Читать книгу "Меня зовут Ро-де-ри!"

Третье «да» я не произношу, потому что оно и так очевидно.

Глава 4

В «Плюще» столпотворение. Свободный столик мы находим с трудом. Растревоженный народ гудит, обсуждая смерть Сарьэна. Ловлю обрывки фраз, слухи, разросшиеся до невероятных размеров, множество самых фантастических предположений. Наконец мне это надоедает, и я применяю заклятие тишины.

– Мы так не услышим официанта, – смеётся Даглар.

– Услышим. Я всегда корректирую свои заклятия.

В подтверждение моих слов к нам спешит девушка, принимает заказ и уносится обратно.

– Почему она так испуганно на тебя смотрела? – удивляется мой спутник.

– В Брэгворде я заслужила репутацию злой высокомерной стервы.

– Ты?! – искренне удивляется Даглар. – Чем?!

– Тем, что не допускаю панибратства, не позволяю отлынивать от работы, не терплю небрежности и лени. Ну и конечно, годы, проведённые в обществе известной тебе язвы, не прошли бесследно.

В ответ я получаю грустную улыбку.

– Иногда я завидую этой язве. Его ты вспоминаешь чаще, чем меня.

– Тебя я не вспоминаю с содроганием и желанием вцепиться в мерзкую рожу.

Даглар отворачивается, замолкает. Нам приносят ужин, и молодой человек неожиданно просит вина. В ответ на мой осуждающий взгляд отвечает с нескрываемой печалью:

– Знаю, магам нельзя пить. Но этот бокал – за помин моих надежд. Родери, я с удовольствием разделил бы с тобой жизнь. Ты замечательная девушка, смелая, гордая, сильная. Привлекательная…

Мой протестующий жест он отвергает со смехом.

– Против остального ты не возражаешь? А это ведь не только моё мнение. Я встретил тебя в Вэйнро совсем девочкой, очаровательной брюнеткой с глазами цвета моря. Кто заподозрил бы в хрупком создании столько мужества и воли… Родери, я не собираюсь говорить тебе о любви. Но я восхищаюсь тобой и уважаю…

– Как уважал бы сестру, друга, коллегу, – резко обрываю его я. – Даглар, я уже давно не та девочка, что жила иллюзиями и несбыточными мечтами. Но замуж я пойду – если пойду, по любви. И тебе желаю того же – как лучшему другу.

Мой пока ещё жених допивает вино залпом.

– У тебя много друзей, Родери?

– Мало. Но все они дороги мне.

– А в Брэгворде есть друзья?

– Внук убитого, Файбэр Сарьэн. Очаровательный разбиватель женских сердец, при этом серьёзный и неглупый. Он помощник градоначальника, мы пересеклись по делу и начали общаться. Я не собиралась ни с кем сближаться, так получилось.

– Он человек?

– Не горрт.

– Я спрашиваю…

– Я поняла. Нет, он не маг, так что не переживай.

– Это переживания не за себя.

Мои пальцы сами собой складываются в кулаки.

– Давай больше не будем об этом? А то у меня чувство, что в наших разговорах постоянно присутствует третий. О котором мне почти удалось забыть!

Даглар вымученно кивает.

– Хорошо. Родери, я вернусь в Вэйнро, не буду отвлекать тебя от работы. И всё же, у нас ещё месяц. Ты можешь передумать. Я буду ждать – столько, сколько ты захочешь.

– Спасибо.

Он замечательный парень, сильный маг с огромным состоянием. Его не последняя должность в Лэргалле данное состояние ещё и приумножит. Мечта любой девушки, особенно такой, как я, вынужденной самой пробивать себе дорогу.

Только я не из тех, кто идёт на компромисс со своим сердцем. Ни три года назад, ни сейчас.

***

Домой я переношусь порталом. Домик, который сначала снимала, а потом выкупила, крошечный, старинный, трёхэтажный, со смешной скатной крышей. Построен он в те древние времена, когда не было магических систем обогрева и тающий снег должен был стекать под наклоном. Но мне понравился не сам дом – там я только ночую, а огромная пристройка к нему. В пристройке живут самые чудесные существа Лэргалла – горрты.

Кто вывел горртов, для чего – открытый вопрос. Учёные умы спорят до сих пор. Этим созданиям столько же лет, сколько и нашему миру. На них можно ездить, но только ради развлечения. Порталы и надёжнее, и удобнее, и, если на то пошло, дешевле. Содержание горрта – дорогое удовольствие. Хоть они и всеядны, но корма им нужно много. Я закупаю оптом и всегда держу запас. В качестве домашнего питомца горрт тоже непригоден. Не из-за характера, нет. Но размерами горрт напоминает небольшую горку. Ни в одну комнату он не поместится, играть с ним затруднительно. Лапы горрта с хорошее бревно, толкнёт тихонечко – свалит с ног.

А самое главное – горрты полуразумны. Они способны привязываться к человеку, однажды и на всю жизнь. Такие преданные звери навсегда остаются рядом со своим хозяином. Слушаются его беспрекословно, понимают с полуслова, чувствуют эмоции, радость, боль, страх. Иногда можно привязать зверя и к двум хозяевам одновременно, но так поступают крайне редко. Привязывают совсем маленьких детёнышей, отнимая их от матери в возрасте тридцати пяти – сорока лет. Для этого достаточно побыть с малышом наедине несколько дней.

Тихонько открываю дверь пристройки и слышу радостное урчание. Два белоснежных зверя по-своему приветствуют меня. Мáрике и Стрáур, брат и сестра. Из белой короткой шерсти выглядывают озорные лиловые глаза. Они ещё малыши, пятьдесят лет им исполнится через год. Характеры у этих с виду одинаковых зверей совершенно разные. Моя Марике степенная и серьёзная, слушается взгляда и не шалит. Страур же… весь в бывшего хозяина. Озорник и непоседа. Так и норовит сунуть свой любопытный нос во всё что ни попадя.

Мне было бы достаточно и одного горрта. Но так получилось… Если ты привязываешь зверя к двум хозяевам, неизвестно кого он выберет при расставании. И, забрав в Брэгворд одну Марике, я наутро обнаружила воющего у меня под окном Страура. Попытка вернуть его обратно провалилась – несмотря на все запоры, горрт упрямо возвращался ко мне. В результате я сдалась, и брат прочно обосновался вместе с сестрой. А я, хоть и заявила его владельцу, что избавлюсь от ненужного горрта при первом удобном случае, три года ласкаю и балую обоих поровну.

Зверь же не виноват, что оказался преданнее своего хозяина, правда?

Вот и сейчас я глажу две лохматые морды. Как бы я ни устала, нужно уделить малышам немножко внимания. Это им нужнее, чем пища и прогулки, – присутствие своего человека. Поэтому спать я иду облизанная с головы до ног, но убедившаяся, что с горртами всё в порядке.

***

Рассвет я встречаю на рабочем месте, и так много времени упущено. Зато к моменту появления сотрудников Службы свои вчерашние планы выполняю. Подкорректированная аура замёрзшего мага разослана во все города, упоминающиеся в записи опросов родственников убитого Сарьэна. Для розыскников сделаны портреты подозреваемых – возможно, одного из них видели в компании пьянчужки. Я же сижу в своём кабинете, изучаю записи, несколько раз возвращаясь и просматривая повторно подозрительные моменты.

Почему так смущается Пигрон? На безобидный вопрос «Отлучались ли вы из дому?» начинает мямлить нечто невразумительное. Зато он за последние полгода бывал исключительно в столице, на премьерах Королевского театра, о чём свидетельствуют услужливо предъявленные билеты. Подсчитав их общую стоимость, я отправляю сообщение в банк Брэгворда. Ответ незамедлителен: год назад старший сын господина Сарьэна взял очередной кредит на десять тысяч золотых. Не дожидаясь моих вопросов, мне любезно сообщают и о займах прочих родственников. Читаю и умиляюсь: с учётом набежавших за годы процентов, хватит ли деткам отцовского состояния расплатиться с кредиторами? А ведь наверняка существуют и ростовщики, и торговцы, и знакомые, которым наследнички должны…

Посылаю в банк повторный запрос – сколько же за долгую жизнь скопил господин Винкер? Ответ ошеломляет: не считая недвижимости, доли в различных фирмах и акций, прижимистый старик владел сорока миллионами золотых. Сумма впечатляет: я предполагала меньшую как минимум на ноль.

Если детки и внуки знали о подобном богатстве, немудрено, что они предпочитали жить в долг. Можно и поунижаться, и в ногах у папеньки поваляться. И кредиторов я теперь понимаю: рано или поздно своё вернётся и проценты набегут.

«Состояние Даглара Роллейна – восемь миллионов, – ехидно напоминает мне внутренний голос. – Что-то ты не торопишься себя продать, а, голубушка? Предпочитаешь работу в захолустье, скромный домик в городе и все деньги вкладываешь в Родерворд. Чужие поместья не привлекают, Лэ́ра?»

С внутренним голосом трудно спорить, особенно когда он прав.

– Госпожа Родери?

О, кто к нам пожаловал!

Даллор с утра выглядит отвратительно свежим и бодрым. Мои сотрудники (и когда успели прийти?) таращатся на него каждый из своего угла. Вэйта тут же находит предлог прошествовать мимо, виляя бёдрами. Странная реакция у девиц на столичного мага – одна вчера декольте под нос подсовывала, вторая, простите, попу…

– Господин Даллор?

– Окажите любезность, пройдёмте в мой кабинет.

У него уже и кабинет появился? Не иначе Лаверса поприжал. Правильно, Молчуну двух комнат много, ему и в одной-то делать нечего.

По пути я не удерживаюсь:

– Знаете, для вызова служащих существует система связи. В каждом помещении висит. Очень удобно, и ходить за каждым не требуется.

– Благодарю за информацию, – голос сух и насмешлив. – В следующий раз так и поступлю… Скажите, а кем вам приходится господин Роллейн?

Вопрос неожиданный, потому я сначала отвечаю, затем возмущаюсь – какое ему дело?!

– Он мой жених.

Даллор на ходу резко останавливается, словно налетает на невидимую преграду.

– Жених?!

– Вас удивляет, что у меня есть личная жизнь? – усмехаюсь я.

– Не так сильно, как его официальное к вам обращение, – опрометчиво выпаливает маг.

– Какое же официальное – мы с ним на ты.

– Но при этом – Родери?

– Да. Даглар уважает моё достоинство.

– То есть, двойная «эл» вас унижает?

– Послушайте, – шиплю я, – не заставляйте меня произносить прописные истины. Двойная «эл» в имени рода – магия, данная по праву крови. Почти все маги получают силу в наследство. Но иногда у мироздания случаются сбои, и маг рождается в семье обычных людей. Редко – настолько сильный, что его берут в Академию. Ещё реже он столь могущественен, что Корона дарит ему право основать род. Мой же случай вовсе исключительный: магом высшего уровня оказалась женщина. Я не могу стать родоначальницей, так как подразумевается, что я выйду замуж и войду в род мужа. Поэтому Корона с присущим ей сарказмом наградила меня двойной «эл» в имени! И вы хотите, чтобы я отзывалась на эту кличку?!

От моей пламенной речи Даллор отступает на шаг, опасаясь, верно, что вслед за шипением я его ужалю.

– Но при этом вы – невеста.

– Невеста – не жена, – раздражённо парирую я. – А помолвка – прекрасная вещь обезопасить себя от посягательств наглецов, считающих, что их положение позволяет им всё. Надеюсь, вы не собираетесь растрезвонить по всему Брэгворду о моём фиктивном статусе?

Даллор понимающе склоняет голову.

– Разумеется нет. А вы не станете вымещать обиду на Корону на мне, как на её представителе?..

Я гордо вздёргиваю нос.

– Вы не Далайн. И ни в коей мере не несёте ответственности за его идиотский юмор!

Наступившая тишина и странно выпученные глаза.

– Госпожа Родери? Я не ослышался?..

Всевышний, ну надо же так по-дурацки попасться! И теперь ещё более глупо молчать, не зная, что ответить.

– Вы знакомы с Его Величеством Вайллэ́ном столь близко, чтобы звать его личным именем?

Почему я не умею врать? Недоговаривать, умалчивать – пожалуйста. Но солгать на прямой вопрос не в состоянии.

– Вам достаточно моего «да», господин Даллор, для того чтобы закрыть эту тему?

Лёд в моём голосе действует.

– Простите, – искренне извиняется маг. – Я не должен был спрашивать… Госпожа Родери, я позвал вас потому, что банк господина Сарьэна прислал мне копию его завещания.

Моя злость моментально улетучивается.

– И что в нём?!

– Сейчас увидите, – Даллор галантно открывает дверь в свой кабинет, вернее, в бывший кабинет Лаверса, пропуская меня вперёд.

Проходя, я удовлетворённо отмечаю, что из владений Молчуна исчезли все пуфики, диванчики, статуэтки, вазочки, картиночки, больше подходящие будуару престарелой кокетки. Сейчас это деловое помещение со столом, парой кресел и стульями. Шкафы с безделушками сменили полки с книгами и папками. Ничего лишнего.

Завещание покойного умещается на одной странице. Предельно короткое и чёткое. Я читаю раз, другой… и ухмыляюсь.

– Всё-таки Винкер не был таким бессердечным скрягой.

– Кровь гуще воды. Какой бы порченой она ни была.

Пробегаю строчки внимательнее – не упустила ли чего? Но смысл совершенно ясен: всё состояние, нажитое Сарьэном, делится на десять равных частей и достаётся его трём детям и семи внукам. Никаких приютов и питомников горртов. Каждому – по четыре миллиона.

– Никто из них, за исключением Файбэра и Вильéна, этого не заслужил. Однако теперь они не только рассчитаются с долгами, но и продолжат бездельничать.

– Кроме одного, – губы Даллора складываются в жёсткую линию, – убийцы. Мы обязаны его найти! Я просмотрел показания ещё раз, госпожа Родери. В доме жили Пигрон, Огюйст, Байрэс, Олийша и Сайзен, её брат. Файбэр снимает квартиру на Центральной площади, поближе к ратуше. Рáзшэн, старший сын стихоплёта, обитает рядом с рынком, на Звонкой улице. Кéйлис – где его отец откопал такое имечко?! – сейчас перебрался в Кривой переулок на восточной окраине, младший же, Гу́рнуш, проживает у своей пассии в Модном квартале. Убил кто-то из них – сам или руками слуг. Я отправил розыскников с портретами всех подозреваемых искать свидетелей того, что один из них выходил или возвращался ночью. Вы помните, все они утверждают, что ночью спали в своих квартирах?

– Это не докажет их виновность, – я качаю головой. – Там пять молодых людей в том возрасте, когда их отсутствие ночью в собственной постели означает лишь, что они весело провели время в чужой.

– Тем более подозрительно. Если есть свидетель того, что они в момент преступления были в ином месте, почему они предпочли солгать?

Снисходительно вздыхаю.

– Господин Даллор, это Брэгворд, не Эрнос. Тут незамужние девицы не афишируют свои добрачные связи, а их отцы не гладят их по голове за аморальное поведение. Я не хочу сказать, что весь город высоконравственен и следует заповедям Всевышнего, но похождения здесь скрывают гораздо тщательнее, чем в столице. Неизвестно, что страшнее: солгать следствию или разъярённый папаша с брачным контрактом в кармане… Кстати, об Эрносе: неплохо бы послать людей в университет, который заканчивает Вильен. Для порталов расстояний не существует.

– Уже сделано, – кивает маг. – Я даже позаимствовал из вашего отчёта изображение замёрзшего покойника и подкорректировал его, несколько улучшив. До создания порчи он выглядел попривлекательнее.

Даллор протягивает мне объёмный снимок, я показываю свой и расплываюсь в довольной ухмылке: оба облика идентичны. Худой, полногубый и высоколобый блондин с выдающимся острым подбородком.

– Вы мастер своего дела, госпожа Родери… а не кажется ли вам, что физиономия больно породистая? Если попробовать убрать отёчность, нездоровый цвет лица, мешки под глазами и преждевременные морщины… Рискнём?!

Я заражаюсь его азартом. Не сговариваясь мы начинаем колдовать каждый над своим снимком. Справляюсь первая… действительно, признаки рода налицо!

– Покажите-ка… Да, у вас получилось лучше! Давайте зашлём в розыск, а? В таком приличном виде этот господин наверняка ещё платил взносы Короне! Должно остаться личное дело. Среднюю школу он всяко закончил!

Упоминание о Короне заставляет меня морщиться, но Даллор прав. Вряд ли маг, сумевший создать порчу первого уровня, самоучка.

Вообще это любопытно. Нас в Академии учат снимать запрещённые заклятия, а для этого приходится их изучать. Замкнутый круг. Что удивительного в том, что каждый год хоть пара выпускников да прельстится незаконной деятельностью. Не пугает ни истощение резерва, ни положенные наказания. Маги зарабатывают неплохо, но за построенный портал или исцеление платят золотой, а за порчу – сто. И желающих – полным-полно.

Корона, правда, тоже не дремлет. За свою деятельность (а семнадцать лет практики для мага – мизерный срок) я лично отправила в Закрытый Город девять магов. Остальные отделывались штрафами, отработкой, блокировкой способностей. И было их в несколько раз больше. Многих из них предупреждали: «Поймаем снова, отправитесь в Город навечно». После чего иные данному предупреждению внимали, некоторые становились предельно осторожными, кое-кто исчезал, чтобы сменить внешность и осесть в ином месте Лэргалла, но уже нелегально. Почивший пьяница, судя по всему, из таких.

– Я разослала изображения нашего покойника в те города, что упоминали наши подозреваемые. Получился внушительный список. Плюс все ближайшие к Брэгворду – вдруг маг всё-таки пришёл к нам самостоятельно и подрядился на работу уже здесь. Наригер, по моему распоряжению, ищет его в гостиницах и кабаках на окраинах.

– Отлично, госпожа Родери! Что планируете делать дальше?

– Продолжу просматривать вчерашние записи. Идеальных лжецов нет, господин Даллор. Люди всегда выдают себя – секундной паузой или сбившимся дыханием, дрожанием ресниц и учащённым сердцебиением. Это у магов нервы крепче горртовой упряжи.

Он улыбается мне.

– То есть вы могли бы обмануть кого угодно?

Ещё как. Врать не умею, а вот скрывать свои истинные чувства – запросто! Проверено.

– Хотите убедиться, господин Даллор?

Улыбка становится шире.

– Упаси Всевышний! Верю вам на слово!

Глава 5

Сегодня я иду обедать потому, что голодная как чёрт. Завтрак в порыве служебного рвения пропустила, ужин под сомнением – всё зависит от результатов наших запросов и поисков. Войдя в «Плющ», кручу головой, высматривая Файбэра.

Друг сидит за тем же столиком, что и вчера. Гладкий лоб пересекла морщинка.

Подкрадываюсь и резко касаюсь плеча.

– Родери!

От его истошного вопля перепуганная официантка роняет поднос. Виновато возвращаю разбитым тарелкам первоначальный вид.

– Прости. Не знаю, что на меня нашло.

Хотя догадываюсь. Убийство Винкера Сарьэна перенесло меня во времени на три года назад, когда я не торчала в захолустном городишке, ловя магов, наславших порчу на горрта или посадивших прыщ на нос сопернице.

– У меня чуть сердце из груди не выскочило! – обиженно жалуется Файбэр, пока я диктую заказ официантке. – И так полночи не спал из-за этого расследования!.. Родери, а тебе разве можно со мной общаться? Я же подозреваемый!

– Прекрати, – отмахиваюсь я. – Из всей вашей семейки у тебя одного не было причин убивать деда. Долгов у тебя нет, содержишь ты себя сам. Не поверю, что ты прикончил старика столь жестоко, чтобы подарить очередной своей Анхеле или Жаризе серёжки с колечком!

– Да, – смеётся мой друг, – из-за колечка я не стал бы!

– К тому же рано или поздно Всевышний забрал бы его и так.

– Конечно, – Файбэр благодарно глядит на меня, потом мрачнеет: – А мой отец?.. Он занимал в долг ещё тогда, когда я жил в доме. Его коллекция Бальмондского стекла уникальна и стоит огромных денег. То, что он бездарный живописец, не означает, что у него нет вкуса и художественного чутья! Но дед над ним лишь посмеивался. Он над всеми издевался, только над ним – особенно. Одну из отцовских картин он велел повесить в уборной – мол, облегчаться помогает.

Сочувственно киваю. И нахожу мужество возразить:

– Однако, никто не мешал твоему отцу, как тебе в своё время, получить образование, закончить хотя бы высшую школу, вступить в гильдию художников, брать заказы…

– Родери, – страдальчески кривится друг, – о чём ты говоришь? Какая гильдия, какие заказы… Отцу вывески малевать не позволили бы. Он же даже бесплатный курс искусств не дослушал – поругался с преподавателем, дескать, тот занижает его видение прекрасного… Все эти разговоры про непризнанного гения и попранную индивидуальность исключительно из-за отсутствия элементарных навыков!

– Тем более. Если нет таланта – зачем заниматься тем, что вызывает лишь насмешки? Почему он не нашёл дéла по способностям? Хотел быть поближе к искусству – пошёл бы работать в музей, картинную галерею. Мастером интерьеров, художником по росписи тканей… Бездельничать проще всего.

– Хорошо тебе рассуждать, – тянет Файбэр. – Вам, магам, легко – родился с даром, можно больше ни о чём не переживать. Выучился – и всем нужен.

– «Выучился!» – передразниваю его я. – Ты хоть представляешь, что скрывается за этим словом? В шесть лет нас забирают в младшую школу, под опеку Короны. Даже если ты последний лентяй с седьмым, а то и восьмым уровнем дара, тебя не выгонят. Ребёнка с магическими способностями необходимо обучить основам, чтобы в дальнейшем он не навредил ни себе, ни другим. Всем одинаково предоставляют проживание, питание, необходимый минимум вещей и одежды. В двенадцать лет после экзаменов отсеивается примерно две трети, дальше они могут обучаться только за деньги. Оставшиеся проходят тестирование каждые три месяца, и так четыре года. Не прошедшие тесты опять-таки или продолжают обучение платно или уходят в обычные школы. После экзаменов в шестнадцать в высшую школу попадает примерно один маг из трёх. Эти два года – подъём с рассветом и отбой в полночь. Никаких охов и стонов. И никакой личной жизни, потому что на неё банально не остаётся времени. Зато потом, после очередных экзаменов… – передёрнуло? прочувствовал? – тебе вручают диплом мага с разрешением практиковать.

– Ничего себе! – Файбэр ёжится. – И ты через это прошла?!

– Нет, – я выдерживаю эффектную паузу и продолжаю: – Я двинулась дальше. Сдала экзамены досрочно, в семнадцать, и поступила в Королевскую Академию магии в Эрносе, проучившись там ещё двенадцать лет. А потом отслужила обязательные для выпускника четырнадцать лет практики в Службе Правопорядка в Вэйнро.

– Всевышний! – друг смотрит на меня округлившимися глазами. – То есть ты потратила тридцать восемь лет своей жизни только на обучение?!

– Тридцать семь, – гордо поправляю его. – Год мне удалось сэкономить.

Потому что мне до зарезу нужно было попасть в одну группу в Академии с тем, о ком я не могу вспоминать без злости. Дура… Какой отбой в полночь! Я зубрила ночами и спала урывками. Всё ради единой цели! Полная дура!

– Родери, – восхищение Файбэра приятным бальзамом ложится на раны самолюбия, – я и раньше тебя уважал, а теперь и вовсе… Но зачем ты так выкладывалась?! Маг есть маг, обеспеченная жизнь и без того у тебя точно была бы. Тем более ты девушка, вышла бы замуж…

Ответить честно? Что меня не устраивала просто «обеспеченная жизнь»? Что я хотела доказать: наследственность в магии не главное? Что я могу сравняться уровнем с самыми сильными родами Лэргалла?

Но будет ли это вся правда?

– Я сирота, Файбэр. Мои родители погибли, когда я только родилась. Глупая смерть, неправильно настроенный портал. Как ни жестоко, но для меня это стало благом, так как я из семьи простых служащих попала в приют, где меня в шесть лет и нашла Корона. Бесплатное обучение стало моим шансом на новую жизнь. Не просто киснуть на службе, а заниматься важным интересным делом. Выйти замуж не по расчёту, а по любви. Добиться всего самой…

– Поэтому ты и строишь Родерворд? – прозревает мой друг.

– Отчасти. Я всегда хотела дом – наверное, это свойство всех приютских детей. Так что моя чёртова двойная «эл» хоть в чём-то пригодилась. Собственное родовое поместье – привилегия мага высшего уровня, вот я ей и воспользовалась.

Файбэр откидывается на спинку стула.

– За этот обед я узнал о тебе больше, чем за три года, Родери. Ещё немного – и ты наконец откроешь мне, каким ветром тебя занесло в Брэгворд. Наш городишко – вовсе не то место, куда стремятся маги с дипломом Королевской Академии. К тому же, насколько я в курсе, к Лаверсу ты пришла сама, не по назначению Короны, как твой Даллор.

– Он не мой.

И существует множество способов сослать в глушь без прямого приказа. Поспорить, например…

– Моя двоюродная сестричка считает иначе. Сегодня она всем в ратуше жаловалась, как господин столичный маг её отверг и за тобой привязанным горртом побежал.

Мгновенно над всеми чувствами верх берёт профессионализм.

– А что Олийша делала в ратуше?

– Так завещание деда искала. Думала, оно у юристов Биальда, а старик его в банковский сейф отослал, на хранение. Сестрица не поверила, скандал устроила.

Усмехаюсь.

– Не дождаться вечера? По закону, юрист Короны зачитает последнюю волю покойного ровно через сутки, час в час. Осталось-то меньше трёх часов.

Файбэр разводит руками.

– Наверное, после стольких лет ей дорога каждая минута. Ничего, потерпит! Получит свои миллионы чуть позже.

На языке вертится «как и ты». Но выучка Академии великая сила. Никакой информации о ходе расследования. Никому – ни семье, ни друзьям, ни любовникам. Как бы ты в них ни была уверена. Лучше пусть обижаются, чем дать преступнику шанс ускользнуть.

Расплачиваюсь с подскочившей официанткой за обед и подмигиваю другу.

– Увидимся на оглашении завещания!

***

В дверях кабинета меня встречает Вэйта.

– Госпожа О… Родери, вас Карон искал.

– Господин Вейкеч, – поправляю её. – Извольте к главному дознавателю, в пять раз старше вас, обращаться с уважением.

Вэйта морщится, но не уходит.

– Вы хотите что-то спросить, госпожа Саумер?

Она переступает с ноги на ногу, колеблется, затем набирает в грудь побольше воздуха и быстро выпаливает:

– Госпожа Родери, а вы не знаете – господин Кэлэйн женат?

Мне требуется время, чтобы сообразить, кого она имеет в виду. И вдвое больше, чтобы подавить желание рявкнуть на обнаглевшую девицу.

– Если вас интересует, женат ли заместитель Главы Службы господин Даллор, можете спросить у него самого. В нерабочее время, разумеется. Пока же я настоятельно рекомендую вам заняться отчётом о порче, оставшейся на цветах. Возьмите мои записи и оформите их должным образом.

Ловлю одобрительную усмешку Глевуса. Кажется, чересчур самонадеянная красотка раздражает не меня одну. Если бы я предполагала остаться в Брэгворде, уволила бы или перевела в другой отдел. Хотя… два предупреждения у неё есть.

Вейкеча я нахожу по связи. Дознаватель прилетает через минуту, взволнованный донельзя.

– Попался, попался он, госпожа Родери! Я ещё вчера усомнился – как это так, Байрэс заявляет, что неделю из дома не выходил, а в спаленке у него книжонка новая. В глаза мне бросилась, потому как правнучка моя все уши о ней прожужжала. Роман в стихах, я-то в этом не разбираюсь, а она месяц причитала, что продавать будут в одном-единственном месте Лэргалла – в Бальмонде. Позавчера она и ходила за новинкой, пришла поздно вечером, к сердцу прижимая, словно драгоценность какую, – вот, прадéда, добыла, несколько часов в очереди стояла! Я, как домой вернулся, проверил – та же книжечка! С утра помчался в особняк Сарьэна, слуг опросил – может, кто сыну поспособствовал, отстоял за него положенное? Те только посмеялись – старый господин запрещал по идиотским прихотям деток прислугу гонять. Получается, господин Байрэс сам из дома отлучался, а сказать не сказал. Почему? В книжный магазин сходить не преступление. Отправил туда двоих людей потолковее, со снимками. Опознали, голубчика! И продавец, и его помощник. А главное, сообщили, что он был не один! С ним второй господин рядом находился, в плащ с головы до ног закутан. Не иначе наш маг!

Благодарно киваю. Нет, вина Байрэса не очевидна, но ложь есть ложь.

– Госпожа Родери! – появляется Эрмен с сияющим лицом. – Зацепка! Старшего сына Сарьэна видели вечером накануне убийства в гостинице «Уютный уголок» на западной окраине! Совсем рядом с Грошовым кварталом. Наврал нам, господин театрал, однако!

– Прекрасно, господин Наригер, – довольно потираю руки, – свидетели надёжные?

– Хозяин гостиницы и охранник. Опознали снимок – господин Пигрон приходил в восьмом часу, поднялся в третий номер, а ушёл уже около полуночи. В третьем номере проживал некий Сáмирек Вéллспа. Двойная «эл»! Маг! Утром исчез, а́дреса не оставил.

Хмурюсь. В маленьких гостиницах до сих пор нарушают закон, селят без документов – оплату вперёд возьмут, и достаточно.

– Выпишите владельцу штраф, господин Наригер. Двойной. Потом покажите и добавьте: за честность и помощь следствию кладём его в сейф, поймаем опять – оплатит и этот, и следующий – в тройном размере.

Вейкеч согласно кряхтит.

Итак: задать вопрос деткам в лоб? Или сразу предоставить свидетелей? Или же сначала первое, а потом второе? По тому, как люди до последнего отрицают очевидное, тоже можно многое понять.

Прибежавший запыхавшийся молодой розыскник из новеньких, имя которых я не успела запомнить – Арукéш, кажется? – выпаливает с порога:

– Госпожа Родери, вас очень просит подойти господин Даллор! Но только когда вы будете свободны!

Ухмыляюсь. Неужели я добилась должного отношения всего за день? Лаверса мне пришлось воспитывать неделю.

Даллор меряет кабинет широкими шагами. Жестом указывает мне на кресло, затем с видом ярмарочного мага щелчком пальцев вынимает из воздуха лист с записью.

– Читайте, госпожа Родери!

Вид у него при этом – хитрющий-прехитрющий. Я не большой любитель пустых эффектов, по мне, заклинания должны быть простыми, действенными и без выкрутасов. Но, углубляясь в запись, понимаю желание мужчины покрасоваться.

Вот он, наш замёрзший пропойца. На снимке он приличнее, чем на тех, что создали мы, – изображению много лет, тогда он был похож на человека. Сейлэ́д Дéкллиб. Древний, почти угасший род. Средняя школа Фу́рворда. Экзамены не сдал, а родные обучение оплачивать отказались. Результат – смертельная обида и разрыв отношений. Разрешение на ограниченную практику – целительство, мелкие бытовые заклинания, короткие порталы… До ста семи лет вёл себя вполне пристойно, хотя продажа родового поместья говорит о многом – сколько не зарабатывай, если всё пропивать, никаких денег не хватит. Последнее официальное место жительства – Остенéйк. Подозрение в запрещённой магии… Кончились денежки? Скандал с недовольным заказчиком… Недоказанное обвинение в порче… Затем – перерыв на двадцать лет, поимка в Эрносе за руку на проклятии второго уровня. Удовлетворённо отмечаю состояние сильного опьянения. Штраф… ого! После таких выплат господин Декллиб, похоже, остался нищим. Последний раз попал в официальные документы три месяца назад в… Бальмонде?

Неужели всё-таки Байрэс? Ходил за книгами, встретил подходящего мага, пообещал золотые горы, привёл в Брэгворд, получил артефакты… и бросил замерзать в назначенном месте встречи. Декллиб в выжженном состоянии вряд ли мог за себя отомстить.

Я ненавижу пьяниц. Ещё больше – тех, кто применяет запрещённую магию. Но, представив, что чувствовал человек, обманутый и брошенный умирать, закусываю губу. Как бы я не относилась к покойнику, мученическую смерть он не заслужил. И очень хочу взглянуть в глаза человеку, который его на это обрёк.