Читать книгу "ЭХО 13. Род, которого нет. Том 1"

Глава 3

Я сплю.

Темнота.

Звуки. Едва различимые голоса.

Как будто кто-то говорил сквозь толщу воды. Мужской голос – старый, спокойный. Потом женский – более звонкий и быстрый.

Фразы звучали разрозненно. Они не были связаны логикой, но сливались в одно общее чувство:

– Он должен встать…

– Ещё рано…

– Я нашёл замену…

– Теперь – он. Точнее… вы…

– Так род выживет…

Сон ускользал, но я знал точно это был он. Не бред. Не галлюцинация.

Я проснулся.

Осознание пришло раньше, чем я успел открыть глаза. Я продолжал лежать, не двигаясь, с закрытыми веками.

В таком состоянии я решил использовать те чувства, которые развил, пока не мог пользоваться другими. Я прислушивался: к дыханию, к шорохам, к запахам. Также решил обратиться к своему Эхо. Но ничего не произошло. Я не мог почувствовать его так, как в прошлый раз. Как будто оно ушло глубоко внутрь, спряталось, затаилось.

Спит? Сломано? Истощено?

Пока не знаю. Но точно – не исчезло. Я это чувствую. Просто не отзывается. С этим нужно будет разобраться позже.

А вот то, в чём я не сомневался – рядом со мной находится тот самый человек, который приходил каждый вечер.

– Молодой господин, не притворяйтесь. Я чувствую, что вы проснулись, – сказал он спокойно.

Голос оказался моложе, чем я слышал во сне – бодрый, живой.

Я открыл глаза.

Передо мной стоял мужчина средних лет, и его голос вносил диссонанс в образ, который я о нём составил.

Я представлял себе фигуру постарше. Сколько ему? Лет тридцать? Сорок? Пятьдесят? Сложно сказать. Лицо – не старое, но и не юное. Морщины – есть, но неглубокие. Щетина – седая, но не унылая. Ни мешков под глазами, ни дряблости, ни усталости. Он выглядел… хорошо. Просто хорошо. Ухоженно, уверенно, спокойно....

Даже после того как неизвестность его образа исчезла, что-то всё равно не давало мне расслабиться.

От него исходило нечто.

Моё тело напряглось, и я поймал себя на этом только через пару секунд. Это была не угроза – просто факт. Он рядом – и этого достаточно, чтобы собраться и сконцентрироваться .

Я попытался разглядеть его Эхо, но не смог, хотя я уже знал, что вижу его у других и оно существует.

Струны Эхо были даже у дурацкого светильника. А у него – ничего. Как будто спрятано. Или закрыто. Но я знал: оно есть. Я чувствовал его, как чувствуют гору в тумане. Не видно – но она там. Ладно, подумаю об этом потом. Слишком много всего нового. Сейчас нужно продолжать играть роль. Амнезия, растерянность, стандартный набор..

Пора действовать.

– Где я?.. Кто я?.. Что со мной случилось?.. – я нарочно растягивал паузы, придавая голосу растерянность и неуверенность. – Кто вы?.. Я ничего не могу вспомнить…

Он решил прервать меня. Это вышло не грубо – скорее учтиво.

– Разрешите представиться. Я – Яков, ваш дворецкий, а вы – Господин, – он поклонился. – Я знаю, что вы не тот, кем были три дня назад. Понимаю, вы хотели разыграть сцену с потерей памяти. Это, наверно, действительно самое лучшее решение в такой ситуации. Но я знаю, что сейчас в этом теле находится совсем другой человек, поэтому вы можете быть собой, – он многозначительно посмотрел на меня.

Я заметил, что дворецкий немного погрустнел.

Почему всё не как в книгах? Почему я не в фэнтезийной истории, где герою всё сходит с рук, где в потерю памяти верят с первого слова? Почему этот человек не удивляется, не задаёт вопросов, а просто констатирует? Откуда он всё знает? Кто он вообще такой? Архимаг? Архи-демон? Или… кто-то ещё?

– Откуда я это знаю… – он, словно прочитав мои мысли, сделал паузу. – К сожалению, сказать не могу. У меня есть свои ограничения на то, что я могу вам рассказывать. Но знайте: моё предназначение – помогать вашему роду. Теперь вы – его глава. И это значит, что я буду служить вам.

Я видел в его глазах честность. Он не врал.

И я был уверен. Он не врёт и знает, кто я. И знает в подробностях. Не только настоящее имя. Он понимает, сколько мне лет на самом деле. Ощущает, что мой разум старше этого тела, что я умнее, своего теперешнего возраста.И он принимает это.

Паузой он показал, что ждёт от меня первых слов.

Я решил перестать притворяться. После слов Якова, в этом не было никакого смысла.С чего бы начать? Логичнее всего будет назвать своё имя. Да, обычно так и поступают при новых знакомствах.

– Меня зовут Аристарх.

Он усмехнулся. Улыбка вышла печальной.

– Аристарх… Иронично… Давайте я вам объясню, кто вы и куда вы попали, чтобы вам было легче во всём разобраться. Начнём с самого главного. С того, что вас окружает и где вы находитесь. Мир, в котором вы очнулись имеет основу – Эхо. Как я понял, вы уже успели с этим познакомиться. Я видел руку Ванессы, той девушки, которая находилась с вами в этой комнате до меня. Вы её… излечили. Или, точнее, вернули в естественное состояние. Значит, что-то вы уже знаете. Или чувствуете. Или может быть вспоминаете. Да, память этого тела тоже существует, но скорее всего пока она запечатана. Возможно, со временем вы сможете открыть для себя часть её, или, может быть, она даже откроется вам полностью. Давайте вы начнёте рассказывать, а я буду дополнять, где нужно. Так нам обоим будет проще.

Я кивнул. Идея казалась самой логичной.

– Я заметил, что Эхо, как вы это называете, – это что-то, что есть в каждом. Это скрыто внутри и не видно снаружи. Сначала я думал, что это есть только у людей. Но потом… я начал видеть эти нити даже у деревьев. Они повсюду. Это – структура… Магия. Она тут есть. Это я уже знаю точно и Эхо…оно позволяет управлять ей.

Он кивнул:

– Верно. Эхо и есть источник магии. Чем больше его запас – тем мощнее и дольше вы можете действовать. Оно влияет на то, сколько энергии вы можете направить в заклинание. Сколько вы выдержите. Насколько точно удержите форму. У Эхо есть стихия, ранг и индивидуальные черты. У каждого – своя сигнатура. Весь этот мир наполнен Эхо. Если вы сильно сосредоточитесь, сможете заметить его даже в воздухе – тонкие, еле заметные струны.

Я напрягся – и правда, уловил пару нитей, скользящих в пространстве.

Дворецкий заметил это и продолжил:

– У каждого предмета есть Эхо, но не каждый способен его различить. Лишь сильные. Или одарённые. И у вас, молодой господин, как мы уже поняли, есть еще одна особенность, которая отличает вас от других: вы можете не только видеть Эхо в вещах и существах. Ваше Эхо может на них воздействовать. То, что вы сделали с Ванессой, – он снова посмотрел на меня, – прямое доказательство этому. – Он замолчал, ожидая моей реакции.

Я задумался, лучше рассказать всё как есть, чтобы быстрее разобраться во всём. А если Яков тут именно для этого, тогда это отличная идея, понять хоть что-то.

– Тогда я действовал инстинктивно, – я начал вспоминать, как всё происходило. – Когда прикоснулся к девушке, я не просто увидел мутацию – я увидел её струны Эхо. Они были рваными, искаженными. И почему-то сразу понял, какими они должны быть. И начал их менять. Я всё проанализировал. Всё происходило быстро, но ясно. Я видел перед собой задачу – организм, который нужно было восстановить. Мой ум сам разложил это, как математическую формулу. Я понимал, как Эхо должно выглядеть в её руке, и просто начал его выправлять. Я был как инженер, который чинит схему, видя её в первый раз, но сразу распознаёт её суть.

– Вы действительно всё сделали правильно и очень быстро, – одобрительно кивнул Яков. – Но к этому мы ещё вернёмся. Как вы правильно сказали, в этом мире присутствует магия. Всё верно. Но не каждый может быть магом. Существуют разделения. Кроме того, между магами также существуют различия. У каждого есть свой ранг. Когда вы видели Эхо Ванессы, то, возможно, заметили: у неё шесть колец. Это означает шестой ранг магии.

Я на секунду опустил взгляд, припоминая. Да я видел их.

Это были линии. Сначала в голове я оформил их в геометрические фигуры.

Углы, формы, многогранники. Это был мой выбор, продиктованный привычкой. Мозг цеплялся за то, что ему проще анализировать. Все проекты в моей прежней жизни были построены на чётких схемах. Я научился замечать, где сбит угол, где форма искажена.

Но потом эти формы я превратил – в символы.

В алфавит.

Новый, незнакомый, но куда более понятный. Потому что символ проще запомнить. Он целостен. Он образ. А вот многоугольник с углом, сдвинутым на два градуса… его надо анализировать, считывать. Даже мне – гению – это занимало лишние секунды. А символ – он просто есть. Он фиксируется в памяти, как знак. И когда я снова его встречу в другом Эхо – я узнаю его сразу.

Я даже заметил его в лампе на столе – такой же символ, как у Ванессы.

Значит, структура повторяется не только в людях.

Уверен, этот язык куда шире, чем я думаю. Может, это даже не просто язык. Может, это код. Но не код программирования – скорее, как кодовый замок, где каждый символ имеет значение. А может, это и правда язык, как китайская письменность, где один знак – это целое слово, действие, команда. Что-то, что когда-нибудь удастся прочитать – как текст. Или как поэму.

– Шестой ранг это достаточно высокий уровень, – продолжил он. – Но далеко не максимальный. А ваша способность… Ваша способность видеть струны Эхо – уже большая редкость. Но умение воздействовать на них… куда выше.

Он сделал паузу и добавил:

– Если вы заметили у Ванессы шесть кругов, то посмотрите на светильник на столе. Сколько кругов вы у него видите?

Я включил анализ.

Символы – это удобно. Но в случае со светильником, фигуры были бы информативнее. Мне сейчас не нужны символы, отвечающие за его работу. Мне нужно понять его ранг. Оказывается, у магических предметов тоже есть ранги. И у светильника он был второй. Я пока не знаю, как именно формируются ранги у вещей, но чувствую – второй ранг для обычного прибора это немало. Вероятно, дорогая собака-светильник.

– У него второй ранг, – произнёс я вслух.

Яков посмотрел на меня с лёгким уважением и кивнул:

– Отлично. Быстро схватываете. Я думал, придётся объяснять дольше.

А я тем временем отметил кое-что ещё.

Символ, который отвечает за работу светильника, питался от предмета, расположенного прямо под ним.

Похоже, это и есть источник энергии – и именно он повышает ранг устройства до второго. Без него светильник, скорее всего, был бы первого ранга.

Выходит, магические предметы тоже имеют свою иерархию.

Энергия, которую они получают, и её источник напрямую влияет на их ранг. В случае со светильником, предмет под ним был не только источником питания, а ядром усиливающим его свойства и дающим ему силу, выходящую за пределы обычного применения.

– Если вы уже поняли, как определяется ранг, то знайте – у нас их тринадцать. – Яков слегка наклонился вперёд, будто собрался открыть нечто важное. – Чтобы было проще: на первом ранге маг может справиться с пятью-десятью обычными людьми. Даже с огнестрельным оружием. Его Эхо даёт ему не только магию, но и улучшенные рефлексы, быстроту реакции, силу. Та же Ванесса, например, уже на шестом ранге – и я уверен, она смогла бы справиться с двумя сотнями вооружённых противников.

– Впечатляет, – пробормотал я.

– Каждый новый ранг увеличивает силу, – продолжил он. – А значит – сложность заклинаний, мощность, радиус действия. Чем выше ранг, тем больше вариантов и возможностей. Например, маги восьмого-одиннадцатого ранга могли бы в одиночку уничтожить небольшую страну.

– А тринадцатый? – спросил я.

– В истории им был лишь один. Первый Император… Говорят, он мог уничтожать города за секунды. Но шестьсот лет назад он исчез. – Яков на мгновение замолчал.

– Тогда двенадцатый?

– Это Император. Его сила покрыта тайной. На данный момент он один на весь мир.

– То есть, это всё как в играх? Level up, прокачка: +к силе, +к выносливости, +к магии?

Яков усмехнулся:

– Примерно так. Только вы – немного другой случай. Таких магов мы называем "Смотрящими в Эхо". Их единицы.

– Смотрящие в Эхо?.. – переспросил я. – Выходит, никто не видит чужое Эхо? Только своё?

– Именно. Большинство магов даже на двенадцатом ранге не способны увидеть Эхо другого. Почувствовать – да. Осознать присутствие – да. Но увидеть структуру, понять плетение… Нет. Это уникально. И это то, что отличает вас, господин, от всех прочих. Маги, способные видеть Эхо других, не участвуют в боях. Чаще всего – они становятся теми, кто оценивает ранги, если когда-нибудь захотят поступить на службу в род или Империю.

Я решил задать вопрос, который волновал меня с самого начала.

– Вы сказали, что расскажете кто я… Кто был в этом теле до меня?

– Его звали Станислав Мечёв, он был главой рода. Но это… не настоящее имя. Не настоящая фамилия. – Яков отвёл взгляд, будто решая, говорить ли дальше. – К этому мы ещё придём. Настоящее имя… вы его когда-нибудь услышите. И оно – ваше. Это имя было именем рода. Настоящим. Забытым. И всё же… вашим. Аристарх.

Он произнёс моё имя второй раз за наш разговор – но в этот раз это было иначе.

В первый раз он обратился к Аристарху, к тому, кем я был в прошлом мире – сорокалетнему гению, умершему от косточки, который первым что заметил, был этот чертов светильник.

А сейчас… сейчас он обратился ко мне настоящему.

Он произнёс это в пространство и сделал это с силой. Как будто призвал ко мне моё настоящее имя – то, которое принадлежит мне здесь. Имя, которое должно было прозвучать именно от него. И когда я услышал это – внутри меня что-то дрогнуло.

Прозвучал звон. Чистый, резонирующий, словно кто-то дотронулся до натянутой струны. Не в ушах, не в воздухе – глубже. Где-то на уровне, где исчезают мысли и начинается тишина. Там, где меня вроде бы нет, но я всё ещё чувствую. И это чувство… казалось до странного знакомым.

Я понял: он не просто так сделал это.

Я вспомнил книги. Про медитацию. Про эфирные миры. Про то, как имя может быть якорем. И это имя, произнесённое чужим голосом, будто зацепило за грань между мирами. Кто-то там ждал, чтобы оно было произнесено. И когда это произошло, я – не здесь, а где-то глубже – услышал это и отозвался.

Мне это не понравилось. Я посмотрел на Якова.

Он сделал это специально, зная что это что-то запустит и вызовет перемены.

Так и произошло.

Он понял это моментально. Имя должно было вызвать отклик, и оно его нашло.

Уверен, Яков знает больше, чем говорит. Намного больше.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается нехорошее предчувствие. Проблемы. Большие.

Единственное, что успокаивало – рядом со мной был он. Этот человек. Я почти не сомневался: десятый… нет, скорее одиннадцатый ранг. Я не видел других магов – но чувствовал, что он сильнее Ванессы в несколько раз.

Я только собрался спросить, что будет дальше. Что означает моё имя в этом мире. Что он скрывает. Почему мы никак не переходим к моему роду. Я уже чувствовал, как губы шевелятся, чтобы задать вопрос…

Ну конечно.

Как всегда – именно в тот момент, когда я почти узнал что-то важное. Вот прям вот-вот. И обязательно кто-то, должен был постучать.

Яков моментально изменился.

В одно мгновение все его личные эмоции, которые он смог себе позволить во время нашего разговора – исчезли. Вместо них – привычная вежливость и собранность.

Образ безупречного дворецкого вернулся на место, как маска на сцене. Он даже слегка склонил голову – почти извиняясь.

Всё. Разговор окончен.

По крайней мере, пока.

Глава 4

Яков повернулся в сторону раздавшегося стука.

– Войдите, – сказал он.

Дверь открылась, но не до конца.

Сначала осторожно появилась голова парня, затем он вошёл целиком.

Я не сразу его узнал.

Но потом – вспышка. То ли боли, то ли чего-то другого. Неприятное ощущение. Так срабатывала память прошлого владельца. Щелчок. И я понял, кто передо мной.

"Вам спасибо, что приняли меня, и помогли…" Это были слова этого парня. Тогда, в другом моменте, в другой жизни. Точнее, в другой сцене моего существования.

Сергей – его имя всплыло в памяти.

И тут же нахлынула волна чувств прежнего хозяина этого тела. Этот парень тогда прощался. Прощался с тем, кем я стал – по ошибке или по замыслу.

Сергей не повёл и бровью, увидев меня. Будто знал, что его господин будет в порядке и придёт в себя.

Вспомнился разговор охранников – тогда один из них сказал, что Яков уверен: всё будет в порядке.

Скорее всего через час весь дом узнает, что я очнулся.

Он сделал шаг вперёд и вытянул руку, протягивая чёрный плотный конверт с официальной печатью.

Его лицо чуть дрогнуло. Он посмотрел сначала на меня, потом на Якова, потом снова на конверт.

– Господин Яков… и … ваше благородие… – сказал он, немного замявшись. – Тут письмо. Оно только для главы рода… или его заместителя.

Он явно не знал, кому именно его вручать. Я только очнулся – формально глава. Но Яков стоял рядом – как заместитель, и, похоже, куда более функциональный в данный момент времени.

Парень переминался с ноги на ногу и не решался, как ему поступить.

Дворецкий спокойно шагнул вперёд, взял письмо и коротко сказал:

– Спасибо, Сергей. Можешь идти. Мы разберёмся.

Он кивнул, развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Я перевёл взгляд на конверт.

Он был чёрный, плотный, с серебряной печатью и… с тонкими струнами Эхо, проходящими по краю. Четвёртый ранг, не меньше. Что может быть внутри?

– Что это Яков? – спросил я, как и полагается человеку, который стал вундеркиндом не от скуки, а от желания всё знать.

Он повернулся, и я сразу заметил: лицо изменилось.

Когда он смотрел на Сергея, это был добрый дворецкий – мягкий, вежливый. А сейчас – снова тот, кто разговаривал со мной всё это время. Сосредоточенный, собранный, кто смотрит на меня как не только как на господина, а ещё как на задачу, которую нужно решить.

Какой талантливый актёр.

– Вы заметили уровень конверта? – ответил вопросом на вопрос Яков.

– Четвёртый, – быстро ответил я. – Это точно не просто бумага. В ней что-то большее.

Яков удовлетворённо кивнул.

– Раз вы уже заметили, – он чуть выпрямился и поднял конверт повыше, чтобы серебряная печать поймала свет. – Я готов вам всё разъяснить. У каждого предмета есть свой ранг, как вы уже заметили. Всё как у магов – от первого до тринадцатого. Чем выше, тем больше в нём силы Эхо, больше функций, или редкость материала. Иногда – всё сразу. Помните ваш светильник? – Он взглянул на меня. – Сам корпус – первого ранга, а вот ядро – второго. Вот и вся математика: ранг считается по самому сильному элементу.

Я кивнул. Логично.

– А вот с этим конвертом всё иначе, – продолжил Яков, – бумага у него без ранга. Здесь главное – печать. Это проклятие, зашитое в структуру. Такие вещи делают на фабриках, не вручную. Машины, работающие на переработанных частях тварей из Разломов, пропитывают заготовки нужным уровнем Эхо. Потом церковь закупает такие партии, и при отправке активирует под конкретного адресата.

– То есть, – вставил я, – если вскроет кто-то не тот – оторвёт руки?

Он усмехнулся:

– Если бы это был ранг повыше, такая возможность тоже была бы. Но с церковными письмами всё немного иначе. У них особая гордость, свои закидоны… Проклятие здесь действует иначе – оно не просто наказывает, оно вгрызается в Эхо. Становится занозой в системе. Чем выше ранг, тем сильнее воздействие. Иногда – до смерти.

Яков сделал паузу, потом продолжил:

– Каждое такое проклятие не срабатывает просто так – оно заранее записано на печати. У каждой церкви – десятки, сотни таких готовых формул. Их наносят специальные люди, те, кто умеет связывать структуру Эхо с живой материей. Вы смогли заметить, как нити Эхо расходятся по всему конверту?

Я медленно кивнул:

– Получается, когда печать накладывают – вся конструкция становится единым артефактом. Конверт и печать больше неразделимы. И, судя по следам, в основе действительно лежит биоматерия – части тварей из Разломов. Даже после обработки она жива. А значит, способна мимикрировать, связываться, сливаться. Это почти как симбиоз, только под контролем печати.

Я замолчал на секунду, и вдруг понял: я говорил это не думая. Просто знал. Как будто это было во мне изначально. Более того – мне казалось, я смогу это повторить. А может, и усовершенствовать.

Я наклонился ближе, провёл пальцем чуть в стороне от основной нити.

– Вот тут, – пробормотал я, – если струну пустить чуть иначе, ближе к краю… – я провёл взглядом по спирали, – …то можно не просто задать, кто имеет право открыть письмо, а ещё и записать, кто открыл. Имя, род, даже момент.

Дворецкий кивнул, не перебивая, но я уже видел, как в его взгляде что-то прищурилось – то ли одобрение, то ли осторожность.

– А вот эта нить, – продолжил я, – отвечает за привязку к Эхо. Если её чуть изменить, можно избежать срабатывания проклятия. Или наоборот – усилить его. Например, если вплести вот сюда – оно соединится с моим Эхо, и я не только получу письмо, но и часть его силы.

– Это… – тихо выдохнул Яков, – звучит так, будто вы собираетесь переписать церковную механику с нуля.

– Нет. – Я усмехнулся. – Просто у них руки из жопы. Столько магов – и такие схемы. Даже тут халтурят.

Он усмехнулся в ответ.

Я поймал себя на мысли, что последняя моя фраза прозвучала слишком по-молодому для человека с таким острым складом ума, прагматичностью и возрастом.

Странно. Словно тело медленно, но уверенно тянет за собой манеру говорить, жестикулировать, даже подбирать слова. Симбиоз… Похоже он идёт не только от меня к телу, но и обратно. В какой-то мере – это даже пугает. Или наоборот – заводит. Потому что быть моложе, быстрее, сильнее – это удобно. Это шанс начать заново. Только вот… как будто я начинаю звучать моложе, чем думаю. Это звучало так, как будто мне не сорок, а…

А кстати, а сколько мне лет? Пора это выяснить.

– Яков, – бросил я, не отрывая взгляда от письма, – сколько мне лет?

– Около сорока, по-моему, – отозвался тот и неожиданно рассмеялся вслух.

– Ха-ха, да ты издеваешься, – фыркнул я, глядя на него с прищуром. – Я не про себя спрашиваю. Я про того, кто был до меня. Сколько лет было этому парню, когда он, ну…

Дворецкий ответил не сразу.

В его глазах промелькнула едва заметная грусть. Он смотрел на меня – и не на меня одновременно. Взгляд, в котором было всё: признание, печаль, уважение.

– Шестнадцать, – сказал он тихо. – Молодому господину было шестнадцать, когда он пошёл на ритуал.

– Значит, шестнадцать… – повторил я вслух, обдумывая эту цифру. Возраст, с которого я, похоже, стал главой рода. Или должен был. – Подожди, Яков. А… разве в шестнадцать можно уже быть главой рода?

Яков кивнул, не удивившись вопросу:

– У нас главой рода может стать и пятилетний ребёнок, господин. Главное – чтобы он смог удержать свою землю. У нас нет формального запрета на власть по возрасту. И, замечу, у нас нет запрета на убийство, если для этого есть основания. У нас вы можете вызвать на дуэль почти любого, кто задел вашу честь, оскорбил род или как-то иначе перешёл черту. А если вы откажетесь от дуэли – такое тоже бывает – оскорблённый род имеет право объявить вам войну. Так что да, пятилетний может быть главой. Если выживет.

Я перевёл взгляд на него, и, немного помедлив, спросил:

– А в каком возрасте мой предшественник стал главой рода? И почему род до сих пор жив?

Яков опустил глаза, и впервые за всё время в его голосе появилась едва уловимая тяжесть.

– Вы стали главой в десять лет, господин. И если позволите… давайте уже будем говорить о вас. Не будем больше вспоминать прошлого господина. Эти воспоминания… не самые приятные для меня.

Он замолчал на мгновение, затем продолжил:

– Десять лет. Именно тогда вы потеряли родителей. Был большой прорыв монстров из разлома. Ваши отец и мать в тот момент находились в столице. Они пытались вернуться как можно скорее, но путь был долгим, а ситуация обострилась слишком быстро. Пока они добрались до окраин, монстры уже прорвались. Слишком много тварей вышло одновременно – их было не сдержать. И всё же они пытались. К ним присоединились четыре сильнейших бойцов рода, тех, кто ещё мог держать оружие. Это была не оборона, это была резня на выживание. Все они пали. Один за другим. Но успели. Удержали главную улицу, закрыли проход к центру, дали шанс деревне. Только вот вернуться уже не смогли.

Я помолчал – а потом задал вопрос, который крутился в голове с первой секунды:

– А ты, Яков… где тогда был ты?

Он не ответил сразу. Повернул голову чуть в сторону, будто слушал чей-то дальний голос. И только спустя паузу произнёс:

– Я не успел. Я пришёл только ко второй волне. Уже было поздно. Ваших родителей уже невозможно было спасти, – в его голосе не было ни капли оправданий. Только факт и грусть.

Я больше ничего не говорил. Просто слушал. Эти родители не были моими – и я это прекрасно понимал. Но всё равно фиксировал, как тело будто бы напряглось, как мышцы замерли, как будто внутри вспыхнул чужой, не мой, но знакомый отклик. Это была боль, реакция, отголосок.

И в этот момент снова вспыхнули образы. Не ясные, не точные – скорее, плотные тени в тумане. Но узнаваемые. Я знал: это были родители прошлого владельца тела. Отец и мать. Их силуэты, их ощущения, их… присутствие.

Мать. Худая, высокая, с алыми волосами с рубиновым отливом. Прямые, гладкие, будто стеклянные. У отца был вкус, определённо. Рядом с ней было ощущение тепла и ласки. Рядом с ней он в любой момент смог бы почувствовать себя маленьким.

Отец… чёрт. Он был громадный. Может, на самом деле – просто крепкий мужчина, но ребёнок видел его как великана. Почти два метра ростом, широкие плечи, чёрные волосы. Вспомнилась одна деталь: он всегда был рядом. Даже когда учил его убивать монстров из разломов – самых мелких, на которых обычно не обращают внимания, и я знал, что меня не сожрут. Потому что он рядом. В этом было ощущение безопасности. Не слепой веры, а уверенности в человеке, который умеет держать удар.

Я не видел их лиц. Образ был – но лица размыты. Может, потому что я не он. А может, потому что даже он их уже начал забывать.

Я перевёл взгляд на Якова. Он продолжал говорить, но теперь – чуть тише, сдержаннее:

– Но я скажу больше: вы в десять лет уже могли вести себя как взрослый аристократ. Даже больше – вы стали примером. Все деньги, что удалось собрать после трагедии, вы направили на восстановление домов подданных. Вы сами настояли на ремонте дорог, на поддержке оставшихся семей.

Он чуть склонил голову:

– Правда, вас тогда сильно обманули наши «доброжелательные соседи». Схема с арендой заводов… – Яков усмехнулся и не стал продолжать, в его усмешке проскользнула едва заметная горечь. – Но уже хорошо, что не убили. – он решил подытожить. – Хотя, признаться, это и моя заслуга. Я… немного постарался.

Он улыбнулся, словно хотел сбавить напряжение. Улыбка вышла мягкой – но слишком отточенной. В ней не было настоящей теплоты. Только мастерство.

Я отметил про себя: слишком правильная пауза, слишком уверенный тон, и даже дыхание выровнено. Скорее всего, тогда действительно что-то провернули по его приказу. А может – и подстроили, чтобы хоть как-то защитить меня.

Я подался немного вперёд, голос стал мягче, но в нём появилась другая интонация – более академическая, почти лекторская:

– Но сейчас я здесь. И во мне база знаний прошлого мира. Я знаю законы всех крупных стран, особенности систем собственности, налоговые и торговые лазейки. – Я провёл пальцами по кровати, будто рисуя схему. – Думаю, я смогу найти способ вернуть себе заводы рода. Через их же правила. Через их же ошибки.

Я вдруг поймал себя на мысли: вернулась та самая ясность. Не импульсы, не вспышки – а полноценный анализ, как раньше. Как тогда, когда я жил в другом мире, и собирал сложные модели из казалось бы несовместимых фактов.

Подросток отступает. Его всплески всё ещё внутри – но они больше не мешают. Наоборот: тело, рефлексы, манеры барона дополняют логику.

Пожалуй, мы с ним договорились. Симбиоз пошёл вглубь.

Если раньше это был конфликт двух сознаний – то теперь… теперь это похоже на обретение нового. Чего-то среднего. Может, двадцатипятилетнего. Но определённо – не подросткового.

Я кивнул, будто сам себе, и обратился к Якову:

– С заводом разберёмся позже. А сейчас – давай вернёмся к роду и к письму. Может, откроем его? Узнаем, что понадобилось от меня церкви. Если ты что-то об этом знаешь – расскажи, потому что пока память об этом мире возвращается пока медленно. Но я могу тебе сказать одно, что…

– Да, я заметил, – перебил меня Яков мягко, но уверенно. – Ваши души начинают синхронизироваться. Я всё реже вижу в вас моего прежнего господина. И одновременно – всё чаще. Это странно. Но, думаю, это и есть ваш путь.

Яков медленно развернул письмо и начал читать:

– Завтра, пятнадцатого октября, в ваше родовое поместье прибудет официальный представитель Церкви Святого Эха для проведения проверки статуса барона Станислава Мечёва после проведенного ритуала о…

«Прибудет официальный представитель Церкви.. – отлично, почему бы и нет, сейчас самое время.» Но в слух я сказал совсем другое.

– Стоп, – я удивленно перебил Якова. – Пятнадцатого октября?.. Подожди, это что, сейчас октябрь? – Я чуть нахмурился. – Красноярск, октябрь… Тогда почему здесь так тепло?

Я посмотрел на окно и прищурился. Там был день, близился вечер. Окно было распахнуто, и оттуда тянуло теплом – не просто осенним, а по-настоящему летним. Такое ощущение, будто я не в Сибири, а где-то ближе к югу. Может быть, не прям юг – но близко. Не душно, не жарко, и удивительно комфортно – особенно для середины октября.

– Я помню, в моём мире в это время тут был уже почти минус, иней, дыхание превращалось в пар, щёки мерзли. А тут… мягкое солнце, зелень. Влажность будто с юга. Это, простите, что – субтропики? – я усмехнулся, чувствуя, как интонация уходит в привычную, душновато-аналитическую.

Яков усмехнулся. Моя внимательность ему явно нравилась.

– Где живут люди – там климат всегда мягкий, Господин. Особенно в обжитых землях.

– Это как? – я приподнял брови. – То есть весь регион вокруг стабильно тёплый? Даже в октябре?

Дворецкий кивнул:

– Умеренно-тёплый. Почти без резких скачков. Осень, как правило, мягкая, зима – без лютых морозов. Вся Восточная часть Империи давно уже живёт в таком режиме. Равно как и Запад, и Центр. То же касается и других держав.

Я поджал губы, обдумывая. Слишком хорошо звучит. Это не может быть просто климатическое чудо. Даже в моём мире при всех возможностях мы не добились такого.

– Значит, вы хотите сказать, что почти весь обитаемый мир… стал удобным для жизни? – Я посмотрел на него в упор.

– Практически. Особенно там, где структура Эхо стабильна.

– То есть… Эхо влияет на климат? – уточнил я, уже зная ответ заранее, но желая услышать, как это сформулирует дворецкий.

Яков чуть прищурился:

– Не напрямую. Но после… изменений, климат стал подстраиваться. Под людей. Под биомагическую структуру. Районы – особенно обжитые – получили почти идеальные погодные условия. Города стали пригодными для жизни круглый год. Но, есть исключения.