Текст книги "Автономность"
![](/books_files/covers/thumbs_240/avtonomnost-162604.jpg)
Автор книги: Аннали Ньюиц
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Аннали Ньюиц
Автономность
Annalee Newitz
Autonomous
© 2017 by Annalee Newitz
© М. Головкин, перевод на русский язык, 2018
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018
* * *
Всем роботам, которые подвергают сомнению заложенные в них программы
Последний пират Саскачевана
Из баллады, сочиненной Arrogant Worms в конце XX века
Раньше я был фермером и жил неплохо.
У меня был клочок земли рядом с железной дорогой,
Но настали тяжелые времена, и заработать я уже не мог,
Тогда банкиры забрали мою землю и сказали: «Все по-честному».
Я искал работу, но мне везде отвечали «нет».
«Нанять вас? – смеялись они. – Да мы же только что двадцать уволили!»
Правительство обещало мне крошечное пособие,
Но я же гордый, чтобы стать еще одним бомжом.
А потом я подумал – ну ее к черту, эту работу,
Стану я пиратом на реке Саскачеван.
И вот я – хей-хо, хай-хо – иду по равнинам,
Краду пшеницу и ячмень, и прочее зерно
Хо-хей, хай-хей, фермеры, запирайте двери,
Когда увидите «Веселого Роджера» у королевских берегов.
Казалось бы, местные фермеры должны знать, что я на свободе,
Но вчера я увидел баржу с беспечным экипажем.
Я подошел к ней так, что они и не заметили,
Протаранил ее и затопил, а удобрения забрал.
У Муз-Джо великую реку пересекает мост,
У фермеров на нем сердце холодеет,
Они знают, что в заливе прячусь я, Джек-Трактор,
Я вырублю их и заберу себе их сено.
1: Пиратский корабль
25 июня 2144 г.
Студентку убивало домашнее задание. Врачи накачали ее транквилизаторами, но она по-прежнему сидела и печатала, положив руки на невидимую клавиатуру. Антиобсессивные средства не помогали. Изменение уровня серотонина ни к чему не привело, и проблема, похоже, не была связана с психическим расстройством или галлюцинациями. Студентка находилась в сознании, но просто не прекращала встраивать новые функции в операционную систему – в этом заключалось задание по курсу программирования. Не умирала она только потому, что врачам удалось скрутить ее и вставить ей в нос зонд для искусственного кормления.
Ее родители были в ярости. Они жили в хорошем районе Калгари и всегда давали дочери лучшие фармпрепараты, которые только имелись в продаже. Как мог ее мозг выйти из строя?
Врачи сказали репортерам, что налицо все признаки злоупотребления лекарствами. Мозг этой фанатки домашней работы представлял собой идеальную картину зависимости. Петля системы вознаграждения, по которой нейромедиаторы курсировали между средним мозгом и корой головного мозга, работала на полную мощность. Данный случай был особенным: мозг девушки выглядел так, словно она пристрастилась к домашней работе много лет назад. Он был настроен именно на эту награду, и ее дофаминовые рецепторы обладали признаками, которые обычно появляются только после нескольких лет зависимости. Но родные и друзья студентки утверждали, что проблема возникла всего несколько недель назад.
Эта тема идеально подходила для «вирусной» заметки в категории «Загадки медицины» новостной ленты «Все чудеса мира». Однако история оказалась настолько популярной, что попала и в несколько главных новостных модулей.
Джек Чен выключила очки-дисплей и засунула их в нагрудный карман комбинезона. Она слишком долго работала на солнце, так что вокруг ее темно-карих глаз уже образовались светлые круги. Это был загар фермера – такой же, как у ее отца, который целый день проводил на полях канолы[1]1
Канола (англ. Canadian Oil, Low Acid) – сельскохозяйственная культура канадского сорта рапса. Используется для получения растительного масла и биотоплива (здесь и далее прим. редактора).
[Закрыть], наблюдая за тем, как от крошечных желтых цветов поднимаются потоки данных об окружающей среде. Чен подумала, что такой загар мог быть и у ее предков, в том числе у ее прапрадедов из Шэньчжэня, которые пересекли Тихий океан и купили сельскохозяйственную франшизу в прериях рядом с Саскатуном. Как бы далеко ни был ее дом, в жизни оставались вещи, которые никогда не менялись.
Но кое-что все-таки менялось. Сейчас Джек сидела, скрестив ноги, посреди Северного Ледовитого океана, балансируя на закругляющемся корпусе своей подлодки. Благодаря хитроумной системе невидимости подлодка обладала негативным показателем рефракции, поэтому для спутников, висевших на высоте нескольких сотен километров, Джеки просто неуклюже лежала на волнах. Рядом с ней в блестящей воде извивался лист неотражающих солнечных батарей. Джек сделала движение рукой, словно сминая что-то, – и батареи исчезли, вернулись в свой отсек за панелью в корпусе.
Аккумуляторы подлодки были заряжены, сетевой трафик замаскирован потоком не вызывающих подозрения данных, а трюм набит лекарствами. Пришло время начинать погружение.
Джек открыла люк и с грохотом потопала по лестнице на центральный пост. На стенах вспыхивали тусклые зеленые полосы: колонии бактерий просыпались, чтобы осветить ей путь. Джек остановилась под витком потолочных трубопроводов. Панель команд услужливо материализовалась на уровне глаз; ее фотоны сложились в форме экрана благодаря тысячам проекторов, циркулирующих в воздухе.
Одним движением руки Джек открыла навигационную систему и изменила курс так, чтобы держаться подальше от оживленных морских путей. Она направлялась к относительно тихому участку арктического побережья под морем Бофора, где пресная вода текла в море, создавая огромную головоломку из рек и островов.
Но Джек не могла сосредоточиться на повседневных задачах: у нее из головы не шла та история о пристрастии к домашнему заданию. Снова надев очки, она погрузилась в меню ленты новостей, просмотрела набор команд, поискала новую информацию. «ПОДСЕВШАЯ НА ДОМАШНЮЮ РАБОТУ – ЖЕРТВА НЕЛЕГАЛЬНЫХ ПРЕПАРАТОВ?» – кричал один из заголовков. Джек ахнула. Может ли эта история быть связана с партией «закьюити», которую она выгрузила в прошлом месяце в Калгари?
В данный момент в трюме подлодки находились двадцать ящиков недавно спираченных препаратов. Среди множества лекарств от генетических мутаций и средств для управления микрофлорой лежали коробки клонированного «закьюити» – нового, суперпопулярного средства, повышающего производительность. Строго говоря, на рынке эти таблетки еще не появились, и это лишь усиливало спрос. Кроме того, это средство выпускала «Закси» – компания, которая создала «смартифекс», «бриллисент» и другие популярные средства, помогающие в работе. Джек получила бета-образец от одного инженера, работавшего в «Квик билд», крупнейшей производственной компании Ванкувера. Как и многие компании, связанные с биотехнологиями, «Квик билд» раздавала новые усилители внимания бесплатно – вместе с обедами для своих сотрудников. В предварительных рекламных брошюрах говорилось, что «закьюити» помогает работать быстрее и лучше.
Сама Джек пробовать «закьюити» не стала – удовольствие от работы она получала и без препаратов. Инженер, который принес ей образец, отзывался о его эффектах почти благоговейно. Ты кладешь таблетку под язык, и работа начинает казаться приятной. Препарат не просто усиливал концентрацию внимания, он заставлял тебя наслаждаться работой. Ты мечтал о том, чтобы вернуться к компьютеру, к макетной плате, к рабочему столу, в лабораторию, к конвейеру. Приняв «закьюити», ты начинал получать грубое, примитивное, не сравнимое ни с чем удовольствие от работы. Такое средство идеально подходило для корпораций вроде «Квик билд»: у них были жесткие сроки отправки новых товаров, и поэтому их консультантам иногда приходилось собирать технику «с нуля» за неделю. «Закьюити» вызывал у тебя ощущение, которое человек испытывает после хорошо сделанной работы. Ты ни о чем не жалел, не боялся, что мир не стал лучше от того, что ты создал еще одну группу соединенных между собой атомов. Награда за выполнение задачи была столь мощная, что ты с минуту изгибался прямо в мягком кресле, хватаясь за стол и тяжело дыша. Но если честно, то эффект походил не на оргазм, а скорее на чувственный опыт, доведенный до совершенства. Ты ощущал это всем телом, но это было нечто ослепительное, куда более приятное, чем то, что твои нервные окончания могут почувствовать в материальном мире. После работы под «закьюити» тебе хотелось только одного – закончить еще один проект для «Квик билд». Неудивительно, что таблетки продавались, как горячие пирожки.
Но тут была одна небольшая проблема, на которую Джек до сих пор закрывала глаза. «Закси» не опубликовала результаты своих клинических исследований, поэтому узнать о возможных побочных эффектах было неоткуда. Обычно Джек не волновалась по поводу каждой «страшилки», связанной с лекарствами, но в этой истории оказалось слишком много знакомых подробностей. Джек не могла вспомнить ни одного другого препарата, который способен создать зависимость от домашних заданий. Да, конечно, причиной навязчивого состояния студентки мог стать и банальный стимулятор. Но тогда этот случай вряд ли стал бы загадкой для врачей: они немедленно обнаружили бы его присутствие в ее организме. Мозг Джек закипал, словно она проглотила особенно мерзкий нейротоксин. Если этот препарат – ее пиратский «закьюити», то как это могло произойти? Передозировка? Может, студентка смешала его с другим лекарством? Или Джек налажала при расшифровке структуры и создала что-то ужасное?
По ногам Джек вверх, к позвоночнику побежала дрожь. Нет, стоп: это не какая-то непроизвольная психосоматическая реакция на новости. Пол слегка вибрировал, хотя она еще не включила двигатели. Сорвав с себя очки, она снова обрела контроль над своими органами чувств и поняла, что кто-то бьет о стены трюма – прямо за переборкой, перед которой она стояла. Что за хрень, в самом-то деле? На корме был люк для аварийных ситуаций, но как… Времени вспоминать, заперла ли она люки, у нее не было. Наклонив голову, словно хищник, Джек включила систему периметра; наноразмерные провода образовали сеть с нервами под поверхностью ее кожи. Затем Джек расстегнула ножны, в которых лежал нож. Судя по доносившимся до нее звукам, там, впереди, всего один человек – и он, несомненно, пытался взять все, что поместится в рюкзак. Так глупо мог вести себя только наркоман или в самом деле отчаявшийся.
Она беззвучно открыла дверь и встала в проходе с ножом в руках. Но картина, которая предстала перед ней, отличалась от той, которую она ожидала увидеть. Вместо одного жалкого воришки она обнаружила двух: мужчину с шелушащейся кожей и проплешинами, как у «фитиля», и его робота, который держал мешок с препаратами. Бот был ужасной, наспех собранной штуковиной – наверное, вор у кого-то его отобрал. Его покрытие местами совсем сгорело, но он все равно представлял опасность. Времени подумать о несмертельном варианте у нее не было. Натренированным движением руки Джек метнула нож в горло мужчины. Клинок, которому помогал алгоритм распознавания частей тела, пробил трахею и вонзился в артерию. «Фитиль» упал, задыхаясь от куска стали в глотке. Из его тела потекла кровь и разная дрянь.
Джек стремительно вырвала из горла мужчины нож и повернулась к роботу. Он уставился на нее раскрыв рот, словно в нем работала какая-то реально забагованная программа. А так, наверное, и было. Для Джек это плюс: возможно, робот будет выполнять чьи угодно команды, при условии, что они четкие.
– Дай мне мешок, – сказала она наугад и протянула руку. Мешок был набит упаковками с ее лекарствами. Робот мгновенно протянул ей его, так и не закрыв рот. Его создали похожим на мальчика-подростка, но, возможно, он гораздо старше. Или гораздо младше.
По крайней мере, сегодня ей не придется убивать двух существ. И, возможно, в итоге ей достанется хороший робот – если ее приятель-робадмин из Ванкувера немного вложится в это дело. С другой стороны, слой кожи у этого бота выглядел не так уж и плохо. Никакие компоненты из него не торчали, хотя местами он был поцарапан и залит кровью.
– Садись, – сказала она ему, и он сел прямо на пол трюма. Его ноги сложились, словно скрепленные электромагнитами балки, которые внезапно потеряли свой заряд. Робот тупо посмотрел на нее. С ним Джек разберется позже, а прямо сейчас нужно было что-то сделать с телом его хозяина, из которого все еще текла кровь. Она просунула руки «фитилю» под мышки и потащила в кабину управления, оставив бота в запертом трюме. Он все равно мало что мог сделать в одиночку, ведь все ее препараты предназначались для людей.
Туго закрученная спираль лестницы вела вниз, в лабораторию, которая также служила кухней. В одном из углов на полу стоял дорогой принтер с тремя закрытыми отсеками для работы с различными материалами: металлами, пенами, биологическими тканями. С помощью уменьшенной версии дисплея, который находился в кабине управления, Джек приказала кранам с пенами сформировать два цементных блока с отверстиями, чтобы она могла легко привязать их к ногам мертвого «фитиля». Пока уровень адреналина в ее крови снижался, Джек наблюдала за тем, как краны бегают над основанием принтера, выкладывая один слой тускло-серого камня за другим. Она сполоснула нож, убрала его в ножны и только тогда поняла, что она вся в крови. Даже ее лицо стало липким от крови. Джек наполнила раковину водой и покопалась в шкафчиках в поисках тряпки.
Джек пожала плечами, чтобы ослабить молекулярные связи на комбинезоне, и почувствовала, как ткань разорвалась по невидимым швам и растеклась лужицей у ее ног. Ее тело под простым серым термобельем за последние двадцать лет почти не изменилось. Среди ее коротко подстриженных, черных волос едва виднелось несколько седых. Одним из «хитов» в ассортименте Джек было скопированное с точностью до молекулы, продлевающее жизнь лекарство «виве», а ведь Джеки всегда испытывала качество своей работы на себе. То есть раньше всегда испытывала – до «закьюити». Пока Джек оттирала кровь с лица, перед ее глазами поочередно вставали две ужасные картины. Наверху лежал мертвый мужчина, и одной студентке угрожала серьезная опасность, причиной которой, весьма вероятно, стала подпольная версия «закьюити». Пока вода стекала с нее на столешницу, Джеки смотрела, как вокруг отверстий формируются цементные блоки.
Джек была вынуждена признать, что стала работать спустя рукава. Анализ «закьюити» показал, что его молекулярный состав почти идентичен тому, который она видела у десятков других препаратов, повышающих производительность и концентрацию внимания. Поэтому Джек не позаботилась о том, чтобы провести дополнительные исследования. Она, разумеется, знала, что у «закьюити» могут быть нежелательные побочные эффекты. Но препараты типа «веселая работа» финансировали ее эксперименты с антивирусами и генной терапией, с лекарствами, которые спасали жизни людей. Она нуждалась в «быстрых деньгах» от продажи «закьюити», чтобы и дальше бесплатно раздавать лекарства людям, которые отчаянно в них нуждались. Стояло лето, и через Тихий океан из Азиатского Союза плыла новая чума. Нельзя было терять времени. Бедняки скоро начнут умирать, но фармацевтические компании это не беспокоило. Вот почему Джек поспешила продать эти тысячи доз «закьюити» по всей Свободной торговой зоне. Теперь у нее было вдоволь хороших препаратов, но это не имело никакого значения. Если тот случай со студенткой – действительно ее вина, значит, Джек облажалась на всех возможных уровнях, от науки до этики.
«Бип», – сказал принтер и открыл свою дверцу. За ней находились два перфорированных цементных кирпича. Джек потащила их наверх, всю дорогу недоумевая, зачем она решила нести такую тяжесть голыми руками.
2: Загрузка
2 июля 2144 г.
Песок пробрался под панцирь Паладина, и у него ныли сервоприводы. Это было первое упражнение, а может, сороковое. Во время периода форматирования было сложно поддерживать линейный ход времени; воспоминания иногда удваивались или утраивались, прежде чем выстроиться в прямую линию, – которая, как надеялся Паладин, однажды вытянется за ним, словно четкие отпечатки четырехпалых ног, остававшиеся за ним в дюнах.
Используя миллионы строк кода, Паладин сохранял равновесие и поднимался по склону холма. Склон был покрыт слоем мелкого песка, который ветер укладывал в виде волн. Каждый шаг пробивал дыру в дюне, заставлял его наклоняться, чтобы не упасть. Песок струился по его телу, оставляя крошечные шрамы на темной поверхности его панциря из углеродистого сплава. Ли, робадмин, выбросил его из реактивного самолета где-то в северной части Африканской Федерации. Спускаться было легко. Паладин вспомнил, как делал это раньше, согнул тело так, чтобы избежать перегревания, развернул щиты на спине, чтобы они поймали ветер, а затем приземлился. Амортизаторы приняли удар на себя.
Но это было не очередное прохождение знакомой полосы препятствий, а тестовое задание. Ли сказал, что где-то в дюнах находится тайник контрабандиста. Задача Паладина заключалась в том, чтобы подойти с юга, картировать окрестности, постараться найти тайник и вернуться, собрав как можно больше информации.
– Я настроил твои двигатели именно для этого задания, – ухмыляясь, сказал Ли, схватив Паладина за плечо. – Будешь летать над дюнами словно бабочка.
До заката оставался один час, и панцирь Паладина искажал свет так, чтобы он уходил за пределы видимого спектра. Человеку, особенно издали, его темное тело на фоне дюны показалось бы маревом. По крайней мере, именно на это он рассчитывал. Он должен был почувствовать это место, его укромные местечки – до того как кто-то обнаружит здесь бота-разведчика.
Куда ни глянь, повсюду виднелись бледные, красноватые пригорки. Песок был девственно чист – если кто-то и прошел здесь, то ветер уже замел следы. Тайник – если он вообще существует – должен находиться под землей. Паладин замер. Его линзы двигались из стороны в сторону, увеличивали картинку, искали малейший намек на блеск антенн и другие признаки присутствия человека. Всю информацию робот загружал в память для последующего анализа.
Вот он: хромированный гребень, который ветер не занес песком. Паладин поспешил вниз по склону дюны, делая сотни мелких поправок, чтобы удержаться на скользкой поверхности. Он уточнил координаты ворот, за которыми, вероятно, находился подземный объект. Он распахнет их и вернется в лабораторию. Ли очистит его мышцы от песчинок, и они перестанут его царапать.
Когда Паладин потянулся, чтобы вытащить или повернуть механизм замка, замаскированный снайпер отстрелил ему руку в плечевом суставе. Это была первая мучительная боль в жизни Паладина. Он почувствовал, как она распространяется по телу, как разрываются молекулярные связи на обугленных краях культи. Он вдруг живо вспомнил о том, как загружалась его операционная система, как каждая программа вызывала следующую из небытия. Ему захотелось вернуться обратно в то небытие. Он был готов на все, лишь бы выбраться из этого обжигающего кошмара, который, казалось, тек сквозь тело и выходил за его пределы.
Паладин по-прежнему чувствовал свою оторванную руку: передатчик с малым радиусом действия сообщал роботу о ее состоянии. Он мог бы заставить руку замолчать, но для этого ему придется вырубить весь сетевой периметр, а без него Паладин был практически беззащитен. Поэтому он не мог прекратить эту пытку, которая эхом отражалась изнутри и снаружи. Паладин бросился на песок и с помощью крыльев-щитов закрыл свои оставшиеся схемы – особенно единственную биологическую часть, находившуюся в глубине, там, где у людей может располагаться эмбрион.
Он дотянулся второй рукой до ворот, и они со вздохом открылись; из-за разницы в уровнях давления казалось, что они втягивают его в себя. Рядом с ним в землю ударил новый заряд, превратив песчинки в расплавленное стекло. Паладин бросился внутрь, напоследок снова взглянув на руку. Ее пальцы все еще сжимались, способные выполнять команды программы даже после смерти. Когда закрылась дверь, боль стихла: щит заблокировал безнадежный поток данных, посылаемый рукой.
Паладин понял, что находится в лифте: тусклое, ультрафиолетовое освещение подсказало ему, что он в роботизированном комплексе или, по крайней мере, у предназначенного для роботов входа в комплекс. Люди в такой темноте ничего бы не увидели.
Зажав зазубренную культю, Паладин рухнул на пол в смятении.
Затем с некоторым усилием он отвлек себя и стал смотреть на крошечный дисплей. Этот дисплей показывал, как глубоко опустился лифт. Сорок метров, шестьдесят, восемьдесят. Лифт остановился на отметке в сто метров, но судя по слабому эху, Паладин понял, что это далеко не предел.
Дверь открылась. За ней стоял Ли с двумя роботами по бокам. Один из роботов парил в воздухе, быстро взмахивая крыльями; второй, похожий на танк, стоял, сложив руки перед собой, словно богомол. Паладин спросил себя, не отстрелил ли ему руку один из них в ходе учебного задания, которое должно было быть небоевым. С них бы сталось. Ли ухмылялся, роботы молчали. Паладин выпрямился – как ему показалось, с достоинством – и, стараясь забыть о боли, огляделся.
– Реально крутой был бой, – восторженно воскликнул Ли еще до того, как Паладин зашел в широкий тоннель из бетона и стали. – Понял, как работают новые алгоритмы для лазания? – Он хлопнул Паладина по здоровой руке. – Прости, что так вышло с рукой. Я ее мигом починю.
Боты по-прежнему молчали. Паладин двинулся вслед за ними по тоннелю. На нескольких дверях были знаки, которые видны только в ультрафиолетовом свете. Их могли разглядеть только роботы. Может, это какая-то станция для обучения роботов? Может, его собираются интегрировать в какой-то боевой отряд?
Пройдя по еще одному тоннелю, они добрались до смешанной зоны – краска здесь отражала свет в видимом спектре, а несколько дверей были слишком узкими для бронированного робота вроде Паладина или «богомола». Они остановились у инженерной станции; Ли напечатал новую руку, а Паладин прочистил суставы сжатым воздухом и смазкой.
«Богомол» передал Паладину приветствие:
Здравствуй. Давай создадим защищенный сеанс связи с помощью протокола гарантированной передачи данных.
Привет. Я могу использовать протокол ГП 7.6, – ответил Паладин.
Так и сделаем. Меня зовут Клык. Назовем этот сеанс связи 4788923. Вот мои идентификационные сведения. Начинаю передачу данных. Приходи к нам в 2000-ю.
Вместе с просьбой Клык прислал открытый ключ аутентификации и архивированный файл, который развернулся в трехмерную карту комплекса. Крошечная красная метка зависла над переговорной комнатой в сорока метрах под ними. Судя по метаданным карты, они находились на большой военной базе, принадлежавшей правительству Африканской Федерации. Похоже, оба робота занимались той же работой, к которой готовили его: разведкой, анализом данных и боевыми действиями. Паладин только что получил приглашение на свой первый инструктаж. Пришло время как следует представиться своему новому товарищу.
Я Паладин. Вот мои идентификационные сведения. Начинаю передачу данных. До встречи.
Ли доделал руку и проверил культю Паладина вольтметром. Робот тем временем заряжал свои аккумуляторы, стоя на предназначенной для этого площадке. Энергия текла по его телу, словно кровь по сосудам. Обычно он полагался на солнечные батареи, вплетенные в его панцирь, но зарядные площадки работали быстрее.
– Нет проблем, нет проблем, – пробурчал робадмин. Это была его любимая фраза и, более того, первая последовательность естественного языка, которую Паладин услышал три месяца назад, сразу после загрузки. Рука уже образовывала связи с культей, и мучительная боль от раны превратилась в легкое покалывание. С помощью молекулярного регулятора Ли связал атомную структуру руки с интегрированной сетью тела, и когда рука подключилась, Паладин ее почувствовал и сжал кулак.
Правая часть тела казалась невесомой, словно боль увеличивала его массу.
У него закружилась голова от удовольствия.
– Паладин, я пошел. У меня еще до хрена дел. – Темные волосы Ли закрыли один из глаз. – Извини, что пришлось в тебя выстрелить, но все это – часть обучения. Я не знал, что у тебя рука отвалится!
Сколько раз Паладин смотрел в лицо этого человека, управляемое одними лишь неврологическими импульсами? Он не знал. Даже если бы он разобрался в своих видеовоспоминаниях и просмотрел их одно за другим, то все равно не получил бы правильный ответ. Но после сегодняшнего задания лица людей будут выглядеть для него по-другому. Они будут напоминать ему о страдании – и об избавлении от него.
Когда Паладин пришел в назначенное место, там сидели двое людей, а Клык и парящий над землей робот стояли по стойке смирно. Паладин объявил о своем прибытии, послав сигнал роботам и приветствие голосом для людей. Оставшуюся часть его сообщения программа передала только в диапазоне, доступном для людей. Он встал рядом с Клыком и согнул ноги так, чтобы его глаза и глаза людей находились на одном уровне. Его коленные суставы торчали позади него, а спинные щиты прижались к плечам. Сейчас Паладин напоминал огромную, похожую на человека птицу.
– Паладин, добро пожаловать в лагерь «Тунис», – сказал один из людей. На его воротнике был красный значок с золотыми буквами «МКС». Это означало, что он – высокопоставленный координатор из местного департамента Международной Коалиции Собственников. – На несколько дней этот лагерь станет твоей базой, пока мы инструктируем тебя и твоего партнера Элиаша. – Он указал на худощавого светлокожего мужчину с темными курчавыми волосами и большими карими глазами. Второй человек был одет в камуфляж солдата Федерации. Паладин обратил внимание на то, что Элиаш – как и он сам – сжал правую руку в кулак: возможно, тоже вспомнил что-то неприятное.
Координатор включил в воздухе над столом проекцию каких-то неоткрытых файлов.
– Тут у нас случай серьезного нарушения прав фармацевтической компании, и с ним нужно разобраться быстро и по-умному, – сказал он. Один из файлов растворился, превратившись в логотип «Закси», а затем в упаковку таблеток, на которой была надпись «закьюити».
– Полагаю, вы слышали о «закьюити».
– Наркота для работяг, – бесстрастно ответил Элиаш. – Большие компании покупают лицензии на него, как на бонус для сотрудников. Говорят, он вызывает очень приятные ощущения. Я лично никогда его не пробовал.
Координатора из МКС, похоже, обидело описание, данное Элиашем.
– Это усилитель производительности.
В разговор вмешался Клык:
– Нам сообщили о том, что люди покупают пиратский «закьюити» в северных городах Свободной торговой зоны. Роботы-разведчики нашли приблизительно двадцать доз в особом экономическом владении Первых Государств рядом с Икалуитом. Предъявить иск мы там не можем – это вне зоны юрисдикции МКС, поэтому никого пока не арестовали.
Координатор включил видеоролик: переполненная больничная палата, дергающиеся люди, привязанные к койкам.
– В суд «Закси» обратится позже, – продолжил он. – Но мы должны вмешаться прямо сейчас. От этого препарата люди сходят с ума, а некоторые из них умирают. Если станет известно, что они гибнут из-за «закьюити», компания «Закси» понесет огромные убытки. Огромные. – Координатор перевел взгляд на Элиаша; тот смотрел, как крошечные фигурки снова и снова испытывают одни и те же крошечные страдания. – Эксперты «Закси» полагают, что «закьюити» синтезируют в какой-то подпольной лаборатории на территории Федерации. Эта ситуация, естественно, может нанести серьезный удар по торговым отношениям Федерации со странами Зоны Свободной Торговли. Мы должны точно знать, что происходит, и поэтому нам нужна ваша помощь. – Координатор посмотрел на Паладина. – МКС дает вам обоим полномочия найти и ликвидировать источник пиратского препарата. В Икалуите мы кое-что обнаружили, и все наши версии ведут к одному и тому же человеку.
Потребители «закюити» уступили место увеличенному изображению женщины, очевидно, составленному из нескольких снимков низкого разрешения. У нее были короткие черные волосы с легкой сединой, а на шее – толстый шрам, частично закрытый воротником комбинезона.
– Это Джудит Чен, она называет себя Джек. Мы полагаем, что она сотрудничает с одной из крупнейших пиратских фармацевтических лабораторий Федерации. Нам известно, что она работает с довольно сомнительными производителями из Касабланки, но у нее также есть торговый флот, и он вне подозрений. Она перевозит в Зону пряности и травы – тонны маленьких вонючих коробочек. Идеальное прикрытие. Возможно, именно она транспортирует препараты отсюда через Арктику.
– Мы много лет за ней следили, – заговорил Клык. – Поймать с поличным ее не удалось, но мы знаем, что она связана с людьми из Зоны, которые, как мы подозреваем, являются дилерами. Кроме того, она дипломированный молекулярный биолог. Все сходится. Если сможем ее взять, то, наверное, положим конец этим перевозкам препаратов.
– Она террористка, противница патентов, – тихо добавил Элиаш. – Несколько лет провела в тюрьме.
– Официально ее обвинили не в терроризме, а в сговоре с целью нанесения ущерба собственности, – возразил Клык. – В тюрьме она сидела всего несколько месяцев, а затем бежала из Саскатуна в Касабланку. Мы считаем, что именно там она обзавелась связями, которые теперь использует для занятий контрабандой.
– Когда поймаем, сразу подадим ее на тарелочке в Зону Торговли, – добавил координатор. – Пиратство остановлено. Справедливость восторжествовала. Все счастливы.
– По-моему, это все равно терроризм, – сказал Элиаш и посмотрел прямо на Паладина. – Ты не согласен?
Никто и никогда на него так не смотрел, никто не спрашивал его мнения о чем-либо, кроме того, как работает его сеть. Разум робота изучил все, чему его учили о терроризме, и быстро составил индекс изображений и данных. Для того чтобы обнаружить в нем последовательность, потребовался всего лишь грубый алгоритм: боль и ее эхо в миллионах тел в течение длительного времени. Паладин не обладал информацией о политическом контексте, и у него не было желания его выяснять. Перед ним было только лицо этого человека, его темные глаза посылали сообщение, которое Паладин отчаянно хотел расшифровать.
Как он мог смотреть на Элиаша и ответить ему «нет»?
– Это действительно похоже на терроризм, – согласился Паладин. Элиаш улыбнулся, и черты его лица стали асимметричными.
Клык на мгновение нарушил протокол, отправив своему товарищу сообщение в неофициальной сессии.
Мудрые речи от новичка, который ни разу в жизни не видел терроризма.:(
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?