Читать книгу "Меня зовут Ро-де-ри!"

Сам покойный теряется в необъятных просторах огромной кровати. При жизни щуплого главу рода Сарьэн побаивались не только члены его семейства, но и большинство уважаемых жителей города: он относился к тем коротышкам, что всё равно заставляют окружающих смотреть на них снизу вверх. Сейчас, маленький и сморщенный, с закрытыми глазами под сухой тонкой плёнкой век в обрамлении роскошного постельного белья господин Винкер вызывает жалость. Боковым зрением я ловлю торжествующие взгляды, которыми обмениваются родственнички. Молоденькая девушка с ненавистью смотрит на фиалки, стоимость которых в самом разгаре зимы сопоставима с недельной зарплатой среднего служащего в Брэгворде.

Ходят сплетни, что господин Сарьэн дозволял своим домашним не более одного нового платья или костюма в год. А на все упрёки усмехался – ступайте работать. Как мой друг Файбэр и поступил в своё время. Каково это – работать за гроши, когда рядом лежат миллионы?

Не знаю. Я обеспечиваю себя сама с шести лет – именно в таком возрасте выявляют будущих магов, забирая их в государственные школы. Первые шесть лет обучения оплачивает Корона. Дальше всё зависит от тебя, даже двойная «эл»… Но я отвлекаюсь.

Войдя в спальню, Даллор делает знак остальным, веля держаться подальше. Осматривает комнату, проверяет окна, контур двери, стены, даже пол и потолок. Исследует каждый предмет на новизну, не гнушаясь домашними шлёпанцами. Заклинание классическое, кропотливое. В моём варианте оно гораздо проще и короче. Но я не вмешиваюсь. Я лишь подчинённая господина заместителя Главы Службы. Наблюдаю, сверяю результаты. Дальше – изучение тела. Мощная, ровная аура, ни дыр, ни проклятий, ни следа болезней. С такой энергетикой люди спокойно живут двести лет, если не больше.

Только Винкер взял – и помер. Почтенная смерть – в собственном доме, в своей постели, без мучений… Не слишком ли многие сегодня умерли во сне? И не вызывает ли вопросов кончина практически здорового, крепкого старика, с такой радостью ожидаемая притесняемым семейством?

– Что ж, – голос Даллора громок и уверен, – я подтверждаю смерть от естественных причин. Госпожа Родери, ваша очередь подписывать свидетельство.

– Не торопитесь, – в отличие от него, я говорю очень тихо, – и вызывайте дознавателей. Винкер Сарьэн убит.

Глава 3

Так действует на людей внезапность – секундная тишина и всеобщий оглушающий гомон. К чести Даллора, он не пытается спорить со мной – достаёт устройство связи, пишет несколько строк, командует:

– Никому не покидать дом! – И только потом поворачивается ко мне. Блеск его глаз обещает мне мало приятного, да я не из пугливых.

– Гос-с-спожа Родери, – это заикание или змеиное шипение? – не будете ли вы столь любезны пояснить мне, недалёкому, с чего вы бросаетесь подобными заявлениями?!

На его месте я бы тоже рассвирепела. Так подорвать авторитет начальника в первый же день в новой должности! И если бы речь шла о другом, я не стала бы его позорить. Но убийство, притом с помощью магии, не оставило мне вариантов.

– Извольте, господин Даллор. Вас не смущает, что у стовосьмидесятилетнего старика аура словно у тридцатилетнего юноши? При том, что он не обладает ни каплей силы? Или что при его здоровом сердце, лёгких и сосудах он не мог просто лечь и помереть? Меня – так очень. И ответ на этот вопрос находится у вас за спиной.

Картинно разворачиваюсь и указываю на вазу с цветами.

– Вам ничего не кажется подозрительным?

Даллор хмурится, подходит, нагибается над фиалками…

– Стойте! – отчаянный крик совпадает с волной моей магии, отшвыривающей мужчину подальше. – Вы ненормальный?! Оно ещё действует!

Проблеск понимания во взгляде.

– Направленное проклятие?

– Очень сильное, – киваю я. – Сердце Винкера остановилось мгновенно. Цветы на одной линии с кроватью, они попали под заклинание. Завянуть иначе за такой короткий срок они не могли – видите, вода совсем свежая, их принесли накануне вечером или даже ближе к ночи, надо уточнить у слуг. Спящего прокляли, выждали какое-то время, убедились, что он мёртв, и применили исцеление – к жизни оно, разумеется, убитого не вернуло, а тело и ауру восстановило полностью. Оба заклинания были в артефактах. Почему именно в них – дважды неверно выбранный радиус воздействия. В первый раз убийца подошёл к кровати слишком близко, захватив букет, во втором случае держался на безопасном расстоянии, и длины заклинания не хватило. Маг выверил бы силу точно, не оставив нам улик, использовавший артефакты уже ничего не смог исправить.

– И фиалочки его выдали, – хмыкает Даллор. – Недаром я всегда любил цветы.

Он с опаской щупает букет заклинанием, вздрагивает и смотрит мне в лицо.

– Вы спасли мне жизнь, госпожа Родери. Это порча первого уровня.

– Не преувеличивайте. Прошло достаточно времени, отделались бы обмороком, – отмахиваюсь я. – Теперь вы убедились, что это преступление? И надо искать убийцу!

Против желания в моём голосе слышится азарт. Прости, дорогой Родерворд, сегодня я точно не приеду!

– Он не маг, – продолжаю я хищно, – имел доступ в дом – член семьи или слуга. Должен был проникнуть ночью и какое-то время ждать результата, чтобы вовремя убрать порчу.

– А он не мог снять её уже утром, явившись в числе прочих скорбящих? – жадно подхватывает Даллор.

– Опасно. Вдруг в комнату за такой долгий промежуток вошёл бы кто-то из слуг либо вызванный ими целитель. Их плохое самочувствие привлекло бы ненужное внимание. А так – план безупречен, если бы не цветы.

– Если бы не вы. Я готов был выдать заключение о естественной смерти. В ауре господина Сарьэна нет и следа постороннего вмешательства.

– Сильный артефакт. Маг выложился полностью… – здесь я глотаю окончание фразы под влиянием мелькнувшей идеи.

Для создания артефакта не важен уровень мага – лишь определённое количество энергии. И энергию эту можно как влить без вреда для создающего, так и отдать последнее. Понятно, что ни один нормальный маг, находясь в здравом и трезвом состоянии, на это не согласится.

А пьяный и отчаянно нуждающийся в деньгах?

Я прикинула размер затрат на применённые заклятия. Целительское – мелочь, с него даже головокружения не почувствуешь. Порча же, пусть и узко направленная, способна выжечь дотла. Особенно если организм уже истощён и ослаблен алкоголем.

Ох, не просто так пришлый маг появился в Брэгворде!

– Госпожа Родери? – замечает заминку Даллор.

– Да? – поднимаю на него невинный взгляд.

– Вы задумались.

– Увы, женщины иногда думают, – вздыхаю я. – Не беспокойтесь, обычно это быстро проходит.

Что собирается ответить мне Даллор, я узнать не успеваю. Выручает шум за дверью. Подоспевшие дознаватели почтительно кланяются мне и кивают Даллору. Я отхожу к дальнему окну, чтобы не мешать. Собственно, я могу вернуться в Службу или к своему делу – для расследования убийства Сарьэна достаточно одного специалиста. Но интуиция подсказывает мне, что смерть пьянчужки на задворках кабачка в Грошовом квартале и кончина богатейшего жителя Брэгворда связаны.

Никто из местных магов, даже тех из них, что давно на подозрении у Службы за незаконные заклинания, не стал бы рисковать, насылая порчу на главу рода. Это вам не торговцу из соседней лавочки товар подпортить. Винкер Сарьэн – персона влиятельная, тут не только вся местная Служба на уши встанет, здесь Корона влезет. Самое малое – отчёт потребует обязательно. В других обстоятельствах и человека своего бы прислала, но нам повезло – нужный представитель и так назначен, к тому же сразу к делу приступил. Толково, кстати, – я прислушиваюсь к указаниям. Все помещения в доме проверить на наличие артефактов, целых и использованных. Родственников и слуг изолировать – комнат в особняке с избытком, всем хватит. Строго охранять, чтобы между собой не общались. По одному приводить на допрос – чем занимался, начиная с вечера, как узнал о смерти, во сколько явился, с кем говорил – в мельчайших подробностях.

– Господин Даллор, – робко возражает пожилой дознаватель (Кáрон Вéйкеч, солидный и опытный, я его знаю), – люди протестовать будут. Они ж теперь все, почитай, богатеи, важные господа, а мы с ними как с преступниками обращаться станем!

– Потерпят, – резко бросает тот. – К тому же велика вероятность, что один из них и есть убийца. Потом, если будут претензии, я извинюсь от имени Короны. Действуйте!

Осторожно кашляю. Ловлю прищуренный взгляд и добавляю:

– Включите, пожалуйста, в список вопросов не только вчерашний вечер, но и день. И невзначай поинтересуйтесь, отлучался ли кто из Брэгворда за последнее время, куда, почему. Только мягко, прошу вас!

Вы когда-нибудь видели настоящую гончую? Не разнеженную, капризную и избалованную собачонку, что обожают выгуливать в парке господа, желающие прослыть оригиналами. А истинную натасканную охотницу, которых ещё держат любители старины? Когда она берёт след, топорщит уши, раздувает ноздри и дрожит от нетерпения? К концу моей вкрадчивой речи Даллор напоминает представительницу именно этой породы. Для полного сходства он скалится, показывая мне острые белые зубы.

– Однако, госпожа Оллиэйра! Значит, женщины не думают?

Если он – гончая, то я при его словах превращаюсь в цепную сторожевую. Рычу очень похоже:

– Я выразилась не так! И неужели столь сложно запомнить моё имя?! Ро-де-ри! Это так просто, господин Даллор!

Гораздо проще, чем имя, данное Короной. Которое я ненавижу всеми фибрами души. Мерзкая двойная «эл», тонкий юмор Далайна…

Второе предупреждение, Кэлэйн Даллор!

Мой выпад он оставляет безнаказанным – слишком увлечён идеей. Жестом отпускает дознавателей, пристально смотрит в глаза. Я не боюсь прямых взглядов – мне нечего скрывать.

– Госпожа Ро-де-ри, мне импонирует ваша настойчивость. И ход ваших мыслей мне нравится! Предлагаю вам присутствовать на опросах подозреваемых… нет, искренне прошу! В вашей способности подмечать мельчайшие детали и устанавливать взаимосвязи я уже убедился… как бы вы ни выражались.

Последнюю шпильку я пропускаю. Хватит тратить бесценное время на обмен любезностями. Тем более что в спальне появляется похоронная служба, тело Винкера Сарьэна будут готовить к погребению. Замечаю, как Даллор ставит охранный контур вокруг злополучного букетика фиалок… молодец, не забыл.

Мы проходим по дому, подбирая комнату для бесед. Идеально подходит кабинет, с массивным полированным столом и множеством кресел. Даллор выдвигает мне кресло, но я предпочитаю устроиться в углу, в тени. Хоть лицо у меня и маловыразительное, но иногда лучше перестраховаться. Сам столичный маг располагается за столом, разворачивая кресло против света. Похоже, выучку мы прошли одинаковую. Интересно, он заканчивал ту же Академию в Эрносе? Мы не пересекались, я обязательно его запомнила бы. Внешне он до боли напоминает мне другого человека… Сколько ему лет? Вряд ли он моложе меня: я в свои сорок семь непозволительно юна для мага; если бы он поступал после того, как я закончила обучение, ему сейчас было бы двадцать девять – тридцать, а такого мальчишку в Брэгворд не пошлют. Значит, он окончил Академию до меня, и это автоматически даёт возраст, близкий к шестидесяти, – тоже, если вдуматься, не соответствующий занимаемой должности.

Шестьдесят лет, как говаривал Коу́эрн Вéспер, мой учитель артефакторики, самая пора гулять под луной, любоваться звёздами и писать стихи. Учителю было под пятьсот, он похоронил двух жён и собирался жениться в третий раз. Прожитые года напоминали о себе лишь мудростью взгляда и снисходительным отношением к нам, младенцам по сравнению с ним.

Зрелостью карий взор Даллора похвастаться не может. Лет через сто разве, и то не уверена. Одно то, как азартно он поглядывает на дверь в ожидании подозреваемых, заставляет меня ухмыльнуться. Ну-ну. Вот сейчас они войдут, убоятся и начнут каяться, голубчики. Со слезами и воплем «Вяжите меня, это я убил!» Смешно…

Во время своей практики в Вэ́йнро, самом крупном торговом городе Лэргáлла, я ловила преступников у ещё тёплых тел, отбирая из рук подозреваемых использованные артефакты, когда чёткие траектории применённых заклинаний висели в воздухе. И каждый раз сталкивалась с упорным отрицанием. Что вы, госпожа маг, это не я проклял конкурента! А то, что он бездыханный валяется, а у меня на пальчике колечко с израсходованным проклятием, – так это совпадение! Мало ли, человек шёл, в небо глядел, споткнулся, упал, я от неожиданности и испуга артефакт разрядил. Обвинять все горазды, вы докажите, докажите сначала!

Я и доказывала. Фиксировала следы, сличала отпечатки заклинаний, устанавливала их взаимосвязь, высчитывала, за какой промежуток времени рассеивается то или иное заклинание… Обзавелась опытом. Так что от предстоящего опроса я чудес не жду. Мне он нужен лишь затем, чтобы приглядеться к скорбящим родственникам. Взять на заметку тех, кто особо нуждался, послушать, в каких словах они будут отзываться о покойном.

Наследники меня не разочаровывают. Лгут без зазрения совести, утверждая, что души́ не чаяли в папеньке. Старший сын, Пигро́н, здоровенный детина, комплекцией удавшийся точно не в отца, умудряется аж пустить скупую слезу. Восхищаюсь – какой актёр пропадает! Не знала бы о периодических скандалах в доме – поверила бы в искренность чувств. Отвращение вызывают и два других сына, Огю́йст и Бáйрэс, наперегонки обвиняющие остальных в желании скорейшей кончины «дорогого батюшки». При этом каждый бьёт себя кулаком в грудь, убеждая в том, что уж он-то на отца-скрягу чуть ли не молился.

Забавляет и внучка, с ненавистью глядящая на фиалки. Кроткий вид, кружевной платочек, прижимаемый к уголку глаза, личико полно вселенской тоски. Оли́йша, дочка старшего сына, любимица, если можно так назвать, доброго дедушки. Жила в доме, скрашивала досуг (в переводе на доступный язык – исполняла все капризы и прихоти властного старика). По всему видно, ожидает бóльшую долю наследства, потому и вызверилась на цветочки – будущие денежки утекают. Причитания девицы «Ах, какое несчастье!» не скрывают алчного блеска её глаз.

Только что прибывшего в Брэгворд Даллора удивляет отсутствие жён. В перерыве между визитами подозреваемых рассказываю, не вдаваясь в подробности, что все три госпожи Сарьэн лет десять назад в один трагический миг стали жертвами неправильного обращения с артефактом.

– Что за артефакт?! – взлетают вверх тонкие брови мужчины.

– Бытовой, строительный. Тот, что используется при расчистке площадок, – не моргнув глазом сообщаю я ему. – Все объекты в радиусе действия превращаются в труху. Вроде как беседку в саду они ставить собирались.

– А активировали в доме?

– В соседней комнате со спальней дражайшего свёкра. В результате девушек пришлось хоронить в одной могиле. Пепел было не разделить.

– А старик выжил?!

– Ни царапинки. В стены особняка оказались вплетены мощные заклинания, они устояли.

– Расследования не было?

– Сыновья на коленях умоляли господина Сарьэна не поднимать шум. Мол, бедняжки не замышляли дурного. Винкер сжалился и попросил Службу не вмешиваться – был там злой умысел или нет, Всевышний всех уже наказал.

– Ничего себе захолустный городок, – бормочет столичный маг, – страсти почище, чем в Эрносе. Хоть трагедии пиши и на сцене ставь!

Вошедший в дверь Файбэр немного сглаживает негативное впечатление от семьи. Мой друг спокоен и откровенен, признаётся, что тёплых чувств к деду не испытывал, но и на возможное обогащение не рассчитывал: пятый из семи внуков, вряд ли ему достанется что-то посущественнее сувенира на память. К тому же у Винкера Сарьэна было превосходное здоровье, которое старик тщательно берёг.

– Я ещё подростком понял, что на дедовы денежки надеяться глупо, – белозубо улыбается Файбэр. – Потому и пошёл учиться, а после – служить. Начинал с курьера в ратуше, затем перебрался в канцелярию, пробился в секретари. Третий год – личный помощник господина Биáльда. Не жалуюсь. Корона к своим людям щедра.

Сидя в тени, невидимая для молодого человека, я внутренне соглашаюсь. Далайн пошёл по стопам отца и деда, налоги в Лэргалле постепенно и постоянно снижаются, государственные служащие зарабатывают неплохие деньги. Настолько, что взятки нынче редки, да и карает за них король немилосердно, так что нынешний градоначальник, сменивший как раз такого, наказанного за взятничество, остерегается нарушать закон.

– Вы часто выезжаете за пределы Брэгворда по долгу службы? – роняет Даллор.

– Приходится. Господин Биальд наладил торговлю с Вáльзвордом, лично контролирует. Соответственно, хоть в неделю раз да надо ему полный отчёт представить. В Азги́ур мотаюсь постоянно, там питомник горртов, часть из которых поставляют в Брэгворд. Бáльмонд посещаю регулярно – начальник книжными новинками интересуется. В Остáйнворд тоже велено наведываться – в среднюю школу. Лучшим выпускникам потом места́ в нашей обещаны, у нас ведь все школы высшие, двенадцатилетние. В Зи́ргоре бываю…

– Спасибо, достаточно, – чётко очерченные губы моего начальника кривятся. И я его понимаю.

Все опрошенные, похоже, только и делают, что перемещаются между городами. Не сидится им в Брэгворде. Кто-то обожает столичные театры, иных заносит в музеи и галереи Бальмонда, один из внуков, Сáйзен, умудрился завести зазнобу аж на другом конце Лэргалла…

Файбэр уходит, и на нём родственники покойного заканчиваются, остаются слуги. С ними проще. Вселенскую скорбь они не изображают, но печаль присутствует. Да – хозяин был властный, требовательный, своенравный. Да – пренебрежения обязанностями не прощал и деньгами не разбрасывался. Но платил неплохо, по мелочам не придирался, юных девушек в тёмных коридорах за ляжки не щипал и ничего невыполнимого не просил. Пьяных и лодырей на дух не переносил, пусть за проступки спрашивал строго, так и несправедливо никого не обвинял. А что детей держал в чёрном теле – его право.

– Господин Сарьэн каждому сыну к совершеннолетию выделил внушительную сумму, – охотно делится с Даллором пожилая кухарка, Велéна. – То, что они в надежде на будущие миллионы все промотали, – их вина. Хозяин женился, когда ему за сто перевалило, госпожа вчетверо моложе была, но не повезло бедняжке, скончалась последними родами. Вот сыночки и решили, что незачем себя утруждать, денежки им и так в рученьки приплывут. Ни один образования не получил толкового, женились на финтифлюшках себе под стать, детей наплодили, когда сами из детского возраста не вышли. Жёны и вовсе такое устроили, что лишь традиция не говорить о покойных дурное от брани удерживает.

Женщина осуждающе качает головой.

– Старший Пигрон – завзятый театрал, на все премьеры в Эрнос ходит – а средства-то откуда, коли не зарабатываешь? Билеты, поди, за бесплатно не дают. Средний, Огюйст, – коллекционер, художник… тьфу! Малюет, как дитё шестилетнее, краски только дорогущие переводит! Младший, Байрэс, и того чище – поэт! Сядет в кресло, ноги выше головы задерёт, губы трубочкой вытянет – вдохновения ждёт! Знай себе командует – неси ему вина́ получше, сыра выдержанного, фруктов – это зимой-то! Заявляет – «Гения надо кормить!» Гения-то, может, и надо, а к нему это каким боком относится?!

Велена всей своей физиономией честной труженицы выражает презрение. Я с ней полностью солидарна: мазню среднего сына довелось лицезреть выставленной на продажу в местной галерее – не сомневаюсь, лишь из-за уважения к господину Винкеру. А стишки Байрэса однажды мне читал Файбэр, ухохатываясь над творчеством дяди. Большей галиматьи я в жизни не встречала, хотя, какие мои годы!

– А внуки? – спрашивает кухарку Даллор. – Тоже дармоеды?

– Лентяи почище папенек, – с готовностью подтверждает женщина. – От скотины горрт не родится… У Огюйста разве сынок толковый, в помощники градоначальника выбился. Зато бабник каких поискать! Сколько б ни зарабатывал, всё на девиц переводит. Вильен, Пигрона младшенький, университет в Эрносе заканчивает, вот он вроде неплохой паренёк, так ему двадцать пять всего, совсем мальчишка. Что из него ещё вырастет…

Вслед за кухаркой мы выслушиваем двух поварят, трёх служанок, экономку, личного слугу Винкера – строгого сухого мужчину немногим моложе хозяина, главного садовника и пятеро его подчинённых, двух кучеров, столько же работников при горртах…

Про фиалки нам рассказывает Белéра, экономка. Цветы доставили из Лéвезворда, ближе к ночи. Винкер всегда заказывал их в память о жене. В отличие от Олийши, женщина при упоминании цветов грустно и понимающе улыбается. Белера сама приняла букет у посыльного и поставила в вазу в половине одиннадцатого, она же и отнесла их в спальню хозяину. Печально усмехаюсь. Покойная супруга помогла не остаться безнаказанным убийству мужа.

Завершает опрос управляющий, спокойный и серьёзный молодой человек.

– Сло́ва доброго ни о ком не скажу, – выкладывает он. – Восемь лет служу, удивляться не перестаю. Старик, бывало, родню соберёт и начнёт распекать – долго, мол, лоботрясничать будете? Картинки, стишки, театры… Вот оставлю всё состояние приюту или питомнику горртов – попляшете! Те ему в ножки падают – батюшка родимый, сжалься, потяни нас чуток, вот мы соберёмся с духом – и!.. А сами наберут кредитов под будущее наследство – и дальше кутят. Олийша – видели уже красавицу? Всем швеям в Брэгворде задолжала. Перед дедом ковровой дорожкой стелилась, а с нами вела себя так, словно она уже хозяйка. Господин Винкер иной раз её нарочно унижал: «Хочу, дескать, посмотреть, до каких пределов можно гордость свою уронить». Девица терпела, на слугах после отыгрывалась. Хозяин всё примечал. Он не так жаден был, сколько его угнетало сознание того, что родные дети перед ним лебезят лишь ради денег. Если б хоть один из них возмутился, начал своё дело, пускай бы и прогорел, – хозяин порадовался бы и помог финансово. Кормить же тех, кто откровенно ждал его смерти, ему было противно. Сядет иногда, портрет покойной жены достанет и жалуется: «Как же так вышло, светлая моя, чем мы прогневали Всевышнего?»

Вздрагиваю. «Светлая моя»… Обычное ласковое обращение, но сердце колет.

Дальнейшие ответы управляющего слушаю в пол-уха. Ничего нового он всё равно не скажет. Ночью спал, сон крепкий, ничего не слышал. Дом охраняет защитный контур, свободно проходят лишь члены семьи и слуги, и то не все. У подручных садовника и обслуги горртов доступа нет. О смерти господина Винкера узнал от Ази́сты, служанки, – голосила так, что всех переполошила. Почему так поздно? Так хозяин частенько засиживался до утра, а после отсыпался, до трёх часов его будить было строго запрещено. Где личный слуга был? В смежной комнате, ждал, когда господин одеваться позовёт. Урфáйг без приказа никогда не заходил, слушался беспрекословно, потому и особым доверием пользовался.

Показания Азисты мы уже слышали – в обязанности служанки входило будить господина, если он залёживался. Как и ответы прочих: обычный день накануне, ночь без происшествий, после открытия факта смерти немедленно доложили старшему сыну, Пигрону, он уже оповещал остальных.

Я и не ожидаю найти зацепки сразу. Потом, в тишине кабинета, я сяду, спокойно просмотрю запись – специально замедлив, чтобы разглядеть все подробности, ускользающие в обычном течении времени. Каждый жест, каждый взгляд и вздох, незначительные детали мимики, движения рук, позы. Вот тогда я обнаружу тысячи подозрительных моментов. Оговорки, оглядки, краткие паузы или, наоборот, слишком поспешные ответы. Крошечные нестыковки в описании событий. То, что дано только высокоуровневому магу, кем я и являюсь.

Сейчас я вымоталась и устала. Да и поздно, наверное. Поворачиваюсь к окну и натыкаюсь на мрак с редкими огнями фонарей. Кабинет господина Сарьэна выходит в сад. А в комнате давным-давно горит магический свет, созданный Даллором, который я, увлечённая делом, не заметила.

Маг тоже выглядит измученным. Не повезло – в первый же день громкое убийство, коим, ввиду важности жертвы, придётся заниматься лично. С другой стороны, если Даллор сразу, с ходу раскроет дело, Корона будет довольна.

– Господин Даллор, – спрашиваю вежливо, сил на язвительность не осталось, – думаю, на сегодня всё?

Он недоумевающе глядит на меня, на темень за окном, прислушивается к внутреннему чувству времени и качает головой.

– Одиннадцатый час. Надо же… А до которого у вас в Службе рабочий день, госпожа Родери?

– До пяти вечера. Потом остаются лишь дежурные и пара магов. У Чистильщиков свой график, они работают круглосуточно. Разве вы не ознакомились с распорядком?

– Не успел.

Мы выходим из кабинета. Даллор даёт указания дознавателям, принимает их записи тщательного осмотра дома и сада. Родственникам и слугам запрещают покидать пределы Брэгворда и отпускают с миром. Исчезают все мгновенно, кроме Олийши: девица вьётся вокруг мага, обольстительно улыбаясь. Изящная ручка в пене кружев ложится на рукав куртки, чересчур смелое декольте – и когда она успела переодеться? – настойчиво подпихивается под нос. Мне нет нужды прислушиваться к щебету внучки, но из списка подозреваемых я её вычёркиваю. Столь глупая особа, что пытается соблазнить представителя Короны, убийцей Сарьэна быть не может. Однако, совесть у неё явно нечиста: не иначе подворовывала тайком из кошелька «дорогого дедушки». Или хуже – таскала деньги из банка, подделывая подпись. Заклинание нехитрое, купить можно дёшево, в том же Грошовом квартале.

Но Служба расследует не махинации ушлой девицы, а смерть и незаконное применение магии. Так что пусть господин Даллор получит удовольствие. Интересно, как далеко Олийша зайдёт? Судя по пальчикам, успевшим переползти с рукава на запястье мага, девица готова на многое. Я задумчиво скольжу взглядом по хорошенькому личику, неплохой фигурке, великолепному бюсту. Пожалуй, я тут лишняя. Бесшумно разворачиваюсь и ухожу.

Торопливые шаги раздаются за мной у самых ворот.

– Бросили коллегу, госпожа Родери?

– Решила вам не мешать. Вдруг это новый столичный метод снятия показаний?

Вот кто меня вечно тянет за язык?!

Ехидная усмешка.

– Предпочитаю… снимать подобные показания по собственному желанию.

Легко пожимаю плечами и выхожу из дома на улицу. Зимняя ночь чудесна. До Брэгворда я не любила эту пору, да и какие в Эрносе или Вэйнро зимы – так, название одно. Там и снег-то выпадает не каждый год. Здесь, на юге Лэргалла, морозы стоят с конца осени, а сугробы начинают таять в конце весны. Полной грудью вдыхаю свежий воздух. Появляется желание пройтись до дома пешком.

– Родери, – раздаётся из темноты.

В круг фонаря шагает высокая светлая фигура. Дáглар не изменяет себе, подбирая одежду в тон волосам – бледно-пепельным, почти белым. Сейчас в магическом сиянии они переливаются серебром.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты не приехала в Родерворд. А мне удалось вырваться. Решил тебя навестить.

Голос у него мягкий и глубокий, как и он сам. На чуть усталом лице – добрая искренняя улыбка. Он действительно рад меня видеть.

Сзади раздаётся осторожное покашливание.

Я незамедлительно реагирую.

– Позвольте вас познакомить: господин Кэлэйн Даллор, маг второго уровня, прислан Короной в Брэгворд заместителем Главы Службы Правопорядка – Даглар Ро́ллейн, маг второго уровня, специальный уполномоченный Короны на юге.

Мужчины вежливо раскланиваются. Даглар при этом кидает на меня ожидающий взгляд, надеясь, что я дополню его представление. Делаю вид, что не понимаю намёков.

– Прошу меня извинить, – спешит попрощаться Даллор, – у меня ещё много дел.

Провожаю взглядом его, исчезающего в портале.

– Почему ты не сказала ему, что я твой жених? – немного обиженно спрашивает Даглар.

– От того же, отчего предпочитала не болтать об этом все три года моей ссылки, – в который раз отвечаю я. – Наша помолвка – вынужденная мера. Мы никогда не заключили бы её, не принудь нас к тому необходимость.

И это чистая правда. Мой жених – единственный наследник рода Роллейн. Проклятая двойная «эл» и обязанность взять жену себе под стать. Даглар же умудрился влюбиться в обычную девушку без дара. И – неслыханная вещь! – готов был на ней жениться, лишившись родительского благословления, а с ним и отцовских денежек. Вот только девушке маг без миллионного состояния оказался не нужен… Девица переключилась на другого парня, а мой товарищ по практике не долго думая решил свести счёты с жизнью. Ох, и ругалась же я, вытаскивая его из обители Всевышнего!

Мы сдружились. Потом Даглар показал мне сообщение от отца с требованием жениться на подходящей магичке, а я попала в неприятную… – да что там! – в отвратительную ситуацию, когда фиктивная помолвка показалась нам обоим прекрасным выходом. Пусть данным фактом я и обрезáла все концы, зато это дало нам обоим время и свободу.

Только если я сознаю́ мнимость наших отношений, Даглар, похоже заигрался. Он всерьёз рассуждает о нашей будущей совместной жизни, строит планы, однажды даже упомянул детей! Хотя теперь его держит исключительно данное мне слово – старший Роллейн представился этой осенью. Мой жених вступил в права наследства, и ничто больше не мешает Даглару найти жену по собственному вкусу. И с двумя «эл» в Лэргалле полно девушек! Я же… Через месяц я буду свободна от Брэгворда… Кто знает? Три года – достаточный срок, чтобы отпустить сердце. Свои обязательства перед Короной я выполню, в мире же есть много мест подальше от Эрноса, чтобы начать свою жизнь заново.

– Родери, – выводит меня из задумчивости Даглар, – я не вовремя приехал? Ты чем-то занята?

– Да, – ухватываюсь я за предложенную мысль. – У нас произошло убийство важного старикашки, из тех, что своим поведением прямо вынуждают всех вокруг себя их ненавидеть и изощрённо убивать. Но сейчас уже так поздно, что моя служба закончена. Идём, посидим где-нибудь и поужинаем.

– Выбирай, – кивает он. – Я Брэгворд знаю плохо.

В голову ничего, кроме «Плюща», не приходит. Я не большая любительница разнообразия, за всё время не удосужилась сравнить рестораны города. Зачем? Я здесь ненадолго. Есть предпочитаю в проверенном, спокойном месте.

– Ты всё ещё живёшь на Широкой улице? – спрашивает Даглар.

– Да, – не отпираюсь я.

– Не пригласишь?..

Отрицательно качаю головой.

– Даглар, мы это уже сто раз обсуждали. Наши договорённости дружеские, никаких более близких отношений между нами нет и быть не может. Ты до сих пор не забыл Ровéну, я… вообще не создана для любви. Четыре недели – и я буду далеко, а ты объявишь всем, что нас ничего не связывает. Зачем давать повод для сплетен?

Молодой человек хмурится.

– Ты ведь понимаешь, что будет, когда о разрыве помолвки станет известно.

– Да.

– Я лишь хочу тебя защитить.

– Да.

– Зря ты надеешься, что он оставит тебя в покое. Найдёт в любом месте Лэргалла, мир перевернёт, но отыщет!