Текст книги "Безумный алхимик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bezumnyy-alhimik-110268.jpg)
Автор книги: Артем Еремеев
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Я лежал в незнакомой комнате на кровати с мягкой периной. В дверь ввалился дед с остальными старичками и незнакомым эльфом. Молодой эльф с озадаченным видом глянул на бумажку и залепетал:
– Мэтр, я не понимаю, никогда не встречал подобного.
– Давай посмотрим, Атамил, – и мэтр вчитался в написанное.
– Понятно, лет триста я не видел таких показателей, тебе повезло, законспектируй их. Перед тобой классический случай синдрома Безумного Алхимика, – провозгласил мэтр.
– Чего?
– Спокойнее, Андрей, спокойнее, этот синдром был распространен у людей родившихся после Бури. Их организмы неадекватно реагировали на случайные активные алхимические реагенты. Например, ты, попробовав порошок серебряного корня, просто заснул, а должен был получить заряд бодрости. Реакция организма абсолютно случайна, и на какой из реагентов и в какой комбинации он среагирует, тоже не предсказать.
– Так я что, от маринованных огурчиков могу помереть? – изумился я.
По рассказам деда, алхимия применялась в этом мире в пищевой промышленности так же активно, как в нашем просто химия. Консерванты, эмульгаторы, усилители вкуса и прочие гадости здесь тоже присутствовали. Правда, в отличие от нашего ширпотреба, здесь это касалось только дорогих продуктов.
– Не стоит преувеличивать, смертельная реакция может наступить лишь на очень сильные алхимические смеси. В основном же это будут расстройства желудка, рвота, кожные высыпания, временная потеря волос, потеря сознания… – начал перечислять мэтр монотонным профессорским тоном.
– Все, все, мэтр, я понял – всевозможные побочные эффекты, – прервал его я и принялся вставать с постели.
– Если все упростить, то да, – пробубнил эльф, разочарованный нежеланием пациента прослушать лекцию. Но тут же переключился на своего ученика, зашептав ему на ухо, поглядывая то на меня, то на бумажку с анализами. Ученик лихорадочно принялся записывать сказанное учителем в свою пухлую тетрадь.
– Да-а, дедуль, влип же я со своим синдромом и тебя подставил, – завел я разговор, когда мы покинули гостеприимный домик мэтра Элькарина.
– О чем ты Андрей? – изумился дед. – Ни мне, ни мэтру ты хлопот не доставил. Наоборот, теперь этот скупердяй чувствует себя мне обязанным. А у него самого появилась возможность погонять ученика на предмет уже исчезнувших болезней. Ты внес свежую струю в наше старое болото, – и он расхохотался.
В домик деда мы вернулись уже глубокой ночью. Спать совершенно не хотелось, и пока дед храпел на кровати, я сидел на крылечке и пялился в ночное небо и размышлял. Вернуться домой? Как? Да и что там меня ждет после всего здесь увиденного? Скука, ломка и психушка? Ведь сам себе не прощу упущенного шанса. А здесь синдром. Буду питаться экологически чистой пищей без алхимических добавок. Вообще жить можно. Будем посмотреть.
С утра я умылся и столкнулся с проблемой чистки зубов. Дед выдал мне синий пузырек со словами:
– Хлебаешь, полоскаешь пару минут и сплевываешь, глотать не рекомендуется.
Я так и поступил. Резкая ноющая боль заставила меня подпрыгнуть. Сплюнув адское зелье, я обнаружил, что выплюнул его с кусками пломб.
– Твою жешь мать, только этого мне не хватало.
На мои вопли прискакал дед. Он долго не мог понять, что за пломбы такие и для чего они. Наконец до него дошло, и мы поспешили обратно в дом метра Элькарина. Мэтр долго удивлялся, зачем тамошние маги клеили камни к живым зубам. На пару со своим учеником они поочередно залезали ко мне в рот, цокая языками и качая умными головами. Затем мэтр выдал диагноз – два зуба удалять целиком, еще три нуждаются в основательном лечении, остальные сами восстановятся в процессе ежедневных полосканий. За все про все он назначил цену две серебряных монеты. При условии, что я не против, чтобы лечение осуществлял ученик под присмотром мэтра. Я покосился на деда и согласился на практиканта-ученика.
Похоже, тот только и ждал официального согласия подопытного. Засучив рукава, новоявленный коновал выдал коронную фразу:
– Ну-с приступим, – и тут же голыми руками полез мне в рот. Без всяких клещей он расшатал и вырвал двумя пальцами мои зубы. Затем под внимательным взглядом мэтра Атамил взялся за мою голову руками, сразу стало тепло и боль ушла. Мэтр Элькарин все жужжал по поводу каких-то потоков и сдержанности, но мне после утра боли было всё равно. Спустя полчаса лечения меня толкнули в бок, выводя из полудрёмы. Надо мной стоял ученик Атамил и просто сиял.
– Ты стал моим первым настоящим пациентом, – восторженно заявил он. Но заметив, что мэтр смотрит, состроил морду кирпичом и серьезно добавил: – Первые сутки ничего контрастного не пить и твердого не грызть. Рекомендую творог и молочные каши.
По дороге домой дед снова надо мной смеялся.
– Ха, да ты и впрямь новорожденный, то животик болит, то зубки режутся.
Про зубы было, правда. Мне пообещали, что через декаду-другую полезут новые зубы. По сути, эльф лишь подстегнул регенерацию своей магией и сконцентрировал ее в зубах. Теперь они заживали, как порез.
– Дедуль, прости, со мной одни проблемы, – с досадой пробормотал я.
– Да какие это проблемы, так, мелочи. С моим сыном случались вещи куда как хуже, – сказав это, дед вдруг сгорбился и помрачнел.
Спрашивать его о сыне я не решился, захочет, сам расскажет.
– Дед, а почему ваши эльфы с топорами ходят? В наших сказках эльфы с луками, гномы с топорами, люди с мечами.
– Ну и сказочники там у вас. Сам посуди, топор оружие рубящее, и самый сильный удар сверху вниз. Низкорослым и коренастым гномам топор как корове седло, и в горах нечего рубить. А вот эльфы и ростом повыше, и живут в лесах, они лучшие мастера по дереву и к топору привычны с детства.
Как оказалось, эльфы от рождения являются магами жизни или магами разума. Те, кто был слабо одарен магией, выбирают путь воина. Возможности быстрой регенерации и заклинания силы дают этим эльфам-живчикам отличную базу для работы с тяжелыми видами оружия. Эльфы-лучники слабенькие маги разума, их феноменальная точность результат заклинаний типа телекинеза. Лучшие из них способны не только направить в цель несколько стрел, скорострельность их лука позволяет держать в воздухе до пяти и более стрел, но и увеличить силу удара в момент попадания.
Я шел и обдумывал сказанное дедом. Нет, ну правда, вокруг лес, чего бы эльфам деревья не рубить. Срубил – посадил. Гномы вроде как тоже дети камня, но и камень рубят и железо плавят.
Дома… Сам не заметил как стал называть это место домом. Дома дед развил бурную деятельность. Он загнал меня на второй этаж и приказал все вычистить и прибраться там. Я выбился из сил лазить туда– обратно по шаткой лесенке, вынося кучи тряпок, дырявых корзин и просто деревянного лома, бывшего когда-то мебелью. Однако среди барахла нашлись два старых нерабочих арбалета, которые я отложил на разобрать-посмотреть. Из мебели оставил лишь грубо сколоченную кровать, которую, похоже, собирали прямо на месте.
После обеда дед ушел по своим делам, а я взялся разбирать начинку арбалета, он был точной копией дедова. Плечи и стальная тетива не пострадали, вся проблема заключалась в механизме взвода. Руками натягивать тетиву было невозможно. Попытавшись, я лишь едва на четверть сдвинул ее. У арбалета был под ложем рычаг, похожий на те, что ставят в пневматических ружьях. Тянешь за рычаг, под тетивой выскакивает лапка и без особых усилий натягивает тетиву. Остается положить болт в ложе, упереть в плечо подобие приклада и надавить снизу на спусковой рычаг.
Первый арбалет оказался залит какой-то дрянью, густая как смола, она запечатала весь механизм и не давала двигаться шестеренкам. Второй оказался в еще худшем состоянии, половина внешнего кожуха расплавилась вместе с внутренностями. Молния в него попала или дурак какой газовой горелкой жег его, неясно, однако восстановлению он не подлежал. Раздолбав вконец оплавленный арбалет, я все же снял остатки кожуха и тщательно зарисовал схему оставшегося механизма. Назначение некоторых деталей и их функции осталось для меня загадкой. Дед на удивление благосклонно отнесся к моему занятию и даже принес нехитрые инструменты и какого-то растворителя. С их помощью я очистил первый арбалет от загустевшей гадости. Промучившись четыре дня, я наконец полностью его разобрал, отполировал и смазал все детальки, затем вновь собрал.
– Так, проверим, – сказал я и плавно потянул за рычаг.
С тихим шелестом механизма и слабым скрипом сгибаемых плеч арбалет щелкнул курком и встал на боевой взвод. Красивая и опасная вещь. Банг – вхолостую хлопнула тетива. Я оглянулся на деда, он одобрительно кивнул и тут же предложил мне:
– Пойдем, опробуем бой.
Идти прошлось аж к подножию холма, его окружала вполне приличная пятиметровая каменная стена. Видимо, изначально она окружала весь городок, но потом тот разросся, и за стеной осталось место только для самых богатых. Красивые особняки с небольшими внутренними двориками выделялись на фоне плотно застроенного нижнего города. Прямо за воротами находились казармы городской стражи. Дед спросил у пожилого стражника разрешение попользоваться тиром и купил вдобавок у него три десятка болтов к арбалету.
Оказалось, на базе стражи находилась школа для мальчиков. В ней они учились грамоте и азам математики, а также обращению с оружием вместе с физкультурой. Девочки учились отдельно. Если в процессе обучения выявлялись магически одаренные дети, им предлагалось продолжить обучение в профильных школах, за деньги, разумеется. Для особо одаренных детей существовала королевская квота, с обязательной службой в армии. Помимо этого, стражи предоставляли желающим тренировочные площади и учителей для занятий с личным оружием.
Целиться без мушки было очень неудобно. Пришлось начинать с двадцати шагов, только тогда я более менее начал попадать в саму мишень. После пяти моих пробных выстрелов дед отобрал у меня арбалет и поразил мишень в яблочко. После продолжил смотреть на мои попытки приноровиться к новому для меня оружию. Уже порядком настрелявшись, я решил понтануться и выстрелить с одной руки.
Бац – дедова палка хлестанула меня по заднице.
– Дед, ты чего? – потирая ушибленное место, взвился я.
– А чего ты балуешься с оружием? – негодующе заорал дед.
– Ну-ка давай, встань ровно… арбалет в обе руки возьми… – каждая его команда сопровождалась болезненным тычком трости.
– Держи арбалет крепко, но нежно, будто девку за задницу. Не горбись! – хрясь новый удар палкой по спине. – Спину держи прямо. Этот локоть прижми к груди. Куды ноги растопырил, – удар по бедру, – уже лучше… этот локоть свободнее. Давай целься и стреляй.
Дах – болт пробил край окрашенного яблочка. Девятка, не меньше. Не успел я насладиться радостью победы, как сзади последовал окрик:
– Чего замер, продолжай упражнение.
Еще понаблюдав за мной немного, дед куда-то ушел со старым стражником и вернулся в компании с квадратным гномом. Ростом едва под метр шестьдесят, он был невероятно широк в плечах, а кожаная с металлическими вставками броня с шикарными наплечниками в виде медвежьих голов придавали ему вид шкафа. Я тем временем выковыривал застрявшие в стене за мишенями болты. Большинство из них раскололось, но с десяток относительно целых добыть удалось.
Вернувшись на рубеж, я попал под внимательный осмотр. Пришедший гном стал меня щупать за везде, тыкал в меня пальцем, разводил руки и постоянно хмыкал в бороду, заплетенную тремя косичками. Затем мне предложили поднять пару железных балок, я легко справился с ними. Все-таки здесь я был явно посильнее, хоть и мельче местных людей.
– Сыроват, рыхловат, но сойдет, – выдал деду свой вердикт гном.
– Что по оружию? – осведомился дед.
– Стрельбе, я вижу, ты сам его научишь, а со своей стороны я предлагаю гартог. – С этими словами гном вытянул из-за спины необычный меч. Широкий, прямой клинок с круглой гардой и длинной рукоятью. Он вытянул руку с мечом передо мной, держа его параллельно земле. В следующий миг рукоять увеличилась втрое, став чуть длиннее клинка. И гном, перехватив оружие двумя руками, продемонстрировал уже почти копье.
Я стал присматриваться к рукояти, подумав сначала, что она раскладывается телескопически. Но ни одного стыка не заметил, поверхность была ровной, без швов.
– Это что, какая-то гномская магия?
Гном заржал, как лошадь, рядом с ним усмехался дед.
– Дубина, алхимики гномов давно овладели секретом двухформенного металла.
– Это типа с эффектом памяти? Круто, а чем активируется?
Теперь гном смотрел на меня с нескрываемым удивлением.
– На рукояти есть кольцо, поворачиваешь его, и форма меняется, – он продемонстрировал. Металл на не оплетенных частях рукояти пошел мелкой рябью и сжался, в руках гнома оказался небольшой двуручный меч.
– Ого, а можно мне… – потянулся я руками к мечу.
– Куды клешни тянешь, – грубо оборвал мои стремления гном, отбивая руку в сторону.
– Учиться будешь у мастера Торнгрима, – объявил мне дед. – Заодно посмотришь их арбалеты, может, какой можно починить.
Сказав это, дед пошел к воротам, на полпути обернулся и, улыбаясь добавил:
– К ужину не опаздывай. – Чего встал? – гном ткнул меня в спину.
– Давай шагай за мной, познакомлю с распорядком и покажу арсенал, – и не дожидаясь моей реакции, потопал в сторону казарм.
С той поры прошла луна. Каждое утро я вскакивал со своей кровати в доме деда и несся к казармам. Там уже играли побудку, и весь контингент стражи выходил на плац. Дневная смена отправлялась на патрулирование города, ночная в койки. А два десятка новобранцев и учеников, включая меня, отправлялись в кросс вдоль стены. Разница между учениками и новобранцами была небольшой. Нас хлестал по задницам стеком учитель-сержант, тогда как новобранцев пинками подкованных сапог подгонял дежурный сержант. Вообще телесные наказания здесь применялись довольно часто, как стимул в учебе и тренировках.
После кросса учеников разбирали на индивидуальные занятия учителя. Потом был обед и занятия по грамоте. Затем снова тренинги с учителями или в строю с новобранцами. В моем случае через день это были тренировки по стрельбе с дедом. Его палка лупила больнее стека, цепляясь к каждой мелочи – не так стоишь, не так держишь, напряжен, расслабился. Однако ни синяков, ни шишек от нее не оставалось. Пару раз я чуть было не высказал деду все, что думаю о его методах, но вовремя прикусывал язык. Остаться без единственного знакомого в новом мире было страшно. Да и наука старика хоть и давалась болезненно, но постепенно все же начала приносить свои плоды. Я уверенно стал выбивать восемь из десяти на пятидесяти метрах.
А вечерами ковырялся в различных смертоубийственных механизмах. В наследство от империи осталось множество артефактов технологии производства которых были утеряны. Те же арбалеты со взводом, многозарядные стрелометы и прочие метательные агрегаты. Ясное дело, я лишь отдаленно понимал принцип действия этих устройств, но большинство достаточно было просто почистить от вековой грязи и заново смазать. Местные вояки отчего-то совсем не следили за своим более технологичным оружием предпочитая полировать мечи да копья.
Закончив с пробежкой, я пошел к Торнгриму. Его занятия всегда проходили в небольшом зале, стены которого были увешаны разнообразным оружием. Гном, как обычно, голый по пояс, ждал меня у окна, демонстративно повернувшись к двери спиной. Я было отправился надевать защитное снаряжение, но Торнгрим остановил меня.
– Сегодня защита тебе не понадобится, – объявил он поворачиваясь, – раздевайся по пояс.
Я быстро скинул рубашку, оставшись в старых дедовых штанах. В руках гнома сверкал отточенным лезвием гартог. Это был простой деревянный шест с клинком, без наворотов вроде сжимающейся рукояти.
– За эту луну я научил тебя, как держать в руках гартог, – с глухим стуком рукоять опускается на пол.
– Сегодня мы узнаем, достоин ли ты учиться дальше.
Гном бросает мне гартог и вынимает из ножен свой. Демонстративно, как при первой встрече, его раскладывает.
– Бой.
Его резкий выпад я едва не проморгал. В последний момент успеваю отбить древком летящее мне в грудь стальное жало. Рубящие удары по корпусу и ногам чередовались с колющими. Все время приходится отступать и защищаться, гном наседает. Особо сильный удар сверху принимаю на вытянутых руках и понимаю – зря, открылся. В следующее движение кулак, сжимающий рукоять, врезается мне в живот. Дыхание перехватило, я лихорадочно замахал перед собой гартогом, лишь бы отогнать гнома и дать себе продышаться. Сильный удар клинком по клинку сбивает мой гартог к полу и тут же рубящий удар в правую руку, из раны на плече потекла кровь. Запоздало пытаюсь отбить новый укол в грудь, лезвие гномьего клинка оставляет на моих ребрах еще одну рану. Внутри все похолодело, я понял, что гном не шутит, этот гад пытался меня насквозь проткнуть. От злости я изо всех сил стал рубить и колоть эту бородатую сволочь. Гном же, несмотря на свои габариты, легко уклонялся от моих ударов и молниеносно контратаковал. Мои попытки войти в клинч он жестко подавлял ударами рукояти в живот или голову. Получив еще с десяток порезов, я выдохся, перед глазами все плыло, пот и кровь заливали глаза из рассеченной брови. Руки стали красными от натекшей с порезов крови. В отчаянии я бросился на гнома в последнюю атаку, из последних сил молотя его обоими концами гартога. Ярость и страх сплелись в один клубок, я остервенело принялся рубить врага, получи… на… получи… – гном отступал. Вдруг он исчез, я по инерции провалился вперед, правая нога подломилась от удара, и в голове взорвалась бомба.
Дед
Парнишка, как бык, попер на Торнгрима, гнома явно шатало под сильными ударами. Улучив момент, тот поднырнул под очередной удар клинка, подсек древком колено и плашмя ударил лезвием по затылку. Андрей рухнул как подкошенный.
– Мэтр Элькарин, он ваш, – широко улыбаясь, пробасил гном.
Из дверки появился мэтр, а за ним его ученик с походным набором лекаря.
– Приступай, Атамил, и считай это экзаменом по оказанию первой помощи, – сообщил он ученику.
– Ну, что скажешь?
Гном посмотрел на старика:
– Дурковатый, конечно, но это мы исправим, а вот силен твой внучек немерено.
Тем временем Атамил закончил осмотр и принялся бинтовать раны на теле Андрея.
– Мэтр, у него хорошая регенерация, кровь уже свернулась.
– Хорошо, Атамил, в сознание не приводи пока, пусть спит.
– Завтра последний день уходящего лета, – вдруг сообщил дед и помрачнел.
– Андрей, давай вставай, умывайся, одевайся, сегодня важный день, – разбудил меня криками снизу дед.
Я попытался вспомнить, как здесь оказался. Вспоминался бой с гномом и… все, дальше как отрезало.
Тело было покрыто многочисленными бинтами, под которыми чесалось и зудело. Пока я завтракал крынкой молока и плошкой творога, дед поведал мне о причинах переполоха. Сегодня был Последний день перед новолетием. В этот день было принято заканчивать все дела, отдавать долги и выбрасывать все ненужное, скопившееся за лето. Начали мы с генеральной уборки избушки, вымыв и выскоблив все полы и стены, мыл, конечно же, я, а дед руководил.
После уборки мы с дедом отправились на базар, прикупить новой одежки и мелочей. Надо сказать, что за луну я успел скопить аж шесть серебряных и тридцать пять медных монеток. Это было платой за починенные мной вещи. Я порывался отдать их деду в счет всех тех денег, что он на меня потратил. Но он утверждал, что ничуть не потратился, и лечился и кормился я с тех крысиных хвостиков.
На базаре было людно и шумно. Торговцы всевозможными товарами располагались ровными рядами, чувствовалась какая-то организация. А между ними толклись сотни людей, наряженных в свои лучшие наряды. Кто-то степенно прогуливался и демонстративно приценивался. Другие орали до хрипоты, торгуясь за бочку соленых огурцов. На углах и перекрестках рядов стояли помосты с магами-недоучками, певцами и циркачами. Они развлекали народ чем могли, пускали в воздух огненные шары, пели похабные и героические песенки, был даже кукольный театр. Детишки были в восторге от его нехитрых представлений.
Мы пошли в ткацкие ряды, где под присмотром деда я сторговал себе пару штанов, две простые рубахи и одну парадную. Из темно-синего шелка, с вышивкой узором по воротнику, она и в моем мире стоила бы недешево. Здесь пришлось отдать три серебрушки.
Надо сказать, что на десять серебряных монет в городе можно жить целую луну. Десять медяков стоил приличный обед, за пять медяков можно снять на ночь кровать в общем бараке. Сто медяшек равнялись серебряной монете, сто серебряных – золотому, это был здоровенный кругляш граммов сто весом. Часть монет сохранились еще со времен империи и были защищены алхимическими добавками от подделки. Имперские монеты были в ходу у всех рас и являлись самой твердой валютой.
Отправив деда пораньше в баню, у этих стариканов оказалась своя такая же традиция, я остался на базаре один. Прогуливаясь по рядам, купил пару пирожков с капустой за медяк у мелкой, конопатой девчонки. Пекла их явно ее бабулька, стоявшая рядом, но мелкая уверяла меня, что всячески ей помогала.
Я уже давно думал, чем бы отблагодарить деда, а тут и праздник, Новолетие как-никак. И я решил подарить ему новую трость. Я уже устал бродить по рынку и отчаялся найти торговца, как ко мне подошел щуплый парнишка и спросил:
– Слышь, паря, это ты, что ли, трость ищешь?
– Ну предположим, что я, и чего? – принял я его манеру разговора.
– Пошли, покажу, – и он махнул вихрастой головой в сторону выхода с рынка.
Я откровенно заржал:
– Может, мне еще и самому ее сделать?
Парнишка искренне удивился:
– Зачем самому, мой отец делает. Ему как ногу деревом раздавило в молодости, так он в столяры и подался. Всякую мелочь, шкатулки, игрушки, трости и ножны он дома делает.
– Ну пошли, – все еще сомневаясь, протянул я.
– Да тут не далеко, – засуетился паренек, – наш дом на Деревянной улице сядьмой по счету.
Я все же опасался, вдруг это какой бандюган. Заманит да прирежет ради пары медяков. Паренек привел меня к красивому домику, как из сказки, с резными ставнями и таким же крылечком, конек крыши венчал деревянный орел, распахнувший крылья. На бандитское логово не похоже, подумал я.
– Батя, я тебе покупателя привел, – с порога заголосил парнишка.
– Здравствуйте, – поздоровался я, входя в дом.
– И тебе не хворать, – так знакомо и слегка грубо откликнулись из угла.
За верстаком, усыпанном стружками, сидел широкоплечий усатый мужчина средних лет.
– Что купить желаете? – он махнул рукой в сторону стены, заставленной различными поделками из дерева.
– Трость хочу купить дедушке, его совсем уж поизносилась. Из особых пожеланий должна быть крепкой, чтобы выдержала дорогу, и полезной, чтобы если что, и защитить смогла.
Мужик улыбнулся в усы:
– Есть подобная у меня, но сойдемся ли в цене?
– Дак товар-то увидеть надобно, чтоб оценить по достоинству, – включился я в игру.
Спустя полчаса и оставив у столяра почти все свои оставшиеся деньги, я отправился с покупкой домой. Там, наскоро припрятав подарок под кроватью, с чистой совестью пошел в баню к деду.
Старички уже порядком напарились и сидели, грели свои старые кости на приступках. Я тоже помылся, и пока дедульки перебирались в бар, заглянул к местному парикмахеру. Тот, лихо орудуя опасной бритвой, сбрил мою жиденькую бороденку. По здешней моде зачесал мои отросшие волосы назад и собрал в некое подобие куцего хвостика.
Перед всей честной компанией я предстал во всем своем великолепии. Гладко выбритый, вымытый, стильно причесанный, с брутальными шрамами на торсе и проступившими кубиками пресса. Мое появление было встречено насмешливыми возгласами и шутками, что мальчик созрел, пора ему жениться. Дед, увидев меня, побледнел и во все глаза пялился на меня, будто впервые видел.
– Дед, ты чего? – забеспокоился я. – Тебе плохо?
– Нет-нет, со мной все в порядке, – принялся отмахиваться дед, его лицо медленно розовело. Однако некоторое время он продолжал рассматривать меня и на его глазах выступили слезы. Дед тут же постарался спрятать их в кружке с пивом.
Старички опять ударились в воспоминания, но на этот раз дед молчал и продолжал накачиваться пивом. Вскоре пришла дородная тетка и попросила нас освободить помещение, баня закрывалась. Мой дедулька к тому времени нажрался в дрова. Едва переставляя ноги, он висел на мне всю дорогу до дома. Я дотащил его до самой кровати, усадил и уже хотел стянуть с него сапоги. Вдруг дед мертвой хваткой вцепился мне в плечи и принялся бормотать:
– Прости, прости меня, Ариман… я не успел… прости меня. – Дед заплакал.
– Все хорошо… – начал было я.
Дед встрепенулся и сквозь слезы запричитал:
– Ариман, прости… я не смог… прости меня, сынок…
– Прощаю – сдуру ляпнул я.
– Благодарю, Ариман… – с плеч деда будто рухнул камень, он обмяк и впервые за вечер улыбнулся, я быстро уложил его на кровать. Дед порывался еще что-то невнятно бормотать, хватал меня за руки, но пиво наконец одержало верх, и он оглушительно захрапел.
Я лежал в своей кровати и никак не мог уснуть, слишком бурным выдался вечер. Завтра, в самый длинный день лета, Новолетие и мой день рождения.
Была жара… На этот раз я проснулся раньше деда. Сбегал к соседке и выпросил у нее кувшинчик рассола. Когда я вернулся, дед уже стоял над умывальником и со стонами плескался в тазике.
– Держи, поправь здоровье, – протягиваю кувшинчик с рассолом. Старичку явно было стыдно за вчерашнее. Он упорно прятал от меня глаза.
– Дед, не переживай, я все понимаю, что было, то прошло. Улыбнись, сегодня же Новолетие и у меня день рождения, – радостно сообщаю ему новость. Дед поперхнулся рассолом, закашлялся. Я принялся похлопывать его по спине. – Ну, ну, чего ты? Или у вас дни рождения не празднуют?
– Садись, я попытаюсь рассказать. Но сначала я хочу попросить у тебя прощения за вчерашнее, не следовало мне так напиваться.
Я кивнул. Дед еще секунду помялся и начал говорить.
– Сорок пять лет назад я потерял сына. Мы сильно поссорились, неважно из-за чего, но он ушел. А потом мне сказали, что мой сын погиб. Ты… Ты очень на него похож. Эта прическа, гладко выбритый подбородок… Я даже решил, что ты его воплощение… призрак прошлого…
– Это его меч?
– Да… все, что осталось… – дед рукавом стер набежавшую слезу.
– Так ты усынови меня, или увнучи, как правильнее сказать. Научишь меня семейному делу, где, какие корешки собирать. А я, как примерный внук, помогать стану, заботиться, да и веселее вдвоем-то. Ну как, дед, согласен? – и я приобнял его за плечи.
– Кстати, погоди минутку, – я метнулся наверх, достал из-под кровати подарок и вернулся.
– Вот с Новолетием тебя, дедуль, – торжественно вручаю ему завернутую в холстину трость.
– Хех, – дед слегка опешил, но от подарка не стал отказываться. Развернув холстину, он повертел трость в руках, встал, прошелся подбоченившись. Рост его я заранее прикинул, так что с размером не ошибся. Новая трость деду нравилась.
– Что ж, внучек, тогда сегодня гуляем, а завтра за работу. Пойдем!
День только начинался, несмотря на уже начавшуюся жару, на улицах было многолюдно. Всюду бегали дети, сновала красиво наряженная молодежь. Дед отвел меня за город на поле. Здесь собирали сцену, а за ней стояли пять огромных, в два моих роста, бочек. Не желая оставаться без дел, я включился в работу по сборке помоста. Пока мужики строили, девушки украшали цветами и лентами столы и сцену. Они же накрывали на свежесобранные столы еду и питье, стреляя глазками в молодых парней. Мне тоже достался оценивающий и озорной взгляд от девчушки в синем платьице. Работы было много, но и желающих помочь хватало.
К полудню все было готово, помост собран, столы накрыты. На помост в сопровождении богато наряженных особ взобрался человек в строгом военном мундире серого цвета. На его груди блестело два ордена, а на перевязи сбоку болтался самый простой меч. Этот меч резко контрастировал с украшенными каменьями и золотом собратьями, которыми была вооружена его свита. Толпа начала стихать и поворачиваться лицом к начальству. Дед, невесть откуда взявшийся рядом, ткнул меня локтем в бок и прошептал:
– Гляди, вон полковник Хараг Толстый.
– Че-то он не больно толстый, – с сомнением шепчу в ответ.
– Ха, что правда, то правда, говорят, он в молодости был очень толстым, вот и прилипло прозвище.
Над полем раздался мощный, казалось, усиленный динамиками, голос.
– Дорогие жители и гости Верхнего Новгорода, поздравляю вас с Новолетием. Это лето 728-е станет началом новой вехи в истории нашего города. В целях обеспечения безопасности горожан мною принято решение о начале строительства стены вдоль рва.
В толпе одобрительно загудели.
Дальше он толкнул речь в духе наших президентских выступлений, о стране и ее великом будущем, о мудром короле Нимроне Третьем, да продлятся его дни. Вслед за полковником вперед вышел маг, толпа перед сценой расступилась. Все замерли, маг, взмахнув руками, театрально, нараспев прочитал заклинание, и в воздухе повисло напряженное ожидание. Спустя несколько минут в небо рванул столб ярко-белого пламени. Толпа радостно загомонила, закричала, все кинулись обниматься и поздравлять друг друга. Планета приблизилась к солнышку максимально близко и полетела на новый виток. Народ смешался, люди, гномы, эльфы бродили меж столами пили, ели, где-то уже затянули песни. Народ тут явно не голодал, так что угощение на столах было бесплатным. Помимо этого каждая хозяйка в городе готовила на застолье свое коронное блюдо.
Руководство освободило сцену, и на нее полезли музыканты. Вперед вышла грудастая матрона и затянула песнь. Постепенно народ втягивался, и скоро все поле ревело что-то похожее на гимн. Я же просто мычал, не зная слов. Пение гимна плавно перетекло в стихийный концерт, на помосте разыгрывались сценки, читались стихи, кто-то попытался по пьяни устроить собственное шоу. Но его под свист и смех толпы быстро стащили со сцены. Я гулял вдоль столов, потягивая понравившийся кувшинчик кваса. Есть старался только знакомые продукты, сейчас это была жареная куриная ножка. Вдруг меня буквально за шиворот потащили и усадили за стол парочка гномов. На столе стоял пузырь с мутной жидкостью, и гномы, быстро разлив это по кружкам, начали квасить. Все время спрашивая меня, зачем я, такой правильный гном, сбрил бороду. Наврав, что сбрил ее на спор, я кое-как сбежал от этих синяков. Бутыль первача литров на десять исчезала в их глотках как вода.
Следующим стал смутно знакомый, голый по пояс парень, ухватив под локоть, он с воплями: «Ну мы им щас покажем, щас покажем» – потащил меня сквозь галдящую толпу. Парнем оказался Атамил, раскрасневшийся от выпитого, без хламиды ученика и врачебной шапочки я его с трудом узнал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?