282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Арина Теплова » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 14:00


Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 5

В прошлом мире я была гонщицей.

Редкая профессия для женщины. Такая необычная и кайфовая.

Опасность, страсть к быстрой езде и адреналин в крови прельщали меня ещё с молодости. Родители твердили мне, что это не женская профессия. Но кто слушает родителей?

Сильная воля, целеустремлённость, страстный характер – мои основные качества, которые сделали в итоге из меня ту, кем я стала: лучшей в своей стране. Я участвовала в международных соревнованиях наравне с мужчинами, хотя правила не всегда женщин туда допускали. Например, на Формуле-1 дам не принимали. А почему? Потому что до сих пор в нашем XXI веке женщина была ущемлена в правах. Конечно, не так, как в средневековье или при «царском режиме», но всё равно я чувствовала постоянно эту несправедливость и осуждение в глазах окружающих.

Мужчины тоже смотрели на меня как на какую-то диковинку. Порой боялись подойти, познакомиться. Им казалось, что я отшиваю всех на раз-два. И хотя я была довольно хороша и даже красива, имела подтянутую, спортивную фигуру, всё равно они как будто страшились меня.

Возможно, моего жёсткого характера или стального нрава.

Про таких, как я, говорили – баба с яйцами.

Но это было совсем не так.

Да, когда садилась за руль, я забывала, что я нежное, ранимое создание под названием «женщина». Давила на газ, виртуозно делала рискованные повороты и гнала к своей цели – к финишу, как можно быстрее и яростнее.

Но на самом деле в моей душе, как и у всех женщин, сидело желание любить и быть любимой, желанной и привлекательной и, конечно, иметь любимого мужа и детей. Но как-то не сложилось.

В тот день я опаздывала на банкет к своей подруге Лёльке. Гнала как бешеная по трассе, возвращаясь из соседнего города, куда ездила по делам.

Пошёл дождь, и дорога превратилась в скользкое полотно в считаные минуты. В этот момент зазвонил телефон, лежавший в сумочке на пассажирском сиденье. Я полезла за ним, и тут машину повело резко в сторону. Я схватилась за руль, пытаясь удержать автомобиль, но через миг на всей скорости съехала с дороги и врезалась в бетонное ограждение. Всего миг – и картинка перед глазами пропала, а мозг отключился.

И вот теперь я оказалась здесь. В девятнадцатом веке, в теле бабушки Нины и в окружении её родни и знакомых, которые смотрели на меня сейчас вытаращенными глазами.

После моих слов опять наступила полная тишина. А я нахмурилась, обводя взглядом присутствующих в просторной гостиной и изучая их, пытаясь понять, кто из них кто.

В этот момент над светловолосой девушкой, упавшей в обморок у окна, быстро склонился мужчина, стоявший рядом с ней. Немолодой, лет пятидесяти, в строгом чёрном костюме, высокий, осанистый, с чуть седыми висками. Легко поднял её и усадил на ближайший стул, похлопал по щекам, пытаясь привести её в чувства.

– Анюта, – позвал он её, но взор мужчины снова и снова косился в мою сторону.

Неожиданно с кресла вскочил светловолосый молодой человек в чёрном дорогом костюме и бросился ко мне:

– Ниночка! Ангел мой! Ты жива!

– Что? – недоуменно произнесла я, не ожидая подобного.

Он уже схватил мою руку, целуя её. Я же невольно вырвала ладонь из руки молодого человека, похожего на златокудрого Аполлона. Чуть отступила от него. Но красавец-блондин тут же обхватил мою талию и обернулся к присутствующим.

– Жива, господа! Какое счастье! – продолжал он свою пафосную речь, которая сразу же показалась мне невероятно фальшивой. – Ниночка, ангел мой!

– Что вам надо? Кто вы? – спросила я, нахмурившись, пытаясь понять, кто это.

Но златокудрый «Аполлон» уже сграбастал меня в объятья и поцеловал прямо в губы. Быстро и легко.

– Ты не узнаешь меня, рыбонька? – выдал удивлённо он. – Я же твой любимый муж, Аркаша.

Муж?

Вот этот молодой парень, лет двадцати пяти, смазливый на лицо, пахнущий, как парфюмерная лавка, и с ярко-красной розой в петлице?

Это мой муж? Точно?

Всё, приплыли.

Я – старая, злая карга, которую все ненавидят. У которой куча денег и муж годится в сыновья.

А что? Если я богата, то и муж может быть красивым и молодым. Вполне. Логика вроде прослеживается. Не только же богатым мужикам можно заводить молодых жён и любовниц. Например, Екатерина II постоянно меняла молодых любовников.

Я даже на миг обрадовалась, что могу позволить себе, точнее, дама, в теле которой я оказалась, может позволить себе иметь рядом такого красавца. Но тут же мои мысли поскакали дальше в более мрачном направлении.

А что, если этот красавец-блондинчик намеренно женился на мне, чтобы укокошить и забрать мои деньги? Точнее, деньги богатой Нины? Кто-то же душил меня подушкой.

Глава 6

Так, спокойно, Наташа (так звали меня в прошлой жизни).

Мы всё выясним, а пока надо этого муженька придержать.

– Погоди, Аркадий! – тут же заявила я, убирая руку «Аполлона» со своей талии. – Не жми меня так сильно.

– Я же любя, Ниночка!

– И право, Аркадий Сергеевич, ещё навредите Нине Георгиевне, она и так бледна как полотно, – раздался откуда-то сбоку голос.

– Так с того света вернусь, ещё бы не бледна была, – ответил ещё кто-то.

– Да так неожиданно.

Я пыталась уловить слова и запомнить лица тех, кто говорил.

– Даже черти её не взяли, заразу, поперхнулись, – добавил мужской голос сбоку.

Я тут же обернулась к тому, кто сказал эту гадость, и увидела сидевшего на канапе мужчину в летах, дородного и важного, с бакенбардами, лет шестидесяти.

– И что вы такое говорите, батюшка? – возмутилась девица лет двадцати пяти в сером платье, стоявшая тут же. – Нехорошо так о матушке молвить.

– Правду только и сказал, Клавдия, – буркнул в ответ мужчина.

– Ну, успокойся, Миша, золотенький мой, – тут же начала утешать мужчину девица, сидевшая рядом с ним, лет двадцати, с вульгарной красной помадой на губах и ярко-рыжими волосами. – Нина Георгиевна жива, как оказалось. Это же хорошо.

– Кому же хорошо? – не унимался мужчина, сверля меня каким-то злым взором.

Я окинула их взглядом. Ничего не поняла. Если Аполлон был моим мужем, то почему девица в тёмно-сером платье, Клавдия, назвала меня матушкой, а господина в летах – отцом?

– Вы это обо мне, сударь? – спросила я вызовом мужчину в летах.

Он промолчал. Даже как-то обиженно надулся. Хотя, наверное, это мне следовало обижаться на его мерзкие слова.

Я тут же занесла этого неприятного, злого мужика «Мишу» в летах в свой чёрный список.

Первым.

Первым претендентом на звание убийцы с подушкой был он. Если он при всех так яро высказывал свою ненависть, то уж наедине точно мог спокойно придушить.

Но кто это был такой? Родственник? Мой бывший муж? А эта вульгарно выглядевшая рыжая девица, сидевшая рядом с ним, кто? Похожа на кокотку или шлюху.

Ох, сколько ещё предстояло выяснить!

Вторым в чёрный список записался в моём сознании мой муженёк – Аркаша.

Ну не верила я в сказки. Такой молодой и красивый и по любви со мной, точнее, с Ниной. Ага, сейчас. Стал бы он со мной жить, если бы я была прачкой или служанкой? Вряд ли. И это говорило о многом.

Надо бы поговорить с поверенным или адвокатом, кто тут у них занимается делами семейства с юридической точки зрения. Выяснить, кто первый в наследии, и понять всё.

– Ниночка, не нервничай так, а то тебе снова станет дурно, – всё пел у моего уха Аполлон – альфонс конкретно начал раздражать.

– Аркадий, успокойся уже, – холодно ответила я, отталкивая руку мужа со своей талии.

У меня начала болеть голова, наверняка от чрезмерно пахнущего молодого муженька, а ещё полный дом людей, которых в данный момент я совсем не желала видеть. Я пришла позвонить доктору и всё. А не вот это вот всё наблюдать. Хотелось остаться в своём доме одной, ну, хотя бы семьёй своей и осмотреться. Понять, что к чему.

– Прости, я совсем не хотел, – начал Аркадий.

– Хватит, помолчи, – велела раздражённо мужу и тут же заявила всем присутствующим: – Господа, как видите, я жива и вполне сносно себя чувствую. Так что мои похороны отменяются. Я вас больше не задерживаю в своём доме.

Тут же возникла суета, и присутствующие начали вставать со своих мест. Спешили к выходу, извинялись и желали мне здоровья. Я же, чуть посторонившись, пропускала их всех и холодно смотрела, делая вид, что верю в их добрые пожелания.

Ко мне приблизилась та самая девушка, что упала в обморок при моём появлении. Вроде её называли Анютой. Она оттеснила Аркадия и взяла меня за руку.

– Матушка, вам и правда лучше. Я это вижу, – приветливо сказала она. – Вы напугали нас всех, когда появились сейчас. Но я так рада, что вы живы. Проводить вас до спальни?

Я прищурилась, оглядывая девицу лет восемнадцати, довольно хорошенькую и приятную на лицо. В её глазах я заметила искреннее участие.

Пока я раздумывала, друг она или враг, Людмила уже выпалила:

– Бабушка, Анюта хочет помочь.

Так, значит, Аня, ещё одна моя дочь. Вторая дочка, которая в сером платье, так и продолжала стоять, как статуя, у диванчика и только как-то недовольно зыркала на нас. Господин с бакенбардами, её папаша, который поминал чуть раньше чертей, вышел с остальными из гостиной.

Надо будет расспросить о дочерях у Людмилы поподробнее. Да и вообще об остальных домочадцах.

– Матушка, ты прямо всех огорошила своим появлением. Воскресла, как мрачный призрак, – произнёс недовольно молодой невысокий мужчина, чуть приблизившись. – Уже и место на кладбище заказали, и банкет в ресторации, а теперь отменять всё, что ли? Столько денег...

– Господи, что ты несёшь, Антон?! – воскликнул Аркадий. – Моя Ниночка жива, а это главное!

– Ну, извините, что не померла, – огрызнулась я, оглядывая своего сыночка Антона, импозантного, холёного и высокомерного, который смотрел на меня с каким-то презрением и жалостью.

Меня сразу покоробил его взгляд, да и слова тоже. Нет, не должен был так вести себя любящий сын.

– Да и выглядишь, как и всегда, неопрятно, – не унимался Антон, прищурившись и оглядывая меня, играя цепочкой от дорогих часов, что были в кармане его шёлкового жилета. – Что за вид? Босая, без чулок – и перед людьми вышла. Даже не причесалась.

Глава 7

– Прекрати, пожалуйста, Антон. Матушка едва на ногах стоит, а ты... Надо бы доктора вызвать, – продолжала заботливо Аня.

– Ах да, – вспомнила я о девушке в переднике. – Надо вызвать доктора. Там, наверху, служанке стало плохо, она не приходит в себя.

– И давно тебя стало волновать здоровье наших слуг, матушка? – приподняв бровь, поинтересовался Антон. – Прямо блещешь сегодня странностями.

Я прямо опешила от того, как он продолжал говорить со мной: нагло, высокомерно и гадко. Словно я была не его матерью, а прислугой. Да и с прислугой так не говорят. Явно этот сынуля меня на дух не переносил.

Короче, я записала его третьим в чёрный список.

Решила сразу же поставить наглеца на место. Тем более имела право, как мать и хозяйка всего здесь.

– Значит так, Антон, – произнесла я спокойно. – Отныне не смей делать мне замечания и поучать. Понял? Ты пока что живёшь в моём доме и имей уважение.

– Как? – вымолвил он удивлённо, и даже его рот приоткрылся. Он явно не ожидал от меня подобного.

Конечно, я не знала, точно ли мой сын живёт здесь, но била наугад.

– Вот так. И советую впредь говорить со мной в другом тоне: вежливо и почтительно. А то наследства моего будешь лишён. Оставлю всё вон Анне. Понял меня, сынок? – ядовито добавила я.

– Матушка, не волнуйтесь, вам вредно, – попросила Анюта.

– Я совершенно спокойна. А теперь проводите меня в спальню и вызовите наконец доктора!

Довольная тем, как недоумённо вытянулось лицо этого наглеца, я повернулась и последовала в сторону лестницы. Однако нас тут же догнала Клавдия и громко заявила:

– Матушка, я позвоню доктору, не беспокойтесь.

Я невольно отметила, что улыбка старшей дочери как-то неестественно натянута на лице, словно девушка заставляла себя улыбаться. В ответ я только кивнула и позволила Анне и Людочке придержать меня за локти.

Когда мы подошли к спальне, служанки, что до того лежала на полу, уже не было.

– Похоже, доктор нам не понадобится, зря спускалась, – пробормотала я.

– Думаю, матушка, что доктор всё же нужен вам. Пусть осмотрит вас как следует, а то очень всё это странно с этой вашей смертью.

– И не говори, Аня, странно, очень странно, – согласилась я. Аня помогла мне присесть к зеркалу, и я снова внимательно посмотрела на своё бесцветное сухое лицо со взлохмаченными волосами, поморщилась. Седина на висках невыносимо раздражала. – Надо что-то с этим делать, – сказала я сама себе, проводя пальцами по волосам, а сама напряжённо думала, что же предпринять в первую очередь.

Конечно, перво-наперво надо было как-то вычислить и нейтрализовать убийцу. Но как? Это было первоочередной задачей. Пока я его не найду, моё существование в этом доме и мире будет постоянно под угрозой. А снова умирать мне что-то совсем не хотелось. Раз уж попала сюда, надо постараться как-то выживать.

Во-вторых, разобраться в родственничках, кто друг, а кто недруг. А в-третьих, моя внешность – это было что-то нестерпимо ужасное. А ещё я вдруг ощутила зверский голод, словно не ела уже несколько дней. Может, это сказывалось то, что Нина тут помирала не одни сутки, и организм требовал пищи?

– Я могу ещё чем-то помочь вам, матушка? Раздеть вас? – прервала мои мысли Анна.

– Нет, – тут же обернулась я к дочери. – Принеси мне что-нибудь поесть. Есть суп или бульон какой? И Людочке тоже, что ты хочешь, зайчонок?

– Тоже суп, а ещё второе, и компот, и пирог ещё, – тут же выпалила довольно Людочка, присаживаясь на небольшое канапе у окна. – Ты же знаешь, у меня хороший аппетит.

– Тогда, Анюта, если тебе не трудно, принеси нам поесть, а если трудно, попроси кого-нибудь из прислуги, – велела я.

– Я сама, матушка, мне нетрудно.

– Хорошо, дочка, ступай, – велела я Анне, мне не терпелось поговорить с Людой наедине.

Девушка понятливо кивнула и уже направилась к двери, как вдруг остановилась и спросила:

– Обед прямо сюда, в вашу спальню, нести, матушка?

– Конечно, неси сюда.

– Но… Вы же всегда говорили, что следует есть только в столовой, а в другом месте есть – это дурной тон.

– Мало ли всяких глупостей я говорила, Аня, – отмахнулась я от девушки. – Иди и принеси нам обед, пожалуйста.

Она вышла, а я обернулась к Людочке и быстро спросила:

– А теперь расскажи мне, дорогая, отчего это Аня такая заботливая и внимательная ко мне? Она всегда такая? Хорошая и добрая?

Я пыталась выяснить у внучки правду о младшей дочери. Мне Аня показалась искренней, но я могла ошибаться.

– Она правда хорошая, бабушка. Только…

– Только?

– Только сейчас она явно к тебе подлизывается, бабушка, – ответила, хитро улыбаясь, Люда. – Чтобы ты разрешила ей учиться в этом… как его… – Девочка нахмурилась. – В ституте.

– В институте?

– Да.

– И зачем ей это?

– Она хочет стать доктором, а ты против, бабушка.

Я не успела задать следующий вопрос, отчего была против, как на пороге спальни опять появилась Анна.

– Матушка, насчёт обеда я распорядилась, сейчас кухарка всё соберёт. А я вот зачем пришла. Владимир Львович внизу дожидается. Спрашивает, нужен ли он вам сегодня или нет?

– И кто это? – ляпнула я не подумав. И тут же нахмурилась, увидев недоумение на лице Анны. – Прости, мне что-то нездоровится, голова какая-то дурная, не понимаю, что говорю.

Людочка сразу же сообразила, как помочь мне. Быстро подошла и наклонилась.

– Это друг нашей семьи, бабушка, – шепнула мне на ухо Люда спасительное объяснение. – Ты так этого Владимира Львовича называешь.

– А, друг семьи, понятно, – кивнула я, понимая, что это очередной прихлебатель богатой дамочки Нины Георгиевны решил высказать своё почтение оттого, что я жива. – Передай ему, Аня, что в ближайшее время он мне не нужен.

– Я поняла, матушка. Тогда Владимир Львович может уехать в Москву? Ему туда срочно по делам нужно.

– Да пусть едет, мне-то что? – пожала я плечами.

Аня понимающе кивнула и вышла. А я придвинулась к внучке и тихо сказала:

– Ну что, зайчонок, расскажешь мне всё о домочадцах? Ты ведь наверняка всё про всех знаешь.

Глава 8

Обрадованная тем, что бабушка хотела знать всё, а может, и оттого, что я оставалась жива, Людочка с энтузиазмом принялась рассказывать всё, что знала.

У Нины Георгиевны было два сына и две дочери. Правда, младший сын давно умер, и именно он был отцом Людочки.

Девочка даже принесла откуда-то чёрно-белую семейную фотографию в костяной рамке. Как я поняла, она была сделана на мой последний юбилей. На ней было запечатлено около дюжины человек, и внучка тыкала в каждое лицо пальчиком и говорила обо всех, что знала. Но знала она не так уж и много.

Только то, что пузатый господин с бакенбардами был отцом всех моих дочерей и сыновей, но сейчас он жил с какой-то «чучундрой», так, оказывается, говорила Нина Георгиевна, то есть я, о рыжей девице, той самой, что висела на локте злого Михаила. Наверняка это был мой первый муж. Но Людочка не знала о том, а я была уверена на сто процентов. Оставалось лишь выяснить, кто кого бросил: я его или он меня ради этой рыжей смазливой девицы.

Старшая дочь Клавдия была вдовой и имела маленького сына, который жил с нами в небольшой детской при её спальне.

Сын Антон не был женат, но постоянно не ночевал дома и приходил только под утро. Что навело меня на мысль, что он проводит ночи или в кабаках, или у какой-то дамы.

Младшая дочь Анна очень хотела учиться на доктора, но я ей отчего-то запрещала это, говоря, что это «дурная» профессия для богатой девушки.

Отец Людочки звался Осип, и он умер, когда ей было всего три года. Потом от чахотки умерла её матушка, и девочка попала в приют. А полгода назад я приехала и забрала Людочку оттуда.

– Почему же я не забрала тебя раньше, внучка? И почему вы с отцом и матушкой не жили в этом доме? – спросила я девочку.

– Не знаю, бабушка. Но дядя Антон говорит, что я дочка упавшей женщины и какой-то ублюдок.

От этих слов меня прямо покоробило. Этот мой сынуля вообще мог говорить о ком-то хорошо? Или только «гуано» изрыгалось из его рта?

– Сам он уб… – начала я недовольно и запнулась на полуслове. – Ты это слово забудь, Людочка, оно очень скверное, и говорить его хорошей девочке не стоит. Ты никакая не… ты моя внучка, и это главное. Поняла меня, дорогая?

– Да, бабушка.

Конечно, Людочка неверно услышала, наверняка Антон имел в виду «падшая» женщина. Похоже, мой младший сын остался неженат, и Людочка была незаконнорождённой. Возможно, оттого Осип и не жил с нами. Наверняка жестокосердная мамаша Нина выгнала его из дома за связь с этой падшей женщиной, оттого Люда и оказалась в итоге в жутком приюте.

После обеда я разделась и легла немного подремать. У меня раскалывалась голова и чуть подташнивало. Наверняка сказывалось то, что это тело для меня было новым и непривычным, а утро выдалось неспокойным.

Людочка осталась со мной в спальне и, притащив книгу, штудировала, как я поняла, азбуку. Проснулась я оттого, что в дверь тихо постучали.

– Матушка, Борис Евсеевич приехал, – сообщила Аня, заглядывая в спальню. – Вы отдыхаете?

– Уже нет, как видишь, – ответила я, садясь на постели. – И что ему нужно?

Аня подала мне пеньюар.

– Как же, пусть осмотрит вас. Всё же вы были едва живы ещё вчера, – осторожно предложила дочка. – Он же лучший доктор в нашем околотке.

Значит, приехал доктор.

Я дала Ане согласие, и уже через минуту вошёл полный господин в пенсне и с чемоданчиком. От него прямо воняло лекарствами, а вид его был не совсем опрятный. Он отдал шляпу и плащ Ане.

– Так-так, Нина Георгиевна, дорогуша, как вы нас сегодня удивили своим «воскресением», – заявил доктор, ставя чемоданчик на стул и подходя ко мне. – Я ведь и бумагу медицинскую позавчера выдал, что освидетельствовал вас как покойную, а вы сегодня, как вошли в гостиную, прямо второе пришествие получилось, прости, Господи. Давайте я послушаю вас.

– Может, руки для начала вымоете, сударь? – спросила я, приподняв бровь.

Что-то я впервые видела врача, который приходил с улицы и даже не удосужился ополоснуть их.

– Ах да, запамятовал, – ответил он, подходя к кувшину с водой и тазом, стоявшим на небольшом столике сбоку. Аня полила ему из кувшина, пока он мыл руки.

«Запамятовал – плохое качество для доктора, – подумала я. – Ещё какую таблетку перепутает да не вспомнит». В общем, этот эскулап мне сразу не понравился.

Я позволила ему себя послушать трубкой, потом показала язык, глаза, уши.

– Вижу, что выглядите вы не очень, Нина Георгиевна. Пропишу вам, пожалуй, снова постельный режим, на неделю минимум.

– В смысле на неделю? Нормально я себя чувствую, Борис Евсеевич, даже голова сейчас не болит.

– Но с вашими болезнями надо всё же поберечься, на всякий случай, дорогуша.

– Это какими же болезнями? – удивилась я.

У меня вроде ничего не болело, только немного, как и утром, поднывала поясница.

– Как какими? Ревматизмом, хронической диареей и постоянными мигренями. А ещё ножные судороги, и ноги едва двигаются, позабыли? И разве сегодня вас не тошнит?

Боже, я даже удивлённо округлила глаза. Это что, все мои диагнозы? Неужели в свои пятьдесят я уже даже ходить не могла? Или это какая-то насмешка доктора? Но я себя нормально сейчас чувствовала.

– Лежать в постели я не собираюсь, – ответила я тут же, возразив. – И выгляжу я просто уставшей, но явно не больной.

– И голова не кружится? А колики желудочные?

– Нет.

– Странно. Но всё же продолжайте принимать те пилюли и лекарства, что я вам прописал. Анна, присмотри за тем, чтобы Нина Георгиевна всё принимала как надобно.

Доктор указал на небольшой серебряный поднос, стоявший на моей прикроватной тумбочке. Он был полон каких-то пузырьков, порошков в бумажных фантиках и баночек.

– Исполню, Борис Евсеевич.

Я же на это промолчала и постаралась побыстрее выпроводить доктора вон. Что-то в его компетенции я очень сомневалась. Снова присев к зеркалу, я отметила, что у меня даже цвет лица после сна стал приятный и появился румянец.

Обернувшись к Ане, я велела:

– Аня, убери все эти банки-склянки подальше. Я ничего принимать не буду.

– Но матушка, а если…

– Ничего со мной не случится, – перебила я дочь. – И вообще, если беспокоишься обо мне, найди другого доктора, этот мне не нравится. Неприятный тип, явно не видит, что мне стало лучше.

В этот момент в комнату вошёл молодой человек.

– Ниночка, ангел мой, как ты? – спросил Аркадий. – Я распорядился, чтобы ужин принесли сюда. Ты же, наверное, все ещё себя неважно чувствуешь?

Они что, сговорились? Что доктор, что теперь этот Аполлон, мой муженёк. Нормально я себя чувствовала. Или они специально пытались выставить меня больной и немощной?

– Ничего нести не надо. Я спущусь к ужину.

– Как, рыбонька? Спустишься в столовую? – воскликнул удивлённо Аркадий.

От слащавого «рыбонька» меня даже передёрнуло.

– Именно, и выйди, пожалуйста. Аня и Людочка помогут мне одеться. Хочу поужинать со всей семьёй.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации