и правилах пушкинской поры. По крайней мере, в литературно-художественных и научных кругах Избранных. Все слишком традиционно.

– Согласен. – Дан протянул ей бокал красного сухого вина. – Я приезжал сюда в командировки не единожды. И да, всегда эти церемонии, закулисные игры, дворцовые интриги. Москва проще.

– Но все-таки здесь многое изменилось, – напомнила Ева. – И прежде всего изменился дом Романовых и сферы его влияния. С этого и начнем. Скажите, Дан, какое впечатление произвел на вас князь? Чисто внешне?

– В целом он выглядит на свой возраст, – чуть пожал плечами дознаватель. – Бодр, полон сил. Даже немного удивляет факт такого раннего выбора наследника и разговоры о передаче дел. Он более ста лет возглавляет фонд. Это его детище.

– Вот! – Ева отсалютовала ему бокалом. – Это иллюзия, Дан. И это очень важно в нашем деле. Я благодаря своему дару увидела его совсем другим. Князь болен. Возможно, умирает. Магия позволяет ему скрывать свое истинное состояние, но… Конечно, по меркам нашего мира Константин Константинович не слишком и стар. Он даже моложе моего кузена, я уж не говорю о Кире! Видимо, дело в крови Романовых. Их стремление к чистоте крови, браки с сестрами своих же матерей или с племянницами… Это сгубило смертную часть рода, это губит и Избранных.

– Или что-то еще, – задумчиво отметил Дан. – И Константин-младший, и третий сын, Георг, выглядят очень здоровыми. Не говорю уже про Гавра.

– Вы подозреваете, что кто-то может влиять на князя? – встревожилась Ева. – Яд или проклятие?

– Я не могу утверждать это на сто процентов, но… – Он пожал плечами. – Пока не буду исключать такую возможность.

– Вы правы, – подумав, согласилась с ним маг. – Особенно в контексте нашего дела. Итак, князь болен. Он назначает наследника. Он явно выпускает из рук бразды правления и домом Романовых, и культурной элитой Петербурга. Пушкинский Дом пока за ним. Волконские всегда поддерживали князя. А вот Лицей… Назначение Софи… Простите, это нонсенс.

– Кто она такая? – чуть поморщившись, спросил Дан.

Ему слишком не понравилась эта ведьма, смотревшая на него, как голодная собака на кусок мяса.

– София Данилевская, – стала объяснять Ева. – Ведьма-одиночка. Довольно сильная. Высшая. Она… наверное, просто больна.

Дан не удержался от кривой усмешки.

– Да, – чуть грустно подтвердила маг. – К сожалению, этого трудно не заметить. Но на это есть весьма печальная причина. Блокада Ленинграда. Вы наверняка знаете, Дан, что во время войны другие реальности были запечатаны. Софи голодала с остальными. И… еще пыталась лечить здесь смертных. Она спасла множество жизней. Зная, что сможет дольше людей продержаться без пищи, она делилась с ними пайком. С детьми. Это здорово сказалось на ее здоровье и внешности. Потом ее лечили, помогли чарами. Использовали даже эликсир философского камня. А это… последствия.

– Жутко все это, – уже другим тоном заметил дознаватель. – Но ее психика… дело даже не в ее отношении к мужчинам. Эти смены настроений… нервозность.

– Истеричность, – поправила его Ева. – Это последствия. А еще… Это традиционный мир Петербурга. Софи одаренная ведьма, всегда мечтающая что-то значить в мире науки и культуры. Но она, как и Мари, женщина…

Дан понимающе и чуть сочувственно кивнул.

– Что до ее отношения к мужчинам… – Его напарница чуть нахмурилась. – Это следствие нескольких лет, когда она была лишена привлекательности. Или… Не знаю, но это явно болезненное проявление. Потому я и предупредила вас держаться за мной. Простите, что опять была вынуждена представить вас как… своего мужчину.

– Мне это льстит, – чуть смущенно признался Дан. – Пожалуйста, не извиняйтесь.

Теперь засмущалась Ева.

– Но давайте вернемся к нашей теме, – спас ситуацию Страж. – Мы оба понимаем, что Софи никак не могла возглавить фонд Лицея. И все же…

– Она правнучка Александра Сергеевича Пушкина, – заметила маг. – И это многое значит. Это дает ей некое право. Особенно в некоторой внутриполитической игре, которую мы тут наблюдаем. Только… Простите, Дан. Что это за странные намеки? Сначала мой кузен просит помочь вам. Потом всех так настораживает ваше отношение к дому Нарышкиных. И еще, когда вы говорили с Шереметевым, вы явно были встревожены. И конечно, то странное высказывание Софи, что ее покровители как раз и есть Нарышкины.

Страж тяжело вздохнул, отставил бокал и устало провел рукой по волосам.

– Я все объясню, – пообещал он. – Вы правильно заметили, тут, в Петербурге, все изменилось. А еще ранее вы говорили о том, что Романовых больше – не только те, кто был сегодня в доме князя. Есть еще и некая Наталья Романова.

– Наталья? – Ева нахмурилась. – Странное имя для этой семьи.

– Ну, – Дан невесело усмехнулся, – зато оно более подходит к фамилии Нарышкина.

– Наталья Нарышкина… – Его напарница удивленно подняла брови. – Так звали мать Петра Первого.

– И то же имя получила его сестра, – продолжил рассказ дознаватель. – Все привыкли, что в Волшебном мире мой род известен благодаря моему деду, обычному Избранному, который смог прекратить межкастовую вражду.

– Мне это хорошо известно, – Ева кивнула, давая понять, что искренне уважает заслуги Нарышкиных.

– Но мой дед не первый из Избранных в нашем роду, – Дан чуть помолчал. – По сути, она Романова. Но… они давно что-то не поделили с императорским домом. И еще в прошлом веке бабушка… хотя так назвать ее очень сложно… она взяла фамилию матери. Вернулась в свой род. Так она тогда заявила. Но вот права и власть у нее остались. В том числе и влияние на Романовых. Все-таки любимая сестра первого императора.

– Вот в чем дело. – Ева нахмурилась. – И вот кто стоит по другую сторону баррикад в нашем деле. Как я поняла, вы не слишком с ней ладите?

– Она была недовольна, когда Москва стала столицей. – Дознаватель, казалось, вернулся в свое спокойное расположение духа. – И была против, когда дед настоял на переводе Волшебного правительства туда. Наталья привыкла к власти. Переезжать бабушка не собиралась. Для нее столицей был город ее брата Петра. Так наш род, можно сказать, раскололся. Я виделся с ней не единожды. В целом мы… поддерживаем чисто деловые дипломатические отношения. Но никто не знает, что Наталья придумает или изменит завтра.

– То есть? – не поняла маг.

– Много лет она поддерживала любовь давно умершего брата к Российскому флоту, – рассказывал Дан. – И к армии. Наталья любила войну. Потом вдруг изменила интересы, стала курировать науку. Хотя политика всегда волновала ее. Так, она долго имела влияние на Петербургскую Стражу. А как раз лет сорок-пятьдесят назад увлеклась культурой.

– Скорее уж она решила не расставаться с политикой, – предположила Ева. – Она просто решила соперничать с князем. В самом доме Романовых. А заодно и в его фондах. Теперь Лицей под ее патронажем. И Софи – это просто ее марионетка.

– Очень похоже, – согласился Страж. – Наталья капризна и властна. К тому же когда-то она увлекалась театром. Некоторая манерность и… то, что вы назвали истеричностью, у нее тоже есть. Но еще и острый и коварный ум.

– И теперь она хочет дом Романовых, – закончила маг. – Князь болен. Наследник убит. Мне все это не нравится… И еще этот перстень… К чему он во всей этой истории?

– Меня вообще больше всего интересует вопрос, – в ответ заявил чуть насмешливо дознаватель: – К чему тут Пушкин? И в нашем деле, и в доме Романовых в целом? Откуда такая страсть к этому поэту? Его вещам, памяти? Я вот больше Гоголя люблю. Пусть он стихи и не писал, но вот истории его очень впечатляют, да и пьесы.

Ева рассмеялась.

– А я уважаю творчество Достоевского, – подхватила она. – Да и Толстой – великий русский писатель… Но дело не в этом. Александр Сергеевич Пушкин все-таки многое сделал для развития литературы и языка. Нельзя относиться к нему только как к великому поэту. Но опять же все эти заслуги могли, как это иногда бывает, остаться и незамеченными. Если бы не тот факт, что Пушкин учился как раз в том самом Лицее. Был в первом его выпуске… А с какой целью вообще открывали Лицей?

– Для обучения дворянских отпрысков, – пожал плечами Дан, озвучивая общеизвестный факт.

– И младших князей дома Романовых, – дополнила Ева. – Николая и Михаила. Но все же поэт так и не стал одноклассником будущего царя. Хотя, видимо, где-то они пересекались в годы молодые. Николай хорошо знал Пушкина, любил его творчество. Император спасал поэта не единожды. Ссылка вместо тюрьмы, смягчение наказания за «Гаврилиаду», и полная оплата долгов поэта после его смерти, и огромная по тем временам сумма, выделенная на содержание семьи.

– Значит, – подумав, решил Страж, – будем считать, они дружили.

– И прибавим еще такой нюанс, – продолжила маг. – Пушкин, будучи при смерти, получает прощальную записку от царя, где тот обещает взять на себя полную заботу о жене и детях поэта. Ладно, выплатил долги, ладно, выдал содержание. Но еще были напечатаны и все произведения Пушкина. За казенный счет!

– Вот откуда пошла слава Пушкина! – догадался Дан. – И потому дом Романовых в лице его светлости до сих пор использует эту тему. И в роду Пушкина были Избранные…

– Он же гений, – подтвердила Ева. – Вы знаете, гении – это те дети, кто не принял каких-либо определенных магических способностей. А их потенциальная сила ушла в творчество. Вероятность рождения Избранных от таких людей очень велика. И мы видим Софи – наследницу поэта, а есть еще и Александр Адольф.

– Новый наследник, – тут же догадался Страж. – Вот почему именно он.

– В этом смысле Алекс просто находка для князя, – несколько цинично заметила Ева. – Он правнук Пушкина по линии отца. А мать его была княжной императорской крови, дочь Александра Второго. А еще он просто помешан на науке.

– Идеальный кандидат! – согласился Дан. – Тогда почему вначале был выбран ваш друг Николай?

– В чем нельзя упрекнуть его светлость, так это в пренебрежении даром, – серьезно объяснила маг. – Как бы он на самом деле ни относился к Избранному, но магический талант князь ценит. Особенно если этот дар применим в деле жизни самого князя.

– Тогда у этого Алекса очень неплохой мотив, – заметил Страж. – Еще все-таки я бы не скидывал со счетов Константина-младшего. Дом Романовых – это не фонд, полный артефактов. Для игрока важны большие деньги.

– Тогда, как мне ни было бы неприятно это говорить, – продолжила Ева, – не будем забывать и о Георге, третьем сыне. Он еще возможный запасной наследник, как и второй Георг, который Брасов.

– Он, между прочим, был другом убитого, – напомнил Дан. – Легко мог осуществить свой план. Только вот его мотив мне непонятен пока.

– А мне по-прежнему непонятна роль этого перстня. – Ева нахмурилась. – Перед нами чисто политическая игра. При чем тут этот надуманный артефакт? И только ли этот перстень интересовал преступника? Неужели кто-то из императорского дома или из культурной элиты Петербурга может верить в некую удачу или там еще какое-то улучшение благополучия, которое принесут кольца?

– Уж скорее, – весело усмехнулся Дан, – это как у Толкиена. Кольца власти! По крайней мере, в императорском доме и их фондах.

– Возможно… – задумчиво протянула его напарница.