Читать книгу "Перерождение. Книга 2"

Глава 4. Выбор

Город спал. Ночь накрыла его сухим холодным одеялом. Ни ветерка, ни малейшего движения воздуха, не было ничего, что могло потревожить уснувшие районы. Гладь каналов отражала в своей темноте огни гранитных берегов. Затягивая в свою темную глубину свет, исходящий от фонарей, и не выпуская обратно. Свет города тускнел. На город шел туман. Он шел медленно, неслышно. Проходя тихо между домами, арками, мостами, вдоль небольших каналов, захватывая власть над ночным городом, сжимая в своих крепких объятиях. Воздух остановился. Туман занял все улицы города. Он шел только ради того, чтобы прийти сюда – стать осадой. Липкая влажность проникала везде и всюду. Она пробиралась в каждую щель, заходила в каждый дом через открытые окна и форточки. Над плотным белым покровом возвышались лишь самые высокие здания. Но и они вскоре скрылись. Скоро туман поглотил все. Густой влажный воздух всей своей тяжестью наседал на город, будто изо всех сил стараясь раздавить его.

Наступило утро, и город увидел все то, что натворила ночь. От ночного тумана осталась лишь еле видимая дымка, паутиной опутавшая улицы. На некоторых главных проспектах города и центральных улицах, на зданиях, дорогах и памятниках были огромные черные выбоины, напоминавшие царапины. В некоторых дворах их было особенно много, даже на деревьях, чьи изрубленные ветви валялись вокруг. Разные по глубине царапины были везде. По всему городу работали выездные следственные бригады. Они пытались найти по горячим следам ночных вандалов, изуродовавших часть города за одну ночь. День обещал быть напряженным.

Зданию Биологического исследовательского центра также досталось. Северная сторона пострадала особенно сильно. Один и тот же почерк. В некоторых местах прутья ограды были покорежены, словно их порвали, как какой-то волосок. Даже на площади попадались черные нити царапин, достигавшие в длину до двух и более метров.

Кирилл проснулся в своей кровати. Мысли странным образом крутились в голове, пытаясь напомнить, каким образом он оказался в своей квартире. Ведь он точно помнил, что хотел вернуться в БиоНИЦ и переночевать там. Чувствовал он себя свежо и бодренько. Никаких болевых ощущений, головокружений или других признаков недомогания. Словно и не происходило вчера ничего. Подойдя к зеркалу в ванной, Кирилл с удивлением обнаружил, что на его лице, в довесок к отсутствующим болевым ощущениям, нет ни единого намека на синяк. «Приснилось?» – засомневался Кирилл. Но картина мощного удара охранника клуба яркими красками стояла перед глазами. Кроме мыслей о невероятном везении, в голове Кирилла ничего не возникло. Вернувшись в комнату, он обнаружил на тумбочке у кровати записку: «Зайдешь ко мне, драчун» и подпись – Петр. Кирилл улыбнулся. Вот как он попал в квартиру. Тот охранник со знакомым голосом был одним из немногочисленных друзей в его жизни и единственным в Химграде. Петр работал в институте уже пять лет, он был старше Кирилла на четыре года. Они познакомились в первый день работы ученого в исследовательском центре. На удивление, сдружились они быстро. Кирилл много не разговаривал, а Петр лишнего не спрашивал, они общались лишь на объединяющие их темы – космос и хоккей. В институте их дороги пересекались редко, поэтому услуг по работе оказывать они друг другу не могли. Возможно, поэтому они до сих пор держат друг друга в списках друзей. Кирилл, по сути своей, ни о ком не думал и быстро растерял возникшую к нему симпатию окружающих, когда заявил о себе как об одиночке во всех сферах жизнедеятельности. Петр же редко кого просил о чем-либо. Заговорить даже о маленьком одолжении для него было весьма мучительно. Он либо добивался нужного сам, либо подолгу мучил себя, пытаясь найти слова для просьбы. Так они и общаются – не спрашивая и не прося ничего у других, изредка помогая друг другу. Кирилл оделся и направился в лабораторию.

На площади перед БиоНИЦ было поставлено оцепление. Прямо на дороге был поднят изоляционный карантинный купол. Охранник, стоявший у входа на территорию исследовательского центра, потребовал удостоверение сотрудника. Кирилл смотрел на купол, пытаясь разглядеть, что там происходит. Но охранник одернул его, жестко приказав проходить дальше и не задерживаться. Кирилл подумал о времени и посмотрел на часы. Он как раз успевает зайти в кафетерий.

В лабораторию Кирилл пришел первым. В руке он держал пакет с завтраком. Не теряя времени, он приступил к поеданию утреннего рациона, состоящего из: большого стакана кофе, двух сдобных булочек и сочного бутерброда. Через полчаса влетел Данилевский. От неожиданности Кирилл чуть не подавился. Данилевский был мрачен, как осенняя туча. Он молча прошел к своему месту, взял какие-то бумаги и вышел.

В течение следующего часа Данилевский не появлялся. Без точных указаний Кирилл решил не соваться в дальнюю лабораторию. Он занялся приготовлением инструментов и реагентов. Работа непыльная, даже нудная. Механические руки-помощники справились бы с ней за несколько минут. Но Кириллу нужно было убить время. Когда пришел профессор, он не увидел. Лишь когда Данилевский вошел к нему во вторую лабораторию, он дернулся от испуга.

За прошедший час настроение Данилевского не улучшилось. Он был словно затаившаяся буря, полная избыточной энергии. Не сказав ни слова, профессор прошел мимо Кирилла во вторую кабину, ведущую в дальнюю лабораторию. Кирилл посмотрел ему вслед. Без защитного костюма в третью лабораторию заходить нельзя было. Войдя в первую лабораторию, Данилевский направился к пульту управления. Как ни хотел Кирилл знать, чем он там занимается, шансов выяснить это было мало. Войти и посмотреть означало бы верную отставку с должности помощника профессора. А взять и прямо спросить элементарно не хватало смелости. Да и, в конце концов, у каждого своя работа. Не успел он закончить рассуждения, как из кабины вышел Данилевский. Кирилл решил не оглядываться.

– Что ты делал в лаборатории так поздно? – тихий тяжелый голос профессора в ту же секунду положил Кирилла на лопатки.

Он обернулся.

– Ты не ночевал в спальном блоке, значит, ты весь вечер провел в лаборатории. Чем ты так поздно здесь занимался? – Данилевский бескомпромиссно смотрел на подчиненного.

Кирилл вжал голову в плечи.

– Я… хотел… – он рылся в голове в поисках спасительного ответа. – Просто я подумал, что… чтобы не терять день. Вы же ушли…

Данилевский смотрел на Кирилла так, будто читал все его мысли. Смотрел и знал, что каждое сказанное им слово будет ложью.

– Вот я и решил, – продолжал тихо оправдываться юноша, – что сам поработаю над вирусом. И… задержался…

– И что же ты делал? – Данилевский как стена – огромный и непробиваемый.

– Что делал? Унции выводил…

– Где результаты? – перебил профессор.

– Что? – Кирилл почувствовал, что его загоняют в угол.

– Где унции? Выводы, результаты? – Данилевский чувствовал ложь в каждом неуверенном слове помощника. – Если ты работал, как говоришь, то где результаты? Должны быть какие-то результаты. Сейчас ты приготовил лишь инструменты, а где же реагенты, о которых ты мне только что сказал, где унции вируса, над которым ты работал?

Кирилл дотронулся рукой до левого предплечья, куда вколол капсулу. И душа его ушла в пятки. Колющей волной по телу пробежал холод.

– Молчишь?! – профессор выходил из себя. – Хватит врать! Посчитал себя вправе хозяйничать? Возомнил себя помощником профессора? Тебя поставили моим помощником против моей воли! Что, нечего сказать в оправдание?

Кирилл наклонился к столу. Он прижимал пальцы к руке, пытаясь нащупать бугорок от капсулы. Но его нет! Профессор схватил его за плечо и повернул к себе.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. – шипел Данилевский. – Ты считаешь себя гением? Чушь! Да, ты умен. Умнее многих. Но гений ума твоего ничто с твоим пороком. Делаешь то, что хочешь и когда хочешь. Решил, что, став вторым лицом в лаборатории, можешь беспрепятственно делать, что придет в голову? У меня за спиной? Знаешь, сколько таких, как ты, я видел? Десятки! Все вы из одного теста – не останавливаетесь, когда видите границу. Не останавливаетесь ни перед чем, чтобы доказать свою уникальность, – Данилевский свирепел.

Кирилл никак не мог нащупать бугорок. Его просто нет. Нет и все! Он тут же вспомнил, как его повалили возле клуба на земли, как он ударился о лавочку и как охранник… пнул его и… раздавил капсулу!

Кирилл стал задыхаться. Легкие жадно поглощали весь кислород, желая еще и еще.

– Раньше надо было думать, – Данилевский внутри ликовал, считая, что его слова так разрушительно влияют на Кирилла. – Тебе нужно усвоить этот урок раз и навсегда. В этой лаборатории все происходит по моему веление и хотению. Ни ты, ни кто-либо другой не может распоряжаться здесь. И если ты так рвешься наверх, то сначала научись смиренно принимать удары судьбы. Уроки жизни даются не просто так. И я тебе преподам урок – я снова понижаю тебя. С сегодняшнего дня ты снова лаборант.

Кирилл смотрел дикими, полными ужаса глазами на профессора, жадно глотая ртом воздух.

– Выйди вон! Я не желаю тебя сейчас видеть, – процедил Данилевский.

Последние слова стали оглушающим громом грянувшей бури. Его словно подняли в воздух и скинули вниз. Кирилл вошел в кабину, держась за левую руку. Голова гудела, словно находилась под звенящим колоколом. Раздавленная капсула, слова профессора – все перемешалось. Огромный комок из узлов и страшных мыслей, звучащих как приговор. Кирилл вышел из лаборатории в пустой коридор. Разом для него рухнул мир, который только стал строиться вокруг. Жизни лопнула, как маленькая капсула от удара ногой. Кирилл спустился в главный холл. Он бежал прочь от этого места. Бежал прочь от мыслей, роем гудящих в голове, но догоняющих. Бежал, не разбирая дороги, сталкиваясь с людьми. Отталкивая, пихая, он хотел вырваться из окружения. Кто-то попытался его окликнуть, в голове лишь прогремел очередной удар колокола. Это был голос Винбурга, который курировал проводимые исследования. Кирилл налетел на него в тот момент, когда чиновник входил в институт.

Кирилл выбежал на улицу. Пасмурное небо, холодный ветер и тяжелые глазницы фасада обрушились с осуждением. Невидимые тиски сжимали грудь и голову. Все вокруг меркло, свет быстро угасал. Все стало вдруг таким далеким и пустым. В один миг все превратилось в ничто. Кирилл брел по площади, избегая людей, шарахаясь от них, словно от прокаженных. Он шел, не зная куда. Ноги ступали сами собой, уводя прочь от исследовательского центра. Мимо сквера, вдоль по улице. Пока его не остановил человек в форме.

– Дальше нельзя, – офицер встал перед Кириллом.

Но тот ничего не видел. Он, отмахиваясь, прошел мимо препятствия.

– Ты куда?! – офицер резко обернулся и схватил Кирилла за воротник.

Ученый стал вырываться. Офицер распалился не на шутку. Он пытался удержать вырывающегося гражданина.

– Нельзя… сказано же, – в борьбе вырывалось у офицера.

Но Кирилл не слушал. Для него не человек хватал его за плечи, а вирус, что беспрепятственно гулял по сосудам. Кирилл вырвался. Он побежал вдоль улицы, держась руками за голову. Не успел он набрать скорости, как его что-то ударило сзади¸ по ногам. Офицер запустил в него резиновую дубинку. Кирилл упал. Подняться ему не дали двое в форме, заметившие бегуна. Офицер, бросивший дубинку, прижимал коленом Кирилла к мостовой.

– Ты что же, – сквозь отдышку отчитывал он беглеца, – гад такой. Не видишь, что ли? Проход закрыт, улица перекрыта… заражение…

Кирилл перестал брыкаться и посмотрел перед собой. Широкая улица была блокирована военными машинами и множеством солдат. Дальше, в метрах двадцати от машин, над всеми возвышался высокий прозрачный купол, шириной во всю улицу и длиной 15—20 метров. Внутри купола стоял автобус, врезавшийся в фонарный столб. Водительская дверь была открыта, рядом лежал труп человека. В шатре находилось не больше четырех человек. Все они были одеты в герметичные белые костюмы. Двое ходили мимо тела человека. Двое других крутились возле автобуса, то и дело заходя внутрь.

– Вставай, – охранник с силой дернул вверх.

– Оставьте его, – раздался голос позади.

Охранник развернулся вместе с Кириллом. Навстречу к ним шел Винбург. В правой руке он держал удостоверение, протягивая его охраннику.

– Он пытался проникнуть за периметр, – охранник не хотел отпускать нарушителя, не поквитавшись с ним за причиненные хлопоты.

– Я видел, спасибо, – чиновник ухмыльнулся, – теперь он моя проблема.

Охраннику ничего не оставалось, как повиноваться. Винбург подошел ближе.

– Я, кажется, не представился вам, – чиновник протянул руку. – Меня зовут Александр Винбург.

Кирилл непонимающе смотрел на чиновника и его вытянутую руку.

– Вы не узнали меня? – Винбург убрал руку. – Мы встречались в исследовательском центре…

– Я узнал вас, господин Винбург, – заговорил Кирилл.

– Что с вами случилось?

– Ничего, – поворачиваясь к прозрачному куполу, ответил молодой ученый.

Винбург заметил живой интерес Кирилла к происшествию. Легкий прищур глаз выдавал лукавые мысли.

– Что там произошло? – Кирилл сделал несколько шагов вперед, пытаясь разглядеть из-за спин людей в защитных костюмах тело человека возле автобуса.

– Водитель автобуса, – Винбург понял его вопросительный взгляд.

Кирилл дернулся в сторону. Чиновник стоял справа от него и смотрел в сторону купола.

– Жуткая история, как говорят, – не отрывая взгляда от купола, продолжил Винбург. – Больной водитель врезался в столб. Ужасно… какая-то ужасная болезнь. Очень похожа на «белую язву», – улыбаясь, произнес последние слова чиновник и повернулся к Кириллу.

Того эта улыбка ставила в тупик и одновременно ужасала. Кто перед ним? Что за человек этот Александр Винбург из министерства науки, который с улыбкой на лице говорит о смертельной болезни?

– Вам не кажется странным, – миловидно произносил Винбург, – что стоило исследовательскому центру заняться исследованием родства гриппона и «белой язвы», как от нее, предположительно, погибает этот несчастный? И где? Прямо под стенами центра! – чиновник снова широко улыбнулся.

Кирилл промолчал. Он смотрел на автобус, который был похож на тот, что довез его сюда. Притихший ужас снова волной окатил все тело.

– Я больше там не работаю, я больше не помощник, – неожиданно для себя с обидой буркнул Кирилл.

– Не работаете? – Винбург подмечал каждую деталь. И тон, с которым молодой ученый произнес последние слова, стал поводом прицепиться. – А что случилось? Мне казалось, было принято решение, чтобы вы ассистировали профессору Данилевскому. Вы что-то натворили?

Кирилл косил глазами на чиновника. Улыбка Винбурга тут же смазалась.

– Или вы что-то узнали? И профессор вас… Мне знаком это взгляд. Я видел такое выражение лица достаточно часто, так как в прошлом много работал с профессором Данилевским. Этот гений, как слон, как трактор, проходился по всем молодым студентам и тем, кого он считал ниже себя, – мило рассуждал чиновник.

– Нет! – обрубил догадки Кирилл.

Он посмотрел на массивное здание БиоНИЦ. Огромное здание, такое высокое, а он снова внизу. Барахтающийся и беспомощный. Оскорбленный и униженный профессором. Бежит прочь от смысла своей жизни. Кирилл внутри себя метался, как загнанный зверь. Но клеткой для него были его воля и совесть.

– Я вывел формулу… – начал вдруг Кирилл, не отрывая взгляда от здания БиоНИЦ. Чиновник был весь во внимании. – … новую формулу вещества. Профессор ее отверг, как неправильную.

– И посчитал вас ненужным, – утвердительно произнес чиновник.

Кирилл несколько раз кивнул головой. На лице Винбурга засияла злобная улыбка. Он услышал то, что хотел. Юноша виновато опустил голову.

– Что ж, Кирилл, думаю, мы сумеем решить возникшую проблему.

Кирилл недоверчиво посмотрел на чиновника. Маска Винбурга с ехидной улыбкой куда-то исчезла. Злобная, отвратительная и гадкая физиономия смотрела на него.

– А чтобы решить ее, мне нужно знать, что именно произошло между вами и профессором.