Текст книги "Шрам"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shram-272569.jpg)
Автор книги: Антон Воронцов
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Очень скоро я попрощался с Джимом и отправился домой. И потянулись серые дни. Я вновь ощутил одиночество, настолько сильно давящее, что хотелось бежать без оглядки и больше никогда уже не возвращаться.
Естественно, я не стал говорить Роджеру о том, где был, и кем собираюсь стать. Я был все таким же необщительным и угрюмым, давая ему понять, что моя депрессия и страдания по Джулии продолжаются, что совсем не удивило Роджера.
Прошла рабочая неделя, за ней неделя выходных. Я часами гулял по Филину, но не решался заглянуть в бар. Не хотел навязываться. Я отлично понимал, что команда Грешников не просто люди, которые работают друг с другом. Они – семья. Они – друзья. И чтобы стать одним из них и иметь возможность сидеть за одним столом, не чувствуя себя чужим, нужно заслужить уважение.
Зато, в одной из своих прогулок я забрел туда, где не бывал уже очень много лет. Старая мастерская отца. Он умер за четыре года до моего знакомства с Джимом, и с тех самых пор я старался избегать этого места. Теперь же меня как магнитом притянуло сюда. И разом нахлынувшая волна воспоминаний позволила осознать, что правду говорят о времени, которое лечит раны. По началу, когда боль утраты сильна, тебе кажется, что она не пройдет никогда. Ничто не сможет спасти тебя и излечить. Потом постепенно, все уходит в туман, все смывает круговорот событий, и память перестает передавать ощущения. И тогда, чем-то вновь вызванное к жизни воспоминание о давно прошедших днях и навсегда покинувших нас людях, приносит с собой лишь привкус печали, тоски по утраченному, но не боль. Душа человека, как и тело, умеет залечивать свои раны.
Я некоторое время стоял, облокотившись спиной о стену и глядя на десяток утопленных в здание боксов, часть из которых была закрыта металлическими створками. В нескольких распахнутых боксах сновали люди, облаченные в серые с красными полосками комбинезоны, выполняя свою привычную работу. Наблюдая за ними, я вспомнил, как в далеком светлом детстве наблюдал за действиями отца, сидя на краю широкого верстака, готовый в любую минуту спрыгнуть на пол и поднести ему нужный инструмент. Я вдруг ощутил, как сильно мне не хватает этого человека. Отец всегда был для меня кумиром. В детстве мне казалось, что у него есть ответы на всевозможные вопросы. Бесконечная жизненная мудрость вкупе с невероятной добротой делали его не просто прекрасным родителем, но и замечательным человеком, которому симпатизировали все окружающие. И теперь мне вдруг очень захотелось узнать его мнение на все происходящее в моей жизни. Уверен, он бы нашел, что сказать. Сам того не контролируя, я вдруг представил, как вхожу в его мастерскую, где он продолжает трудиться, смахивая пот со лба и, то и дело вытирая руки о почерневшую тряпку, свисающую из нагрудного кармана его комбинезона. Он поднимает на меня глаза, и в них я вижу понимание и осознание всех тех вопросов, которые мне хочется ему задать. Он ничего не говорит, лишь продолжает смотреть на меня и мягко улыбаться. И я чувствую его одобрение. Он верит в выбранный мною жизненный путь, и он верит в меня, как верил всегда. И это чувство заставляет меня самого улыбнуться. А затем, какой-то посторонний звук вдруг грубо возвратил меня в реальность. Образ отца растаял в моем воображении, и я снова стоял один на улице. Но некое тепло в груди осталось еще на некоторое время, заставляя на какой-то короткий миг поверить, что отец все еще где-то рядом, что смерть не окончательно забрала его у меня, и если очень захотеть, все еще можно спросить у него совета.
Неделя выходных, показавшаяся мне невероятно длинной, все же подошла к концу, чему я был искренне рад. Безделье обостряло чувство одиночества, одиночество ворошило воспоминания, воспоминания приносили боль и бессонницу. Работа же не позволяла мыслям взять верх надо мной, заглушая их своим размеренным ритмом.
Джим связался со мной вечером третьего рабочего дня. Я уже собирался ложиться спать, когда пришел звонок на мой домашний терминал. Громко зазвучали гудки, и на экране высветилась надпись: «Звонок по сети. Абонент Джим 280». Я тут же нажал кнопку принятия вызова.
– Клайд? – на экране появилось лицо Джима.
Я был несказанно рад вновь увидеть его довольную улыбку, ведь, это означало, что Грешники не забыли обо мне, и я все еще могу стать одним из них.
– Как дела? – спросил я, стараясь скрыть свою радость.
– Весьма неплохо, а твои? Давно не заглядывал.
– Ну… – протянул я, стараясь придумать, что бы на это ответить. – Я же пока еще работаю на заводе.
– Ах, ну да… – он почему-то рассмеялся, но меня это уже не удивляло. – А мы тут нашли заказчика. Если выполним работу, получим двадцать пять тысяч. Ты еще не передумал с нами кататься?
– Не дождетесь, – отшутился я, про себя подумав о том, что такие деньги предполагают за риск куда больший, чем на прошлой вылазке.
– Ну, вот и отлично. Тогда мы ждем тебя послезавтра утром. И рассчитывай на долгую поездку.
– Долгую? – удивился я. – Насколько?
– Дня два-три, как пойдет. Возьми с собой теплые вещи, сейчас там, снаружи, холодно, особенно ночью.
– Хорошо. А что у нас за дело?
– Будем ловить гарпию.
– Кого? – переспросил я.
– Ну, это тварь такая, летающая. Нужно будет притащить ее живой, так что, впереди нас ждет сплошное веселье.
– Да уж, – протянул я, боясь даже представить, как поведу машину с живой тварью внутри. – Ладно, я все понял.
– Ну, тогда до встречи.
Джим отключился прежде, чем я успел попрощаться с ним. Я остался сидеть перед погасшим монитором, абсолютно потерянный и совершенно не знающий, как поступать дальше. Два моих мира столкнулись, и теперь придется раз и навсегда решить, по какой дороге идти. И вроде бы я уже решил, что хочу стать охотником, но все же с прошлым оказалось не так-то просто распрощаться.
Той ночью мне так и не удалось уснуть. Я лежал до утра, пытаясь решить для себя, как лучше всего поступить. И перебрав десятки вариантов, пришел к одному единственному выводу, который мне показался подходящим.
Утром я отправился на работу в последний раз. Я был уверен, что больше уже никогда не вернусь в заводскую зону. Даже если не стану охотником, все равно, не вернусь. Найду что-то другое, начну все сначала. Все здесь стало мне чужим, я чувствовал это, как и то, что уже никогда не смогу жить такой жизнью. Но никто не узнал о моем решении, кроме коменданта смены, у которого я попросил небольшой отпуск по состоянию здоровья. Благо отпускных дней у меня накопилось в достатке, а то, что из этого отпуска я выходить не собираюсь, а благоразумно умолчал.
Я отработал тот день так же, как работал годы до того. Я не дал никому повода подозревать, что что-то во мне изменилось. Это и было лучшим решением из всех, что я смог найти – уйти, не попрощавшись, однажды просто закрыть дверь и больше никогда не открывать ее снова. И все же, я не мог поступить так с Роджером.
После окончания смены Роджер, как всегда, предложил мне пойти с ним в бар, выпить пива, и я, к его удивлению, согласился. Конечно, я не собирался напиваться или кутить до полуночи, особенно учитывая, что на следующий день мне предстояло покинуть город и отправиться на охоту за гарпией. Мне лишь хотелось проститься с другом подобающе. И я провел с ним пару часов того последнего вечера моей прежней жизни, слушая рассказы о том, как хорошо он накануне отдохнул в компании одной художницы, картины которой пользуются большим успехом в какой-то маленькой частной галерее на Сорок третьей улице.
Затем я встал из-за стола и сообщил, что устал и собираюсь идти домой.
– Ну, как знаешь, Клайд, – разочарованно пожал плечами Роджер. – Не умеешь ты развлекаться.
– Так, как ты, не умею точно, – ухмыльнулся я.
– Но вижу, тебя все же начало отпускать, – сказал он вдруг. – Это хорошо. Приятно видеть, что ты вернулся в строй. До завтра.
Не вставая со своего стула, он протянул мне свою пухлую ладонь. Я пожал ее и сказал:
– Завтра я не приду, Родж.
– Это как так?
– Взял небольшой отпуск. Ну, знаешь, мысли в порядок приведу, с машиной поковыряюсь.
– А мне чего не сказал?
– Вот сейчас говорю.
– Ну, ты, брат, хорош. А мне завтра, значит, с Нилом в смену становиться?
– Вы вроде неплохо ладите.
– Ага. Только он тупой, как бревно.
– Не ворчи. Сам знаешь, мне это нужно очень.
– Знаю. Заглянуть к тебе на выходных?
– Не стоит, ладно? Хочу побыть один.
Роджер поднял на меня глаза и вдруг спросил так серьезно, как никогда не спрашивал ничего прежде:
– С тобой все будет в порядке, Клайд?
Он спросил это так, словно знал, что я уже никогда не вернусь на завод и не встану с ним в одну смену, словно несмотря на свою ограниченность и твердолобость, он это понял.
– Со мной все будет хорошо, Родж. Обещаю. Спасибо тебе за поддержку.
– Береги себя, – сказал он.
– И ты тоже.
– Увидимся.
Я лишь кивнул, развернулся и направился прочь.
Идя домой, я ощущал свободу, переполняющую и пьянящую. Мне было приятно осознавать, что все кончено, и это я так решил. Я вновь становился хозяином собственной жизни. Но до самой ночи, до момента, когда сон забрал мое сознание, в голове вертелся вопрос Роджера, такой серьезный и искренний:
«С тобой все будет в порядке, Клайд?»
«Со мной все будет хорошо, Родж, – отвечал ему я, засыпая. – Со мной все будет хорошо».
Глава 6
На этот раз мы покинули город через восточные ворота, и вел я внушительных размеров тягач «Тарантул» с длинным прицепом. Ранее у меня не было опыта в управлении подобным транспортом, но все оказалось не так страшно, как поначалу представлялось. Машина, конечно, слушалась хуже, чем Странник, ее массивность значительно сказывалась на маневренности и скорости, но уже спустя пару часов я привык к управлению и чувствовал себя за рулем вполне комфортно.
Без происшествий мы проехали весь день, делая кратковременные остановки каждые три-четыре часа. И только когда сумерки окончательно сменились густым мраком, Пастырь скомандовал привал на ночлег. Моя спина ныла, и болели ладони. Похоже, что прежде я никогда еще не проводил столько времени за рулем. Выходит, отец был прав – даже самое любимое дело может перестать приносить удовольствие, когда уделяешь ему слишком много времени.
Команда стала разбивать лагерь. Джим расставил вокруг машины двенадцать небольших металлических столбиков, затем Пастырь вынес мобильный био-реактор, и я в очередной раз не поверил тому, что вижу. Эта штуковина, по моим скромным прикидкам, стоила больше, чем весь наш тягач с оборудованием. Ведь, это был миниатюрный источник энергии, работающий на термимах, бактериях, взятых прямиком из био-реактора под Филином. Маленькая частичка дома, ценность которой сложно было бы переоценить.
– Чем вы его питаете? – спросил я у Джима, наблюдая за тем, как Пастырь подключает устройство.
– У нас с собой килограммов десять питательных брикетов. Черный ящик такой, без маркировок, ты видел, наверное.
– Не обратил внимания, – покачал я головой, не отрывая глаз от био-реактора. – А что за брикеты?
– Спрессованный био-материал. Воняют страшно, и на вид дрянь редкостная, но искра ест и не жалуется.
– Искра?
– Так его брат называет. Идиотизм, согласен, – Джим хихикнул и пошел заниматься своим делом, совершенно не заинтересованный в дальнейшем созерцании устройства.
Когда Пастырь включил искру, между расставленными Джимом столбиками забегали электрические разряды – это была наша ограда, периметр, защищающий от непрошенных ночных гостей. На случай, если она не справится, что мне казалось очень маловероятным, с четырех сторон от машины Пастырь установил автоматические пулеметные турели, настроенные так, чтобы открыть огонь по всему живому, что прорвется к машинам. Но, несмотря на все эти меры предосторожности, Грешники, все равно, распределили график дежурств. Все, кроме меня, должны были дежурить по два часа и, покидая пост, будить следующего. Я тоже хотел участвовать, но Пастырь сказал, что мне, как водителю, очень важно выспаться, и с этим нельзя было спорить, ведь, пока я за рулем – ничто не мешает всей остальной команде дремать на борту.
Ночевали мы в прицепе, который оказался разделенным на два сектора. Тот, что находился дальше от кабины, был пуст и предназначался для перевозки пойманных и убитых тварей. Второй сектор был жилой. Тут располагалась миниатюрная кухонька, мониторы, на которых можно было наблюдать за всем, что происходит снаружи, и шесть откидывающихся от стены кроватей, на которых мы и расположились.
Первый час сон отказывался приходить ко мне. Лежа под теплым одеялом, я смотрел на мониторы, в темноту ночи. От мира, который с детства я был приучен бояться, сейчас меня отделяли хлипкие стены прицепа да ограда, которая уже не казалась такой надежной, когда наш лагерь погрузился в сон. В какой-то момент мне показалось, что на одном из мониторов промелькнула тень. Первым дежурил Хирург, и он, расположившись в креслице, казавшемся маленьким под этим мощным человеком, пристально смотрел на экраны. Он сидел так все время своего дежурства, и когда я заметил движение на одном из мониторов, Хирург даже не шелохнулся. В темноте я не мог разобрать спит он или нет, но проверять не стал. Спустя пару минут, на другом мониторе я четко увидел яркую вспышку и снаружи послышался еле различимый электрический треск. Теперь уже не оставалось никаких сомнений в том, что там, в ночи, что-то есть, и оно желает проникнуть за периметр. Оно, это существо, знает, что мы здесь, и, исполненное злобы, генетически запрограммированное ненавидеть людей, стремится исполнить свое предназначение. Во мне словно струна натянулась. Я весь замер, в ушах грохотали частые удары сердца. Но Хирург всё так же не менял своей позы.
Тянулись минуты, но больше ничего не происходило. Напряжение стало понемногу спадать, и волной накатывала усталость. Несмотря на переполняющие меня страхи, я все же начал проваливаться в сон. В полудреме, я еще видел, как пост Хирурга занял Стив, а после все заполонила темнота, которая заслонила меня от всех ужасов, обитающих в ночи.
Меня разбудил Джим.
– Завтрак! – провозгласил он с улыбкой, когда я открыл глаза.
Я чувствовал, что проспал бы еще часа четыре, но, конечно, не мог позволить себе такую роскошь, а посему быстро поднялся, отгоняя сон, и отправился на завтрак.
Грешники свернули свой лагерь за десять минут, и мы снова отправились в путь. Солнце еще только начинало показываться на горизонте, и внешний мир предстал передо мной в очередном своем обличии, восхитившем красотой. Над землей висел густой туман. Воздух был сырым, холодным и невероятно свежим. После каждого вздоха изо рта вырывалось облачко пара, и я старался вдыхать полной грудью, словно опьяненный этой свежестью. С каждой минутой серость утра отступала, и мир наполнялся светом. Я наблюдал рассвет прямо перед собой. В огненно-красном ореоле восходил колоссальный диск солнца. Мы словно ехали в него, оставляя ночной мрак позади. Я ощущал, будто стал свидетелем некоего волшебства, таинства, лицезреть которое достойны лишь избранные. Пожалуй, нет таких слов, которыми можно было бы с точностью описать мои ощущения. Двадцать четыре с лишним года прожив в большой консервной банке, я чувствовал себя ребенком, для которого всё необычное еще в новинку, который только начинает познавать мир. Солнце восходило так уже миллионы лет, но для меня тогда оно восходило впервые, и я не мог оторвать взгляда от того, к чему Земля давно уже привыкла.
Когда перевалило за полдень, чуть справа впереди показались странной формы скалы. Пепельно-черные, они резко контрастировали с окружающим нас миром, окрашенным преимущественно в серые и желтые цвета. Эти скалы напоминали мне обломанные клыки, торчащие из земли в странном подобии оскала.
– Почти приехали, – сообщил Джим, указывая на эти самые причудливые скалы. – Вези нас туда.
– Мы будем ловить гарпию в этих горах? – спросил я, и Джим неожиданно громко рассмеялся в ответ.
– В чем дело? – спросил я, не сумев скрыть обиду в голосе.
– Прости, Клайд, – он хлопнул меня по плечу, – Это, ведь, совсем не горы. Это же город.
– Город? – до меня не сразу дошел смысл сказанных им слов. – В смысле, город предков?
– Да, именно их. В таких местах проще всего найти гнездо гарпий. Правда, водится там и множество прочей мерзости, с которой лучше бы нам не встречаться.
Я все еще не мог поверить в услышанное. Мы направлялись в город предков. В место, о котором я так много слышал прежде. Джулия восхищалась городами предков. Она так много говорила о том, какое это непередаваемое ощущение, когда соприкасаешься с тем миром, в котором существовали наши праотцы. Ведь, для них этот мир был обыденной повседневностью. Пройти там, где когда-то проходили тысячи людей, взглянуть на места, где они жили, работали, влюблялись, грустили и умирали – кажется, для нее не было большего счастья, чем просто находиться там. Я слушал ее с упоением, сам понимая, что вряд ли когда-нибудь там побываю. И вот теперь, я в составе команды охотников направлялся в эти чернеющие на горизонте скалы, в которых постепенно начал различать очертания высоких зданий города, некогда переполненного жизнью, а ныне мертвого и опустевшего.
Скоро мы выехали на шоссе, как две капли воды похожее на то, по которому мы перебирались через реку в прошлый раз. Мы приближались к городу, и казалось, что эти высоченные здания продолжали расти у меня на глазах. Я и подумать не мог, что эти города настолько колоссальны. Дома тянулись вверх на десятки этажей, и это с учетом того, что природа уже потрудилась, разрушая их ветрами и грозами.
Сначала показались развалины пригорода – чернеющие камни, некогда бывшие стенами и крышами домов, а теперь ничем уже и не намекающие на свое прежнее предназначение. Шоссе вело сквозь них, и впереди нависали строения намного более прочные и массивные, одним своим видом дающие понять, насколько тщеславны, горды собой и амбициозны были их создатели. Скоро они заслонили солнце, и мы въехали в тень мертвого города. Все вокруг казалось настолько огромным, что я чувствовал себя букашкой, медленно ползущей в пыли.
Следы борьбы природы и цивилизации были заметны на каждом шагу. Сквозь металл и бетон проросли деревья. То, что прежде было широкими улицами, разрезающими город, теперь превратилось в леса и болота. На нашем пути встречались бесформенные куски изъеденного коррозией металла. В некоторых еще смутно угадывались формы автомобилей, которые прежде мчались по этим самым улицам, управляемые людьми, возможно такими же, как и я. Мы привыкли считать наших предков этакими полубогами, существами безумными и совершенно отличными от нас. Но, ведь, это не так. Мало кто, пожалуй, произнося это слово – предки – представляет себе обычного человека, так же, как и мы в Филине, спешащего по своим делам, совершенно не заинтересованного в уничтожении мира или его покорении, а просто старающегося прожить свою жизнь так, как ему бы того хотелось.
Мы продолжали медленно ползти, все дальше углубляясь в недра города, название которого, наверное, умерло вместе с его жителями. Наш путь преграждали завалы, деревья и болота, и мне то и дело приходилось менять направление. Я совершенно не представлял, куда именно нужно двигаться, но поскольку никто из Грешников не дал мне никаких инструкций на это счет, я просто продолжал движение, с восхищением и трепетом разглядывая представший предо мной грандиозный памятник умершей культуры.
Тень от высоких зданий приглушала не только солнечный свет. Казалось, что и звуки сюда не проникают. Мы словно ехали по дну каньона. Стены обступивших нас строений, обильно поросшие мхом, сдавливали. Как будто город сжимал в тесках мой разум. Здесь все было совершенно не таким, как на просторах за стенами Филина. Там дышалось легко и свободно, но в этом городе я чувствовал себя неуютно и беспокойно.
Наконец, Пастырь, находящийся со Стивом и Хирургом в прицепе, скомандовал по рации остановиться.
Грешники покинули машину, и я последовал их примеру.
– Стив, – голос Пастыря звучал тихо, не шепотом, но близко к тому. – Ты сегодня останешься у машины.
– Почему? – искренне удивился тот, так же не превышая некоего звукового барьера.
– Я хочу, чтобы с нами пошел Клайд.
– Но, ведь, он водитель, а не я, – запротестовал Стив – Это его работа сидеть в машине. И как он поможет вам, если ни черта не умеет?
– Это не обсуждается! – грубо отрезал Пастырь.
– Отлично! – Стив метнул взгляд полный злости в мою сторону, и я поспешил отвести глаза, чувствуя всю неловкость ситуации.
Я отлично мог понять чувства Стива. Сейчас его променяли на какого-то паренька, который и пушки-то в руках держать не умеет. И несмотря на то, насколько сильно меня обрадовала мысль, что я отправлюсь на охоту вместе с командой, а не буду снова ютиться в машине, я все же был согласен со Стивом. Ведь, и правда, чем я могу помочь на охоте, не имея никаких подходящих навыков, и даже не представляя, чем может оказаться эта гарпия.
– Ты готов? – спросил Пастырь, подходя и протягивая тот же самый пистолет, который он вручил мне во время прошлой вылазки.
– Это и будет экзамен? – спросил я, принимая оружие из его рук.
– Ты все правильно понял. Двигайся вровень с нами. Не спеши и не отставай. Ни шагу в сторону без приказа. Ничего не трогай и никуда не заходи первым. Слушайся во всем меня, и будь готов ко всему. Понятно?
– Да, – подтвердил я, стараясь вложить в голос как можно больше решительности.
– Хорошо. Иди, возьми снаряжение, – он указал на Хирурга и Джима, которые копались в грузовом отсеке, находящемся под жилой частью прицепа.
– Вот, держи, – Джим протянул мне массивный рюкзак. – Тут веревка, паек на сутки, осветительные шашки, ну и много другой полезной ерунды. И тактические очки не забудь, здесь они очень пригодятся.
Я водрузил рюкзак себе на плечи, и Джим помог подогнать лямки. Весило вверенное мне снаряжение порядочно и ощутимо тянуло назад.
Когда все приготовления были закончены, Пастырь обратился к команде.
– Двинемся вон к тому зданию, – он указал на высотку, расположенную дальше по улице. – Оно вполне подходит. Действуем четко по плану и, как всегда, ожидаем всего самого наихудшего.
Глядя на выбранное Пастырем здание, я никак не мог понять, чем это оно отличается от всех прочих, окружающих нас, но, будучи даже не знаком с планом, о котором он упомянул, как я мог вообще о чем-то рассуждать. Мне оставалось только идти туда же, куда и все, и стараться не совершить ошибки. Странно, но я не ощущал страха, который так сильно давил на меня во время первой вылазки. Была тревога, волнение и интерес, но не страх, и, осознав это, я подумал, что, возможно, не так уж и безнадежен, как сам считаю.
Мы двинулись за Пастырем к указанному зданию. Стив, проводив нас взглядом, залез в кабину Тарантула и показательно громко хлопнул дверью. Мне вдруг стало смешно от его ребяческого отношения к такой опасной работе, как охота на тварей. В голове вертелся вопрос, как вообще Стив попал в команду, и чего же он, на самом деле, стоит?
– Как мы будем ловить эту тварь? – обратился я к Джиму, вдруг решив, что неплохо бы и мне быть посвященным в разработанный план.
– Мы заберемся на крышу и поставим маячок. Такую специальную хренотень, которая привлечет гарпию. Дальше будем ждать. Вот только тут есть небольшая проблемка. Скорее всего, она приведет с собой подружек, и нам придется разобраться с ними.
– А вы уже делали такое раньше?
– Конкретно гарпий еще ловить не доводилось. Но схема с большинством тварей схожа. Поверь, гарпия далеко не самая опасная тварь. Все будет, как надо.
Мы медленно продвигались по улице, тщательно обходя заболоченные участки, но держась на достаточном расстоянии он стен домов. Стараясь смотреть себе под ноги, я все же не упускал случая продолжить изучение этого величественного места. Я понял, что именно, кроме заброшенности и разрушений, напоминает мне о том, что этот город умер. Он был абсолютно безлик. Когда идешь по Филину, взгляд то и дело утыкается в вывески и голограммы, но это ничто по сравнению с сияющими улицами городов наших предков. На оставшихся от прошлого изображениях и фотографиях было отчетливо видно, как пестрили эти города рекламами, информационными таблоидами и различными украшениями. Но время стерло все это, обезличив здания, сделав их похожими друг на друга, устранив последние напоминания о том, что некогда здесь жили и двигались тысячи людей.
В неспешном темпе мы подошли к нужному строению, и даже вблизи я так и не понял, чем оно примечательнее остальных. Такое же серое, поросшее разнообразной растительностью и безликое, как и все прочие. Стены его кое-где обвалились, обнажая ребра этажных перекрытий. В некоторых местах виднелись глубокие трещины, идущие от земли до самого верха.
Пастырь поднял кулак, и мы остановились метрах в трех от чернеющего зева, бывшего дверным проемом, ведущим вглубь здания. Самих дверей и даже намека на них тут не было, а чуть в глубине виднелось деревце, проросшее сквозь пол, и тянущее свои ветви к выходу.
Хирург снял с пояса небольшой прибор, чем-то отдаленно напоминающий пистолет, и пройдя к самому входу навел его на проем. Несколько секунд мы все стояли в молчании, явно чего-то ожидая. Затем он обернулся и произнес:
– Карта строения готова.
Кажется, я впервые услышал его голос – низкий, хрипящий бас, очень подходящий для его внешности.
– И где ближайший путь наверх? – спросил Пастырь.
– Впереди, но там завал, – ответил Хирург, глядя на маленький монитор своего прибора. – Нужно будет обойти с левой стороны.
– Веди.
Хирург кивнул и медленно двинулся вперед, постоянно посматривая на прибор, который продолжать держать перед собой.
Я думал, что внутри здания окажется темно, но ошибся. Огромное количество трещин и провалов в потолке и стенах, позволяло солнечным лучам проникать внутрь. Мы шли по абсолютно пустым помещениям. Никаких предметов быта и утвари, видимо, за прошедшие годы сгнившей и обратившейся в прах, который еле слышно скрипел у нас под ногами. Здание было наполнено и массой других звуков, эхом отражающихся от стен. Где-то капала вода, что-то то и дело скрипело, хрустело и осыпалось. Мне казалось, что несмотря на свой вид, этот дом продолжает жить собственной, чуждой нам жизнью.
Вскоре мы добрались до лестницы, и начался наш подъем наверх. Он был не таким легким, как могло показаться на первый взгляд. Путь наш то и дело преграждали обвалы, приходилось перелезать, перепрыгивать и даже проползать очередные препятствия. А в один момент лестница и вовсе пропала, и виднелась этажом выше.
– Сколько нам еще осталось? – спросил Джим и я всецело поддерживал этот вопрос.
Мои легкие горели, а мышцы ног ныли от неожиданной нагрузки, которой прежде не знал мой организм.
– Мы находимся на сорок шестом, – ответил Хирург с безразличием. – А крыша располагается на сорок девятом. Но тут не пройти, придется двигать в другой конец здания, и закончить подъем там.
– Так и сделаем, – согласился Пастырь, и мы снова двинулись в путь.
Похоже, что мои спутники совершенно не знали усталости. После подъема, который, кажется, выжал из меня все соки, они сохраняли бодрость, и я не слышал даже сбитого дыхания. Мне же оставалось держаться из последних сил, теша себя мыслью, что осталось всего только три этажа.
Мы двинулись по длинному коридору, как я предполагал, проходящему через все здание. Но не прошли и десяти метров, как в ушах раздался резкий звуковой сигнал и тут же Джим остановил меня, схватив за плечо.
– Ни шагу дальше, – приказал он тихо.
Не сразу я понял, что звук этот транслировали мне в уши очки, синхронизированные с портативным сканером на поясе Пастыря. Прибор подал сигнал об опасности только нам, и никто другой в здании его не услышал.
– Кто и где? – обернулся Джим к брату.
– Гремлин, – ответил тот. – В комнате справа.
Я замер, боясь даже вздохнуть. Поднимаясь по этой бесконечной лестнице, я совсем и забыл, что кроме препятствий, в этом здании могут быть еще и твари, жаждущие нами поживиться.
Пастырь кивнул Джиму и тот достал пистолет:
– Смотри, как сейчас будет круто, – сказал он мне, улыбнувшись, и рванулся вперед.
В два прыжка он пронесся мимо проема, ведущего в комнату справа, и тут же оттуда раздалось шипение, а за ним свист, и в стену напротив вонзилось не меньше десятка тонких, длинных игл. Но Джим к этому моменту уже прижался к стене с другой стороны, и через секунду развернулся, направив дуло пистолета вглубь комнаты. Прогремела два оглушительных выстрела и из комнаты послышался скрежет и хрипение, переходящие в отвратное, гортанное бульканье.
– Готов, – сообщил Джим и первым вошел в комнату.
Я последовал за ним.
На полу в трухе и пыли лежало существо, размером с крупную кошку. Внешне оно напоминало смесь ящерицы и ежа, с ног до головы усыпанное тонкими иглами. У твари были длинные, когтистые лапы и узкая, короткая пасть с тремя рядами мелких и очень острых на вид зубов. Существо корчилось на полу, продолжая булькать и выблевывать на пол мерзкую зеленоватую жижу вперемешку с бурой кровью. На красных чешуйках отвратительной гадины, в районе груди виднелись два пулевых отверстия.
– Знакомься, – сказал Джим, стоя над существом, корчившемся в предсмертной агонии. – Это гремлин. Он любит засесть за углом, и поджидать. А когда пойдешь мимо, пустит вслед свою иголку. Невероятно ядовиты.
После этих слов Джим направил пистолет на тварь и выстрелил. Голова гремлина разлетелась на куски, оставив на полу красно-зеленое пятно.
– А есть противоядие? – спросил я.
– Есть, – кивнул Хирург, – Но на то, чтобы его вколоть, у тебя будет около двадцати секунд. Потом яд распространится по телу. Спустя минуту ты будешь полностью обездвижен, спустя три – потеряешь сознание. А через пять-шесть минут – умрешь.
Интонация абсолютного безразличия, с которой Хирург сообщил эту информацию, напугала меня гораздо больше, чем сам ее смысл.
– Продолжаем движение, – распорядился Пастырь. – И смотрим в оба. Где одна тварь, там и десять.
Подобное заявление меня совершенно не обрадовало. Глядя на усыпанного иглами и смертельно ядовитого монстра, я прекрасно понимал, почему среди простых людей профессия охотник считается уделом самоубийц и безумцев. Вновь промелькнула мысль о том, чтобы послать это дело к черту. Ведь, еще пару шагов, и такая иголка могла прилететь в меня. Ощущение того, что смерть прошла где-то совсем близко, вызвало дрожь и мурашки на коже. Прежде страх был бесформенным и абстрактным, но теперь он обрел форму. Вот чего стоит бояться, вот почему нужно держаться надежных городов. Устыдившись собственной трусости, я тут же отогнал от себя эти мысли и двинулся за остальными, стараясь вышвырнуть из головы образ мерзкого гремлина.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?