Читать книгу "Отель с неприятностями"

Глава четвертая
Вит

Утром я познакомилась еще с двумя горничными: Анной Николаевной и Лу. Если первая оказалась добродушной невысокой женщиной, которая каждую из нас называла «моя красавица», то Лу почему-то сразу наградила меня высокомерным взглядом. От Галчонка я уже знала, что ей двадцать пять, она живет неподалеку от «Хвои» и ее парень привозит продукты для ресторана отеля. Почему она сразу на меня взъелась – оставалось загадкой. На все мои вопросы Лу отвечала коротко и с такими саркастичными комментариями, что моя изнанка металась внутри, разъяренно выкрикивая колкости, но дать отпор я не решилась. Подумала, что буду выше этого. Да и хватит с меня уже Ларика и Геры, – еще одного врага я, пожалуй, не потяну. Мы стойко выстояли утренний инструктаж, потом нам распределили номера по этажам. Мы с Галчонком направились в левое крыло корпуса. Галя тоже заметила странное поведение Лу и негромко сказала:

– Не обращай внимания, она всегда такая высокомерная.

– А с чего такая корона выросла?

Галя пожала плечами.

– Кажется, лет в двадцать она какой-то местный конкурс красоты выиграла. Может, поэтому?

Внешность у Лу и в самом деле была эффектной: длинноногая зеленоглазая блондинка с женственной фигурой. Наша Синди Суини.

– Еще и в форме горничной – мечта какого-нибудь извращенца, – продолжила я уже вслух.

– Ты о чем? – не поняла Галя.

– Да это так, мой внутренний голос периодически рвется наружу с не самыми лучшими мыслями, поэтому хотела предупредить тебя. Если что, не пугайся.

– Да я и не пугаюсь, – пробормотала Галя. – А вообще здорово, что вы приехали сюда осенью. В начале сентября всегда прилетает Даниил Дмитриевич…

– Кто такой Даниил Дмитриевич? – перебила я. Из-за обилия имен и новых лиц я уже начала путаться.

– Владелец «Хвои». Он живет за границей, но проводит пару месяцев в году здесь, как раз осенью. Говорит, что обожает местные леса.

– А-а… Так это и есть друг Никиной тетки. А нам с него какой прок? Еще одно начальство… Не продохнуть.

– Ты что! – Галчонок даже схватила меня за руку. – Даниил Дмитриевич знаешь какой клевый? Он все делает для того, чтобы коллектив сплотился. Устраивает для нас эти… как их?

– Тимбилдинги? – подсказала я.

– Во-во! – обрадовалась Галя. – Это всегда весело!

Я уже представила себе совместные конкурсы с надменными Лу и Лариком, под строгим надзором холодной Полины Сергеевны и Германа, от которого неизвестно чего ждать, и тяжело вздохнула:

– Вот уж не сомневаюсь. Точно не соскучимся.

Я думала, что мы с Галей будем работать только вдвоем, но к нам в номера то и дело заглядывали Лу и Анна Николаевна. Лу только фыркала и быстро исчезала то на одном этаже, то на другом. «Она как кошка – всегда сама по себе!» – доверительно сообщила мне Галчонок, и в ее голосе я даже расслышала восхищение. Гале явно хотелось походить на Лу или хотя бы с ней подружиться, но я не могла найти между ними ничего общего. Зато Анна Николаевна со своей заботой не отступала.

– Моя красавица, пододеяльники мы всегда натягиваем вот так… – приговаривала она.

– Моя красавица, теперь возьми эту тряпку и протри зеркала… – Моя красавица, а теперь вот эти полотенца… – продолжала Анна Николаевна, когда мы переходили в следующий номер.

– А сюда, моя красавица, мы поставим новые шампуни…

– А здесь почему пыль осталась? Иди сюда, моя красавица…

К обеду мы уже еле волочили ноги, а моя голова стала квадратной от правил и нравоучений. К обеду, когда мы подготовили все забронированные для заселения номера, я поползла в сторону ресторана главного корпуса, где надеялась обнаружить Нику. Утром Полина Сергеевна поручила ей какое-то ответственное задание, и я была уверена, что подруга сейчас где-нибудь важничает сильнее обычного.

Ника и в самом деле была при деле, только выглядела намного свежее, чем я. И вообще, в окружении кофемашин, десертов и мужского внимания цвела и пахла. Я обнаружила ее за барной стойкой в компании того самого рыжего парнишки, который ехал вместе с Герой в одной машине и предлагал нас подвезти. Теперь они болтали как ни в чем не бывало, словно давние приятели, хотя, подозреваю, Ника видела этого парня, как и я, второй раз в жизни.

Мне хотелось сразу же окликнуть подругу, но я отчего-то замерла на месте, спрятавшись за огромный горшок с декоративной пальмой.

В эту минуту я пожалела, что не умею читать по губам. Они так мило ворковали, что мне захотелось чем-нибудь кинуть в Нику. Судя по всему, этот парень за барной стойкой – тот самый Вит, о котором говорила Галчонок. Он с первого взгляда не внушал доверия, как и его дружок, который меня подставил. Ничего хорошего от этих парней ждать не стоило. Да и вообще неплохо Ника устроилась – пока я гну спину с ведрами и полотенцами, она флиртует у барной стойки. А ведь обещала мне, что практика будет веселой… Пока особого веселья я не заметила. Уже хотела выйти из своего укрытия, но в эту секунду меня кто-то дернул за рукав. Обернулась – Герман. Впрочем, ожидаемо. Почему бы судьбе окончательно не добить меня в это утро?

– Чего тебе? – спросила я, даже не скрывая своего раздражения.

– Поздороваться хотел, – опешил Гера.

Наверное, вид у меня очень уж воинственный. А чего он хотел?

– Ну привет! Снова пришел меня подставить?

– У меня и в планах не было тебя подставлять, – ответил Гера. Он стоял передо мной сонный, растрепанный в темной толстовке и с таким видом, будто не понимает, почему должен перед кем-то оправдываться. – Я хотел сам подставиться. Кто ж знал, что ты примешь мое предложение и накинешься на фрукты, будто приехала с голодного края.

Я вспомнила, с каким аппетитом уничтожала вчера виноград, и невольно покраснела, но отступать не собиралась.

– Вечно ко мне лезешь, – проворчала я. – Влюбился, что ли?

Парень засмеялся и поглядел на меня с откровенным весельем.

– Ты мне совсем не нравишься.

– Какая хорошая новость!

– Сама постоянно глаза мозолишь.

Внезапно он проследил за моим взглядом и выглянул из-за пальмы. Я ощутила неловкость из-за того, что подглядываю.

– Шпионишь?

– Что ты ко мне привязался? – уже не на шутку рассердилась я. – Иди куда шел.

– Так я к тебе и шел.

Его ответ меня озадачил.

– Зачем?

– Просто скучно.

– А я тебе аниматор, что ли?

– Ну ты хотя бы занимаешь меня возмущенными речами.

Мне надоело стоять с ним в засаде, но и выходить из своего укрытия сейчас почему-то казалось глупо. Я устало махнула рукой и оперлась плечом о стену. Герман последовал моему примеру. Я взглянула на него с интересом.

– Поначалу решила, что ты в сговоре с Лариком…

– С этим фриком? Его все терпеть не могут.

– Мало ли… Откуда я знаю, как у вас здесь устроено? – пожала я плечами. – Я здесь только второй день. Вот ты почему решил вчера нарваться на неприятности?

– Потому что для меня торчать в «Хвое» – наказание. Хочу, чтобы мама уже отвязалась и я перестал мотаться сюда каждые выходные.

– И какую должность ты занимаешь?

– Техник по обслуживанию номеров. В сорок пятом как раз сломался кондиционер. Я выходил оттуда, когда ты принесла фрукты.

– Но для чего ей твое присутствие? – не врубалась я. – Вряд ли ты с таким разгильдяйством работник месяца.

– Это ты у моей матери спроси, – проворчал Гера. – Она знает, что я ненавижу это место, и таким образом просто наказывает меня.

– В чем же ты так провинился? – прищурилась я.

Гера осмотрел меня долгим взглядом и усмехнулся.

– Меньше знаешь – крепче спишь.

Ресторан постепенно заполнялся людьми, за огромными окнами покачивались от ветра деревья. Долго оставаться незамеченными мы не могли. В конце концов Ника обнаружила нас. Подруга позвала меня в тот самый момент, когда мы с Германом снова начали спорить.

– И давно вы тут прячетесь? – спросила Ника, уперев руки в бока.

– Почему же прячемся? – смутилась я. – Мы очень даже на виду. Как и вы, – я красноречиво уставилась на рыжего.

Ника, спохватившись, решила нас представить:

– Влада, это Виталик, лучше просто Вит. Он работает барменом.

Вит приветливо мне помахал. Как и в первый день нашего знакомства, он буквально источал уверенность и обаяние. Белозубая улыбка, четкие жесты, расслабленная манера держаться – наверное, именно таким и должен быть бармен, чтобы с первых секунд располагать к себе людей. Только меня, которая во всем ищет подвох, не так-то просто очаровать. Я кивнула.

– Очень приятно!

– Герман, – послышалось за моей спиной. Гера протянул руку, и они с Никой обменялись рукопожатием. Мне даже показалось, что подруга задержала его ладонь чуть дольше положенного, не сводя с парня проницательного заинтересованного взгляда.

– Ника! Полное имя – Вероника, – произнесла она почему-то особенно четко.

Я с удивлением взглянула на подругу. Если с Витом она была расслабленной и насмешливой, то сейчас явно решила включить фирменное обаяние.

– Девчонки, а вы что вечером делаете? – внезапно спросил Вит.

– Вечером – это после отбоя? – уточнила Ника.

– После отбоя я сплю, – сразу заявила я.

Предыдущая ночь прошла почти без сна. Встали мы и в самом деле со скрипом. Непривычная к ранним подъемам, я не могла себе вообразить, что придется снова тащиться куда-то вечером вместо того, чтобы рухнуть в кровать.

– Зачем же после отбоя? Можно после ужина, – Вит лукаво улыбнулся.

– Разве ты сегодня не работаешь допоздна?

– Сегодня как раз приедет из города мой сменщик, он часто меня подменяет. Хороший дядька, отпускает без проблем. Предлагаю немного развеяться перед приездом Даниила Дмитриевича.

– А что, он держит всех в ежовых рукавицах?

– Наоборот, – усмехнулся Вит, – Полина Сергеевна при нем хоть немного от нас отстает, без обид… – Вит перевел взгляд на Геру. – Но продохнуть все равно некогда: тимбилдинги, мозговые штурмы…

– Бег в мешках, – пошутила я.

Но Вит на полном серьезе кивнул.

– А ты откуда знаешь?

– Вы не шутите? – почему-то возмутилась Ника. Хотя меня подобные дурачества всегда только привлекали.

– Какие шутки? – засмеялся Вит. – А что такое? Ты против?

– Думала, это серьезная организация, – Ника снова сделалась ужасно серьезной, и теперь подругу будто подменили, – а не детский сад. Мне нужен рост!

– Ты и так высокая, – сказала я, а Ника наградила меня тяжелым взглядом.

– Она всегда такая серьезная? – обратился ко мне Вит. Герман, как обычно, отмалчивался.

– Она просто любит побеждать, – ответила я. О Нике мы говорили в третьем лице, словно она не стояла рядом. – Лучше не играть с ней в «Мафию».

– Что ж, в этом мы похожи, – улыбнулся Вит какой-то азартной улыбкой. – Я тоже приехал сюда не просто так.

– По ходу, один ты здесь для того, чтобы изводить свою мать, – повернулась я к Герману.

– Тем интереснее вызвать тебя на ночную вылазку, – продолжил Вит, не сводя взгляда с Ники, – тебе понравится.

Ника улыбнулась и подняла руки вверх, демонстрируя, что сдается.

– Встретимся после рабочего дня у зоопарка в десять. Я вам покажу одно место, – сообщил Вит, уже поспешно отходя к барной стойке, потому что в ресторане появился новый посетитель.

Пришлось нам разбредаться по своим делам.

– Ты приехала сюда работать, а вместо этого уже глазки строишь, – сказала я, когда мы с Никой оказались вдвоем.

– Что ты имеешь в виду? – насупилась подруга.

– Вижу тебя насквозь, моя красавица, – обратилась я к Нике, заразившись этим обращением от Анны Николаевны. – Как ты с этим Витом быстро спелась! И что за мания у него: то в машину затащить пытается, то ночью куда-то увести…

– А у тебя паранойя, – покачала головой Ника.

* * *

Встретиться с парнями мы договорились у контактного зоопарка. И пусть каждая из нас отрицала, что собирается ради кого-то наряжаться, после работы в комнате творилось что-то невообразимое. Мы с Никой перерыли все сумки в поисках «чего-нибудь нормального», а воздух быстро пропитался запахом духов, крема и лака для волос. Гали сегодня не было: по вечерам в выходные она обычно уезжала к маме.

Я успела немного «отпустить» вчерашнюю злость на Германа, но все равно рядом с ним чувствовала себя настороженно. Куда больше после нашего знакомства мне был понятен Вит – легкий, улыбчивый, болтливый. Он располагал к себе так, будто вы знакомы уже сто лет. А вот от Германа, напротив, хотелось держаться подальше. К его вечным насмешкам прилагался слишком пристальный взгляд, от которого становилось неловко. Это точно не тот человек, с кем хочется поговорить по душам. Но я радовалась появлению хоть каких-то союзников, кроме Гали. Конечно, Галчонок отличная девчонка, но уж больно тихая и робкая. Она смущалась не только рядом с Полиной Сергеевной и Лариком, но даже в присутствии Лу и Анны Николаевны.

По пути к зоопарку я рассказала подруге о Лу и о том, как она закатывала глаза на каждое мое слово. Слава богу, с Лариком сегодня мы практически не пересекались: только по внутренней рации он передавал мне наставления и «ценные» замечания.

Запах вечерней лесной свежести кружил голову. Со стороны главного корпуса доносилась приглушенная легкая музыка – ужин был в самом разгаре. Перед выходом я успела заметить сменщика Вита: взрослый смурной мужчина, огромный, коротко стриженный и молчаливый. Форменный жилет отеля на нем едва не трещал по швам. На фоне гибкого, улыбчивого Вита он напоминал какого-то циркового силача. Вместе они являли очень странный контраст.

В сумерках мы не сразу приметили парней. Оба в темных худи и брюках, из-за чего почти сливались с вечерними кустами. Ника тоже оделась во все темное. А вот я вышагивала в светлой рабочей блузке, догадываюсь, как она предательски белеет в темноте. Если нас и заметит Полина Сергеевна или охрана, то только благодаря моей рубашке.

– И почему я не переодела блузку? – проворчала я.

– Потому что она отлично подошла к твоим джинсам, – напомнила Ника. – Только не забывай, что форма казенная, как любит напоминать наша дорогая Полина Сергеевна.

– Спасибо, мне не стало легче, – вздохнула я.

Приближаясь к парням, я испытала незнакомое волнующее чувство, хотя с Никой мне ничего не страшно. Ей палец в рот не клади. Несмотря на то, что мы часто спорим, я всегда чувствую себя рядом с ней как за каменной стеной. Да и родители вечно твердили, чтобы я держалась за Нику, потому что у нее «голова на плечах». Что у меня на плечах, они никогда не уточняли. Тыква, что ли? Но судя по тому, что я выперлась на ночную прогулку в «казенной» рубашке, так и есть.

Со стороны контактного зоопарка раздалось жалобное блеяние, и мы с Никой, не сговариваясь, взялись за руки.

– Они меня когда-нибудь до сердечного приступа доведут! – проворчала подруга.

Парни, заметив нас, прекратили разговор. Герман молча уставился на нас, а Вит раскинул руки в стороны:

– Девчонки-и! – протянул он.

Я заметила в руках у Геры коробку с пиццей. Вряд ли маньяки взяли бы с собой пиццу, верно? Но, может, для начала они хотят вкусно нас накормить, втереться в доверие, чтобы мы окончательно потеряли бдительность, а уж потом… Мрачные мысли крутились в голове, вокруг сгущались синие сумерки, а со стороны главного корпуса доносились звуки джаза. – Удалось вырваться?

– Тише! – шикнула на него Ника. – Разве нам можно свободно разгуливать сейчас по территории отеля? А если нас застукают?

– Тем лучше, – усмехнулся Гера.

Конечно, его план – снова доставить неприятности матери. Кажется, бунтарство у Германа в крови. Меня это страшно напрягало, но мы с изнанкой промолчали. Зато подруга сердито продолжила:

– Не будь эгоистом! Может, тебе и все равно, а нам стремно вылететь отсюда в первую же неделю. И для чего мы согласились с вами встретиться?..

Вит накинул капюшон на голову и махнул нам рукой. Он первым двинулся куда-то в сторону леса, под шуршание листвы и тихие вздохи со стороны зоопарка.

Ника шла рядом с Германом, а я плелась последней, думая о том, что здесь могут обнаружиться змеи. Нагнетать обстановку и представлять самые ужасные последствия к любому событию мы с изнанкой умели профессионально.

Вскоре мы миновали корпус для персонала. Кусты стали выше, растительность гуще, в траве стрекотали сверчки, и на душе постепенно делалось все мрачнее. В темноте я не сразу заметила старый дом среди деревьев. Он здорово отличался от корпусов «Хвои» и выглядел заброшенным и не внушающим доверия. Вит махнул рукой, приглашая нас войти:

– Добро пожаловать в штаб сопротивления.

Глаза подруги азартно блеснули в темноте. И если у меня до сих пор оставались сомнения, то Ника уверенно шагнула в сторону старого дома.

Глава пятая
Главное – победа

Мне не нравилось происходящее, но все-таки я последовала за подругой. С детства нас учили, что бросать друг друга в неприятностях – последнее дело, поэтому во все злоключения мы всегда попадали вместе.

– А что это за постройка? – спросила Ника, когда мы оказались у деревянной двери с тяжелым засовом.

Возможно, при дневном свете она и выглядела вполне безобидно, но сейчас почему-то напомнила мне помещение, в котором Синяя Борода мог держать одну из своих жен…

– Этот сарай выделили для дяди Гоши, чтобы всякий садовый хлам хранить, но он почти все возит в своей машине. Думает, что здесь ненадежно и могут забрести посторонние.

– Ну вообще, он как будто прав, – сказала я, имея в виду нас.

– Его больше заботит, что сарай с лесом граничит.

От этих слов мне снова стало не по себе. Высоченные сосны шумели над головой, раскачиваясь вместе с ранними звездами. А за ними – глухой темный лес. В голову полезли мысли о диких зверях, а когда луна выглянула из-за облаков бледным пятном, то еще и о всякой нечисти.

Некстати, откуда ни возьмись, прямо под ногами жалобно мяукнула кошка и кинулась ко мне. Я в страхе схватилась за первого попавшегося человека, как назло, конечно же, за Германа. Парни, не сговариваясь, рассмеялись, и Ника, предательница такая, тоже быстро подключилась к ним.

– В общем, мы тут с Герой выделили место для ночных посиделок. Там все прилично, чисто… ну почти. Стройматериалы и всякий хлам только в углу.

Герман отодвинул засов, дверь со скрипом распахнулась. Внутри оказалось совсем темно и пахло смолой. Музыка осталась где-то позади, и теперь все звуки были такими громкими, что, казалось, нас могут вот-вот обнаружить. Но никто не спешил нас останавливать. Мы были одни, на самом краю леса, в этой избушке со стройматериалами, в сомнительной компании.

Вит первым проник в домик и подал руку Нике, чтобы она не споткнулась.

– Осторожно, тут банки с краской и лаком валяются, – предупредил он.

Затем помог и мне, подсвечивая фонариком на телефоне. Луч света и в самом деле выхватывал то банки, то какие-то доски под ногами. Последним в домик вошел Герман. Закрыл за собой дверь, щелкнул выключателем, и под потолком тускло задребезжал старый светильник.

Теперь можно было рассмотреть помещение. Вдоль стен стояли банки с краской, засохшие кисти, швабра, сломанная газонокосилка и пара леек. Но участок в центре аккуратно расчищен, лежит откуда-то взявшийся кусок мягкого ковра, стоит самодельный столик, на который Гера тут же поставил пиццу, и даже маленький холодильник для напитков есть.

– Неплохо! – оценила обстановку Ника. – Водите сюда девчонок?

Судя по тому, как переглянулись парни, подруга попала в самое яблочко. Оба они слишком уж уверены в себе, Вит с его подвешенным языком так точно. Думаю, им не составляло труда завести непринужденную беседу с любой из постоялиц. А вот теперь, получается, и мы с Никой попали в их компанию…

– Всякое бывало, – не углубляясь в подробности, беспечно произнес Вит. – Ну, чем займемся?

– Наверное, ты предпочла бы пиццу? – предположил Герман, не сводя с меня насмешливого взгляда.

– Думаешь, я всегда голодная? – взбеленилась я, хотя, сказать по правде, то и дело бросала на пиццу тоскливые взгляды. Дома мама всегда пыталась накормить меня до отвала в любое время, а здесь приходилось есть по расписанию. Да еще и физический труд оказался неожиданно энергозатратным, особенно на свежем воздухе.

– Ты и в самом деле хотела есть, – некстати припомнила Ника.

Гера достал из холодильника напитки, а Вит вытащил из кармана худи карточную игру «Уно».

– Предлагаю перекинуться в картишки.

– А на что? – тут же оживилась азартная Ника. Только сегодня она страдала из-за того, что ей не хватает нормального стимула. – На раздевание?

Я закашлялась. Зная Нику, понимала: она разденет кого угодно. А вот в свои силы не столь верила.

– Может, на желание? – встряла я, по-прежнему втайне надеясь на силы Ники.

– Еще лучше, – отчего-то обрадовался Вит. Наверняка он, как и Ника, не сомневался в своей победе. Вот уж два сапога – пара.

Вит первым уселся на ковер, открыл коробку с пиццей и, взяв большой кусок, принялся жевать. Сыр аппетитно тянулся за его пальцами. Ника присела рядом с Витом, а Герман устроился напротив. Только я осталась стоять в стороне. Тогда Герман кивнул рядом с собой.

– Не бойся, я не кусаюсь, – сказал он, – если, конечно, не попросишь.

При этом улыбнулся так нагло, что я тут же состряпала самое равнодушное выражение лица и смело села рядом на пол.

С самого начала игра не задалась. Говорят, что новичкам везет в любви, но я, набирая себе веер карт, уже ни на что хорошее не надеялась. В какой-то момент мне даже не хватало пальцев, чтобы удержать все карты.

– Подержать? – услужливо спросил Герман, наклонившись ко мне слишком близко. Мне захотелось послать его куда подальше.

– Себя подержи! – буркнула я.

Одно хорошо: мы поделились на команды, и Ника не давала мне окончательно потонуть. Она закидывала парней картами, делала «переход хода» и в итоге постоянно обыгрывала их. Я видела азартный блеск в ее глазах. Когда Ника ввязывалась в спор или игру, она не знала пощады. Именно поэтому наши ссоры никогда не заходили далеко – я давно знала упрямство подруги и быстро сворачивала любой конфликт. Мне лень спорить до победного конца, потому что Ника никогда не отступит. Но не все были такими терпеливыми. Однажды мы просидели целую большую перемену, потому что Ника сцепилась с преподавателем по истории туризма из-за какой-то даты. Под конец Рябинину уже ненавидела вся группа, но ей было плевать – она вышла из того спора победителем. Вот и сейчас происходило примерно то же. И ладно бы Ника просто выигрывала, нет, она не упускала возможности отпустить ехидный комментарий. И если Герман сидел с каменным лицом, то Вит быстро терял терпение. У него даже уши слегка покраснели.

«Ой, мальчики, как неудачно для вас получилось…»

«Ребят, вы правила читали или наугад играете?»

«Я даже не стараюсь, если честно!»

Моя подруга была безжалостна. У Вита к концу игры разве что пар из ушей не валил. Когда парни набрали много карт, Ника и это не оставила без комментариев:

«Вит, тебе отдельную колоду выдать? Тебе мало?»

«Гера, ты собираешь коллекцию или играешь?»

«Вы всегда такие слабые или это для нас стараетесь?»

А когда Вит и Герман уже потеряли счет своим поражениям, Ника победоносно захлопала в ладоши.

– Думаю, на сегодня достаточно! – сказала она. – Пиццу мы доели, а на вас мне смотреть жалко.

– Это вообще не смешно, – зло сказал Вит.

– А мне весело, – отозвалась Ника.

Тогда Вит кинул веер оставшихся в руке карт на пол. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас нас пинками выставит из этого домика.

– Жаль, что желание я пока не придумала, – продолжала Ника довольным тоном. – Что ж, попридержу его до лучших времен, правда, Влада?

– Угу, – откликнулась я, не сводя взгляда с Вита. Тот, в свою очередь, сверлил раздраженным взглядом Нику, которая откровенно упивалась победой. Похоже, наша только-только зародившаяся дружба с парнями уже дала неслабую трещину, и теперь мы стремительно катились в сторону локального конфликта. Вдобавок к этим мыслям в домике внезапно погас свет, и мы разом провалились во тьму. Все остались на своих местах и поначалу молчали.

– Что за дела? – наконец подала возмущенный голос Ника. – Вы нарочно?

– С чего бы? Ты же видела, что мы просто сидели, – недовольно отозвался Вит. – Генератор иногда барахлит. Ну и хорошо, потому что я, честно сказать, наигрался.

– Скажи спасибо, что не на раздевание играли, – не упустила возможности подлить масла в огонь подруга, – а то направились бы сейчас в корпус, сверкая голым задом…

Обстановка в темноте явно накалялась.

– Нужно было в покер играть, – сказал Герман, – тогда у девочек не осталось бы шансов.

– Да хоть в лапту, – храбрилась Ника. Парни еще не знали: если Рябинина за что-то бралась, шансов у соперников почти не было. – Все равно продули бы желание.

После этих слов Ника включила фонарик на телефоне, и луч света выхватил наши лица, разбросанные карты и пустую коробку из-под пиццы. С улицы не доносилось ни звука. Я за игрой потеряла счет времени, а ведь нам еще нужно как-то незаметно пробраться в корпус, миновав номер Полины Сергеевны.

– Нам уже пора! – сказала я, поднимаясь.

Еще не хватало, чтобы парни всерьез на нас обиделись. В наших планах было обрести союзников, а не нажить себе новых врагов.

– Спокойной ночи, мальчики! – весело проговорила Ника. Когда она выигрывала, становилась просто невыносимой.

Я тоже достала телефон из кармана, но он оказался разряжен. Понадеявшись на фонарик Ники, я двинулась вперед и нечаянно в темноте напоролась на Германа, который продолжал сидеть на полу. Парень интуитивно обхватил меня за ноги, чтобы я не упала, а я страшно смутилась, потому что буквально рухнула ему на колени. Немедленно вырвалась из его объятий и поспешно направилась к выходу, наткнулась на банки с краской, составленные друг на друга. Те с грохотом повалились на пол, и я вместе с ними. Несколько лучей фонариков заметалось по сараю, ослепляя меня. В нос ударил резкий запах. Я почувствовала, что угодила руками во что-то холодное, липкое и отвратительно скользкое.

Ника громко ахнула, Вит выругался себе под нос, а Герман негромко рассмеялся. И я могла простить ему что угодно, но только не это, пусть он и первым бросился мне на помощь, чтобы поднять.

– Да сделайте же что-нибудь со светом! – взмолилась я.

Лучи от телефонных фонариков метались по стенам сарая, из-за чего я не могла как следует оценить обстановку, но уже понимала, что дела совсем плохи.

– Мамочки! – пролепетала Ника.

– «Форма казенная», – мрачно припомнила я любимую фразу Полины Сергеевны.

– Да ладно, что-нибудь придумаем, – попытался успокоить меня Вит.

– Ага, раздевайся! – тут же подключился Герман.

И после того, как я наградила его убийственным взглядом, с самым невозмутимым видом добавил:

– Я тебе постираю эту блузку.

– Мы уходим! – уже почти в панике заявила я и, нащупав руку Ники, с силой потянула ее за собой. Конец вечера явно не задался.

Домик мы покинули почти как настоящие ниндзя – быстро и бесшумно. Территория отеля уже погрузилась в сонную ночную тишину.

– Зря ты так с ними, – сказала я, когда мы уже в номере пытались оттереть краску с моей блузки. – Могла бы дать хотя бы шанс на победу.

– Предлагаешь подыгрывать? – возмутилась Ника. – Ты ведь знаешь, что я так не умею… И бабушка бы такого не одобрила.

Бабушка Ники и в самом деле оказала на нее огромное влияние. Я помню ее еще с детства: она отводила подругу в детский сад, а потом встречала нас из начальной школы. Сейчас ей почти сто лет – ясный ум и настоящая гордость семьи. Но ее властность и требовательность до сих пор держали всех в напряжении. Даже я рядом с ней всегда испытывала трепет. Но то, что позволялось мне, никогда не позволялось Нике – у нее не было права на ошибку. Нет, ей никто прямо не говорил, что проигрывать стыдно, но каждый раз, когда подруга занимала на соревнованиях не первое место, бабушка даже не старалась скрыть разочарования. Обиженно поджимала губы, могла молчать весь вечер или будто невзначай напоминать, как много в Нику вложили. Если после проигрыша мои родители предлагали просто отметить участие и поесть пиццу, то дома у Рябининых наступала почти траурная тишина. В такие вечера мы даже не созванивались. Не потому, что Нику наказывали, – у нее просто не оставалось моральных сил на разговоры. Каждое поражение она переживала слишком тяжело. Конечно, подруга окончила школу с медалью, поступила на «бюджет» и даже перевод на заочное воспринимала как очередную стратегию к новым вершинам. Я искренне гордилась ею и старалась поспевать следом, но иногда мне хотелось, чтобы Ника хоть ненадолго замедлилась и прислушалась к себе. Каждый раз, когда мы заводили разговор на эту тему, она либо отшучивалась, либо воспринимала в штыки. В конце концов я просто смирилась с этим ее пунктиком – «не расстроить бабушку».

– По крайней мере, не обязательно было их высмеивать, – покачала головой я, продолжая тереть блузку. Разумеется, краска не сходила. Хотя мы уже и воспользовались несколькими странными лайфхаками из Сети.

– Эти ребята тебе ведь не нравятся, – Ника оторвалась от раковины и внимательно посмотрела на меня.

– Ну и что? – пожала я плечами, быстро отводя взгляд.

– Ну и все! – отрезала Ника. – Думали, подкупят смазливыми мордашками и пиццами очередных подружек? И ничего в них особенного! Хотя Герман еще ничего – высокий, глаза красивые. И помалкивает, что тоже плюс. А с этого рыжего Виталика корону бы снять. Выскочка!

Ника принялась так яростно тереть мою блузку, что я испугалась, как бы она не сделала дыру.

– Бесполезно! – вздохнула Ника. – Может, сделаем из рубашки безрукавку?

– Представляю лицо Полины Сергеевны, – мрачно отозвалась я.

– А что? Скажешь, что у тебя повышенное потоотделение и ты не можешь носить вещи с длинным рукавом.

– Иди ты! – рассердилась я. – Снова вляпалась в какую-то ерунду, и все из-за тебя.

– Из-за меня? – возмутилась Ника. – Это ты не смотришь по сторонам и бежишь вперед, как курица без головы!

– Как курица, значит? Сидели бы в номере как положено, ничего не случилось бы! Ты завела дружбу с этими типами…

– Я завела? – ахнула Ника. Когда мы начинали ссориться, то так и переспрашивали друг у друга каждую фразу, словно были глухими. – А кто трепался в ресторане с Германом за пальмой?

Я могла бы продолжить нашу занимательную беседу новым вопросом «Это я трепалась?!», но за окном к тому времени уже начинало светать. Я устало забрала мокрую блузку из рук Ники и вышла из ванной.

Рассвет медленно заливал комнату бледным сентябрьским светом. Я шмыгнула носом от обиды и бросила испорченную блузу на холодную батарею.

– Ну ладно тебе, – миролюбиво начала Ника, – ты помнишь, что утро вечера мудренее? Ложись спать, что-нибудь придумаем.

– Что мы придумаем? – отозвалась я плаксивым голосом уже из-под одеяла.

– В главном корпусе есть служебная прачечная. Завтра с утра пораньше отправимся туда, все застираем и высушим.

Эта мысль показалась мне вполне здравой, и в сон я провалилась почти мгновенно. Главное – услышать будильник.