Читать книгу "Снежная империя попаданки"

Глава 17

Спустя некоторое время Иринга вернулась с девочкой. Войдя в спальню, служанка держала чумазую малышку за худенькие плечики. Та же как-то испуганно смотрела по сторонам, явно не понимая, что происходит.

– Заходите, – велела я.

Иринга с девочкой прошли в спальню. Я проворно взяла с тарелки небольшую булочку, посыпанную растертым сахаром, и протянула ее малышке.

– Держи.

Девочка боязливо взяла булочку и как-то подозрительно посмотрела на меня. Явно не верила, что я могу быть так щедра. Я же улыбнулась ей и спросила:

– Ты любишь суп? Вот эту похлебку, что на столе?

– Я все люблю, что можно есть, – не задумываясь ответила девчушка, и ее глаза жадно загорелись.

– Тогда садись за стол и кушай, – велела я, помогая малышке забраться на высокий стул и пододвигая к ней миску с наваристой чечевичной похлебкой.

Она была так похожа на мою младшую внучку Машеньку. Такая же светленькая, маленькая и шустрая. Девочка же недоуменно смотрела то на миску с супом, то на меня, осторожно сжимая булочку в руке. Словно не могла поверить в то, что я говорю искренне.

Бедный ребенок. Зашуганный и несчастный.

– Я еще нужна вам, ваша милость? – спросила Иринга. – Мне надо на кухню, а то Виклина гневаться будет, что я долго.

– Конечно, ступай, спасибо тебе.

Служанка быстро забрала поднос и убежала на кухню.

– Я могу это съесть? – спросила девочка, боязливо поглядывая на меня.

– Да, кушай суп, – кивнула я, садясь рядом с ней на соседний стул и протягивая ей ложку. – Потом можешь съесть то жаркое с картофелем, если хочешь.

Девчушка выхватила ложку из моих рук и начала жадно есть суп, торопливо заталкивая ложку в рот, быстро проглатывая еду, едва не давилась.

– Не торопись, маленькая, – сказала я ласково. – Я ведь не отбираю, это еда твоя.

Запихнув в рот очередную ложку с похлебкой, девочка быстро все проглотила и спросила:

– Вам что-то нужно от меня, госпожа?

Я улыбнулась ей, смышленая девочка. Если кормят, значит, не просто так. Страшный, жестокий мир. Он взращивал таких вот детей, которые думали, что если дали тарелку с едой, то за что-то. Я помотала головой и снова улыбнулась.

– Нет. Просто хочу поговорить с тобой.

– Говорить? – спросила она, уже облизывая тарелку от похлебки языком и отодвигая ее.

Девочка жадно смотрела на ароматную жаркое с тушеными перцами и мясом, видимо, не дерзала подвинуть тарелку к себе, хотя я сказала, что это тоже ей. Я продвинула к ней второе блюдо и велела:

– Кушай на здоровье. Как тебя зовут?

– Рута, – пробубнила девочка с полным ртом.

– Сколько тебе лет, Рута?

– Иринга говорит, что почти пять.

– Иринга заботится о тебе?

– Ага. Она дает мне есть, иногда даже новую одежду или покрывало. Она говорит, что под лестницей холодно. Но я все равно не мерзну, но не говорю Иринге об этом.

– Хорошо, что хотя бы Иринга добра к тебе, – закивала я, видя, как девочка с аппетитом доедает и второе блюдо. – Где твои родители? Ты сирота?

– Мама умерла. Давно. Я не помню ее. Она была рабыней, здесь в крепости. Ее взяли в плен на войне. Так говорит Иринга.

– Ты очень хорошо говоришь, Рута. Это Иринга учит тебя? – поинтересовалась я.

Я видела, что девочка развита по своим годам, хотя вроде бы ей никто не занимался. Даже жила она под какой-то грязной лестницей, словно бездомная собака.

– Да, Иринга. Она хорошая. Учит меня читать и писать. Тайком, чтобы никто не видел, ночью в своей комнатке. Когда вырасту, я тоже буду служанкой. У меня будет своя кровать и своя похлебка.

Услышав эту наивную детскую речь, я едва не прослезилась. Мне было очень жаль малышку. Разве ребенок в пять лет должен был влачить такое жалкое существование? Нет.

– А твой отец, ты знаешь, кто он? – спросила я, отмечая, что Рута доела второе и уже кусала булочку. – Кухарка сказала, что он отказался от тебя.

– Потому что я не мальчик, так Иринга сказала.

– Ясно.

От слов девочки я похолодела. То есть, если ты родился не мальчиком, тебя могли спокойно выкинуть, как ненужный хлам, на улицу, и помирай с голоду? Это общество было больно на всю голову, это точно.

– Он живет здесь, в крепости, – продолжала рассказывать Рута. – Моя матушка была его рабыней.

– Как его зовут? – пытливо спросила я.

Девочка как-то испуганно вскинула на меня глаза и замотала головой.

– Мне нельзя говорить, что я его дочь, иначе он меня побьет.

Я поджала губы и нахмурилась. Что это чудовище такое, ее отец?

– Ее отец – господин Чарослав, – раздался от дверей голос Иринги.

Служанка вошла в спальню, неся на подносе пузатый чайник и чашки, которые быстро поставила перед нами на стол. А я даже опешила от ее слов и устраивалась на Ирингу недоуменным взглядом.

– Чарослав? – выдохнула я, пораженно и уже возмущенно воскликнула: – То есть внучка моего мужа живет под грязной лестницей, словно собака, а ей даже не дают куска хлеба?!

– Потому что ее мать была рабыней, а отец – бастард, – объяснила Иринга. – Такие дети считаются проклятием, рожденными во грехе. Они могут навлечь беду на весь род. Так учат наши жрецы.

– Дураки ваши жрецы, это точно, – буркнула я в сердцах.

– Жрецы говорят – у таких детей грязная душа. К тому же она девочка.

– Понятно. Значит, вдвойне грязная, – мрачно пошутила я, уже в полном шоке от всего происходящего и услышанного.

Но смеяться совсем не хотелось. Хотелось расплакаться и ругаться. Разворотить все это жуткое осиное гнездо средневекового варварства с их дикими нравами и законами.

Я посмотрела на Руту, которая уже пила теплый чай, и решила выяснить всю жуткую правду до конца.

– И что Рута… твой отец часто бьет тебя?

– Господин Чарослав? – спросила девчушка.

– Ты сказала, что он побьет тебя.

– Ни разу не бил. Только грозит, госпожа, – ответила Рута, испуганно округлив глаза. – Но, когда он так зло смотрит, я его боюсь, и мне кажется, что он ударит.

Я долго смотрела на девочку и напряженно думала.

Однако правильное единственное решение пришло ко мне сразу.

– Значит так, Рута. Отныне ты будешь жить в моей комнате.

– Здесь, госпожа? – пролепетала Рута, удивленно открыв рот.

– Госпожа Златовея, – подсказала ей Иринга.

– Госпожа Златовея, – тут же поправилась девочка. – В вашей спальне?

– Рута, можешь называть меня Вея, – продолжала я, ласково смотря на девочку, и улыбнулась. – И на ты обращаться. Я разрешаю, Рута. Сейчас я прикажу, и слуги принесут тебе кровать, а Инга застелет белье и найдет подушку. Потом помоем тебя и переоденем. Иринга, поскорее найди свою сестру, пусть придет ко мне.

– Слушаюсь, ваша милость, – с готовностью кивнула служанка и добавила: – Ох, госпожа, вы так добры к Руте. Это хорошо, что вы взяли ее под свое покровительство.

Глава 18

Спустя три часа в моей спальне снова наполнили чан с горячей водой для купания. Но едва я велела Инге раздеть Руту, чтобы посадить ее в воду, как девочка залезла под мою большую кровать и забилась в дальний пыльный угол. Подойдя, я подняла покрывало и наклонилась, заглядывая в темноту.

– Рута, вылезай, пожалуйста, – ласково попросила я. – Ты очень грязная, надо помыться.

– Я не хочу, госпожа! – нервно зашипела девочка. В темноте под кроватью ее глазки непокорно сверкали. – Я не люблю мыться! Вы хотите меня погубить!

Рута оказалась настоящей дикаркой и явно чувствовала какой-то подвох в моих словах. Но она не боялась спорить со мной. А это доказывало, что тяжелая жизнь ее не сломала. Меня это очень радовало.

– С чего ты это выдумала? Когда ты мылась в последний раз? – Я пыталась разговорами заболтать ее, осторожно подбираясь к месту, где она пряталась.

– Никогда не мылась и не буду! Виклина говорит, что мыться вредно, можно умереть от этого.

– Глупости говорит кухарка, – помотала я головой. – Рута, вылезай.

– Вода затечет мне в рот, и я не смогу дышать, – заявила непослушно малышка.

Какая разумная девочка, и про дышать знает. Было заметно, что умная Иринга учит и занимается с девочкой.

Рута сидела как мышка и на все мои просьбы только мотала головой. Но все же надо было ее вымыть, и вообще осмотреть ее всю. У нее вполне могли быть вши или еще что. Ведь жизнь под проходной грязной лестницей на сквозняке точно не способствовала здоровью ребенка.

– Я посажу тебя по пояс, вода не достанет лица, обещаю.

– Нет, я все равно не хочу!

– Рута, ты хочешь остаться жить со мной? – спросила я, решив уже перейти к ультиматумам, раз ласковые увещевания и просьбы не помогали. – Спать на мягкой кровати и есть вкусный суп?

– Хочу, – выдохнула тут же она.

– Тогда ты должна помыться. Грязных детей я не могу оставить жить в своей спальне. Но ты можешь не мыться и снова вернуться под лестницу.

– Не хочу под лестницу.

– А придется, Рута. Я даю тебе выбор, девочка. Решай сама, – сказала я спокойно и улыбнулась, чтобы чуть сгладить свои жесткие слова.

Рута долго молчала, я слышала, как она нервно пыхтела и вздыхала под кроватью.

Видимо, очень боялась воды. Что же за чудовища здесь жили, что бедного ребенка не мыли и запугали так, что она боится воды?

Но все же желание остаться в теплой комнате и с едой пересилило страх Руты, и через минуту я услышала возню под кроватью. Она вылезла и, напряженно смотря на меня, спросила:

– А вода точно не зальется мне рот, госпожа?

– Нет, я же пообещала, что буду очень осторожно мыть. Тебе даже понравится. И называй меня Вея, я же просила.

– Хорошо, госпо… Вея, – кивнула она и подошла ко мне. – Хорошо, помой меня.

– Вот и умница. Ты не бойся. Я буду говорить тебе все, что делаю, чтобы не было страшно, – предложила я по-доброму, обнимая ее за плечики и подводя к чану.

Инга уже стояла наготове с мочалкой и мыльным раствором. Мы раздели девочку, и я помогла ей забраться по ступенькам в чан. Вода достала девочке до плеч, я специально попросила налить только половину.

Опустившись в воду, Рута в первый момент испуганно пискнула, оглядываясь. Но спустя минуту чуть расслабилась. Я попросила ее немного откинуться назад и опереться головой о край чана.

– Сначала помоем волосы. Закрой глазки, Рута. Чтобы вода не залилась, – велела я, а сама шепотом спросила у служанки: – Ты сделала легкое мыло, чтобы не щипало?

– Да, госпожа.

Я аккуратно намылила голову Руты и смыла водой, которую поливала мне на руки Инга из кувшина. Потом еще раз. Волосы девочки были короткими, по плечи, но очень густыми. Малышка молчала, терпела, поджав губы, и пыхтела.

– Тебе больно? – спросила я.

– Нет, – ответила Рута и снова быстро закрыла рот, видимо, опасаясь, что туда зальется вода.

– Ты умница, Рута, и очень смелая, – похвалила я внучку, вытирая ее волосы полотенцем.

После я вымыла девочку всю, затем завернула в тканую простыню и посадила к камину греться. В это время Инга принесла сладкие пирожки с яблоками и молоко. Я поставила поднос на колени девочке, и она жадно начала есть выпечку, запивая.

– Не торопись, Рута, я же не отбираю, – сказала я. – Ты помылась и потому заслужила вкусный десерт.

– Я могу еще раз помыться, Вея, если ты дашь мне еще что-нибудь поесть.

– Э-э-э, – улыбнулась я, понимая, что ребенок явно наголодался за свою недолгую жизнь. – Вечером будет ужин. А сейчас мы посмотрим и расчешем твои волосы.

– Зачем?

– Ты же хочешь быть красивой?

– Такой, как ты? – спросила она, заталкивая очередной маленький пирожок в рот.

Милое личико Руты раскраснелось от купания, а глаза заблестели от радости. Видимо, оттого что она ела сейчас сладкие пирожки, а еще впереди был ужин.

– Ну да. Станешь красивой, пригожей.

– Я буду твоей рабыней, Вея?

– Почему рабыней? – опешила я. – Если хочешь, ты можешь стать мне приемной дочкой или сестрой. Отцу ведь ты все равно не нужна. Думаю, он возражать не будет.

Я подумала о том, что в этом мире у нас с Рутой всего тринадцать лет разницы, потому она вполне могла быть мне младшей сестренкой.

– Я хочу быть сестрой, – завивала девочка и, уже допив молоко из чашки, быстро сказала: – Давай теперь волосы, Вея. Я хочу стать красивой.

И вдруг она улыбнулась. Впервые за три часа знакомства. Улыбка Руты была очень милой и открытой, а в ее золотых глазах светилось что-то похожее на радость. Я поняла, что Рута перестала относиться ко мне настороженно, видимо, поверила, что я желаю ей добра. Бедный ребенок, как она жила раньше? Если простая еда и мытье вызвали у нее столько радости.

Глава 19

На удивление, вшей и живности в волосах малышки не оказалось, чему я была несказанно рада.

После ужина Инга нашла где-то на чердаке старую детскую одежду и принесла ее. Мы нарядили Руту в простое серое платьице, самое чистое из того, что было. Остальную детскую одежду, найденную в сундуке, я велела горничной отнести к прачкам, чтобы они все выстирали.

Уже поздно вечером, после сытного ужина и небольшой сказки, которую я рассказала своей новой сестричке на ночь, Рута тихо, как мышка, лежала в своей чистой постели.

Я потушила свечи, оставив только одну зажженную на прикроватной тумбе. Легла на свою кровать.

Мне хотелось знать, о чем в эту минуту думает Рута. Я весь день отмечала, что малышка очень походила нравом на мою младшую внучку из прежнего мира. Такая же непосредственная, добрая и подвижная. Только у Руты еще был бойцовский характер и сильный дух. Ведь пережить то, что пережила эта девчушка, и не сломаться морально, было очень трудно.

– О чем ты думаешь, воробушек? – спросила я ее.

– Что здесь так красиво и тепло, – ответила она.

– Спокойной ночи, Рута.

– И тебе, Вея, – ответила быстро она, поворачивая ко мне голову. – Ты очень добрая. Я рада, что ты взяла меня к себе. Мне тут очень нравится.

– Вот и славно, Рута, – улыбнулась я, довольная тем, что этот несчастный ребенок теперь в тепле и сыт.

Я думала о том, что надо все хорошенько продумать. Как-то уговорить мужа, чтобы он позволил мне взять Руту с собой в Налагию. Естественно, потом мы сбежим вместе с девочкой и Ирингой. Я не хотела оставлять малышку опять здесь одну.

Наутро я проснулась от шума проезжающих телег и громких криков за окном.

– Эй, вы там! Отворяйте уже ворота! Телега не проходит!

– Чего разорался?! Сейчас открою!

Я быстро распахнула глаза, огляделась. Было раннее утро, часов шесть или семь. Приподнявшись на постели, я оглядела комнату. Рута до сих пор сладко спала в своей кровати. А с улицы опять доносилась ругань слуг и еще голоса:

– Ты бестолочь, зови кухарку! Или кого из хозяйских слуг!

– Сейчас позову!

– Да поживее! Нам что, до полудня ждать тут?!

Проворно соскочив с кровати, я подбежала к окну. Пошире распахнула его. Увидела, что во двор крепости въехали две телеги, груженные овощами и фруктами. Я решила закрыть поскорее окно, чтобы не разбудить девочку. Все же Рута сегодня плохо спала, ворочалась всю ночь на кровати. Видимо, не могла привыкнуть к нормальной постели. Заснула малышка только под утро и теперь сладко спала.

Я уже взялась за створку и хотела закрыть окно. И тут мой взгляд вдруг упал на женщину, стоявшую у первой телеги. Я узнала ее. Рыжие прямые волосы, бледное лицо и чуть полноватая фигура. Это была Ольгина, та самая торговка овощами, которую я встретила на рынке, когда ходила в город с Ингой.

В этот момент Ольгина подняла голову и, увидев меня у окна, улыбнулась и помахала рукой.

– Госпожа Златовея, я хочу поговорить с вами! – крикнула она мне.

Я помахала в ответ, давая понять, что поняла ее, и закрыла окно.

Отошла к кровати, отметив, что Рута так и не проснулась. Пусть спит малышка, а я пока спущусь вниз, поговорю с Ольгиной.

Я начала проворно стаскивать с тебя длинную ночную рубашку, похожую на балахон. Надела тонкую холщовую, нижнюю юбку и простое платье. Сунула ноги в тряпичные туфли. Нижнего белья Златовея, как и другие женщины в этом мире, не носила. Поэтому, быстро одернув юбки, я еще накинула на плечи вязаный белый платок, так как с утра было прохладно.

Торопливо вышла из комнаты.

Быстро спустившись по узким каменным лестницам крепости, я уже через пару минут вышла во двор. Ольгина, увидев меня, пошла навстречу.

– Здравствуй, Ольгина, рада тебя видеть, – улыбнулась я женщине.

– И я вас приветствую, госпожа Златовея. Мне надо с вами поговорить. Поэтому я уговорила мужа, чтобы он позволил мне приехать в крепость, продать овощи.

– Я поняла.

– Понимаете, мне нужен был повод, чтобы поговорить с вами, ваша милость.

Я окинула взглядом женщину и увидела на ее лице синяки и кровоподтеки, а верхняя губа бедняжки было разбита и распухла.

– Ольгина, что с тобой? Это твой муж? Он опять… – Я не смогла произнести эти страшные слова: «Избил тебя».