Читать книгу "Элитная школа «Сигма». Цена ошибки"

Глава 6

Первый учебный день новой четверти оказался куда тяжелее, чем я могла себе представить. Находиться с Алексом в одном классе, понимать, что он рядом, ловить его силуэт краем глаза было физически невыносимо.

Но ещё невыносимей было игнорировать его.

Я изо всех сил старалась обходить его стороной и делать вид, что его просто не существует, будто пустота между нами могла спасти меня от боли. Но это не помогало.

Он же, напротив, не пытался меня избегать. И уж точно не делал вид, что я – пустое место. Я чувствовала его взгляд почти постоянно – тяжёлый, давящий, прожигающий спину и виски. Казалось, он следит за каждым моим движением, и от этого становилось только хуже.

В какой-то момент я не выдержала, и наши взгляды случайно встретились. Я и сама не поняла, как это произошло. На одном из уроков я мельком заметила его руки, и моё сердце болезненно кольнуло. Кулаки были разбиты, кожа испещрена ссадинами и порезами. Я и не заметила, как подняла глаза на его лицо. А он в этот момент уже смотрел на меня.

Мне хватило одной секунды, чтобы увидеть его безжизненные красные глаза. Глаза, которые выжгла я. Сердце сжалось так резко, что на мгновение перехватило дыхание и стало трудно дышать. Внутри что-то оборвалось: захотелось закричать и, наплевав на всё, подбежать к нему, схватить за руки, спросить, что с ним… и что с нами.

Но я… я просто отвела взгляд.

Молча уткнулась в тетрадь и сжала ручку до боли в пальцах, из последних сил сдерживая подступивший к горлу ком. Я сидела и делала вид, что пишу, но внутри меня медленно рушился целый мир.

Формально я сидела на уроках, но это не имело никакого смысла. Я старалась слушать учителей, но все их слова пролетали мимо ушей, ведь всё, что я слышала – были мои собственные мысли, которые перекрывали собой всё остальное.

Даже редкие комментарии Кости проходили мимо меня, будто он говорил сквозь толщу воды. Лишь отдельные обрывки фраз цеплялись за сознание, и всё, что я в итоге смогла уловить – мы договорились встретиться в библиотеке после ужина. Костя хотел рассказать что-то важное.

Но сначала мне предстояло сделать то, к чему я готовилась с самого начала каникул.

Встретиться с Филом.

***

План был прост – подкараулить Фила у столовой. Ну а поскольку я редко видела его на ужине, значит, он ел либо позже, либо, что вероятнее, раньше – во время факультативов.

Поэтому каждую перемену я приходила в холл, занимала свободный диванчик и наблюдала за входом в столовую.

Я не знала, сколько мне придётся его ждать, но удача улыбнулась мне после третьего факультатива. Выждав несколько минут после того, как он зашёл в столовую, я поправила пиджак и пошла следом за ним.

Я не собиралась плыть по течению, уповая на милость Фила.

Да, эта чёртова улика связала меня по рукам и ногам. Да, мои возможности были сильно ограничены. Но это не значит, что я должна сидеть сложа руки. Если не могу избавиться от шантажа, значит, как минимум попробую собрать на него компромат.

Не знаю, получится ли у меня. Да это и неважно.

Я обязана хотя бы попытаться. Ради Алекса. И ради себя.

Народу в столовой было немного, и Фила я заметила сразу. Он сидел за столиком в углу у окна и лениво ковырял вилкой в тарелке, глядя куда-то во двор. Моё внимание привлёк стоящий перед ним стакан с компотом, и я невольно улыбнулась.

Кивнув сама себе, я уверенно направилась в его сторону. Он же, будто почувствовав моё появление, оторвал взгляд от окна и посмотрел на меня. А в следующую секунду на его лице появилась мерзкая улыбка.

Ненавижу его!

Включив на телефоне диктофон, я подошла к столу Фила и села напротив него. Положив телефон экраном вниз – там уже шла запись – я процедила:

– Ну что, доволен?

Не знаю, как пройдёт этот разговор, но одно я знаю наверняка – с этого момента ни одна моя встреча с ним не будет проходить без записи. Я понимаю, что в разговоре в любом случае будет фигурировать информация, которую нельзя передавать в полицию, но когда Фил всё же сделает свой шаг – у меня должны быть доказательства его вины.

– Доволен чем?

Это было произнесено с таким неподдельным и даже издевательским удивлением, что я мгновенно завелась. Если он хотел вывести меня из себя – у него это получалось.

– Своим шантажом, на который я снова повелась! – я даже не пыталась скрыть свою ненависть к нему. – Я бросила Алекса на глазах у всей школы! Доволен?

– Не понимаю, о чём ты, – бесстрастно протянул Фил. – Но если хочешь поговорить об… отношениях, выключи его.

Он кивнул на мой телефон и холодно улыбнулся, показывая тем самым, что раскусил мою хитрость.

Скривившись – как же сильно он меня бесит! – я взяла свой телефон, выключила его и показала Филу потухший экран.

– Другое дело, – усмехнулся он. – Так какой был вопрос? Доволен ли я?

Он отпил компот и, поставив стакан на стол, посмотрел на меня:

– Если честно, то да, – Фил говорил это так спокойно и так буднично, будто это вовсе не он играючи разрушал чужие жизни. – Алекс заслужил это.

От каждого его слова у меня внутри всё сжималось. Но я отчаянно пыталась держать себя в руках.

– И что дальше?

– Дальше будет, как мы и договорились, – пожал плечами Фил. – Алекс страдает от неразделённой любви, а взамен избегает тюрьмы.

Злость, ненависть, отвращение – вот какие эмоции наполняли сейчас каждую клеточку моего тела. Но больше всего меня убивало то, как убедительно он говорил! А точнее, меня пугало то, что какой-то частью своего разума – глупой и наивной частью – я хотела ему верить… Очень хотела.

– Мне нужны гарантии, – я через силу посмотрела в его безжалостные глаза. – Я выполнила свою часть сделки. А теперь мне нужно убедиться, что ты выполнишь свою.

– Условия тут ставлю я, – холодно произнёс Фил.

– Ты их уже поставил. Но если ты играешь честно, то тебе ничего не стоит дать мне гарантию, ведь так?

Я внимательно наблюдала за каждым жестом Фила. На каникулах я прочитала несколько книг о том, как различить обман, посмотрела документальный фильм про эмоции и ложь, но, чёрт возьми, я ничего не могла считать по лицу Фила!

– И какую гарантию ты хочешь? – наверное, больше из любопытства спросил он.

Но мне это и было нужно.

– Запиши видео, на котором ты признаёшься в шантаже, – не моргнув глазом, предложила я.

Было непросто смотреть ему в глаза, но я смогла не отвести взгляд. В ответ он рассмеялся мне в лицо.

– Губа не дура, да, Мишель? Но мне-то какая от этого выгода?

Отлично, он не стал отрицать свой шантаж! Не чистосердечное признание, конечно, но для начала неплохо.

– Ты просто докажешь, что держишь слово, – я столько раз прокручивала этот разговор на каникулах, что свои фразы заучила наизусть. – Ты знаешь, что я в полицию с этой записью не пойду – иначе сама же подставлю Алекса. А ты, если запишешь это видео, дашь мне гарантию, что не пойдёшь и ты.

Я молча ждала его ответа, жутко хотелось сменить позу и сесть поудобней, но я усилием воли заставила себя замереть на месте.

– Неплохая попытка, – насмешливо хмыкнул Фил. – Но что будет в том случае, если ты нарушишь сделку? Снова. Я не собираюсь себя подставлять.

Он был прав, я знала, что из этой ситуации нет выхода без привлечения третьей стороны – гаранта. В сделке двоих людей преимущество всегда будет оказываться на одной из сторон. И Фил явно не отдаст это преимущество мне.

– Я не нарушу сделку, – твёрдо сказала я. – У тебя в залоге самое важное, что у меня есть – судьба человека, которого я люблю.

– Не убедила, – наклонившись ко мне, произнёс Фил. – Мишель, в этой игре, увы, мы не сможем прийти к общему знаменателю.

– Ладно, – посерьёзнела я. – Тогда сделаем так: возьмём сейф с уничтожением содержимого через какой-то срок. Срок назовёшь ты. Мы положим туда статуэтку. Сейф с уликой будет у тебя, ключ от него – у меня. Если я нарушу условия – ты пойдёшь в полицию. Они смогутоткрыть этот сейф без ключа и достать оттуда статуэтку. Если не нарушу – улика уничтожится по истечении оговоренного заранее времени. Что до Алекса, то он меня так просто не отпустит – он будет пытаться вернуть. И каждый раз ты будешь видеть его боль… Тебе же это нужно?

– Неплохая попытка, – закачал головой Фил. – Я бы даже сказал – удивила.

– Ты в этом случае ничего не теряешь, а я получаю гарантию, – продолжила я, внимательно следя за выражением его лица. – Согласишься – значит, ты ведёшь честную игру, нет – значит, мне нет смысла тебе верить.

– Мишель, – произнёс Фил. – Мне без разницы – веришь ты мне или нет. Я дал тебе шанс спасти Алекса, и только тебе решать – использовать его или нет. Что до сейфа, то нет. Это слишком сложно.

– Почему ты просто не можешь пойти мне навстречу? – спросила я. – Ведь я же сделала, что ты сказал! Я принесла тебе медальон Алекса.

– Я не собираюсь рисковать уликой, – ответил Фил. – Но если тебе от этого станет легче, знай – она в надёжном месте, и доступ к ней есть только у меня.

Я знала, что Фил не согласится на мой вариант, но смысл был в другом – вытащить из него хоть какую-то информацию про статуэтку.

Скорей всего, он хранит её в том же банке, где мы встречались, но надо выяснить это наверняка.

Мне очень хотелось спросить про банк, но я понимала – мне нельзя показывать свой интерес. Поэтому я сделала вид, что не поверила Филу. Что пропустила его слова мимо ушей. Что разозлилась.

Причём для последнего мне даже стараться не пришлось.

– Сколько времени ты хочешь видеть, как Алекс мучается, а? – воскликнула я. – Полгода? Год? Сколько времени тебе надо, чтобы продать его медальон и навсегда исчезнуть?!

Я фонтанировала эмоциями, выпуская из сердца всё то, что накопилось за каникулы, но внутри я старалась сохранять спокойствие и внимательно наблюдала за реакцией Фила, пытаясь отследить каждое движение его лица.

Его реакция не заставила себя долго ждать.

– Успокойся, – твёрдо произнёс он. – После январских каникул ты меня, скорее всего, не увидишь.

Его слова настолько меня поразили, что я растерялась и не успела отследить его эмоции.

– Что? – выдохнула я, не сумев скрыть своего изумления.

Заводя этот разговор, я и не надеялось, что мне удастся добиться от него конкретных сроков. Но сейчас, от осознания, что всё может закончиться через полтора месяца, у меня по телу пробежала дрожь.

Я не могла сказать наверняка – блефует Фил или нет – но мне показалось, что эта фраза не была заготовленной. Но если он и правда собирается уехать, то сдаст ли он до этого Алекса? Или он просто хочет насладиться его слабостью до отъезда и потом всё-таки выполнит часть своей сделке?

Мне снова безумно хотелось верить во второй вариант…

Но нет! Этому человеку нельзя верить!

– Что слышала, – холодно бросил Фил.

Фил поднялся из-за стола, ясно давая понять, что разговор окончен. Обойдя стол, он остановился рядом, наклонился ко мне и негромко произнёс:

– И знай, Мишель, только от тебя зависит, изменю я свои планы или нет.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к выходу.

Я провожала его взглядом, с трудом удерживая внутри всё то, что рвалось наружу. Ненависть, злость, бессилие. В какой-то момент желание догнать его и ударить чем-нибудь тяжёлым показалось едва ли не самой безобидной мыслью из всех, что крутились у меня в голове.

И только когда двери столовой закрылись за его спиной, я, наконец, смогла выдохнуть. Всё это время я словно не дышала.

Внутри всё кипело, мысли роились в голове со страшной силой. Но сейчас мне надо было сосредоточиться на другом – на том, ради чего я вообще затеяла этот разговор.

Выждав ещё несколько минут – вдруг Фил решит вернуться? – я залезла в свою сумку и дрожащими руками достала оттуда зип-пакет. Не делая резких движений, осмотрелась по сторонам. В столовой было всё также немного народу, и до меня никому не было дела.

Убедившись, что на меня никто не смотрит, я аккуратно – чтобы не оставить своих отпечатков пальцев – сунула пустой стакан из-под компота в пакет и, защёлкнув зип-молнию, убрала в сумку.

Затем достала из внутреннего кармана своего пиджака включенный диктофон – им я обзавелась на каникулах – и остановила запись. Мне изначально было ясно, что Фил заставит меня выключить телефон, поэтому я и подстраховалась.

И теперь у меня были не только доказательства его шантажа, но и запись нашего разговора. Иногда человек выдаёт себя не словами, а тем, как он их произносит. Возможно, переслушав запись позже, я смогу заметить то, что ускользнуло от меня сейчас. Возможно, если внимательно вслушаться в его интонации, мне удастся понять, блефовал ли он... особенно когда говорил про январские каникулы.

Но в любом случае, у меня есть время до Нового года…

На каникулах я узнала, что доступ к ячейкам в банке, где Фил, скорее всего, и хранит медальон с уликой, предоставляется по ключ-карте, коду и отпечатку пальца.

И пускай я пока понятия не имею, где искать его ключ-карту и как узнать код, у меня уже есть отпечаток его пальца и полтора месяца, чтобы попытаться выяснить всё остальное.

Верю ли я в то, что смогу взломать его ячейку? Не особо. Но я не могу обманывать Алекса, причиняя ему боль, и сидеть при этом сложа руки!

Я встала из-за стола и вышла из столовой. Занеся стакан в комнату, я спрятала его в своём чемодане и, обдумывая новые данные, пошла на следующий факультатив.

Вот уже на протяжении долгого времени в моей голове крутятся одни и те же мысли, и они по-настоящему начинают сводить меня с ума. Кажется, я столкнулась с такой задачей, у которой просто-напросто не существует решения.

Каждый день я жду, что мне приснится сон, который подскажет, что мне делать, но сны, как назло, перестали мне сниться… Я никогда не ждала своих вещих снов – я всегда их боялась, а теперь я только и делаю, что пытаюсь перегрузить свой мозг так, чтобы мне приснилось моё будущее… Но почему-то это сработало в тот раз и совершенно не работает сейчас.

До самого вечера я так и прокручивала в голове наш разговор с Филом и отвлеклась только тогда, когда пришло время встречаться с Костей.

Глава 7

– Алекс, дай пройти, – ровным голосом произнесла я.

Алекс сделал вид, что не услышал меня, но стоило мне шагнуть влево, пытаясь обойти его, как он тут же отзеркалил моё движение.

– Постой, – негромко произнёс он, беря меня за руку, чтобы остановить.

Если при последнем нашем общении в его жестах явно читалось раздражение и даже вспыльчивость, сейчас их сменили осторожность и даже… страх? Будто он боялся, что одно резкое движение окончательно всё разрушит.

И от этой перемены я невольно остановилась.

Алекс выпустил мою руку и, встав напротив меня, медленно заговорил:

– Одна школа и один класс. Общие друзья и общие тайны, – принялся перечислять он. – И во всём этом должны существовать два человека, которые любят друг друга, но… по какой-то причине не могут быть вместе.

Он горько усмехнулся.

– Сложно, не находишь?

Я же, не меняя выражения лица, посмотрела ему в глаза и покачала головой.

– В твоих рассуждениях есть одна ошибка, Алекс. Я не люблю тебя. И от того, что ты меня преследуешь, ничего не изменится.

– Да? Не изменится? – ему было тяжело контролировать свои эмоции, и это чувствовалось. – А почему нет? По-моему, у тебя всё очень быстро меняется.

Вместо ответа я шагнула вправо, чтобы обойти его, но он снова перекрыл мне путь и снова поймал мой взгляд. И на этот раз в его глазах я увидела отчаяние.

– Неделю, Миша! Мы не виделись ровно неделю, – его эмоции снова начинали брать верх. – Я перечитал всю нашу переписку. Весь наш чёртов диалог. Каждую грёбаную строчку.

Я было испугалась, что он сорвётся и начнёт крушить всё вокруг, но Алекс всё же сумел взять свои эмоции под контроль и продолжил ровным голосом:

– Так вот, я не нашёл там ничего. Ни одного намёка на расставание. Как такое вообще возможно?

– Я просто не хотела портить тебе отдых, – безэмоционально ответила я. – Решила сказать всё лично.

– Не хотела портить отдых… – нервно усмехнулся он. – Но решила испортить жизнь?

Я сделала шаг в сторону, потому что сдерживать эмоции становилось всё труднее.

– Мне пора.

Он снова отзеркалил мой шаг и мягко, почти бережно взял меня за плечи.

– Прости, – выдохнул он. – Я несу чушь. Делаю чушь. Но я… – голос дрогнул, – я правда не могу без тебя…

– Алекс…

– Молчи, – почти прошептал он, и в глазах вспыхнуло что-то болезненное. – Ты любишь меня. Я это знаю, – его голос стал тише. – Скажи мне, что это так. Просто скажи…

Я положила ладонь на его руку и быстро сняла её со своего плеча. Сделала шаг вперёд, обошла его в попытке уйти – и почти смогла это сделать. Но он снова схватил меня – теперь за запястье.

А потом резко оказался сзади, положив руки мне на плечи и наклонившись к уху.

– Давай уедем отсюда, – прошептал он. – Туда, где нас никто не найдёт. Никогда.

Его дыхание коснулось кожи.

– Я всё устрою. Клянусь. Деньги, документы, жильё… всё. Мне нужно только твоё согласие.

Меня будто током ударило.

Как же сильно мне захотелось развернуться, вцепиться в него и крикнуть:

«Да! Давай уедем. Прямо сейчас. Навсегда!».

Я ведь однажды уже изменила свою жизнь. Согласилась учиться под чужим именем. Что мешает мне сделать это снова? Что мешает мне навсегда уехать с Алексом и не вспоминать больше ни о Филе, ни об этом месте! Что?!

Да всё!

У меня нет богатой семьи, как у Алекса… Нет денег, нет документов, нет ничего. Даже собственного имени, и того уже нет! А ещё… у меня нет права рисковать его будущим.

Поэтому нет и выбора.

Я резко дёрнулась, вырываясь из его рук, и, не оглядываясь, зашагала вперёд.

За спиной я услышала звук удара. От этого я неосознанно сжалась и зажмурилась, но оборачиваться не стала. Из глаз сами собой потекли слёзы.

***

Алекс

Из библиотеки Алекс вышел, а точнее, вылетел.. Он был на взводе, и ему как никогда хотелось проверить настолько ли крепкие в школе стены, как это заявлял директор. Но он сумел сдержаться.

Залетев в мужской туалет на первом этаже, он оказался у раковины, и уже через секунду из крана во всю мощь хлестала холодная вода.

Алекс сунул руки под воду, а потом склонился над раковиной и начал нервно умывать лицо в надежде, что ледяная вода поможет перебить разгорающийся внутри пожар.

Если до этого момента у него ещё оставалась надежда на то, что Мишель «отойдёт» от своего решения, то теперь она рухнула. И он остался один на один с суровой реальностью.

Выключив воду, Алекс упёрся руками о раковину и, подняв голову, увидел в зеркале своё отражение. Потухшие глаза, проступившая на лбу вена, стиснутые зубы.

– Когда же всё это кончится… – произнёс он своему отражению, с трудом справляясь с желанием впечатать кулак в центр зеркала.

Взяв одноразовые полотенца, он промокнул лицо, но чёлка всё равно оставалось мокрой. А в следующий момент в туалет ввалились двое парней, у которых, судя по их смеху, в жизни всё было гораздо проще, чем у Алекса.

– О, Алекс, здаров! – к нему подошёл один из парней – высокий брюнет, с которым он не раз пересекался на фехтовании – и хлопнул его по плечу.

– Привет, – машинально ответил Алекс.

– Чёт ты хреново выглядишь, – заметил тот, включая кран и начиная затирать пятно на пиджаке. – Тебя сегодня на трене ждать?

– На трене? – будучи в уборной, Алекс находился далеко за пределами этого места. – А, нет, не знаю…

Он посмотрел на парней невидящим взглядом и даже вряд ли заметил их удивлённые лица. Он думал о чём-то своём.

– Слышал, что Тимофеев учудил на соревах?

Слова долетали до него обрывками, словно сквозь толщу воды. Брюнет что-то рассказывал, но Алекс не улавливал ни единого его слова. Только спустя несколько секунд в голове всплыла одна-единственная мысль.

– Слушай, у тебя есть сига?

Брюнет осёкся на полуслове и удивлённо поднял брови.

– Сига? Ты ж вроде не куришь?

– Так есть или нет? – спросил Алекс, глядя прямо на него.

Парень пожал плечами и, достав из кармана пачку, протянул её Алексу.

– Ну держи.

Алекс вытащил сигарету, сунул её в рот и снова посмотрел на парня.

– А зажигалка?

Два друга, стоящих перед ним, переглянулись.

– Прям здесь? – усмехнулся второй. – Ты в курсе, что по соседству находится хозблок, где тусит коменда? Она на запах, как ищейка прибежит.

– К тому же я только что её видел, – добавил брюнет.

Алекс никак не отреагировал на их слова и лишь повторил вопрос:

– Так есть или нет?

Брюнет вздохнул и снова полез в карман.

– Если что – мы тебя предупреждали.

Он щёлкнул зажигалкой, и перед Алексом заплясал дрожащий огонёк.

Такой крошечный и хрупкий, он всё же с лёгкостью мог оставить ожог.

«Как наша с Мишей любовь, – подумал Алекс. – Хотя нет больше никакой любви! Остались только ожоги».

Он наклонился, прикурил сигарету и, пытаясь заглушить мысли, сделал глубокую затяжку. Горло, успевшее отвыкнуть от табачного дыма, тут же обожгло, но Алекс едва это заметил.

– Слушай, нам проблемы не нужны, – пробормотал знакомый Алекса, смотря, как дым распространяется по всей уборной. – Мы пойдём.

– Ага, спасибо, – протянул Алекс, уже не обращая на знакомых никакого внимания.

Парни переглянулись ещё раз и быстро покинули мужской туалет.

Алекс остался один. Он прислонился спиной к стене и начал выпускать дым в сторону двери. В голове было пусто и шумно одновременно. Он уже испытывал эти чувства раньше, но к подобному нельзя привыкнуть…

Не прошло и пары минут, как дверь резко распахнулась, и на пороге появилась Вера Акимовна.

– Алекс?! – раздался её рассерженный голос. – Ты что тут устроил!

Вместо ответа он выдохнул дым в её сторону, отчего Вера Акимовна чуть не задохнулась от возмущения.

– Курить! Прямо в школе! Совсем стыд потерял!

Алекс спокойно стряхнул пепел в стоящую возле него урну.

– Расслабьтесь. Я уже заканчиваю.

– Заканчиваешь?! – возмутилась женщина. – Ты идёшь со мной к директору. Сейчас же!

Алекс ровно протянул:

– К директору, так к директору.

Потушив окурок, он бросил его в урну и пошёл за Верой Акимовной. По пути он краем уха слушал лекцию о вреде курения, о правилах школы, которые нельзя нарушать, и о чём-то ещё.

Слушал, но в своих мыслях он уже строил диалог с директором. И чем дальше, тем крепче убеждался в своём решении.

– Постой здесь, – сказала завхоз, когда они подошли к кабинету директора.

Она зашла внутрь, а Алекс облокотился на стену, безучастно смотря перед собой. Ждать пришлось недолго, и уже через несколько минут Вера Акимовна вышла из кабинета.

– Проходи, – кивнула она в сторону открытой двери. И как только Алекс прошёл мимо неё, она негромко добавила. – И Алекс… У всех бывают плохие дни. Постарайся держать себя в руках.

Вера Акимовна сказал это таким тоном, будто она уже простила Алексу его грубость, но сейчас уже отступать было поздно, и всё, что она могла сделать – по-человечески его поддержать.

Да он и сам не хотел хамить, но иначе он бы вряд ли оказался в директорском кабинете. Кивнув женщине, он шагнул вперёд.

Директор сидел в своём кресле, и вид у него был загруженный. На зашедшего в кабинет Алекса он не обратил никакого внимания.

Он подписывал лежащие перед ним документы, и Алекс машинально вспомнил недавний разговор с ребятами и фотографию первого школьного устава с чужой подписью. В голове мелькнула непрошеная мысль:

«Неужели директор как-то связан с происходящим в школе?».

Но не успел он задуматься над этим, как директор отложил бумаги в сторону и посмотрел на Алекса.

– Курить под носом у завхоза… Это либо крайняя самоуверенность, либо откровенная глупость, либо… осознанная провокация.

Алексу тут же стало не до конспирологических теорий, и но, засунув руки в карманы брюк, безучастно посмотрел в окно.

– Просто лень было идти на улицу.

Дмитрий Андреевич задумчиво хмыкнул, встал со своего места, обошёл стол и, опершись на него, скрестил руки на груди.

– Алекс, скажи честно, чего ты добиваешься?

– Я? – скривился парень. – Ничего.

– А мне кажется, ты добиваешься исключения, – произнёс директор.

– Из этой прекрасной школы? – Алекс посмотрел в глаза директору. – Было бы неплохо.

– Если ты думаешь, что исключение решит твои проблемы, ты ошибаешься. Оно их только умножит.

– А может мне лучше знать, что решит мои проблемы, а что нет? – дерзко, на грани грубости, возразил парень.

– Это вряд ли. Иначе бы ты раз за разом не попадал в ситуации, от которых твоему отцу приходится седеть раньше времени.

– О-о-о, – протянул Алекс. – О папочке моём беспокоитесь? Это же сколько он вам отваливает денег?

– Не позорь отца, Алекс, – твёрдо произнёс директор. – Кажется, ты забыл, где находишься и с кем разговариваешь.

– Ну так исключите меня! Что мешает? Разве не бабки моего отца?

Дмитрий Андреевич едва заметно покачал головой, а потом медленно заговорил:

– Конец первой четверти… Ты закрываешь все хвосты. Сдаёшь учебные проекты. Делаешь успехи в спорте…

Директор смерил парня оценивающим взглядом и, выдержав паузу, заглянул ему в глаза:

– Что случилось, Алекс?

– Понял, что роль прилежного ученика мне не подходит. Не моё это.

– Роль плохого ученика тебе тоже не к лицу… – произнёс Дмитрий Андреевич. – Ладно, Алекс, давай начистоту. Ты поссорился с девушкой, так? С Шарлинской, если я не ошибаюсь.

Алекс промолчал.

– Так, – продолжил директор. – Из-за этого ты… немного сорвался, так? Так. Дело молодое, с кем не бывает. Но пойми, это не повод всё бросать. И я не буду из-за этого исключать тебя из школы.

– Да? А если я скажу, что буду пропускать, а, нет, лучше срывать все уроки? Или что у меня в комнате лежит алкоголь. Недостаточно? Тогда могу раздобыть что-нибудь посерьёзнее. Только потом замучаетесь восстанавливать репутацию школы.

– Серьёзно? Ты мне угрожаешь? – усмехнулся директор. Судя по всему, его это действительно позабавило. – Алекс, мне постоянно приходится общаться с родителями наших учеников – с влиятельными бизнесменами, высокопоставленными чиновниками и даже с криминальными авторитетами. Ты всерьёз думаешь, что меня можно чем-то запугать?

Алекс отвёл глаза и глубоко вздохнул.

– Я всё равно здесь не останусь.

Несколько минут директор молча смотрел на Алекса, обдумывая сложившуюся ситуация, после чего кивнул сам себе:

– Дело твоё, Алекс. Ты уже достаточно самостоятельный, чтобы принимать такие решения и нести ответственность за свои поступки. Но ты не можешь отчислиться самостоятельно.

И он, достав свой телефон, набрал нужный контакт.

– Вадим Анатольевич, – голос директора стал предельно серьёзен. – Когда сможете подъехать в школу? Нет, не по этому вопросу… Да, дело в Алексе. Хорошо, жду.

Директор убрал телефон на место и посмотрел парню в глаза:

– Твой отец будет здесь через час, – и, кивнув на дверь, добавил. – Жду тебя у кабинета в это время.

– Спасибо, – буркнул парень.

– Что до твоего отца и школы… – директор невесело улыбнулся. – Не всё в этой жизни меряется деньгами, Алекс.

– И чем же тогда?

– Тебе не понравится мой ответ, – покачал головой директор.

Алекс подумал, что Дмитрий Андреевич сейчас что-то добавит, скажет какую-нибудь заумную фразу про уважение и достоинство, но нет. Директор просто кивнул на дверь:

– Жди. Тебя пригласят.