Читать книгу "Лучшая бабушка. Империя Железной леди"
Автор книги: Арина Теплова
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 9
Едва мы остались одни с Аней и Людочкой, я опять оглядела себя и снова ощутила этот противный старушечий запах. Он исходил от меня.
– Но до ужина я бы хотела принять ванну или душ, – заявила я, оборачиваясь к Ане.
– Ванну, матушка? Но вода не успеет прогреться в дровяном баке, чтобы вы помылись. До ужина осталось всего полчаса.
– Действительно, что-то я не подумала об этом, – вздохнула я. Все же я была не в XXI веке, где сразу же из крана лилась горячая вода. – Но я ощущаю себя такой грязной.
– Понимаю, почти три дня лежали тут, и... – начала Аня и тут же замолчала. – Но знаете, что, матушка? Сейчас я велю принести ведро воды из кухни, у них всегда есть горячая вода. Попрошу, чтобы Рита вас просто ополоснула по-быстрому, а уже после ужина ванну примете.
– Хорошая мысль, – согласилась я с дочерью. – Распорядись, пожалуйста, Аня, а я пока посмотрю, что мне наделать на ужин.
Как и обещала Аня, вскоре пришла Рита с большим ведром тёплой воды. Та самая служанка, которая упала в обморок при виде меня днём. Она была опрятно одета и молода.
– Простите меня, Нина Георгиевна, что я так непочтительна к вам была, закричала вам в лицо, да ещё и в обморок упала. Просто удивили вы меня сильно.
Я заявила, что ничего страшного, и прошла за Ритой в небольшую комнатку, расположенную у выхода из моей спальни.
Здесь оказалась ванная. Небольшая, но очень эстетичная. Тут были и раковина, и унитаз, только бочок почему-то висел под потолком, и от него болтался длинный шнурок почти до пола, а ещё рядом стояла большая ванна, металлическая, с высокими краями.
Рита постелила на дно ванны небольшое полотенце и помогла мне раздеться и забраться туда. Затем намылила меня и после поливала из кувшина. Эта процедура мне совсем не понравилась. В ванной было холодно, и я ёжилась. Рита, видя это, заявила:
– Потерпите, Ниночка Георгиевна, холодно тут. Но вечером я тут всё натоплю и ванну вам нагрею. Как положено, помою вас.
Когда я вышла из ванной в махровых тапочках и обёрнутая в большую длинную простыню, Аня уже приготовила мне одежду. То самое бордовое платье, что я выбрала чуть ранее. Дочка уже подобрала мне к нему бельё, пояс для чулок, сами чулки и туфли. За что я была благодарна. Всё же я не очень разбиралась в моде этого времени, и что надо было надевать и как, не знала.
– Рита поможет одеться вам, матушка, – сказала Аня. – А мы с Людочкой пойдём, тоже переоденемся к ужину. Увидимся внизу.
Я поблагодарила девочек и пошла отдаваться в руки Риты. Горничная помогла мне одеться, а потом спросила:
– Как вас причесать, Нина Георгиевна?
– По-быстрому, – ответила я кратко.
– Тогда, может, в волосы тиару с аметистами к этому платью? Она вам очень к лицу.
– Нет. Давай что-нибудь попроще, без аметистов.
– Как прикажете, тогда просто заколю вам волосы на затылке и небольшой гребень, как украшение.
Конечно, насчёт гребня я сомневалась, на слух казалось, это что-то старушечье. Но гребень оказался из белой слоновой кости, ажурный и очень красивый, настоящее украшение для волос. Потому я согласилась.
Когда я осмотрела себя в зеркале после облачения, мой вид показался мне вполне приличным. Ну, если можно было прилично выглядеть с неухоженными седыми волосами, с синяками под глазами и бледной сухой кожей, за которой никогда, похоже, не ухаживали.
– Рита, приготовь к вечерней ванне мои кремы и бальзамы для волос и кожи.
– Ваши кремы? Но где ж их взять?
– В смысле? У меня что, нет крема для лица даже? Прости, Рита, у меня что-то с памятью, много чего вспомнить не могу.
– Бывает, Нина Георгиевна. Вы же долго головой болели-то.
– Неужели? Так что с моими кремами?
– Так нет же их. Вы же ещё год назад велели всё выкинуть, потому что доктор сказал, что кремы дурно влияют на кожу, оттого у вас и морщины многие.
– Уж не Борис ли Евсеевич так сказал? – подозрительно спросила я.
– Он самый. А ещё он вам прописал уриной умываться и подмываться, чтобы болезней всяких не было, ну, вместо кремов и бальзамов всяких.
– Что? Уриной? Мочой, что ли?
– Да, Нина Георгиевна. Мы как раз вылили её всю, что в запасах была. Когда померли-то… Ой, простите, не то я сказала.
– И верно сделали. Никакой больше урины я использовать не буду. А этого тупого эскулапа Бориса Евсеевича на порог не пущу.
– Но Борис Евсеевич говорит, что лечение уриной – это новый передовой метод, очень популярен сейчас.
Передовой метод?
Обалдеть просто!
Ни в какую уринотерапию я не верила. Если организм выводит мочу из себя, значит, она не нужна была в теле и не могла принести никакой пользы. Организм человека уникально умное творение и сам прекрасно знает, что ему нужно, а что нет.
– Пусть он сам ей и лечится, Рита, – высказалась недовольно я. – Неудивительно, что от меня воняет, как от старой навозной кучи!
С этими словами я вышла из своей спальни и направилась вниз. Куда идти, я уже знала, но всё равно смотрела по сторонам. Решила после ужина обязательно пройтись по особняку, осмотреть тут всё.
Когда я вошла в лиловую столовую, всё семейство уже было в сборе. Дочери сидели на диванчике сбоку, Аркадий говорил о чём-то с моим старшим сыном Антоном у окна, а ещё какой-то мальчик лет шести тыкал кочергой в дрова в камине. Наверное, это был ещё один мой внук, сын Клавдии.
За мной в просторную комнату влетела Людочка и выпалила:
– Бабушка, прости, пожалуйста, я чуть припоздала!
– Могла и вообще не приходить, босячка. Никто тут тебя и не ждёт, – буркнул Антон, подходя к столу.
Людочка испуганно замерла на месте и тут же отошла в сторонку, присела на дальний диван.
Мне это всё очень и очень не понравилось. Поэтому я решила сразу же расставить все точки над i.
– Людмила – моя внучка, – произнесла я строго. – И имеет такое же право находиться и жить в этом доме, как и вы все. И прошу впредь не отзываться при мне о ней плохо или в гнусном ключе. Я ясно выражаюсь, Антон?
Сын метнул на меня очередной злобный, невольный взгляд и ответил:
– Как скажешь, матушка.
– Это всех касается, – ответила я, обводя всех предостерегающим взглядом.
Не успела я пройти дальше, как около меня «нарисовался» лысый, круглолицый господин. Незнакомый, с желтоватым лицом и маленькими поросячьими глазками. Какой-то невыносимо отталкивающий на вид.
– Нинель, прости, что без приглашения приехал к вам на ужин, но сегодня днём тут такая суета была, – произнёс он чуть заикающимся голосом, назвав моё имя на французский манер.
– Ещё бы, – заявила я, думая, что моё «воскресение» точно вызвало суету вокруг.
– Мне так нужно с тобой переговорить об одном очень важном деле.
– О чём же, сударь? – спросила я недоумённо.
– Нинель, что же ты так официально ко мне, я всё же твой брат, – заявил он, целуя мне руку.
– Хорошо, после ужина поговорим, так и быть, – кивнула я, отмечая странный взгляд этого брата.
Глаза у него бегали, а руки тряслись. То ли он пил без меры, то ли боялся чего.
Ко мне медленно приблизилась Клавдия, вставшая с диванчика, и прошептала на ухо:
– Матушка, вы бы дядю Модеста гнали взашей. Ведь и дураку ясно, он пришёл снова денег у вас клянчить. Поди, опять в карты проигрался.
– Возможно, – кивнула я, оглядывая этого неприятного лысого господинчика.
Глава 10
Я подошла к столу. Не могла понять, что дальше делать. Никто за стол не садился, а все как-то внимательно смотрели на меня. От конфуза меня спасла высокая женщина, похожая на прислугу в строгом сером платье, белом длинном переднике и с простой причёской, стоявшая у входа рядом с лакеем и служанкой в переднике. Она приблизилась ко мне и тихо спросила:
– Прикажете подавать ужин, Нина Георгиевна? А то всё остынет.
– Да. Подавайте, – кивнула я, и тут меня осенило, чего все от меня ждут. Как-то видела подобную сцену в старом фильме. – Прошу всех к столу.
– Как же без вашего ценного замечания, Лариса Самсоновна, – ехидно произнесла Клавдия в сторону женщины.
Услышав её имя, я сразу поняла, что женщина в сером – моя экономка, старшая над прислугой в доме и главная по хозяйственной части. Про неё упоминала Людочка.
Тут же все начали рассаживаться. Я инстинктивно поняла, что должна сидеть во главе стола и подошла к нужному месту. Немедля рядом оказался Аркадий и отодвинул стул за мной. Уже подвигая его обратно, шепнул мне на ухо:
– Ты сегодня отрада для глаз, рыбонька моя. Это платье тебе очень к лицу.
Эти дифирамбы от молодого муженька меня просто раздражали. Нет, я любила комплименты от мужчин, но только если они были искренни. В устах же этого Аполлона ничего искреннего не было.
– Садись уже, Аркадий, – велела я недовольно, словно отмахнувшись от назойливой мухи.
Ужин подавали чинно, не спеша, каждое блюдо по порядку. Стол тоже был накрыт как «в лучших домах Ландона». Белоснежно-накрахмаленные скатерти, тканевые салфетки с вышивкой, серебряные приборы, дорогой хрусталь и белый фарфор.
На первое подавали бульон, довольно наваристый, слегка заправленный овощами, в нем было много специй, но вкус оказался отменным. Моя кухарка готовила прекрасно, это я отметила ещё с обеда в своей спальне.
Прислуживали за столом главный лакей и невысокая расторопная девушка-служанка. Лариса Самсонова снова заняла своё место у входной двери и опять стала незаметной. Но я видела, что она следила за слугами, чтобы они всё делали верно.
По правую руку от меня сидел муж, по левую – Антон. Далее расположились мои дочери и брат. Дети заняли места напротив.
К каждой перемене блюд меняли тарелки, и лакей умело подливал всем в бокалы напитки. Я и дети пили домашний лимонад, больше похожий на простую лимонную воду с сахаром. Аркадий и Клавдия – белое сухое, Антон наливал себе французский коньяк.
Первую перемену блюд за столом царила тишина. Даже какая-то траурная. Я не знала всех тонкостей этикета этой эпохи, но мне почему-то казалось, что за столом всё же принято неспешно вести беседу. Но я могла ошибаться. Мало ли что там снимали в исторических фильмах, в реальности всё могло быть и по-другому.
В какой-то момент Людочка нечаянно уронила ложку на пол. Испугалась, и тут же все взгляды устремились на неё.
– Ой! Простите, – прошептала она, вскакивая со стула и поднимая ложку.
– Людмила, для это есть слуги! – тут же одёрнула её Клавдия как-то высокомерно. – Положи прибор и сядь на место.
Девочка испуганно сжалась. К ней быстро приблизилась Лариса Самсоновна и забрала у неё упавшую ложку, улыбнулась девочке.
– Присядьте на ваше место, Людмила Осиповна, – успокаивающе сказала она. – Я уберу.
Люда кивнула ей, и снова уселась, деловито поправила на горле салфетку.
– Я тебя всему этому учила уже сто раз, Людмила, – наставительно продолжая Клавдия, зыкая строго на племянницу.
– Что ты хочешь от дочери циркачки, сестрица? – желчно заметил Антон и театрально вздохнул. – Дурака учить – только портить. И мы должны на всё это безобразие смотреть.
Я грохнула серебряной вилкой о фарфоровую тарелку с такой силой, что все испуганно замолчали и посмотрели в мою сторону.
– Довольно! Я, по-моему, предупреждала насчёт Людочки? – произнесла я жёстко. – Или мои слова в этом доме пустой звук? Если тебя что-то не устраивает в поведении ребёнка, Антон, можешь встать и выйти вон!
Сын тут же надулся и нервно схватил свой бокал с коньяком, отпивая из него.
– Ниночка, не нервничай так, – начал успокаивать меня Аркадий. – Доктор велел тебе беречь нервы.
– Мои нервы в порядке, муж. А вот некоторым надо действительно усмирять свою беспричинную агрессию, которая мне уже надоела.
Я намекала на старшего сына, и все это прекрасно поняли.
Опять за столом воцарилось гнетущее молчание, и Лариса Самсоновна тихим шёпотом приказала в открытую дверь:
– Пироги со щукой несите к бульону-консоме! Где они?
Через пару минут в столовую вошла рябая девица с бледным лицом, таща большое блюдо с пирогами. Она быстро поставила его на стол и хотела уже выйти. Но едва я увидела эту девицу, то тут же вспомнила её лицо с выпученными глазами. Это была одна из тех служанок, которых я увидела, едва пришла в себя в этом теле.
– Постой-ка, дорогая! – окликнула я невольно девушку. – Кажется, тебя Зина зовут?
– Нет, хозяйка, Марья.
– Я немного спутала, – ответила я и обратилась уже к экономке: – Лариса Самсоновна, вы не могли бы пригласить сюда ещё и Зинаиду? Она же сегодня в доме?
– Да, Нина Георгиевна. Где же ей ещё быть...
Едва обе девицы оказались в столовой и как-то испуганно смотрели то на меня, то на экономку, я заявила:
– Этих двух девушек рассчитать немедленно, Лариса Самсоновна. Выплатить им всё, что причитается, и уволить. Я не хочу видеть их у себя в доме.
Глава 11
Я прекрасно помнила имена этих девиц и их разговор обо мне. Когда они думали, что я умерла, какие гадости говорили обо мне. И терпеть подобную прислугу в доме я не желала. Не удивлюсь, если это кто-то из них и душил меня подушкой. За такими не заржавеет.
– Но за что, Нина Георгиевна?! – завопила испуганно Зина. – Мы же ничего не сделали.
– Вы знаете за что. За непочтительное и неуважительное отношение ко мне.
– Как? – удивилась Лариса Самсоновна. – Такое и впрямь было, Зинка? Вы посмели оскорбить Нину Георгиевну? Мало я вас, что ли, гоняла да уму-разуму учила? Всё не впрок, видать.
– Не делали мы ничего, – простонала сквозь слёзы Марья. – Оставьте нас, пожалуйста, Нина Георгиевна.
– Нет.
– Но нам некуда пойти, – хныкала вторая девица.
– Мне это безразлично. Лариса Самсоновна напишет вам хорошие рекомендательные письма, и вы уйдёте.
– Но можно остаться хотя бы на неделю, чтобы найти другое место? – спросила несчастно Марья.
– Можете. Но только на неделю. Не больше. Вы всё поняли, Лариса Самсоновна?
– Как же не понять, Нина Георгиевна, – кивнула экономка и шуганула девиц, чтобы они покинули столовую. – Всё исполню, как велите.
– И отныне так будет с каждым, кто посмеет не уважать меня в моем собственном доме. Я ясно выражаюсь, дорогое семейство?
Когда стенающие о несправедливости девицы вышли, я отметила напряженные и удивлённые лица домочадцев.
И что такого?
Неужели Нина никогда не выгоняла нерадивую прислугу? Или они испугались и за свои шкурки?
Верно, пусть боятся, может, уважать начнут.
А то в собственном доме подушками душат! Неслыханно!
Я, конечно, уже перегибала палку, но чувствовала, что делаю всё верно. Пора было «завернуть гайки». Я была не прежняя Нина. Оттого терпеть наглость прислуги, гадости от сына и глупые советы доктора больше не собиралась.
Все должны были это понять. Со дня своего «воскрешения» я изменилась. Точнее, Нина Литвинова стала другой.
Я видела на лицах окружающих недоумение, удивление и даже осуждение. Они словно увидели меня впервые. Но вроде все начали осознавать, что во мне произошли перемены.
Именно так. Пусть все уяснят – прежней Нины уже не будет.
На второе подали жареную осетрину с лимоном и соусом, нарезанные овощи и сыры.
Чтобы разрядить нервозную обстановку, я решила обратится к сыну, вспомнив об одном очень важном деле, которое надо было решить как можно скорее.
О моих наследниках.
Насколько я помнила, адвокаты до революции назывались поверенными, но я могла и ошибаться. Потому осторожно произнесла:
– Антон, хотела попросить тебя. Пригласи ко мне нашего поверенного, желательно завтра утром. Хочу обсудить с ним кое-какие вопросы.
А про себя подумала: «Только бы верно назвала его». Но сын сразу понял, о ком я говорю, и ответил:
– Завтра, матушка? Но, насколько я знаю, Владимира Львовича нет в столице. Он только сегодня отбыл в Москву на ежегодную промышленную выставку.
Впервые я отметила, что сын ответил мне спокойно и даже как-то уважительно. В его тоне не было прежнего ехидства или издёвки. Потому я тоже ответила ему довольно мирно:
– Как же так? Мне он срочно нужен.
– Матушка, – тут же вмешалась Анна. – Владимир Львович же спрашивал вас сегодня, нужен ли он вам в ближайшие дни. Вы сказали нет. Я ему так и передала. Он и уехал.
– Вот блин, – тихо прошептала я себе под нос.
Точно! Аня же говорила, что этот господин дожидается внизу, но я подумала, что это один из просителей или прихлебателей богатой Нины, и не захотела его видеть. А это, оказывается, был наш адвокат, Владимир Львович! С которым я жаждала поговорить, едва попала в тело Нины.
Надо же так облажаться. Единственный нужный мне позарез человек, и я отпустила его на эту выставку. Как теперь узнать о наследниках и о всех делах семьи с юридической точки зрения?
Вот я села в лужу так села.
Я расстроилась и подумала, что с этого момента буду сначала узнавать, что за человек передо мной, а потом уже решать, говорить с ним или нет.
– И когда он вернётся?
– Только через неделю, матушка, – ответил Антон.
– Как долго! А нельзя его как-то вернуть обратно?
– Как же, Ниночка? Если только за ним кого послать? – предложил Аркадий.
– Можно позвонить по телефону в гостиницу, где он остановился, и вызвать обратно! – предложила Аня. – Сейчас же у нас такая удивительная вещь есть в доме – телефон!
– Как ты верно вспомнила, Аня, – закивала я. – Надо позвонить ему. Попрошу вернуться пораньше, раз сама так оплошала.
– Главное, чтобы поезд уже доехал до Москвы, а то в гостинице его и не застать будет.
Глава 12
В этот момент Лариса Самсоновна, увидев, что все доели второе блюдо, распорядилась подать третье: буженину под луком с тушёной капустой.
– Матушка, хотел уведомить тебя о том, что мы решили поменять всю мебель в главной парадной зале нашей гостиницы, – заявил важно сын, отрезая кусок мяса. – Это на тот случай, если многоуважаемый Владимир Львович и казначей твой, Валериан Иванович, будут жаловаться, что опять мы деньги расходуем не туда.
– А Владимиру Львовичу какое дело до этого? – удивилась я.
– Ты же сама велела ему контролировать все ваши дела, вот он везде и сует свой нос, – недовольно буркнул Антон.
– Да, мой ангел, Антон прав. Там интерьер так устарел, надо было его непременно обновить, – добавил Аркадий. – Всё же наша гостиница одна из самых престижных в городе. Будет очень неприятно, если братья Макаровы со своей «Митрополией» обойдут нашу «Императрицу».
Я даже зависла на миг с вилкой в руке. Окинула взглядом Антона и мужа.
У нас что, гостиница? Своя собственная? У нашего семейства? Да ещё одна из самых престижных в столице, как сказал Аркадий.
Ух ты, как классно!
Наверняка она приносила хороший доход, оттого-то, видимо, и появились мои миллионы. Надо было, конечно, более подробно узнать всё у Владимира Львовича. Как же он нужен был мне сейчас!
А ещё я поняла, что гостиницей занимались мой сын и муж. Ну хоть чем-то, а не бездельничали.
– И много денег потратили? – спросила я подозрительно.
– Наверняка, сестрица, всю месячную прибыль туда спустили, негодники, – вдруг подал голос Модест. – На гостиницу эту проклятущую!
– Вам, дядюшка, какое до этого дело? – огрызнулся в сторону моего брата Антон. – Вас нет в управляющих гостиницей, и не вам решать, на что тратить прибыль «Императрицы».
– Так сколько, Антон? – спросила я снова.
– Точно не помню. Всё в учётных книгах у Валериана Ивановича записано. Завтра должны всю мебель уже установить. Можешь сама заехать и посмотреть, как там стало всё шикарно.
– Хорошая идея, сын. Думаю, завтра поеду в город, – заявила я. – Мне надо в модные салоны, парикмахерскую и другие магазины. Заодно могу и в гостиницу заехать. Надеюсь, Клавдия и Анна будут сопровождать меня?
Я понимала, что совершенно ничего не знаю об окружающей действительности: где эти магазины находятся и как в них расплачиваться и покупать. Но мне просто необходимо было привести себя в порядок. Купить нормальной косметики, одежды и остального. Всё же деньги у меня имелись, и нужна была только небольшая помощь, чтобы узнать, где всё это приобрести. Ведь всяких вайлдберрисов, озонов и интернетов тут не было.
– Да, матушка, я съезжу с вами, – тут же согласилась Анна.
Клавдия какое-то время молчала, и я перевела на неё взор.
Старшая дочь Нины была, конечно, красавица: с чёрными блестящими волосами, светлыми глазами с поволокой, полноватыми губами и царственной статью. Неудивительно, что она рано вышла замуж и уже к своим двадцати пяти годам имела шестилетнего сынишку.
– Я, к сожалению, занята, матушка, не смогу, – заявила Клавдия после минутного молчания.
Категоричный ответ Клавдии мне не понравился.
– Чем же ты занята, дочь?
– Повезу Сашеньку к его бабушке, у неё торжество – семьдесят лет. Я же говорила вам, матушка. Вы ещё согласие дали.
– Да? Ну да. Что-то я позабыла, – ответила я, понимая, что Клавдия говорит о матери своего покойного мужа.
– Или вы опять передумали? И мне ехать нельзя? – спросила она с таким вызовом, что я даже поморщилась.
– Отчего я должна передумать?
– Оттого, что раньше вы были против всего, что касалось Сергея и его матушки в том числе.
– Раньше было раньше. Торжество – дело хорошее. Надо уважить женщину.
– Матушка, даже не верится, что это говорите вы, – опешила Клавдия. – Может, тогда вы разрешите мне навещать Ольгу Спиридоновну? Ну, хоть раз в неделю? Чтобы Сашенька лучше узнал свою вторую бабушку?
– Конечно, почему нет.
– Благодарю, матушка.
Клавдия в этот миг так трагично и как-то потрясённо смотрела на меня. И вдруг расплакалась. Такой реакции от неё я не ожидала. Она тут же схватила салфетку и, приложив её к глазам, извинилась и выбежала из столовой.
– А что, собственно, я такого сказала? – удивилась я.
Все промолчали, а у меня сложилось стойкое ощущение, что была какая-то трагедия в жизни моей старшей дочери, и связана она именно с её бывшим мужем Сергеем.