Читать книгу "Лучшая бабушка. Империя Железной леди"
Автор книги: Арина Теплова
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 18
Наконец я была одета в бархатную ночную сорочку и в вязаные чулки. Рита быстро позвонила в колокольчик, объясняя свои действия:
– Сейчас кто-нибудь придёт и посидит с вами, Ниночка Георгиевна, чтобы вас одну не оставлять. Я за водичкой сбегаю.
– Спасибо, – поблагодарила я.
Вроде сознание моё уже до конца прояснилось, и я стала думать разумно. И отчего-то в мою голову вползла одна мысль. А не пытались ли меня отравить? Отчего мне стало вдруг резко дурно в ванной? А что? За ужином я съела много чего, вполне могли что-то подсыпать. Только что и когда? Ведь все домочадцы ели ту еду, может, и из них кому тоже стало плохо?
Мои напряженные мысли прервал Аркадий, который ворвался в спальню с диким криком:
– Ниночка! Тебе плохо? Аня побежала за доктором! – Он бросился к моей кровати. – Что с тобой, рыбонька моя?
Я закатила глаза к потолку. Ещё приторно-слащавого муженька мне тут не хватало. И так тошно, а тут он привёрся. Сейчас, видимо, будет меня утешать и жалеть.
– Нина Георгиевна воды в ванной нахлебалась, едва не утонула, – объяснила Рита.
– Какой кошмар, Нина! Как ты?
Муж уже приник к моему изголовью, всматриваясь в моё лицо.
– Оставь, Аркадий, – через силу произнесла я, отодвигая слабой рукой его красивое лицо от себя.
Понятливо кивнув, он чуть отошёл.
– Аркадий Сергеевич, побудьте с Ниной Георгиевной, а я за водичкой на кухню сбегаю, – попросила Рита.
– Нет, – пискнула я, совершенно не желая оставаться с мужем.
Его вид меня раздражал, а в данный момент вообще бесил. Не хотела, чтобы он видел, как мне плохо, и радовался.
– Побуду, конечно, Рита, иди, – бросил ей через плечо Аркадий.
Рита, видимо, не услышала моего недовольного «нет» и убежала. Я огорчённо вздохнула.
Как я и предполагала, Аркадий уселся на кровать рядом со мной и начал изводить своей жалостью и слюнявыми комплиментами. Зачем-то целовал постоянно руку и причитал о том, что очень волнуется за меня. Но я не верила ни одному его слову. Видела, что он опять включил эту свою пластику «любящего мужа», такого «любящего», что никак не дождётся смерти своей старой жены.
Но у меня совсем не было сил спорить с ним, хотелось просто прогнать его прочь. Лучше уж одной тут в спальне, чем с этим Аполлоном, весь вид и речи которого действовали на нервы.
– Матушка, что за переполох в доме? Все бегают, кричат, что тебе худо, – неожиданно раздался голос от двери.
В спальню вошёл Антон, в домашнем халате и брюках, руки в карманах. Похоже, он готовился уже спать. На его лице было написано такое недовольство и брезгливость, что я не ответила, а только прикрыла устало глаза.
Ну вот, ещё один нарисовался. Сейчас тоже станет меня показательно жалеть. Но я ошиблась. Мой сынуля вдруг заявил:
– Или это очередной твой спектакль, матушка? Эта твоя неожиданная болезнь? Чтобы опять весь дом бегал около тебя?
Я даже распахнула глаза от подобных наглых заявлений.
– Антон, как ты смеешь? – выдал за меня невольно муж. – Нина едва не утонула в ванной.
– С чего бы ей тонуть? Это же не река, – не унимался старший сын. – Твои фальшивые сцены с постоянными отравлениями и мнимыми болезнями уже, право, утомили, мать. За последние два месяца это уже пятая!
У меня даже челюсть отвисла от его наглых, мерзких слов. Я ведь на самом деле не притворялась сейчас, неужели этого было не видно? И это мой родной сын?! Каково?
– Ниночка, не слушай его, – начал петь у моего уха муженёк. – Он, видимо, переволновался за тебя, вот и говорит всякую ерунду.
Да нет, говорил он осознанно и зло. А Аркадий – слащаво и лицемерно. И больше теперь я этого не собиралась.
– Довольно! – процедила я. – Пойдите оба вон!
– Что ты сказала, ангел мой? – спросил недоуменно Аркадий, удивлённо округлив глаза.
– Вон оба из моей спальни! Немедленно! – прорычала я хрипло и жёстко.
Аркадий театрально всплеснул руками, а на лице Антона появилась недовольная мина. Но всё же они вышли, а я выдохнула с облегчением.
Однако слова Антона заставили меня задуматься. Значит, за последние два месяца мне уже пять раз было плохо. И, видимо, всё это были покушения на Нину? Сейчас пятое, тогда, с подушкой, когда я попала в тело Нины, четвёртое, а третье, видимо, Нину всё же убило. И потом я попала в её тело. А было ещё два или три, ведь про подушку я никому не говорила.
Похоже, кто-то настойчиво и упорно пытался отправить Нину на тот свет.
И надо было что-то немедленно предпринять. И первое – это вызвать полицию и всё им рассказать. Пусть немедля начинают искать убийцу. Раз пока я сама не могу вычислить его.
– Бабушка? – прервал поток моих мыслей детский голос вошедшей Людочки.
– Заходи, детка.
– Бабушка, что они тебе сделали? – выпалила Людочка.
Умная девочка, сразу догадалась, что что-то тут нечисто в этом моём утоплении в ванной.
– Пока ничего, милая. Побудь со мной, мне будет не так страшно.
– Конечно, бабушка.
Внучка осталась со мной. Подвинула ко мне стул и присела к изголовью, тихонько гладила меня по голове. И это успокаивало, у меня даже прекратились приступы рвоты. Вскоре пришла и Рита. Помогла мне попить воды. Я пила маленькими глотками, зная, что много сразу нельзя, иначе снова начнётся рвота.
Менее чем через час в мою спальню вошёл молодой человек с квадратным саквояжем. В круглых очках, со взъерошенными рыжими вихрами, очень высокий и какой-то несуразный. Лет двадцати.
– Матушка, это Феликс, – представила молодого человека Аня, которая сопровождала его. – Точнее, Феликс Игнатьевич. Он доктор, осмотрит вас.
Я даже напряглась. Неужели этот юнец разбирался в медицине? Да он был моложе моего мужа Аркадия. И где дочка его откопала?
У меня тут же закрались сомнения, что он что-то вообще понимает в болезнях.
– Здравствуйте, Нина Георгиевна, – поздоровался юнец, ставя саквояж на стул, и быстро начал ополаскивать руки в умывальнике. Рита подала ему полотенце. – Анна Михайловна объяснила мне, что вы едва не утонули в ванной. Вы позволите вас осмотреть?
Мне не хотелось, чтобы он смотрел меня, но другого доктора Аня, видимо, не нашла.
– Да. Только сразу говорю, смотрите как следует, иначе денег вам не заплачу, – пригрозила я, сомневаясь в медицинской компетенции этого угловатого юнца.
– Резонно, Нина Георгиевна, – согласился Феликс.
Глава 19
Феликс начал меня осматривать. Попросил поднять рубашку, прослушал внимательно лёгкие, посмотрел язык, зрачки, горло, кожу. Всё делал очень учтиво и осторожно.
– У вас сильное отравление, Нина Георгиевна.
Какая наблюдательность! Это я и так знала, но всё же решила не спорить. Пока было непонятно, что он за доктор. Хотя я не говорила о том, что отравилась, да и Аня только упомянула, что я едва не утонула. Так что первый вывод он сделал верно.
– Расскажите по порядку, что было сегодня вечером, что вы ели, пили, – попросил Феликс, взяв с моего языка палочкой мазок и намазав на какую-то стекляшку.
Отошёл к электрическому бра, начал рассматривать стекляшку под светом.
Рита начала рассказывать за меня, я только добавила, что мне стало плохо в ванной.
– Опишите, как конкретно стало плохо, что болело, Нина Георгиевна, – велел Феликс.
Я всё рассказала: и о болевых приступах, и об удушье.
– Так… – протянул Феликс, откладывая стекляшку. – Вы позволите мне осмотреть ванную?
– Идите, – пожала я плечами.
Когда молодой доктор прошёл с Ритой в ванную, я невольно спросила дочку:
– Аня, где ты его отыскала? Он же так молод и вряд ли что-либо смыслит в медицине.
– Вы неправы, матушка. Феликс – лучший студент Медико-хирургической академии. Через два месяца получит диплом доктора. К тому же он уже два года постоянно практикует в Обуховской больнице. А ещё он один из немногих, кто пользуется новейшими исследованиями в медицине. Применение токов, например, и диплом пишет по хирургической анестезии.
– Ясно, ну, будем надеяться, что он скажет что-то путное.
– Матушка, он единственный, кто согласился приехать к вам ночью. И он мой друг.
Я внимательно посмотрела на дочь, и у меня закрались мысли о том, что этот Феликс как-то сильно влияет на Анну. Наверняка с его подачи она решила стать доктором.
В этот момент из ванной вышли Феликс и Рита, и доктор спросил:
– Из этого графина вы наливали морс, Нина Георгиевна?
– Да, – ответила за меня Рита.
– Вы позволите мне провести один эксперимент? – спросил он, обращаясь ко мне.
– Да, пожалуйста, – безразлично ответила я.
Мне казалось, что это юнец специально принимает важный вид и пытается пустить пыль в глаза, чтобы доказать нам, что что-то понимает.
Феликс налил в бокал немного морса из графина, зажёг свечу, поднёс бокал к пламени. А спустя минуту спросил:
– Чувствуете резкий запах чеснока?
– Да, – кивнула Рита, стоявшая рядом с ним.
– И я чувствую, – согласилась Аня, которая находилась между мной и молодым доктором.
– Это всё подтверждает, – кивнул Феликс.
– Да что подтверждает? – выпалила я нервно, ничего не понимая. – Скажите толком, Феликс!
Он задул свечу и отдал бокал Рите. Подошёл ко мне и тихо сказал:
– Мышьяк. В очень большом количестве в морсе. Вас пытались отравить мышьяком, Нина Георгиевна.
– Что? – Я даже опешила от его заявлений.
Он что, действительно разбирался в ядах, и все было именно так, как он сказал? Очень это походило на правду.
– Мышьяк не имеет ни запаха, ни вкуса, потому вы спокойно и выпили морс. Он ведь не показался вам странным?
– Нет.
– Именно, – продолжал Феликс, поправляя очки на носу. – Только при нагревании мышьяк начинает выделять сильный чесночный запах. Как сейчас я доказал. И у вас все симптомы отравления налицо. Очень сильная концентрация яда в морсе. Смертельная. После такого не выжить.
– Да? Но как же тогда, – запнулась я.
От этих откровений мой голос нервно сорвался, и я не договорила: «Как же я осталась жива?»
– Вам повезло, – объяснил Феликс. – По счастью, вы принимали ванну, когда вам стало плохо. И сильно нахлебались воды. Тем самым вы естественным путём тут же промыли весь свой желудочно-кишечный тракт и через сильную рвоту вывели много яда наружу.
– Боже… какой ужас… матушка, – воскликнула Анна.
– Бедная Нина Георгиевна, – простонала Рита.
– Похоже, так всё и было, – согласилась я.
– Уверяю, так и было. Теперь вам надо каждый час пить по кружке чистой воды. Что вы и делаете, как я посмотрю. Это от обезвоживания, – велел Феликс. – Когда рвота полностью прекратится, надо будет пить ромашковый чай, чтобы успокоить раздражение желудка.
Я же, обескураженная словами Феликса, только молчала. Как он верно определил, как и чем меня отравили, тут же нашёл отраву, да ещё и выдал заключение, отчего я всё же не померла.
Похоже, этот юный доктор действительно разбирался в медицине. А я ещё раз убедилась в том, что если человек занимается именно своим делом, то он и очень молодой может быть умнее всяких там Борисов Евсеевичей со стажем.
– Я поняла, Феликс, – ответила за меня Аня. – Я всё сделаю, как надо для матушки.
– Однако, Нина Георгиевна, я могу вам сделать немедленно сильное промывание желудка, – предложил Феликс, – чтобы точно вымыть весь яд из организма. Процедура неприятная, сразу скажу, но зато вы быстрее поправитесь. Завтра уже встанете на ноги. Так будет быстрее, чем через рвоту.
– Хорошо, – кивнула я. У меня уже коренным образом поменялось отношение к этому доктору. Я стала даже доверять ему. – Но вам, наверное, нужны какие-то инструменты, чтобы это сделать?
– Всё необходимое для этой процедуры я захватил с собой. Аннушка сказала, что вас рвёт после ванной, думал, вы наглотались мыла. Поэтому и подумал, что может понадобиться промывание желудка.
Надо же, какой предусмотрительный, всё верно просчитал. Значит, логика у него работала отменно.
Мерзкую процедуру я перенесла довольно стойко. Утешала радость оттого, что у отравителя ничего не вышло, а ещё подогревала злость, потому что я уже придумала, как остановить этого гада, желающего умертвить меня.
Когда процедура была закончена, Феликс велел мне поспать и обещал прийти днём. Когда доктор распрощался со мной и ушёл, я обратила взор на младшую дочь и велела:
– Аня, ещё попрошу тебя. Вызови мне полицейского. Сейчас ночь, но наутро чтобы он обязательно пришёл.
– Полицейского пристава, матушка?
– Да, именно его. Я хочу поговорить с ним.
Глава 20
Утром я проснулась около девяти часов. Рядом с собой на диванчике увидела спящую Людочку, а сбоку в кресле прикорнула Рита.
Прислушавшись к своему организму, я отметила, что чувствую себя вполне сносно, даже можно сказать, что у меня ничего не болело, не считая жуткой изжоги и сухости во рту.
Опять вспомнив о ночном кошмаре с отравой, я нахмурилась.
И как умно придумано! Тот морс пью только я, никто больше. И тут меня осенило. Я вспомнила те моменты, когда Рита бегала за постельным бельём, а я была в ванной и отчётливо слышала шаги. Точно! Так и было. В тот момент убийца пробрался в спальню, сыпанул в графин яд. Потому-то Рита ничего и не видела. Но, возможно, это чёрное дело сделали ещё раньше? Но нет, днём я уже пила этот морс, и ничего. Значит, отравитель приходил вечером.
Я заворочалась в постели, пытаясь сесть. Рита тут же проснулась и подошла.
– Как вы себя чувствуете, Нина Георгиевна?
– Вроде сносно, Рита.
– Вот и славно. Завтракать будете или водички вам опять принести?
На удивление, я даже ощутила, что немного голодна. В этот момент проснулась и Людочка, и я сказала:
– Наверное, поем немного. Принеси нам печенья с горячим чаем. И Рита, только обязательно горячий чай налей, чтобы пар шёл.
Я помнила наставления доктора Феликса, что теперь лучше пить горячее. Ведь в горячей воде можно было отчётливо определить чесночный запах мышьяка.
– Слушаюсь, Нина Георгиевна, я быстренько.
Я отправила Людочку умываться и одеваться в свою спальню, а сама поднялась приводить себя в порядок: накинула пеньюар, расчесала волосы, умылась.
Рвотных позывов у меня так и не было, и я даже ощущала себя довольно здоровой. Только чувствовала небольшую слабость. Всё же этот доктор Феликс знал своё дело. Как он и сказал, утром мне стало гораздо лучше. Даже аппетит появился.
Спустя полчаса мы с Людочкой уже сидели за столом в моей спальне, а Рита разливала из пузатого чайника горячий чай. Я взяла кружку и принюхалась – чесночного запаха не было. Но всё же я опасалась. Как-то подозрительно оглядела горничную и спросила:
– Рита, ты сама чайник наливала?
– Да. И сама заварила травки, Ниночка Георгиевна, чтобы вы спокойны были.
– А печенье и кексы?
– Так с общего противня взяла, кухарка только напекла их к завтраку. На стол на общий завтрак Лариса Самсоновна распорядилась подать.
– Так, хорошо. Погоди, Людочка, – остановила я внучку, которая уже схватила с тарелки кекс.
– Что, бабушка?
– А теперь сядь, Рита, – велела я. Горничная присела рядом с нами на стул. Я подвинула ей свою чашку. – Пей первая и кекс откуси.
Рита как-то странно взглянула на меня и растерянно захлопала глазами. И тут же её лицо приняло расстроенное выражение.
– Вы что ж, думаете, что это я, Нина Георгиевна? Пыталась вас… – выпалила она обиженно. – Да я вам верой и правдой столько лет...
– Пей, Рита, – велела я.
Если она действительно наливала чай и воду сама, то опасаться ей было нечего. Да и на будущее теперь будет следить, чтобы никто лишний не подходил к моей еде.
Горничная отпила чай совершенно бесстрашно и быстро и поставила чашку на стол. Взяла кекс и, отломив кусок, запихала в рот. Торопливо начала жевать, запила чаем, обжигаясь, но, видимо, очень хотела доказать мне свою невиновность.
А потом вдруг расплакалась.
Я поняла, что зря подозревала Риту. её поведение говорило само за себя. Хотя кто знает. Может, это сейчас она играла передо мной. Но на будущее тоже будет ей урок, пусть теперь гадает, когда я снова заставлю её есть свою еду.
И всё же горькие слезы Риты вывели меня из равновесия.
– Прости, Рита, я вынуждена была это сделать. А теперь иди в свою комнату и приведи себя в порядок, позже придёшь, чтобы убраться.
Горничная кивнула и вся в слезах вышла из спальни.
Ну а что мне было делать? Если Рита не глупа, то поймёт, отчего я опасаюсь уже всего.
После завтрака я решила прогуляться по саду хотя бы полчаса. Всё же надо было уже выйти на свежий воздух, так быстрее мой организм восстановится после всех потрясений. Людочка согласилась составить мне компанию, а чуть позже к нам присоединился мой внук Саша.
В утреннем майском саду было чудесно. Запах свежей листвы и распускающихся первых цветов словно наполнял меня новыми жизненными силами. Я присела на ажурную скамейку под раскидистую яблоню, чтобы чуть скрыться от довольно яркого солнца, которое вползало на небо. Люда и Саша затеяли игру в салки, и я некоторое время с умилением наблюдала за ними.
Однако вскоре гнетущие думы снова завладели мной, и я всё думала и думала, как поступить дальше. Конечно, был вариант уехать из дома на время. Но такой выход казался мне малодушием. Это всё-таки мой дом, почему я должна бежать, как испуганная крыса? Опять же, что мешает убийце под каким-либо предлогом последовать за мной, если я уеду? И придумать какой-то другой, коварный вариант покушения? Нет, надо было докопаться до правды и обезвредить злодея.
Мои тревожные и мрачные думы прервала Аня, появившаяся в саду.
– Матушка, вот вы где! – сказала она. – Там полицейский пристав пожаловал, вы просили, чтобы я пригласила его.
– А, пристав! Прекрасно, дочка. Иду.
Глава 21
Полицейский в тёмно-синей форме, с небольшими усиками и неприятным взглядом мне сразу не понравился. После заявлений о том, что меня уже несколько раз пытались лишить жизни, он как-то недоверчиво посмотрел и словно не поверил.
Мы говорили в моей спальне, и в комнате присутствовали ещё два полицейских, пришедших с Кнуровым. Дверь я плотно закрыла и велела Людочке последить в коридоре, чтобы нас ненароком никто не подслушал.
– Позвольте, Нина Георгиевна, и что вы от меня хотите? – возмутился пристав, недовольно зыркая на меня колючим взглядом. – Убивца вы не видели, ну, того, кто подушкой вас придушить хотел. Да и сейчас непонятно, чем отравились.
– Что значит «непонятно»? Я же вам сказала: мышьяк был в морсе. Возьмите пробу из графина! Я велела пока его не мыть. А до того некто приходил в спальню, я слышала стук каблуков.
– Но вы же не видели кто.
– Нет, не видела, но слышала.
– Вам могло послышаться что угодно. И не факт, что яд подсыпали, именно когда вы были в ванной.
– Нет факт, господин пристав, – уже раздражённо произнесла я. – До того я уже пила морс днём, и он был совершенно нормальный. А судя по стуку каблуков, это была женщина.
– Мужчины тоже могут иметь на ботинках железные набойки.
– Согласна. Но вряд ли бы убийца стал бы надевать громкую обувь, которая бы выдала его, – заявила я. – Так что вам надо опросить всех домочадцев на предмет…
– Чего? – хмыкнул он, перебив меня и поморщившись. – Все ваши обвинения косвенны. И я даже не знаю, с чего начать.
– Может, опросите всех, кто что делал в это время? – предложила я. – Ну, когда мне подсыпали отраву в морс?
– И что это даст? – округлил глаза Кнуров. – Душегуб, скорее всего, соврёт, недорого возьмёт. Или вы думаете, Нина Георгиевна, что убийца скажет: «Да, я приходил в комнату Нины и подсыпал яда». Смешно, право слово.
Я видела, что пристав совсем не горит желанием кого-то опрашивать и уж тем более искать.
– А мне совсем не смешно, сударь, – возмутилась я. – Так вы заведёте дело?
– Заведу, куда деваться-то, раз поступило от вас такое заявление. Но сразу говорю, это всё очень запутанно. У вас в доме проживают шесть родственников и ещё прислуга.
– Да, а вчера вечером ещё и брат мой был на ужине.
– Про то я и талдычу вам уже битый час, Нина Георгиевна. Как вы предлагаете мне найти того, кто покушался на вашу жизнь? Вы же ничего определённого про убивца сказать не можете.
– Так вы полиция, вот и займитесь своими обязанностями. Возьмите, например, отпечатки пальцев с этого графина, – опять подсказала я.
У меня складывалось впечатление, что это я полицейский пристав, а не Кнуров. Я ему указывала, что и как делать.
– Чего взять? – удивлённо приподнял он бровь.
– Как это пальцы? – спросил городовой у полицейского сотника, что пришли с приставом и стояли у дверей.
Ясно. Про отпечатки пальцев никто ничего и не слыхивал в это время. Хотя вроде в начале XX века этот метод опознания преступников должен был появиться. Но, видимо, пока ещё не появился. Я тяжело вздохнула.
– Так вы собираетесь что-то сделать, господин Кнуров?
– Заявление я взял, дело возьму в работу, но большего обещать не могу. Недосуг мне за вашим призрачным убивцем гоняться. Вы должны вспомнить ещё что-то, Нина Георгиевна, иначе душегуба мы пока не сыщем.
– Понятно, толку от вас как от козла молока, – процедила я сквозь зубы.
Так надеялась на полицию, а теперь что же, они ничем помочь мне не могли.
– Вы что-то сказать изволили? – спросил напряжённо Кнуров.
– Нет. Тогда хотя бы назначьте какого-нибудь человека из своих полицейских, чтобы охранял меня.
– Никак не могу-с, Нина Георгиевна. Люди у меня по счету, все на своём месте. Нет лишних, чтобы около вас околачиваться.
– То есть, если меня снова душить будут, то и пусть, господин пристав? – возмутилась я.
– Ну что ж вы сразу о плохом думаете, сударыня. Говорю же, никого нет, чтобы в охрану вам дать.
– А если я заплачу вам? Денег дам за охрану?
– Мне деньги? – опешил пристав и как-то опасливо оглянулся на полицейских, стоящих у дверей. – Это что, взятка? Не возьму. Это же подсудное дело – взятки брать.
В общем, разговор с полицейским приставом прошёл не так, как я рассчитывала. И совершенно не внушал надежды на то, что убийца будет найден. Пристав говорил со мной как со взбалмошной особой, и было видно, что поскорее хочет свалить из моего дома.
На миг меня посетила мысль: а не с убийцей ли этот пристав заодно? Ведь он ни в какую не хотел расследовать это преступление, и все мои слова и просьбы осмеивал и подвергал сомнению. Но, конечно, это был бред. Скорее всего, ему просто не хотелось как следует разбираться во всем и как надо исполнять должностные обязанности.
Полицейский со своими людьми покинули особняк, так и не опросив никого из домочадцев и прислуги, и даже не взяли на анализ морс на предмет мышьяка.
Оставшись в одиночестве, я напряжённо думала, что же делать. Неожиданно мне в голову пришла одна идея. Может, и не блестящая, но, возможно, способная помочь мне хоть как-то остановить убийцу.
– Аня, попроси всех собраться в гостиной через два часа, – велела я дочери, едва она вошла в мою спальню. – Если получится, и дядю Модеста пригласи.
– Всех – это родственников?
– Да, но и прислугу. Всех, до последней служанки.