Читать книгу "Лучшая бабушка. Империя Железной леди"
Автор книги: Арина Теплова
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Арина Теплова
Лучшая бабушка. Империя Железной леди
Глава 1
Российская империя, Санкт-Петербург,
дом Литвиновых, 1896 год
Резкая боль в груди привела меня в чувство. Пронзило странное ощущение, будто я упала вниз и вошла в своё тело. Я сделала тихий вдох и пришла наконец в себя, мысли немного прояснились.
– Да пусть уже идёт в мир иной, карга старая, – раздался рядом приглушённый голос.
Это я карга? Мне только сорок пять исполнилось неделю назад. И я ещё дама в полном расцвете сил.
Но почему-то была уверена, что говорят именно обо мне.
– Она уж наверняка не к ангелам попала, – ответил второй женский голос. – Столько кровушки выпила из родных своих, да и нас ругала за все подряд.
Каких родных? У меня и родственников-то особо не было. Родители ушли из жизни, когда я была совсем молодой, а с дальними двоюродными братьями и сёстрами я не общалась много лет.
– И не говори, Машка, поделом ей. Никто о ней плакать точно не будет.
Я попыталась пошевелиться или открыть глаза, но не могла двинуться. Тело словно было каменной глыбой, недвижимой и тяжёлой.
Это что, сон? Кошмар? Но почему такой сильный звон в ушах? Едва слышу, как говорят эти две женщины.
– От неё и пахнет дурно, не хочу к ней подходить.
Я даже возмутилась. Про кого они говорят так пренебрежительно? Снова про меня, что ли?
– А давай не будем её мыть, Зинка? Ей же всё равно, она ж померла.
– И точно. Всё равно в гроб закроют и в землю опустят. Там снова грязная будет.
Похоже, про меня. Это от меня плохо пахнет? Да не может того быть! Я всегда следила за собой и за своим телом, мылась каждый день, натиралась всякими кремами и бальзамами, вообще была невероятно чистоплотной.
Невольно я попыталась принюхаться к себе. И у меня получилось задвигать ноздрями. И правда, какой-то смрадный запах. Как от старушенции какой-то. Неужели мой?
– Ой! Зинка, ты видела?
– Чего?
– Она носом двинула. Смотри.
– Да брешешь. Она ж померла.
«Да сколько можно слушать бред этих сумасшедших женщин?» – возмутилась я про себя. Вновь попыталась собрать силы, чтобы двинуться. В следующий миг мне удалось резко распахнуть глаза.
Картина, представшая передо мной, мягко сказать, была неприятной. Два белых девичьих лица, едва окутанных вечерним светом, с засаленными волосами и с выпученными, испуганными глазами.
– Она живая, – удивилась одна девушка.
– А-а-а! – закричала испуганно вторая.
Обе шарахнулись прочь от меня, и я услышала топот удаляющихся ног.
Что за две дурные особы? И с чего они вообще решили, что я должна отойти в мир иной? Бред какой-то. Я же чувствовала себя невероятно живой, даже не болело ничего. Только вот двигаться я не могла отчего-то.
Мне удалось мотнуть головой, и я попыталась пошевелиться. Мне удалось чуть приподняться на руках. Очень тяжело давалось каждое движение. Было чувство, что по всему моему телу проехал каток.
Оглядевшись, увидела совершенно незнакомую комнату. Богато убранную, с лепниной на потолке, с дорогой мебелью. Обстановка напоминала какой-то старинный вычурный дорого интерьер, как при царском режиме, ещё до революции. Я лежала на большой высокой кровати, над головой балдахин.
Смеркалось, и в комнате был полумрак.
Что происходит? Отчего я здесь?
Последнее, что я помню, как резко надавила на тормоз. А потом дикий скрежет тормозов и грохот машины, со всей дури врезавшейся в бетонное ограждение.
Вдруг моя голова сильно закружилась, а в груди защемило. В следующий миг я опять грохнулась головой на подушку и потеряла сознание.
Когда снова пришла в себя и открыла глаза, было совсем темно. Лунный свет, проникающий через большие окна с портьерами, едва озарял комнату, и мне стало совсем жутко.
Я не понимала, где нахожусь, но видела, что все так же лежу на кровати с балдахином, а вокруг – незнакомая огромная комната с картинами на стенах и вычурной хрустальной люстрой.
Проморгавшись, я опять попыталась пошевелиться. Мои мысли были словно затуманены. Но одно я знала точно: надо немедленно встать и осмотреться. Понять, что происходит.
Мне удалось пошевелить рукой, и я обрадовалась. Ущипнула себя и ощутила боль.
Я была жива! И это точно не сон.
Уже что-то определенное.
Пошевелила ногой, точнее, ступней. Повертела головой. Снова подняла руку.
Вдруг скрипнула дверь, и я замерла. Повернула голову и увидела, что створка приоткрыта наполовину, а из коридора льётся неяркий свет.
– Эй, кто тут? – прохрипела я и сама удивилась своему низкому неприятному голосу.
Тут же чуть закашлялась, горло саднило, словно я натёрла его наждачной бумагой.
– Помогите мне, пожал… – Я не договорила.
Надо мной в темноте мелькнула тень, и тут же на моё лицо упала большая подушка. Я судорожно попыталась вдохнуть, но не могла нормально дышать.
Кто-то давил на подушку так сильно, что я хрипела под ней и чувствовала, что снова настал мой последний час. Я пыталась поднять руку и оттолкнуть того, кто душил меня подушкой, но руки не слушались меня.
Глава 2
И тут в моём сознании появилась мысль. Я из последних сил набрала воздуха и замерла, притворилась недвижимой, прикрыла глаза и расслабилась.
И это сработало.
Тут же подушку убрали с моего лица. А я так и лежала с закрытыми глазами, не двигаясь, и терпела из последних сил, задерживая дыхание. Я чувствовала, что убийца стоит надо мной и рассматривает меня.
– Зойка! Где эта дрянная девка? – неожиданно раздался визгливый голос из коридора. – Ты опять не убрала бельё с улицы! А там дождь начался!
Послышались тихие удаляющиеся шаги, и через миг хлопнула дверь.
Я резко открыла глаза и начала жадно хватать ртом воздух, испуганно оглядываясь по сторонам. Я снова была одна в комнате. Изверг сбежал, испуганный окриком из коридора.
Когда отдышалась, я опять прикрыла глаза, попыталась повертеть конечностями. Но они так и не слушались меня.
Я что, парализована? Больна? Вообще, где я и что происходит вокруг?
Это был какой-то нескончаемый кошмар.
Из моих глаз покатились слёзы, и это было необычно. Ведь по жизни я была оптимисткой и довольно сильной личностью. Но сейчас почему-то ощущала себя совершенно потерянной и беспомощной.
Не знала, что делать. Снова звать на помощь? А если услышит тот, кто сейчас пытался меня убить? И вернётся, чтобы довершить начатое грязное дело?
Кричать было опасно. Требовалось как-то набраться сил и попытаться встать.
Размышления вызвали у меня очередное головокружение, и я снова потеряла сознание.
И долгое время пребывала в забытьи, словно в бреду. То теряя сознание, то снова приходя в себя. Мне думалось, что моё тело никак не может прийти в себя, потому что душа не могла решить – остаться в этом мире или нет. Но с каждым разом, приходя в себя, я чувствовала, что моё тело наполняется новыми и новыми силами.
Проснулась я от детского голоса, точнее, от несчастного лепета ребёнка.
– Бабушка, зачем ты ушла от нас? – гнусавил надо мной голос девочки. – Они все рады, что ты умерла. Рады. Они такие злые, бабушка.
Мои глаза были закрыты, и я лежала, приходя в себя.
– Зачем ты оставила меня одну, – продолжал всё тот же тоненький голосок ребёнка. – Я снова буду совсем одна. Они все ненавидят меня, как и тебя ненавидели. Они снова отправят меня в тот жуткий приют. Я не хочу этого.
Ощутила, что что-то мокрое капает мне на руку. Подумала, что это, скорее всего, слезы несчастной девочки, которая шептала надо мной.
– Бабушка, я так люблю тебя, – всхлипнула она. – Очень-очень. Попроси ангелов, чтобы они вернули тебя обратно. Я без тебя не смогу.
Более не в силах слышать этот поток детского страдания, я резко открыла глаза.
Уставилась осоловелым взглядом на девочку лет восьми, с русыми волосами, бледным личиком и дрожащими губами.
– Кто ты? – выдохнула я.
Увидела, как большие серо-голубые глаза ребёнка стали ещё больше от удивления и её рот открылся в недоумении. Она явно была поражена.
– Бабушка? Ты жива? – изумлённо спросила девочка.
– Пока вроде жива, – ответила зачем-то я.
Хотя знала, что никакая я ей не бабушка. Да и вообще, я эту девочку видела впервые в жизни. Но мне отчего-то очень хотелось в этот миг утешить несчастного ребёнка.
– Милая бабушка! – вымолвила девочка и бросилась ко мне на грудь, обнимая тонкими руками. – Ангелы услышали меня! Услышали. Благодарю вас, ангелы!
Я тоже приобняла девочку, осторожно погладила её по спине. Потом чуть отстранила.
– Дорогая, погоди, – попросила я, разглядывая девочку. На ней было чёрное платье. – Кто ты? Как тебя зовут?
– Людмила. Ты не помнишь меня, бабушка? Это же я, твоя внучка Людочка.
И только тут я поняла, что руки и тело снова слушаются меня. Обрадовавшись этому, попыталась сесть на постели, и у меня это получилось.
– Бабушка, как ты себя чувствуешь? – спросила Люда. – Хочешь встать? Давай я позову кого-то из горничных.
– Нет, не надо, – попросила я.
Почему-то подумалось, что если ещё кто узнает, что я пришла в себя, опять появится тот самый злодей, напавший на меня с подушкой чуть раньше. Сначала надо было понять, что здесь происходит и где я вообще. А ещё лучше попытаться узнать, кто желает моей смерти.
Я опять огляделась по сторонам.
Просторная комната в чайных и золотистых тонах, похоже, спальня. Напротив широкой кровати с голубым балдахином находился резной белый шкаф, далее трюмо с зеркалом, у окна секретер и небольшой стол. На стенах какие-то картины на морскую тему. С потолка свисала хрустальная вычурная люстра, а рядом с кроватью висели бра, выполненные в том же стиле.
Очень красивая комната, и видно, что дорого обставлена и со вкусом. Хотя я не очень любила такую вычурную, какую-то имперскую обстановку, более предпочитала стиль хай-тек, но все же комната мне понравилась: много света и пространства.
И все-таки было непонятно, где я находилась? Возможно, мне стало на улице плохо и меня принесли сюда? Но почему не вызвали скорую? Да и отчего девочка называла меня бабушкой? Куча вопросов роилась в моей голове.
– Людочка, помоги мне встать, пожалуйста, – попросила я.
– Хорошо, бабушка, – кивнула она, придерживая меня.
Я опустила на мягкий ковёр ноги и удивлённо посмотрела на них, даже чуть задрала длинную юбку.
Это были не мои ноги!
Мои были стройными, с красивым педикюром. Сейчас же я видела перед собой неухоженные ступни в чёрных прозрачных колготках и чуть полноватые лодыжки. Тут же я начала осматривать свои руки. Они тоже не походили на мои: все в пигментных пятнах, сухие и слишком тонкие. Ногти на пальцах обгрызены и неухожены.
Недоумение, а точнее, паника завладели мной. Я что, не в своём теле?
Глава 3
– Как хорошо, что ты поправилась, – довольно щебетала надо мной Людочка. – А ты ангелов там видела? На небе?
– Нет, дорогая, – отмахнулась я, уже основательно нервничая, и остановила взор на трюмо, точнее, это был скорее трельяж с тремя зеркалами. – Мне надо немедленно посмотреться в зеркало!
Я уже стремительно двинулась по мягкому ковру, благо движение мне давалось легко, только в пояснице сильно покалывало.
– Бабушка, надень тапочки, – предложила девочка, подавая мне вышитые кокетливые туфельки на небольшом каблучке и с меховой опушкой.
Какие-то вычурно-безвкусные и вульгарно-красные. Но я решила всё же надеть их. Мне не терпелось встать и подойти к зеркалу. Увидела, что на мне какая-то чёрная строгая юбка в пол, блуза, пиджак, колготки. Одета строго и вычурно.
Но почему тогда я лежала на кровати? Правда, на покрывале, но всё же.
Обстановка комнаты и то, как я была одета, наводили меня на мысль, что я не в XXI веке, а где-то в прошлом. Конечно, не совсем в давнем прошлом, где ходили в кринолинах и париках, а в веке так девятнадцатом.
– Людочка, а почему я спала одетая?
– Потому что Лариса Самсоновна велела Зойке нарядить тебя, чтобы, когда гроб принесут, ты готовая была.
– Гроб?
– Да. Все же думают, что ты умерла. Сегодня в два пополудни тебя хоронить должны, бабушка, – объяснила девочка, так и поддерживая меня за талию и заглядывая в лицо.
– А-а-а, – не сразу дошло до меня.
– Они там все в гостиной большой собрались, ждут, когда на кладбище ехать. А ты жива! Вот они все офонареют!
Слово «офонареют» меня немного покоробило, но я поняла, что девочка имела в виду «обалдеют».
– А сколько сейчас времени, Люда, ты знаешь?
– Около полудня, бабушка.
Мы уже приблизились к трельяжу, и я застыла перед своим отражением.
Боже! Это я?
На меня из зеркала смотрела дама лет под шестьдесят с обветренным, сухим лицом, тусклыми небольшими глазами, тонкой полоской губ и седыми волосами. Тонкая шея и покатые плечи. Взгляд потухший и потерявший вкус к жизни. А ещё на лице были жуткие веснушки, которых у меня никогда не было раньше.
Ужас просто! Да я настоящая бабка!
И ведь надо же случиться такому недоразумению! Ведь раньше я была просто красавица. Постоянно ухаживала за собой: за своей кожей, волосами, губами. Поддерживала и своё тело в форме. Занятия спортом и йога были в моем арсенале последние двадцать пять лет. В свои сорок пять я выглядела на десять лет моложе. А сейчас из зеркала на меня смотрела жуткая облезлая дама за пятьдесят.
Я быстро начала задирать длинную, бесформенную юбку, увидела, что на мне надеты не колготки, а чулки, стянула их вниз. Вообще сняла эти неудобные чулки. Затем сорвала с себя пиджак, блузку и ощупала тело. Стояла перед своим отражением в каком-то смешном дурацком лифоне а-ля бабка, которые носили точно при царе Горохе.
Тело моё было немного пухлым и таким же запущенным, как и лицо. Создавалось такое впечатление, что ранее владелица моего тела совсем не заботилась о себе. Возможно, у неё не имелось денег или она была бедной родственницей в этом богатом доме?
Скорее всего.
Но зато теперь я поняла, отчего меня хотели придушить. Смотреть на меня было жутко. Я бы тоже такое страшное существо захотела удавить.
Я несколько раз глубоко выдохнула, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Это очень важное действие, когда на тебя неожиданно обрушиваются неприятности или страшное известие. Надо попытаться мыслить спокойно, без излишних эмоций, чтобы не наломать дров.
– Людочка, а сколько мне лет? – спросила я, нахмурившись, чувствуя, что снова хочу упасть в обморок и никогда не просыпаться в этом доме и в этом теле.
– Пятьдесят с чем-то, бабушка, – ответила неуверенно девочка. – Я точно не знаю.
– А зовут меня как?
– Нина Георгиевна Литвинова.
Я кивнула и отошла от трельяжа, приблизилась к окну, выглянула наружу. Увидела дорожку у дома, справа и слева красивые клумбы, дорога устремлялась вперёд до ажурных ворот, а сбоку виднелся сад, едва расцветающий, со свежей зеленью. Двор походил на въезд в богатую усадьбу, такие часто снимали в исторических кино про дворян.
Я опустила глаза и отметила, что под нами ещё целый этаж и сбоку окна. Похоже, я находилась в каком-то особняке.
– Людочка, а в этом доме много комнат?
– Много, бабушка. Ты всё позабыла? Но это ничего. Главное, что ты снова пришла в себя. Ты спрашивай меня, я всё тебе расскажу, – почтительно предложила девочка.
– Об этом я и хотела тебя попросить, – улыбнулась я, поворачиваясь к девочке. – Скажи, а чей это дом? Моего сына?
– Твой дом, бабушка. Ты здесь хозяйка, – ответила Людочка. – И дом, и сад, и конюшня – всё твоё. А ещё у тебя много денег, бабушка. Ты миллионщица! Так говорит дядя Антон.
Вот это поворот.
Я недоуменно захлопала глазами.
Глава 4
Что, правда? Вот я, такая старая и страшная, и миллионщица? Точнее, миллионерша. А что? Зато теперь понятно, отчего меня хотели придушить. Наверняка стали нужны мои денежки, а я, видать, никак не помирала. Вот и решили помочь.
Конечно, если Людочка говорила правду и всё верно понимала про меня. Но девочка вроде выглядела умненькой, интересно, сколько ей лет?
– Сколько тебе лет, дорогая, напомни?
– Восемь, бабушка. Через месяц девять уже будет.
Я решила снова одеться, но лишь накинула блузку с дурацкими бабскими кружевами и поправила юбку.
– А какой сейчас год, Людочка?
– 1896 от Рождества Христова.
Ясно. Всё же с эпохой я не ошиблась: рубеж XIX–XX веков.
– И, как я понимаю, сейчас весна, апрель? – спросила я, вспоминая вид из окна, зелень на деревьях и клумбах едва начала пробиваться.
– Нет, май, десятое число.
– Спасибо, Людочка. Ты мне так хорошо помогаешь все вспоминать. Но у меня есть к тебе небольшая просьба, внученька.
– Какая, бабушка?
– Никому не говори, что я ничего не помню, не хочу выглядеть глупой. Понимаешь, меня, зайчонок? Это будет наша с тобой маленькая тайна.
– Хорошо, бабушка, – закивала Люда. – Наша тайна.
Я опять задумалась.
Итак, что у нас получалось? Я находилась в теле какой-то седой миллионерши – бабушки, конечно, не дряхлой старухи, но и не молодой особы. У меня были дом, внучка и даже, видимо, слуги. Это уже неплохо.
Но отчего я попала сюда? Неужели действительно ангелы услышали молитвы этой девочки и переселили меня в тело этой Нины? Возможно, и, похоже, в прежнем мире я или умерла, или же находилась без сознания, например, в коме.
В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла девушка в строгом платье и переднике, похожая на горничную.
– Людмила Осиповна, вас ждут внизу, – строго заявила она, входя, и тут же застыла на месте. Уставилась на меня испуганными глазами. – Царица небесная, она встала! – вскрикнула в ужасе девица и тут же с грохотом упала в обморок.
Я быстро подошла к горничной, наклонилась и похлопала её по щекам, но она не приходила в себя. Нахмурившись, я поняла, что нужен врач или хотя бы воды плеснуть ей на лицо. Обернувшись, заметила на столе графин с водой и два стакана. Тут же налив и набрав в рот воды, я прыснула ею на потерявшую сознание горничную. Но это ничего не дало.
Снова поднявшись на ноги, я оглядела коридор. Такой же помпезный и вычурный, как и моя спальня. С лепниной на потолке и паркетными светлыми полами.
– Бабушка, ты забыла тапочки, – раздался рядом голос Люды. – Не стой босая, а то заболеешь.
Видимо, девочка боялась, что со мной что-то случится.
– Людочка, надо вызвать доктора. У нас есть телефон? – спросила я, пытаясь вспомнить, появились ли в домах в эти годы девятнадцатого столетия телефоны или нет.
– Он внизу, в твоём кабинете, бабушка.
– Пойдём туда, дорогая, – велела я.
Мы направились по широкой лестнице на первый этаж особняка, и я, на удивление, прекрасно двигалась, ничего у меня не болело и не сковывало движения. Только поясница продолжала нещадно ныть, а к ней добавилось покалывающее правое плечо. Скорее всего, оттого что я долго лежала на постели.
Людочка семенила за мной, а я глядела по сторонам. Особняк внутри был просто великолепен. Точно жилище миллионерши. Просторный, немного помпезный. С хрусталём, синими коврами на белой мраморной лестнице, зеркалами и дорогими шёлковыми обоями на стенах.
Я спустилась с лестницы первой, немного ошарашенная, но впечатлённая. Хозяйка этого дома точно не скупилась на ремонты и украшения интерьера.
– Людочка, так где же кабинет? – обернулась я к девочке.
В это время Люда замешкалась на лестнице, остановилась и завязывала на туфельке ленту, которая развязалась.
– Первые двери направо, бабушка, – ответила она.
Думая только о том, чтобы побыстрее вызвать доктора и снова вернуться к той несчастной девушке, что лежала на пороге спальни, я быстро распахнула первые двери и стремительно вошла в кабинет.
И тут же резко остановилась. Это был не кабинет, а комната, похожая на большую гостиную с диванчиками, креслами и чёрным роялем. И здесь находилось почти два десятка человек. Кто-то сидел, кто-то стоял, но все были в чёрном.
Взоры присутствующих тут же обратились ко мне, и в гостиной наступило гробовое молчание. Но всего на пару мгновений. Тут же со всех сторон послышалось множество голосов:
– Нина?!
– Какого чёрта?
– Нина Георгиевна?
– Боже, что это?
– Она не умерла?
Недоумение, страх и удивление отражались на лицах окружающих. А в глазах многих застыл не просто немой вопрос, а благоговейный ужас. Словно увидели не привидение или неожиданно ожившую бабушку, а демона из преисподней.
– Вернее, дверь налево, бабушка, – мяукнула извиняющимся голоском Людочка за моей спиной.
Ясно, я ошиблась дверью и вошла не в кабинет. Бывает.
Но эффект, произведённый моим появлением, мне понравился.
Бледные и покрасневшие лица присутствующих говорили сами за себя. Похоже, как и говорила Людочка, видеть меня живой в данный момент не желал никто в этой комнате. Кроме, наверное, моей внучки, которая притихла рядом.
– Приветствую вас, господа, – громко и решительно произнесла я.
После моих слов одна из девушек, стоявшая у окна, грохнулась в обморок.