Читать книгу "ЭХО 13. Род, которого нет. Том 1"

Глава 7

Мы вышли из кухни и прошли по длинному коридору с мягким, рассеянным светом от ламп, встроенных в стены. Здесь не было окон – классический внутренний переход между комнатами. Обстановка была ухоженной, строгой, но при этом не мёртвой – в ней ощущалась жизнь, пусть и сдержанная. Пол – плотное дерево, гладкое, тщательно вычищенное вручную. Скрипа не было вовсе. Проходя мимо, я отметил, насколько всё здесь тихо и спокойно.

Когда мы подошли к лестнице и начали спускаться, я только тогда заметил: ведь мы были на кухне, и она располагалась на втором этаже. Почему я раньше не придал этому значения? Вероятно, после пробуждения я просто не успел задуматься о таких деталях, а позже – был слишком поглощён всем происходящим.

– Яков, почему кухня на втором этаже?

Он не ответил сразу. Шёл спокойно и размеренно.

– Я ожидал этот вопрос. Когда-то здесь находилась вспомогательная прачечная. В поместье тогда жило куда больше людей, и она была необходима. Но когда род уменьшился, прачечную сочли избыточной. Ваша мать, – он посмотрел на меня чуть мягче, – очень любила вечерние закуски. Барон – ваш отец – приказал обустроить здесь кухню, чтобы слугам не приходилось бегать вниз. К тому же, так вашей матери было проще тайком пробираться сюда, чтобы перекусить. Об этом знал ваш отец, и он устроил всё не только для слуг, но и для супруги.

Он сделал паузу, и уже тише добавил:

– После тех событий шестилетней давности мы с вами стали часто бывать здесь. Я выбирал это место для занятий – вы легче сосредотачивались, когда рядом были запахи чая, выпечки. Я полагаю, воспоминания о вашей матери делали это пространство для вас особенно безопасным.

И сразу в ответ на его слова, в голове вспыхнули образы.

Мать в лёгкой сорочке крадётся по коридору, едва касаясь пола, держа в руках тёплую полную тарелку; заметив меня, она театрально подносит палец к губам, словно призывая к тишине и соучастию в её ночной вылазке за пирожками тети Марины.

И после этого я вспоминаю следующее. Яков, стоящий у кухонного стола, показывает мне на карте границы СВЕТ. Святых Великих Европейских территорий. Я – совсем ребёнок, но уже спорю с ним.

Эти образы были живыми. Не искусственными, не вызванными внешним толчком. Они возвращались ко мне сами, с глубины, как будто – нет, как точно – это было моей жизнью.

На первом этаже нас встретил просторный холл. Потолок здесь был высоким, перекрытым серией монументальных колонн. Между ними – аккуратная лепнина, кое-где потемневшая, но не утратившая своей утончённости. Пол – камень с серыми прожилками, отполированный, но не глянцевый. Свет падал мягко, рассеянно, будто пространство само отталкивало резкость.

Яков замедлил шаг и провёл рукой по основанию одной из колонн:

– В этом доме многое менялось. Поколения приходили и уходили, делали ремонты, перестраивали залы и стены. Но такие места… их не тронули. Потому что они помнят.

Он задержался на лепнине, чуть наклонил голову:

– Подобных залов немного, но они есть. Уцелели не все, но некоторые пережили даже родовые войны. Им больше тысячи лет. Менялись крыши, окна, перекрытия – но эти стены держатся. И будут держать. Потому что это – опора, а не декорация.

Я молча кивнул. Впервые за всё время в этом доме я почувствовал: он не просто большой. Он – живой. И старый. Очень старый.

Мы подошли к высоким двустворчатым дверям.

Я невольно замедлил шаг, рассматривая их. Такие я видел только в старых фильмах – те самые, что любили снимать в особняках, наполненных аристократической важностью и налётом древности. Потёртые латунные ручки, узорчатые панели, подчёркнутая тяжесть – всё в них говорило о статусе и о времени.

Яков, заметив мой взгляд, мягко подтвердил:

– Верно, маринская эстетика. Двери при входе должны были сразу впечатлять. Это было важно в архитектуре того времени.

Он распахнул их без усилия – плавно, легко. Казалось, с такими дверьми справился бы даже ребёнок. Механизм работал безупречно. Всё здесь говорило о том, что даже века спустя важна не только форма, но и содержание.

Мы вышли на крыльцо.

Я машинально обернулся – было интересно как дом выглядит снаружи. Какого… И тут до меня дошло. Это был не дом. Не поместье. Это, мать его, замок. Настоящий.

Тот, который в других мирах давно бы превратили в музей, резиденцию президента или, на худой конец, закрыли под охраной и поставили табличку «объект культурного наследия». Башни. Контрфорсы. Окна-стрелы. Навесной балкон с коваными ограждениями.

– Это… – я не договорил. Просто молча смотрел вверх.

Яков, не оборачиваясь, спокойно заметил:

– Вы удивлены. Это видно. Но, господин… вам стоит привыкнуть. Это – поместье. Маленькое. – Он сделал шаг вперёд и чуть повернулся в мою сторону. – Если бы вы увидели дворцы столичных родов… вы бы поняли, что это – скромное владение. Один из периферийных опорных пунктов. Дом, а не крепость. Родовой бастион, но не цитадель.

Я продолжал смотреть.

– В моём мире это называлось бы замком, – пробормотал я. – Или министерством культуры.

Он усмехнулся – едва заметно, но искренне:

– В этом и разница. У нас архитектура – не только для парада. Она ещё и для выживания.

Я повёл взгляд дальше и заметил, что территория у замка действительно большая. Вдалеке виднелись ворота – массивные, чёрные, с латунной обшивкой.

Это был въезд. Прямая дорога вела от них прямо к крыльцу, где мы стояли. Да, теперь я понял: это не был главный замок рода. Изначально – просто усадьба. Место отдыха. Отдалённый угол. Но теперь… теперь это стало крепостью. Последним оплотом. Здесь больше не отдыхали – здесь держались. Ни фонтанов, ни мраморных лестниц. Всё строго. Всё по делу. Ни показной роскоши, и в тоже время никакой заброшенности.

Слева я заметил плац. Там тренировались бойцы – чётко, синхронно, слаженно. Не новички. Справа – хозяйственный блок. Несколько складов, пара ангаров, кое-где открытые ворота, за которыми поблёскивали капоты. Гаражи. Рабочее пространство.

И как раз в этот момент к воротам подъехала машина.

Я бросил взгляд на Якова – и понял: это было не совпадение. Он шёл с такой точностью, что мы вышли ровно в тот момент, когда они подъехали. Нас видели. Мы встречали – но не ждали. Не суетились, не подстраивались. Всё по этикету. Всё правильно.

Яков почувствовал мой взгляд и, не оборачиваясь, спросил:

– Всё в порядке, господин?

Я только махнул рукой.

Он, безусловно, получал удовольствие от этой ситуации. И я понимал: этот человек гораздо сложнее, чем кажется. Он рассчитывает шаги, просчитывает реакции. Он выстраивает всё заранее – даже момент появления.

Машина тем временем въехала во двор. Стража её пропустила. Она начала двигаться прямо к нам.

Я невольно замер. Это была моя первая встреча с кем-то, кто имел власть в этом мире. Кто-то, кто мог отличить ложь от правды. Кто-то, кто мог – по щелчку пальцев – разрушить всю выстроенную маску.

Что, если артефакт не сработает?

Я не чувствовал между «до» и «после» никакой разницы. Не было ощущения защиты. Никакого сигнала, вибрации, тепла – ничего. А вдруг он не активировался? А вдруг церковники используют усовершенствованные артефакты и смогут распознать попытку сокрытия? А если они вообще умеют видеть сквозь любое Эхо?

Машина остановилась у крыльца. Секунда – тишина. Потом водитель вышел, обошёл кузов и открыл дверь. Я напрягся.

Из машины вышел молодой парень. Лет тридцати. Никакой рясы. Ни посоха, ни капюшона, ни тяжёлых цепей. Просто – брюки, тёмная рубашка, куртка. Чёрная – простая, классическая. Не спортивная, не парадная – универсальная, подходящая и под повседневный костюм, и под деловой стиль. Весь образ больше походил на современного чиновника, чем на представителя церковной иерархии. Я даже слегка опешил.

Это было… не то, чего я ожидал.

Он заговорил достаточно бодрым и весёлым голосом, снова ломая мои ожидания от церковников.

– Станислав Аркадьевич Мечев, добрый день. Меня зовут Алексей Евгеньевич, я приехал сделать проверку. Это не займёт много времени – буквально пару секунд.

Он достал что-то из кармана, направив в мою сторон, скользнул взглядом по устройству, щёлкнул кнопкой. Что-то моргнуло, он кивнул:

– Ага, огонь. Всё, спасибо.

Сел в машину. Уехал.

Я открыл рот и… офигел. По-другому я это даже описать не мог. Это всё? Я готовился, нервничал, просчитывал провал… А он просто глянул в стекляшку, увидел огонь и уехал.

– Он… уехал? – спросил я, сам не веря в происходящее.

– Уехал, – спокойно подтвердил Яков, и лишь прищур выдал, что он тоже слегка озадачен.

Мы оба молчали секунду, и я наконец выдал:

– Это было слишком просто.

– Слишком просто, чтобы быть случайным, – кивнул Яков. – Но и слишком грамотно, чтобы быть опасным.

– Думаешь, он знал?

Яков чуть склонил голову:

– Скорее всего, да. Возможно, Церковь уже давно поставила на вас отметку – угасшее Эхо, редкий случай. Потеря сознания, кома, ритуал. Всё это, рано или поздно, доходит до них. Но если они посчитали вас просто магом с нестабильной сигнатурой… значит, они решили, что вы не угроза.

Я кивнул, мысленно выстраивая цепочку:

– Тогда его задача была простая: приехать, убедиться, что у меня есть Эхо, оно стабильно, и уехать. А если бы что-то пошло не так…

– Тогда у него был бы другой приказ, – завершил Яков. – Но «огонь» – это простая, первая стихия. В чистом виде – редкость, конечно, особенно после столетий смешения кровей, но ничего из ряда вон выходящего. Он увидел огонь. Обычный. Чистый. Без искажений. Значит, всё в пределах нормы.

– И ушёл, не дав нам сказать ни слова.

– Всё по протоколу, – спокойно произнёс Яков. – Протокол тишины. Когда угроза исключена – не задерживайся. Не разговаривай. Не пытайся понять больше, чем положено. Просто зафиксируй и исчезни.

Я кивнул. Кажется, мне начинало нравиться, как устроен этот мир.

– Кстати, господин, – заметил Яков, словно между делом, – вы лежали три дня. За это время тренировок не было. Я смотрю, как раз наши ребята разминаются. Хотите провести пару спаррингов?

Он кивнул в сторону плаца:

– Начнём по нарастанию силы. Проверим, насколько ваше тело адаптировалось. Это родовая дружина. Минимальный ранг у них – пятый, максимальный – одиннадцатый. Но старший сейчас отсутствует. Особое задание. Познакомитесь позже.

Я посмотрел туда же. Несколько бойцов уже выстраивались в пары, двигались слаженно, отточенно, точно.

Я чувствовал, как внутри поднимается что-то.

– Будет интересно, – сказал я. – Если я правильно понимаю, как работает местная магия… а если у них появятся вопросы.

– Не беспокойтесь, – спокойно произнёс Яков. – Здесь остались только самые преданные. Никто из них не станет болтать лишнего. Так что можете использовать всё, что у вас есть.

Он слегка усмехнулся:

– Ваш первый ранг магии, который вы получили после ритуала, не нанесёт им серьёзного вреда. А если нанесёт – ну… они сделают выводы.

Я кивнул, чувствуя, как в голове выстраиваются цепочки формул. Энергия. Направление. Контроль. Всё, чему я учился, начало складываться в картину. Я ещё не знал всего – но знал уже достаточно, чтобы удивить.

Сейчас действительно будет интересно. Я смогу проверить себя, понять, на что способен. Не просто наблюдать, не рассуждать – действовать.

Мы направились в сторону плаца. Пока шли, Яков заговорил:

– Бойцы дружины рода – не просто охрана или армия. Это костяк. Основа. Каждый из них следует по Пути Силы.

Я кивнул. Мысли укладывались в нужный порядок.

– В составе есть и связисты, наблюдатели, те, кто отвечает за координацию и передачу приказов. Их немного, но без них всё развалится.

Он чуть усмехнулся:

– И маги, конечно. Одну вы уже знаете.

– Ванесса, – сказал я.

– Верно. Седьмой ранг Пути Силы, шестой ранг мага. Пройдёте четырёх – она станет следующей.

К этому моменту мы вышли к плацу.

Бойцы уже смотрели в нашу сторону. По их взглядам было ясно: ожидание перешло в готовность. Без команды выстроились в шеренгу – уверенно, спокойно, точно. Кто-то был в спортивных штанах и облегающей футболке, кто-то – в чём-то похожем на костюм «горка», но только нижней частью. Были и те, кто вышел в полном камуфляже. Ни единой униформы, но у всех одежда была практичной и удобной – предназначенной для тренировки и боя. В каждом ощущалась собранность и дисциплина, даже в самых простых элементах экипировки.

Яков сделал шаг вперёд:

– Сейчас пройдут спарринги с господином. Без показухи, без сдержек. Полная отдача. Один за другим. Всё ясно?

Ответа не потребовалось – строй слегка ожил, кто-то едва заметно кивнул.

Я стянул с себя рубашку, в которой встречал церковника. Материя тянула плечи, мешала движению. Теперь нужна была свобода. Прохладный ветер коснулся кожи. Я потянулся, дал мышцам развернуться. Тело отзывалось. Напряжённое. Готовое. Ждущее сигнала.

Яков снова посмотрел на меня, кивнул:

– Можно начинать.

Первым он позвал Алексея. Пятый ранг, путь Силы. Жилистый, собранный, двигался легко. Я сразу понял – ловкач. Уверенный в своих движениях, в балансе, в скорости.

Схватка началась резко, как выстрел. Без разминки, без проверки – сразу в темп.

Алексей пошёл первым, и я едва успел отреагировать. Его движения были точны, уверены. Настоящий ловкач – быстрый, гибкий, агрессивный.

Я увидел, как струны Эхо натянулись вдоль его бедра, и успел в последний момент уйти в сторону, когда он сделал выпад ногой. Ещё удар – руками, по касательной, я успел уклониться, но только потому, что тело двигалось быстрее, чем мозг. Я видел, что он делает, видел, куда направлен импульс, но не успевал подумать – только действовать.

И он тоже читал меня. Уходил от выпадов, скользил по дуге, парировал резкие движения. Мы сошлись вплотную – короткий клинч, толчок плечом, попытка вывести из равновесия. Почти получилось, я вывернулся, развернулся, нанёс рубящий ладонью – он отбил. И сразу в ответ – шаг внутрь, удар снизу, точно под рёбра.

Он был хорош. Гораздо лучше, чем я ожидал. Он знал, как двигаться. Знал, как быть неудобным. Я ловил себя на том, что постоянно опаздываю. Мысль не поспевала за телом. Я понимал, что он собирается сделать – но не успевал отреагировать. Мозг тормозил. Не техника, не дух, не магия. Я сам.

А потом он поднырнул под мою атаку и всадил кулак мне в печень.

Удар был точный. Жёсткий. Уверенный. У меня перехватило дыхание. На долю секунды перед глазами потемнело. Я понимал: в прежнем теле – в том мире – я бы просто рухнул. Без шансов. Там бы меня, возможно, увезли бы на скорой. Здесь – нет. Это тело было другое. Оно знало, что такое боль. Оно помнило.

Я не упал. Не согнулся. Не захрипел. Но наклонился. И этого оказалось достаточно.

Он решил, что победил. Что я на грани. Что всё, что ему осталось – добить. И он ошибся.

Потому что когда он сделал шаг вперёд, чтобы закончить бой, он открылся. И в этот момент моё тело сработало быстрее, чем я понял, что происходит. Я машинально ушёл в сторону, позволив удару пройти мимо, и на развороте локоть сорвался сам – по отработанной годами траектории, заложенной в мышцы. Боковая дуга, разворот корпуса, импульс. Прямо в челюсть. Щелчок был глухим, коротким. Этого хватило.

Его тело дёрнулось. Потом обмякло.

Он рухнул.

Я стоял над ним, тяжело дыша. С удивлением осознавая: я не победил. Моё тело победило.

Первый бой – за мной.

Яков посмотрел на меня таким взглядом, что мне стало стыдно. Он понял: я вырвал победу с трудом. Не благодаря себе – вопреки. Тело справилось. Я – нет.

Я и сам это чувствовал. Внутри что-то дрожало. Не от страха, а от перегруза. Тело было раздражено. Недовольно. Слишком много сил ушло в пустоту, слишком много лишних движений. Всё, что могло быть сделано эффективно – было сделано не так. Не потому, что тело не готово. А потому что мозг ещё не успел подстроиться.

Я стоял на пересечении двух миров: один – в теле, второй – в голове. И пока они не совпадали.

Следующий бой я решил провести с магией. Проверить, как сработает «огонь».

На плац вышел следующий. И я сразу понял – это будет бой между слоном и моськой, а я тот таракан , который бегал между ними.

Человек-таран. Широкий, массивный, как армейский блок. Грудь, плечи, руки – всё было сложено для давления, не скорости. На спарринг вышел не просто физик, а монолит. Позже я узнал, что его звали Толик. Погоняло – Кабан. Не зря.

Я сразу попытался взять дистанцию и использовать магию. Хотел успеть среагировать, не лезть в клинч. Но тут я понял: даже для магии мне не хватает мозгов. Да, я видел струны Эхо. Да, я знал, как ими пользоваться. Но этого было мало.

Теперь я понял, почему Яков настаивал на формулировках. Почему он говорил, что в начале придётся выкрикивать названия. «Огненный шар» – казалось бы, банальность. Но сейчас, прямо в бою, я не мог даже сложить плетение. Мозг не успевал собрать нужное плетение, не понимал, в каком порядке притянуть импульсы. Я знал, как. Но не мог.

Максимум, что у меня получилось – зажечь огонёк на пальце. Маленький, жалкий. Почти свечка.

На плацу кто-то усмехнулся. Не зло. Не в насмешку. Скорее тепло, по-доброму. Вероятно, им уже объяснили: я без памяти. И даже победа в первом бою, по их меркам, была достижением. Они не смеялись. Они – уважали. А когда увидели огонь… поняли: в род вернулась магия.

Отвлекаться не было времени.

Кабан уже шёл на меня. Медленно. Не торопясь. Как каток. Он не сдерживался. Не делал вид. Не работал вполсилы. Он собирался раздавить. И я почти был уверен: Яков знал, что так будет. Возможно, он даже подогрел интерес. Возможно, пообещал что-то за победу. Это был не учебный бой. Это был бой на выносливость, на контроль, на страх.

И Кабан не собирался проигрывать.

Я двинулся вбок, стараясь держать дистанцию. Он же – уверенно и неумолимо приближался. Я попробовал отвлечь: шаг вправо, ложный выпад, прокрут – без толку. Он не вёлся. Просто шёл. Как стена. Не бежал. Не бросался. Просто шёл вперёд. И каждый шаг звучал, как аккорд на пределе.

– Анатолий, – сказал я, отскакивая в сторону, – я же твой господин. Может, поддашься?

Он не ответил. Только усмехнулся. Но в этих глазах – не было подчинения. Там была цель. И холодная решимость.

Я понял: Яков точно что-то пообещал. Что-то, что стоило усилий. Возможно, даже что-то ценное. И Анатолий шёл за этим.

Первый удар прошёл рядом. Я увернулся – почти упал, перекатом ушёл вбок. И только тогда ощутил: воздух прорезался, как лезвием. Вес руки, прошедшей в полуметре от головы, ощущался, как волна. Она не попала. Но если бы попала – мне бы размазало лицо. Не сломало – размазало.

Каждый его удар был как удар кувалды. Не размашисто – чётко. Он не бил в воздух – он бил в пространство, где я был. Но я уходил. Перекаты, шаги, откаты, срывы вниз. Я был быстрее. Но только пока.

Сила, с которой он шёл, не была просто грубой. Она была упорядоченной. Плотной. Такой, что ей и кирка не нужна – он мог бы крушить камень голыми руками. Я даже не сомневался, что он так и делал.

Я пытался контратаковать. Бросал искры. Срывал с пальцев нити огня. Но магия подчинялась неохотно. Плетения собирались медленно. Даже слабый импульс требовал секунды – а их у меня не было.

Он бросился вперёд – коротко, резко. Я упал на спину, перекатился, едва не сбив дыхание. Удар пронёсся надо мной, пробив землю, как будто земля – не препятствие.

Это уже не был спарринг.

Это была охота. И я – дичь.

Но даже дичь иногда может ранить охотника.

Я ждал момента. Хоть какого-то. И он появился – мимолётный сбой в шаге, едва заметная переориентация корпуса. Я сорвался, вбежал ближе, поднырнул под руку, оставив ожог на предплечье, – маленькая вспышка, магия всё-таки подчинилась.

Анатолий зарычал, развернулся, и тут я ударил.

Локтем – в челюсть. Как в первом бою. Почти инстинкт.

И он качнулся. На секунду. Впервые.

Но это было не нокаут.

Он собрался, и удар был такой силы, что я не понял, чем меня задело. Летело всё – кулак, воздух, импульс. Меня отбросило. Я не упал – меня вбило в землю. Перед глазами всё поехало.

Я попытался подняться – тело не слушалось. Я слышал крики. Кто-то шагнул вперёд, кто-то выдохнул. В этом было удивление. Возможно, даже страх.

И да – я видел, как Кабан стоит, покачиваясь. У него кровь изо рта. Его тоже задело. Он вытер подбородок, бросил взгляд на меня, кивнул. Тяжело, без насмешки. Просто признание: да, это был бой.

Потом – темнота. Не полная. Просто провал.

Но прежде чем всё погасло, я успел увидеть, как Кабан тоже качнулся назад и с глухим грохотом рухнул на спину.

Последняя мысль: я его вырубил. И он вырубил меня.

Мы вырубили друг друга. Почти одновременно.