Читать книгу "Небо над океаном"

Глава 5

Пенный след от яхты расходился широкими полосами. Страшно хотелось перегнуться за борт, запустить руку в воду и коснуться белого гребня.

– Подождите, – удержал меня Акино.

Повинуясь его воле, из воды вытянулось длинное прозрачное щупальце и раздулось до размеров большого шара. Внутри, словно сгустившиеся солнечные блики, суматошно металась туда-сюда стайка золотистых рыбок. От восторга я захлопала в ладоши.

– Это всего лишь жалкие фокусы, – Акино зарделся. – Лоу Соайро управляют огромными массами воды. Лоу И́ршен, младший сын князя, однажды в одиночку поднял волну размером с девятиэтажный дом.

– Мне не нужны волны высотой с девятиэтажный дом, – я пропустила руку сквозь застывшую воду. – И меня вполне устраивают красивые фокусы.

– Я сравнительно слабый водник, – неожиданно признался Акино. – В моей семье все меня превосходят – и дед, и отец, и старший брат.

– Но это не мешает вам быть помощником лоу, – напомнила я.

– Да, потому что для остального я мало пригоден.

Шар рассыпался мельчайшими водными брызгами, рыбки попадали в океан. Присев рядом с Акино на мягкий диван, я смотрела, как по воде скользят тёмные тени облаков. Тёплый ветер гнал их к материку.

– Вас отправили не сопровождать льену Дерос, – уверенно произнёс Акино. – Сильно сомневаюсь, что агенты Третьей службы так легкомысленно относятся к своим обязанностям. А зачем тогда?

– Понятия не имею. Мне этого не сказали.

Я следила за облаком в форме кита. Кит вытягивал и вытягивал шею, пока не стал напоминать жирафа. Затем голова жирафа оторвалась и сама превратилась в маленького кита.

– Лоу спрашивал меня о вас, – сказал Акино.

– Когда он успел? – удивилась я. – Он же не отходит от льены Дерос. За обедом съедал её взглядом вместо блюда, потом повёл осматривать винный погреб, после чего, вполне вероятно, слуги всё-таки перенесут багаж льены в ту самую пустующую каюту на верхней палубе.

– До багажа дело не дойдёт, – Акино вздохнул. – Чтобы заинтересовать лоу до такой степени, одной красоты мало.

– Вас расстраивает, что льена Дерос не переселится наверх? – ухмыльнулась я.

– Меня расстраивает, когда замечательный, умный, волевой, деятельный человек потакает своим низменным желаниям, – в сердцах выдохнул Акино. – Простите, льена Мила, я вас оставлю ненадолго. Наши вифоны работают на разных частотах, но в каюте есть кнопка вызова персонала. Нажмёте два раза – мне передадут, что вы хотите меня видеть.

Он был удручён, это бросалось в глаза. За обедом я заметила не только голодные взгляды лоу Майро, но и то, как несколько раз порывался с ним заговорить Акино. Всякий раз лоу делал вид, что не понимает намёков. Дерос сидела с видом победительницы, на Акино она посматривала со злорадством, меня не замечала вовсе.

Солнце пригревало. С той скоростью, с которой шла яхта, часам к семи вечера мы достигнем широт Бару́, а к утру окажемся в тёплых водах архипелага. Стало жарковато, я сняла свитер и положила рядом. Ветер словно только этого и ждал: сильный порыв – и мой свитер улетел за борт. Перегнувшись через леер, я увидела, что один из рукавов каким-то чудом зацепился за страховочную сетку. Но, пока я крутила головой в поисках длинной палки или чего-нибудь в этом роде, следующий порыв ветра сорвал свитер и швырнул в океан. Что ж… Сама виновата.

Неожиданно на том месте, где безвременно почил мой свитер, начала расти волна. Она вытягивалась и вытягивалась, скрутилась в щуп, перевесилась через борт и с шумным «плюх!» выплюнула свитер к моим ногам. Я заозиралась: палуба по-прежнему была пуста. Тогда я сообразила посмотреть вверх и встретила насмешливый взгляд лоу Майро. Он стоял на краю надстройки и шутливо мне поклонился.

– Спасибо! – крикнула я, правда, без уверенности, что он расслышит.

Свитер пришлось отжимать, а потом пристраивать на распялке над ванной. Только потом я задалась вопросом – что лоу Майро делал наверху, если он ушёл с льеной Дерос в винный погреб? Долго размышлять мне не дали: раздался стук в дверь. Симпатичный юноша, один из тех, что прислуживал за обедом, склонился в глубоком поклоне:

– Лоу Соайро просит льену Феран составить ему компанию.

Ещё четверть часа назад я подыскала бы благовидный предлог, чтобы уклониться. Но героическое спасение свитера заслуживало благодарности, поэтому я наскоро причесалась и пошла за слугой. Он привёл меня на верхнюю палубу, в ту часть, которую Акино назвал «личными княжескими покоями». Здесь царила сдержанная бежево-стальная гамма, ничего кричащего, но я подозревала, что одна неброская инкрустация на потолке стоила дороже золота. Лоу Майро расслабленно полулежал на диване и проглядывал какие-то бумаги, роскошная коса свешивалась до пола. На звук шагов лоу поднялся:

– Проходите, льена Феран, присаживайтесь. Тау, свободен.

Первая часть фразы прозвучала по-кергарски, вторая – на островном.

– Лоу Соайро, могу я попросить вас говорить на языке островов? Жаль упускать возможность улучшить произношение, – пояснила я.

– То есть беседа со мной для вас лишь шанс избавиться от акцента? – в голубых глазах мелькнула ирония.

К счастью, он отвернулся, чтобы собрать с дивана документы, тем самым избавив меня от необходимости подыскивать вежливый ответ. Я огляделась: что-то вроде рабочего кабинета, огромное количество книг в застеклённых шкафах, несколько визоров, один из которых точно имперский, идеальный порядок на столе…

– Вы что-то ищете, льена Феран?

– Льену Дерос, – спокойно ответила я.

Взгляд лоу Майро сделался одновременно и строгим, и лукавым:

– Думаю, льена в своей каюте. Во всяком случае, я её проводил до двери. Вам так приятно её присутствие?

– Нет, но оно приятно вам.

Его негромкий смех был из тех, что принято называть «серебряным»:

– Вам никогда не говорили, что вы очень непосредственны и искренни, льена Феран?

– Последний раз ваш помощник сегодня днём, – сказала я. – Лоу Соайро, я не на службе, нет необходимости в притворстве.

– И вас не смущает моё положение? – он вскинул тонкую бровь.

– Лоу Соайро, я же кергарка. У нас все равны, даже император такой же гражданин. Просто его высокая должность – наследственная, а остальные занимают свои места по заслугам.

– Вы считаете себя равной императору? – спросил лоу Майро.

– Я считаю себя ничем не хуже императора, если хорошо и честно исполняю свою работу.

– На островах придерживаются иной точки зрения. У нас лоу – живые боги, – произнёс он с откровенным вызовом.

– В таком случае, лоу Соайро, я очень благодарна живому богу за то, что он сошёл с небес и спас мой любимый свитер, – я невольно улыбнулась. – Мне его подарила мама, поэтому я им дорожу.

Он опешил. Растерянно моргнул, зачем-то переложил документ из стопки в стопку.

– Сколько вам лет, льена Феран?

– Двадцать три года, а вам?

– Тридцать один.

– Выглядите старше, – призналась я.

– Государственные заботы старят, – усмехнулся он. – Отец потихоньку передаёт мне управление островом…

Лоу Майро осёкся и удивлённо посмотрел на меня, словно задался вопросом: «Почему я ей отвечаю?!»

– Вы действительно ничего обо мне не знаете?

– Я видела ваши визоснимки в журналах, но не обращала на них внимания.

– Разве вас не было на свадьбе Бришара Велона? – поинтересовался он. – Там присутствовала вся Третья служба.

– Мне в тот день нездоровилось, – соврала я.

Не рассказывать же о том, что я не хотела видеть льена Бришара целующимся с другой женщиной и сияющим от счастья!

– Получается, если даже Бергáн для вас такой же гражданин, только рангом чуть повыше, то я и вовсе рядовой льен? – улыбнулся лоу Майро.

– Не совсем, – заулыбалась я. – Вы наследный князь и садитесь за стол раньше дам, вас запрещено называть по имени, и вообще с вами нельзя заговаривать первой. Но главное – вам принадлежит чудесная яхта, в которую я влюбилась.

Он опять рассмеялся.

– Строго говоря, «Повелитель волн» принадлежит не мне, а моему отцу. Я одолжил яхту на время.

– Как парень берёт отцовскую машину покататься, – кивнула я.

– Что-то вроде, – его невероятные глаза искрились от смеха. – Островной этикет – многовековая традиция, волей-неволей приходится соблюдать. Люди, которые зовут лоу по имени, на особом положении: претендовать на это, не имея оснований, – наглость… Льена Феран, простите, я не предложил вам сесть. Или, хотите, выйдем на палубу?

– Вы можете звать меня Милой, лоу Соайро, – заметила я. – И без льены. Вас это ни к чему не обяжет: мои знакомые, кроме моего хорошего отношения, никакими привилегиями не пользуются. И, конечно, я очень хочу на воздух, желательно на самый верх надстройки, если это не нарушает каких-нибудь правил вашего этикета.

Лоу Майро подал мне руку:

– Мила, а вы меня не обманываете? Вы точно агент Третьей службы?

– Можете проверить знак, если у вас есть сканер. Или позвоните льену Бришару Велону.

– Вот уж кому-кому, а ему я звонить не буду, – помрачнел лоу Майро. – Подсунуть мне такую мурену!.. Это я не про вас, Мила.

Наверх вела полукруглая лестница, которая упиралась в небольшую площадку, откуда открывался потрясающий вид. Океан казался бескрайним, небо – бездонным, а пухлые облака хотелось приложить к щеке. Я держалась за леер и пыталась рассмотреть в дымке на горизонте острова архипелага.

– Лоу Соайро, а вы поднимаете волны высотой с девятиэтажный дом?

– Нет, на такое способен исключительно мой младший брат, он очень сильный водник, – лоу Майро улыбнулся уголками красивых тонких губ. – Но я тоже кое-что могу.

«Повелитель волн» дрогнул и значительно ускорился, вода за бортом вскипела, а пенный след стал вдвое шире. Потом я заметила, что яхта летит не только вперёд, но и вверх, волна росла, словно горка, выше, выше, выше…

– Держитесь! – крикнул Майро.

Его глаза горели нереальным светом, различимым даже при ярком солнце. Водяная горка резко пошла на спад, яхта рухнула, сердце провалилось в пятки, я почувствовала себя пятилетним ребёнком в парке аттракционов. И, как ребёнок, радостно завопила от восторга.

– Черти морские, а это и вправду забавно, – расхохотался Майро. – Я всё время думал: что И́рши в этом находит? Теперь понял.

Отдышавшись, я восхищённо уставилась на него:

– Меня подмывает спросить, точно ли вы наследный князь, но это будет наглым плагиатом. А что ещё вы умеете?

– Кучу скучных вещей, – Майро улыбался, словно сбежавший с лекции студент. – Планировать бюджет, распределять обязанности, вести дипломатические переговоры… Долго перечислять. У меня три высших образования, сотни обязанностей и пять с половиной миллионов подданных. Давайте ещё раз прокатимся с горки?

– С удовольствием! – я вцепилась в леер.

Вторая горка получилась выше и круче. Когда яхта сорвалась вниз, я забыла обо всём на свете. Даже об озорном прищуре серых глаз льена Бришара. Океан, небо, облака и упоительная лёгкость – как в детстве.

– Здорово! – выдохнула я. – Как же я вам завидую, лоу Соайро!

Он с секунду смотрел на меня, а потом протянул узкую ладонь с тонкими пальцами:

– Май.

Глава 6

– Отец суровый человек, перечить ему чревато последствиями. С шести лет я стараюсь поступать так, чтобы он был мной доволен, – Май смотрел на лениво перекатывающиеся волны. – Я не знаю, Мила, как это – жить для себя.

– Мне кажется, вы лукавите, Май, – отозвалась я. – Вы же не инго, чтобы слепо подчиняться приказам хозяина. У вас есть своя воля, свои собственные желания. Не поверю, чтобы вам совсем не нравилось то, что вы делаете.

– Нравится, и даже очень, – согласился он. – Меня к этому долго готовили, растили с мыслью, что однажды я заменю отца. Условно говоря, меня для этого и родили. И мне повезло, потому что не пришлось, как вашему императору, впрягаться в непосильную ношу с ранней юности. Отец передаёт мне власть постепенно. Но я о другом, Мила. У меня нет и не должно быть личной жизни.

– Чушь, – произнесла я с интонацией Мича. – Вот вы с горки катались – чем это помешало вашему долгу? Или сейчас со мной разговариваете – разве это не ваш выбор?

Май повернулся и уставился на меня в упор.

– Как у вас всё просто, Мила!

– Не просто, – пришла моя очередь любоваться волнами. – Есть множество вещей, которые от нас не зависят. Например, нельзя разлюбить человека только потому, что он женат. Или, наоборот, – полюбить друга за то, что он надёжный парень и симпатичен твоему отцу.

– Или изменить закоренелого бабника, – вздохнул Май.

– Это вы о себе? – я покосилась на него с любопытством.

– Разве вы не слышали сплетен?

– Нет, я же сказала, что ничего про вас не знаю. Но Акино упомянул о каюте для льен, скрашивающих ваш досуг, и я вижу, как вы ухаживаете за Дерос. Как профессиональный водитель, который даже не думает перед тем, как прибавить скорость или включить поворотник. Он поступает так машинально, потому что проделывал это тысячи раз.

– И заметно, как я… прибавляю скорость? – Май криво усмехнулся.

– Очень, – не стала скрывать я.

– Почему бы не взять то, что тебе так настойчиво предлагают? – сухо спросил он.

– Предлагают вам или наследному князю Сайо? – я не осталась в долгу.

– По-вашему, сам по себе я не котируюсь?

– Вы не урод, – согласилась я. – Но внешне Акино ничем не хуже вас. Однако Дерос соблазняет вас, а не его.

– Не урод?! – глаза Мая вспыхнули. – Так вы меня оцениваете?!

Светлые духи, в эту секунду он стал нечеловечески красив – опасной красотой урагана. Но его завышенная самооценка меня бесила – сама не знаю почему.

– Чуть лучше среднего, – уступила я.

– Чуть лучше среднего?! – он подался вперёд и навис надо мной. – А с кем вы меня сравниваете, позвольте узнать?!

– Ни с кем я вас не сравниваю, – я чувствовала себя так, словно опять лечу вместе с яхтой с водяной горки. – Но вкусы у всех разные. Я терпеть не могу высоких голубоглазых блондинов. Это банально.

– Ба-наль-но? – медленно, по слогам, переспросил Май. – Ну знаете!

Его кулак с размаху обрушился на леер. Вмятина окрасилась розовым. «Обошла стороной фамильная вспыльчивость?!» Мамочки, какие же в гневе остальные Соайро?

– У вас кровь, – тихо сказала я.

– Заживёт, – бросил он. – У водников повышенная регенерация.

Самое удивительное, что он не уходил и не предложил уйти мне. Мы напряжённо смотрели на волны, словно это стало самым важным – неотрывно следить за волнами. Вдруг они исчезнут за ту секунду, что мы моргнём!

– Май, я вас обидела? – первой сдалась я.

– А как вы думаете?

– Отвечать вопросом на вопрос невежливо.

– Говорить мужчине, что он «не урод», тоже невежливо!

– Ступайте к Дерос, она вас утешит! – в сердцах выпалила я. – Что она вам пела за обедом? Волосы как белое золото, глаза как топазы, кожа как мрамор! Прямо не человек, а витрина ювелирного магазина! Мужчину любят за поступки, а не за внешность!

Май вспыхнул – на сей раз естественным образом. Красными стали даже кончики безупречных ушей и шея над белоснежным воротничком сорочки. Затем он развернулся и стал спускаться. Молча, без единого слова. Переливающаяся перламутром коса лежала, словно приклеенная к спине, – сложно было представить цвет красивее. Затем яхту опять рвануло и потащило вперёд: видимо, таким образом лоу справлялся с гневом.

Я за Маем не пошла. Будто какой-то вредный голос, поселившийся внутри, советовал: так надо. Что именно и кому надо, голос не уточнял. «Повелитель волн» летел, обгоняя облака, тёплый ветер трепал волосы и ласкал кожу. За один день я перенеслась из зимы в лето! Солнце начало медленно заходить, расплавленное золото стекало в океан, от горизонта до яхты пролегла трепещущая сияющая дорожка.

– Льена Мила, вы здесь? – послышался голос Акино.

– Здесь! – откликнулась я. – Поднимайтесь, тут такой чудесный вид!

Акино мельком глянул на разлитое в волнах золото и повернулся ко мне:

– Лоу велел напомнить вам, что ужин через десять минут.

– Ужин каждый день, а такая красота – редкость, – возразила я.

– Вы же были на архипелаге, – удивился Акино. – Не раз видели закат над океаном.

– На архипелаге я работала год назад, и потом, закаты всегда разные. Этот такой мирный, безмятежный. Облака засыпают, океан начинает дремать, даже солнце зевает.

– Вы удивительная девушка, льена Мила, – Акино протянул мне руку. – Солнце скоро зайдёт, станет свежо, вы замёрзнете.

Вздохнув, я направилась к лестнице. Акино был прав: после захода солнца резко похолодает, а свитер вряд ли высох. В каюту я зашла, чтобы умыться и причесаться. Растрёпанные ветром волосы превращали меня в девочку, шея и нос успели обгореть, рукав блузки я умудрилась в чём-то испачкать. Пришлось переодеться, и на ужин я опоздала. Дерос окинула меня ледяным взглядом, Акино, напротив, улыбнулся и выдвинул стул.

Май на меня не смотрел. Крошил в изящных фарфоровых пальцах плоскую лепёшку, заменявшую на островах хлеб, и съел едва ли пару ложек чего-то горячего и пастообразного из керамической мисочки. Дерос беспрестанно закидывала его вопросами, он сухо односложно отвечал. Под конец ужина льена совсем отчаялась, накрыла своей ладонью руку лоу и что-то очень тихо прошептала.

– Нет, я занят, – громко отрезал Май. – Попросите тана Акино, он с удовольствием составит вам компанию.

Любая другая льена или покраснела бы от стыда, или побелела от гнева. Дерос мило улыбнулась.

– Но мне приятно лишь ваше общество, лоу Майро.

Он поднял голову и натолкнулся на мой ироничный взгляд. На секунду напряжённо застыл, а потом резко повернулся к Дерос с хищной улыбкой:

– Вы так настойчивы, льена Дерос, что я покоряюсь.

Она поднялась с торжествующим видом, Май тоже встал и прошёл мимо меня с гордо поднятой головой. Непонятно с чего возникшее ребяческое желание дёрнуть его за косу я подавила и вместо этого невозмутимо попросила слугу:

– Вы не положите мне ещё одну кокосовую колбаску? Очень вкусно!

Акино проводил лоу мрачным взглядом, но промолчал. Я неторопливо доела колбаску и поинтересовалась:

– Теперь полагается идти спать?

– Девять вечера, – улыбнулся он. – Так рано я не ложился даже в детстве. Мы тоже можем выйти на закрытую палубу, если вам ещё не наскучило моё общество.

– Нисколько не наскучило, – заверила я с жаром.

Стекло скрадывало часть очарования, приглушая и мерцание звёзд, и шум океана. Но когда я вспоминала, что в это самое время Грасор утопает в снегу, происходящее становилось похожим на волшебную сказку. Мягкие диваны с пологими спинками так и зазывали присесть, разноцветные фонарики создавали уют, неяркая подсветка бассейна придавала нотку романтики.

– Такая красота – и всего четыре пассажира, – посетовала я.

– Палубы для экипажа тоже благоустроены, – заметил Акино. – И там есть свой бассейн. Но подниматься наверх строго запрещено даже капитану. Понимаете, Мила, между лоу и его подданными лежит огромный разрыв. Это вы держитесь так, словно для вас не существует никаких барьеров.

– А их и не существует, – засмеялась я. – По крайней мере, для меня.

– Наверное, вы правы, – согласился он. – Кергар – невероятная страна. Император Алонсо Великий поставил любопытный эксперимент. Отменил все титулы, стёр границы между сословиями, нашёл применение огромному количеству военнопленных и непостижимым образом связал три государства в единое целое путём браков. По расчётам наших аналитиков, империя должна была развалиться, однако она не только живёт, но и процветает. Три основных службы, которые поддерживают власть императора, её же и ограничивают. Удивительно, что Его Величество с этим мирится.

– Что удивительного? – пожала я плечами. – Император служит Кергару, и службы работают на благо империи. Если их цели совпадают, какая разница, кто кого ограничивает?

– Но люди всегда хотят безраздельной власти. У нас сдерживающим фактором являются древние традиции островов. Править могут исключительно лоу. Можно устроить дворцовый переворот, можно перебить всю княжескую семью, но никто и никогда не признает князем обычного водника. Его не будут слушать, ему не станут подчиняться.

– Считайте Его Величество таким же лоу, только у нас законы вместо традиций. В чём-то лучше, в чём-то хуже. Но если наши государства живут и процветают, как вы правильно заметили, значит, оба этих варианта равноценны.

– Да, вы правы.

Акино замолчал и продолжил после паузы иным тоном:

– Такой чудесный вечер, над нами звёздное небо, а мы говорим о политике. Вам здесь нравится, Мила?

– Здесь – это на яхте или на палубе под звёздами? Мой ответ «да», чтобы вы ни имели в виду. Хотя в данный момент очень не хватает свечей и безалкогольного коктейля с соломинкой, – пошутила я.

– Это поправимо, – Акино вскочил. – Я сейчас принесу.

Он ушёл, а я задрала голову и смотрела на звёзды. Удивительно! Кажется, нет ничего более затасканного, избитого, приевшегося. Сколько о них пишут поэты, сколько красивых фраз придумано! Но вот, сияют – яркие, холодные, вечные. И все слова вдруг становятся иными, словно их слышишь впервые, и звёздное небо видишь впервые, и сердце взволнованно рвётся куда-то за край бесконечной вселенной.

Акино подошёл очень тихо, сел рядом. Я не глядя протянула руку, взяла бокал и сделала глоток. Кокосовый сок, лёд и лайм.

– Спасибо, Акино, замечательно.

– Это я, – ответил Май. – Не прогоните?

– Прогнать хозяина яхты – чересчур даже для меня, – сказала я честно.

– Даже если он взял её покататься у отца?

– Даже в этом случае. А почему у вас нет своей яхты, Май?

В своих тонких пальцах он крутил второй коктейль и, прежде чем ответить, отпил глоток.

– Нет надобности. Я не большой любитель морских прогулок, фактически, это моё первое самостоятельное путешествие. Обычно отправлялся или с отцом, или с братом. Иршен живёт океаном, он водник от Всевышнего, а я привязан к острову.

– После того как вы покатали меня с горок, я в это не поверю.

– А если я скажу, что поступил так впервые? – спросил он с иронией. – Мне не свойственно легкомыслие, Милана.

– Один мой хороший друг сказал вчера, что вы – прекрасный стратег и политик, островной Бришар Велон. Правда, он тут же добавил, что вас обошла стороной фамильная вспыльчивость Соайро, поэтому я не знаю, насколько могу доверять его оценке.

Май рассмеялся.

– Да уж, теперь, что ни скажи, вы не поверите. Ваш друг крайне мне польстил. Пока мне не хватает ни опыта Бриша, ни его чутья. Но я действительно не вспыльчив… считал, что я не вспыльчив.

– Ваша рука зажила?

Он показал мне совершенно гладкую кожу:

– На островах есть анекдот про водника, который пытался самоубиться, вскрыв себе вены. После сотни неудачных попыток он бросил это бесполезное занятие.

– И сколько в этом правды?

– Много. Водник в хорошей форме заживляет раны за часы.

Я допила коктейль и поставила на столик пустой бокал. Май добавил свой, откинулся на спинку и задрал голову:

– Красиво. Вы не сердитесь, что я отослал Акино?

– Судя по его благоговению перед лоу, он уступил без боя, – предположила я. – Гораздо больше меня подмывает спросить, куда вы дели льену Дерос?

– Сбросил за борт, – серьёзно сказал Май. – Это такая островная традиция – подкармливать акул.

– А без шуток?

– Соврал, что у меня болит голова, отвёл её в каюту и пожелал спокойной ночи.

– Так нечестно! – я приподнялась, чтобы видеть его лицо. – Головная боль – это женская отговорка.

– Я прекрасно пользовался ей восемь лет, когда не хотел идти к жене. Всегда работало.

– Вы женаты? – почему-то эта новость болезненно царапнула.

– В разводе уже полгода. Вы и этого не знали?

– Из-за чего вы развелись? Она вам изменила?

Май тоже развернулся ко мне.

– Она отравила мою любовницу. Это я изменял ей все восемь лет брака, причём открыто. Я её терпеть не мог, Мила.

– Зачем тогда вы на ней женились?

– По приказу отца. Он нашёл мне невесту на архипелаге и поставил перед фактом: свадьба через полгода.

– И вы что, вот так взяли и подчинились? Совсем не зная свою невесту?

– Когда я попытался возразить, отец сократил срок помолвки до месяца, – пальцы Мая потянулись к косе и начали перебирать пряди. – Преподал мне урок, чтобы больше не перечил.

– Не понимаю, – сердито произнесла я. – Отец должен любить своего ребёнка и желать ему только хорошего. А что хорошего в том, чтобы связать сына с женщиной, которая ему неприятна?

– У нас не Кергар, Мила. Князья не имеют права на счастье.

Он сказал это так обречённо, что я подскочила от негодования:

– Почему?!