Книга: Голос - Арнальд Индридасон

«Ave Maria» - со старой пластинки звучит несказанно прекрасное детское сопрано. «Гудлауг Эгильссон поет Ave Maria Шуберта» - гласит надпись на обложке. На фотографии мальчик - солист перед небольшим детским хором. Исландия, середина 70-х.

Как же так получилось, вернее, что же не получилось? Как же так вышло, что спустя тридцать лет этот мальчик (уже не мальчик, конечно, а средних лет мужчина) был найден убитым в тесной каморке подвального этажа рейкьявикской гостиницы? Почему не случилось ни всемирной славы, как у Робертино, ни даже турне по Скандинавии? Ведь был, был же голос!

Убийство, полиция, расследование. Конечно, это детектив, но это не самое главное, как мне кажется. «Голос» - эта книга о детской гениальности и её последствиях. Кто первым видит дарования ребенка? В случае с Робертино Лоретти это был случайный человек, но почти всегда это родители. Что двигало отцом исландского чудо – ребенка? Тщеславие и корысть, искренняя вера в великое будущее сына или сочетание того и другого? Обычная история – проецирование на детей собственных несбывшихся мечтаний. Но в данном случае: как мог отец, профессионально занимавшийся музыкой и возлагавший такие надежды на будущую оперную карьеру сына, не знать истории того же Робертино? Чудесные сопрано и дисканты мальчиков – подростков чаще всего потом становятся рядовыми тенорами, баритонами, басами. Или не становятся вообще ничем. Почему же ожидаемая ломка голоса, да ещё при травмирующих мальчика обстоятельствах, стала причиной полного разлада в семье, а ребенку было отказано в поддержке? Может быть потому, что не было дано отцу принимать своих детей такими, какие они есть.

«Гении падают с неба» - писал Дидро. Продолжение этой фразы цитируют редко: «На один раз, когда он (гений) встречает ворота дворца, приходится сто тысяч случаев, когда он падает мимо». Гудлауг Эгильссон упал мимо. У него не было ни сотен концертов, ни миллионов дисков, ни толпы поклонников. Он не сделал карьеры, не заработал капитал на будущее. Тридцать лет прошло – и ни семьи, ни детей, ни работы, ни дома. У исландского Робертино от детства (которого не было!) остались только две пластинки, ставшие поводом для детективного сюжета. Родители, не растите гениев, просто любите своих детей!

Кстати, Робертино Лоретти, вопреки распространенной легенде, свой голос никогда не терял. Повзрослев, он стал обладателем приятного, но вполне обычного баритона, несколько раз бросал и снова начинал петь, и вообще жил и продолжает жить счастливо и, надеюсь, долго. Может быть, потому, что его родители никогда не делали из него гения и вообще ничего не понимали в музыке.

В крупном отеле Рейкъявика заколот ножом тихий и неприметный, уже пожилой швейцар, который служил много лет и жил здесь же, в каморке за отдалённым коридором. Никто не может сказать о нём плохого слова, но ни с кем в отеле он особенно и не общался. А вот найден был в весьма неприглядной позе. Уже знакомая нам тройка специалистов берётся за дело.

Индридасон отлично держит ритм основной линии, самого расследования, но совершенно не умеет писать линии параллельные. Они у него выглядят максимально чужеродными, как будто насильно прикрученными к сюжету. Здесь такой линией стала история мальчика, подвергшегося домашнему насилию. Совершенно ясно, что автор хотел ещё раз подчеркнуть беззащитность детей перед взрослыми, сопоставить детские травмы, но эта линия начинается и пропадает в самых неожиданных местах и с основным сюжетом никак не пересекается.

Трагедия Эрленда, чей младший брат, будучи восьмилетним ребёнком, погиб в горах, начинает набивать оскомину. Нам всерьёз говорят о том, что Эрленд именно из-за этого травмирующего опыта стал плохим отцом и бросил своих детей на произвол судьбы. Отличное оправдание, что сказать.

За исключением этих минусов, читается детектив весьма бойко, развязка тоже вполне читабельная, неправдоподобностью или каким-то излишним героизмом следователей не отдаёт совершенно. Написано намного лучше "Каменного мешка", где-то на одном уровне с "Трясиной"

В начале, пока еще не все герои в достаточной степени раскрыли свою истинную сущность, автору явно кажется, что концентрация проблем как-то не дотягивает до северных норм, и он добавляет параллельную линию - второе преступление, никак не связанное первым, но зато там тоже ребенок с травмой. На этот раз - не только с душевной, но и вполне и реальной - какие-то ушибы, ссадины и синяки. И что вы думаете? В причинении этих травм обвиняют его отца на том лишь основании, что кто-то разбил бутылку ликера в гостинной, и на ковре есть следы детских ножек, не до конца вычищенные. Ребенка увозят из в больницу (и он твердит там, что скучает по папе), отца сажают за решетку (тот в недоумении), адвокаты трудятся впустую - и все лишь потому, что полицейским показалось, что виноват отец, который запугал ребенка. Улик - ноль, оснований - ноль, но Детская Травма - решает все.

Про "голос" тоже забавно. Если вам нравится пение мальчиков, то будьте уверены, вы в душе 100% - педофил... В общем, я так понимаю, что в Исландии легко только туристам.

Несмотря на все вышесказанное, в целом это вполне читабельный детектив, и даже развязка выглядит в меру логичной, хотя и есть некоторое ощущение притянутости за уши. Но - количество детских травм зашкаливает однозначно.

Не могу сказать, что это было безумно увлекательное чтение, но в целом, книга неплохая, достаточно атмосферная: рождество, Исландия, Дед Мороз. Помимо основного сюжета мы следим за переживаниями детектива Эрленда, все-таки он живой человек, хоть и суровый исландский парень, и за непроницаемой внешностью бушует ураган, готовый вырваться наружу, если бы нашелся такой человек, которому Эрленд смог бы довериться.

Это первая книга Индридасон, которую я прочитала, и думаю, если будет возможность, прочту и другие детективы автора.

PS Всю трилогию я выставил на обмен

Меняю отличные книги!! Заходи в мой книгообмен :)

Кажется, что этот тонкий и местами неочевидный исландский юмор Индридасона – любимый приём писателя, где есть место самому загадочному персонажу саги про комиссара Эрленда – Мариону Брим, подколам коллег, саркастичность самого комиссара по отношению ко всему, что его окружает – выгоревший и потерявший надежду сильный человек, которого никак нельзя назвать сломленным; в книге «Голос» о нём становится известно куда больше, чем за две предыдущие. Индридасон умело вплетает погодные условия в повествование так же, как будто это обязательная часть любой истории про рейкьявикскую полицию – если в первом романе «Трясина» лил бесконечный дождь, погружая действительность в такую же заглавную трясину, то в «Голосе» идёт снег и даже почти слышны рождественские напевы то Фрэнка Синатры, то более каноничные и традиционные исполнения «Аве Марии» и «Тихой ночи». Роман выходит очень камерным – действие практически полностью происходит в отеле, где случается убийство. Убитый – человек, всю жизнь проработавший здесь швейцар, изображающий на праздниках Деда Мороза, почти ни с кем не общавшийся и молчаливый человек, кому нужно было его убивать? Сам Эрленд принимает решение поселиться в отеле, чтобы «лучше разобраться», но больше – чтобы не возвращаться в свой пустой дом, пугающий его приближением неизбежного праздника, который стоит проводить в кругу семьи. Бесконечные вопросы коллег изводят и его (а кого б нет?): А ты купил ёлку? А придет ли твоя дочь? А ты не хочешь приехать к нам? Эрленд, отмахиваясь от этого шквала по мере возможностей, настырно торчит в отеле, мёрзнет, немного даже влюбляется, цинично шутит, но не стоит сомневаться – такой как он уж точно найдет виновного.

Помимо очевидной сюжетной линии (кто преступник? Кто убийца?) у Индридасона выходят на первый план ещё несколько линий, и в этом почти уже привычное его мастерство – он вплетает в детектив обычную человеческую жизнь, где место есть всем – от дочери Эрленда Евы Линд, до его коллег по работе, у каждого из которых есть свои проблемы (у одного – жена и продолжение потомства, у другой – заковыристое дело про избиение школьника), сам же Эрленд внезапно откапывает в самом себе старый и околелый сугроб, разбить который больно и почти невозможно, но необходимо. Все персонажи очень живые и настоящие, что почти нет сомнений, что они действительно где-то там прямо сейчас сами готовятся к Рождеству, ставят ёлку и готовят обязательный говяжий язык на праздничный стол. И к ним хочется присоединиться, чтобы никто не встречал этот праздник в одиночестве.