Читать книгу "Жизнь должна быть чистой"

Должна сказать, что Барбора Радвилайте мне всегда импонировала как интеллигентная, образованная женщина. Да еще и протестантка, не такая, как все…

Когда гораздо позже, кажется, в 2006 году, я была удостоена медали Барборы Радвилайте, для меня это было как знак свыше, подарок судьбы. Я третья женщина, получившая эту медаль (после Майи Плисецкой и Гражины Ручите-Ландсбергене)[266]266
  Выдающаяся балерина Майя Плисецкая (1925–2015), между прочим, была удостоена литовского гражданства, интересовалась культурной жизнью Литвы.
  Гражина Ручите-Ландсбергене – пианистка, общественный деятель, жена Витаутаса Ландсбергиса.


[Закрыть]. Это знак высокой оценки, я им горжусь. И целое эмоциональное потрясение: Барбора вернулась в мою жизнь.

В наших беседах то и дело мелькает Йонас Вайткус. Думаю, после Юрашаса самое время поговорить об этом режиссере. Что Вы можете сказать о нем как личности, о его постановках?

Йонас Вайткус стал главным режиссером Каунасского драматического театра уже после Юрашаса. Он прошел ленинградскую, а не московскую театральную школу[267]267
  Йонас Вайткус обучался в Ленинградском государственном институте театра, музыки и кинематографии.


[Закрыть]. Был фанатически влюблен в театр. Жил в нем как аскет.

Вайткус, наверное, один из самых продуктивных наших режиссеров, он ежегодно ставил не менее двух-трех спектаклей. Не знаю, можно ли сказать, что он продолжил дело Юрашаса, ведь тогда даже имя «бунтовщика» и «отщепенца» запрещено было упоминать. Но, взвесив все «за» и «против», рискну сказать: без Юрашаса, наверное, не было бы Вайткуса.

Театр Вайткуса производил на меня большое впечатление. Я следила за его творчеством. Меня восхищала энергия этого режиссера, оригинальная интерпретация драматургии, поиск новых форм выражения. Как в свое время сказал, кажется, в одном разговоре Витаутас Кубилюс[268]268
  „Literatura ir menas'', 1981-09-05.


[Закрыть], Вайткус не столько инсценирует литературу, сколько интерпретирует ее.

Все спектакли у этого режиссера были разные, но у каждого был свой этический и политический прицел. Так что в этом смысле, мне кажется, Вайткус наследовал традициям Юрашаса.

Хорошо помню такие его работы, как «Пилигрим мечты» (1975), «Король Убю» (1977), «Последние» (1978), «Красный и коричневый» (1979), «Строитель Сольнес» (1980), в котором раскрылся актерский талант Юозаса Будрайтиса. Кроме того, помню «Кинг» Глинскиса (1980), «Синие кони на красной траве» (1982), интересной и актуальной показалась мне постановка «Генеральной репетиции» эстонского драматурга Мати Унта[269]269
  Мати Унт (1944–2005) – эстонский писатель, эссеист, театральный режиссер.


[Закрыть]. Собирался ставить эту пьесу в Таллине и мой муж. Но, наверное, самое серьезное впечатление тех лет – «Калигула» Альбера Камю (1983), «Уроки литературы» (1985), а также айтматовская «Голгофа» (1987).

Все упомянутые спектакли обращались напрямую к зрителю, ломали стереотипы театрального мышления и выразительных средств. Вайткус создавал такой театр, куда идут не развлекаться, а думать.

В «Калигуле» гениально играли Витаутас Масальскис и Рута Сталилюнайте. Я ходила на этот спектакль со своими студентами, и каждый должен был потом написать рецензию. Лучше, содержательнее всех написала Аудра Жукайтите. Благодаря этой рецензии я, можно сказать, открыла Аудру.

А с «Голгофой» мы, кажется, в 1989 году ездили на театральный фестиваль в Калининград. До сих пор не изгладилось впечатление ничейной земли, разрушенного города, сопровождавшее меня все это путешествие. И «Голгофа» там прозвучала особенно актуально.

Вайткус был и остается человеком очень крутого характера. Прекрасно помню совместную поездку в Таллин, когда, к огромному нашему с мужем удивлению, он на Рижском взморье заставил себя поедать крупных муравьев. Еще одно впечатление. Однажды на каком-то приеме он страшно напился. Я ему тогда напомнила, как он говорил, что никогда не напивается при актерах, а он отрезал: дескать, сам знает, где пить. Дело в том, что там были эстонские, а не литовские актеры. Мне кажется, Вайткуса часто вдохновлял гнев, противостояние, борьба. Как-то я сказала ему, что он постоянно рвется в бой, тратит энергию впустую, а он отвечал, что борьба поднимает его, придает сил.

А как было с его постановкой пьесы Джошуа Соболя «Гетто»? Когда я заговорил о ней, Вы улыбнулись и сказали, что сами ее сюда и привезли.

Да, идея поставить эту вещь в Вильнюсе девяностых была моя. Мне даже дали премию за статью в «Културос барай» о Дж. Соболе, которого у нас в то время никто не знал[270]270
  Ирена Вейсайте. «Преодолеть прошлое» (на лит. яз.), Kulturos barai, 1989, № 12, р. 22–26.


[Закрыть]. А я тогда как раз попала на постановку «Гетто» в Лондонском Национальном театре[271]271
  Драма Джошуа Соболя была поставлена в 1989 г. в Королевском Национальном театре (Royal National Theatre) в Лондоне. Режиссер – Николас Хитнер.


[Закрыть]. Очень интересный спектакль. На мне была янтарная брошка, из чего внучка Генса, которая тоже там была, поняла, что я из Литвы, и мы познакомились. Между прочим, она очень сердилась, что в спектакле ее дед показан пьющим[272]272
  Якуб Генс (Яковас Генсас) (1903–1943) – человек сложной и трагической судьбы. Офицер литовской армии, врач, он был женат на литовке, но предпочел разделить судьбу евреев. В июле 1941 г. был назначен директором еврейской больницы Вильнюсского гетто, затем главой Юденрата и начальником еврейской полиции. Пытаясь спасти женщин и детей, жертвовал стариками и больными, вел двойную игру, то прикрывал, то сдавал подпольщиков. Был расстрелян гестаповцами 14 сентября 1943 г., за несколько дней до уничтожения Вильнюсского гетто.


[Закрыть].

Соболь интересный человек, окончил курс философии в Сорбонне, настоящий гуманист, болезненно переживал арабо-израильский конфликт, драматург знаменитого театра «Гешер». Когда писал трилогию о нацистской оккупации Вильнюса, сознательно отказался ехать в Вильнюс, чтобы реальность не ограничивала его воображение[273]273
  Вильнюсскую трилогию Джошуа Соболя составляют: «Гетто» (1984), «Адам» (1989), «Подполье» (1991).


[Закрыть].

На самом деле не знаю, почему Вайткус поставил эту пьесу, по-моему, он не до конца ее прочувствовал, стремился избежать документальности и конкретики в пользу абстракции. Насколько помню, подчеркивал, что это не про евреев и литовцев, не про Холокост в Литве, а нечто общечеловеческое. Критика спектакль не приняла, и он довольно скоро исчез из репертуара.

Соболь – автор многих интересных пьес, которые, мне кажется, Вайткусу были бы ближе.

Лучше всех, наверное, раскрыл еврейско-литовскую тему Римас Туминас в спектакле «Улыбнись нам, Господи»?

Да, совершенно согласна. Шедевр, один из лучших спектаклей Туминаса. Прекрасен во всех отношениях: актерская игра (Григолис, Шапранаускас, Гирдвайнис, Рачкис, Жебраускас и так далее)[274]274
  В спектакле Римаса Туминаса играли ярчайшие личности литовского театра рубежа веков: Витаутас Григолис (1951–2006), Витаутас Шапранаускас (19582013), Гедиминас Гирдвайнис, Сигитас Рачкис, Андрюс Жебраускас.


[Закрыть], музыка Фаустаса Латенаса, декорации Адомаса Яцовскиса. Действие вполне конкретное, путешествие евреев из маленького литовского местечка в Вильнюс с целью спасти из царской тюрьмы своего земляка, молодого парня, совершившего покушение на губернатора, – и вместе с тем это универсальный, метафорический спектакль о вечном путешествии человека в поисках правды.

Сейчас он идет в Москве, и, говорят, с большим успехом[275]275
  Второй раз Римас Туминас поставил спектакль «Улыбнись нам, Господи» в Москве, в Государственном академическом театре им. Евг. Вахтангова в 2014 г.


[Закрыть].

Тем временем спектакля, где раскрывалась бы трагедия литовского еврейства, так до сих пор и нет. Пытался коснуться этой темы Аудрюс Юозенас в фильме «Вильнюсское гетто»… Фильм этот, видимо, по недостатку средств, поставлен скорее как спектакль. Может быть, не все там режиссеру удалось, но это первое по-настоящему серьезное и искреннее обращение к этой чрезвычайно болезненной для Литвы теме. Фильм трогает, есть действительно хорошие сцены и роли, особенно Киттеля и Генса[276]276
  Премьера фильма Аудрюса Юозенаса «Гетто» состоялась в 2005 г. Немецкого военного Киттеля играет Себастьян Хюльк, Якуба Генса – Хейно Ферх.


[Закрыть], замечательная музыка композитора Анатолия Шендерова.

Я высоко ценю пьесу поэтессы Дайвы Чепаускайте «Яма», которую поставил в Каунасском камерном театре покойный Станисловас Рубиновас. Он был настоящей звездой на нашем небосклоне: истинный интеллектуал, прекрасно образованный, начитанный, влюбленный в театр человек…[277]277
  Станисловас Рубиновас (1930–2013) – литовский актер, певец, режиссер, создатель Каунасского Камерного театра.


[Закрыть] Я давно его знала, но по-настоящему дружили мы только последние десять лет его жизни. Я встречала его в Ленинграде, на фестивалях «Балтийский дом»[278]278
  Международный театральный фестиваль «Балтийский дом» проходит в Санкт-Петербурге каждый год, начиная с 1991 г.


[Закрыть]. Делились впечатлениями, касались и личных вопросов. Станисловас рассказывал, как в начале войны был расстрелян в Панеряй его отец, как они с матерью, с помощью местных крестьян, три года скрывались в лесах Вильнюсского края и Белоруссии, как он не хотел после войны признаваться в своем еврействе. Его сын, актер Александрас Рубиновас, только в 35 лет узнал, что отец еврей.

Я убеждала его, что надо писать автобиографию. Незадолго до смерти он выпустил отличную книгу «В лесу», из двух частей: первая об опыте Холокоста, вторая – о встречах и знакомствах с литовскими и российскими культурными деятелями[279]279
  Stanislovas Rubinovas, Miske ir scenoje: [rezisieriaus, Kauno kamerinio teatro ikûréjo ir meno vadovo atsiminimai], Vilnius: Versus aureus, 2013.


[Закрыть]. Замечательная, потрясающая книга… Станисловас говорил, что, только написав эту книгу, он по-настоящему вышел из леса. Это еще раз показывает, как важно человеку оставаться самим собой…

Станисловас Рубиновас создал Каунасскую актерскую студию и Камерный театр. Кажется, последним его спектаклем и стала «Яма» Дайвы Чепаускайте, которая в театре почему-то называлась «День и ночь». Очень искренняя и впечатляющая попытка поэтессы и режиссера коснуться темы Холокоста. Меня тронула и сама пьеса, и ее постановка.

Какие мысли вызвал у Вас спектакль Яны Росс «Наш класс»

Не убедили меня выразительные средства, выбранные режиссером для этого спектакля. Трагическая пьеса Слободзянека поделена на 14 уроков[280]280
  Пьеса польского драматурга, театрального критика и режиссера Тадеуша Слободзянека «Наш класс» (2008) – один из самых концептуальных и убедительных текстов о Холокосте в Восточной Европе.


[Закрыть]. Время действия – с 1935 года, когда умер президент Польши Пилсудский[281]281
  Юзеф Клеменс Пилсудский (1867–1935) – польский военный, политик, государственный деятель, фактический руководитель Польши в 1926–1935 гг.


[Закрыть], до наших дней. Спектакль чрезвычайно тонко показывает трагедию Польши через судьбы учеников одного класса. Мне показалось, что Росс как режиссер чересчур увлеклась элементами шоу, вместо того чтобы попытаться раскрыть индивидуальные характеры учеников и их трагические судьбы. Сама Яна говорила мне, что сознательно избегала трагедии, стараясь подчеркнуть тему дружбы.

В таком случае встает вопрос: зачем вообще нужен этот спектакль, какую идею он должен раскрыть?

Честно говоря, не знаю, что хотела сказать Яна Росс. В разговорах со мной она не раз подчеркивала, что делает спектакль не о Холокосте, то есть не только о Холокосте, но о Второй мировой войне и ее последствиях в Польше.

Вместе с тем должна признать, что Яна проявила смелость, когда взялась за такую острую пьесу. Может быть, она сознательно ввела элементы шоу, чтобы привлечь зрителя? Своей цели она достигла: на спектакль ходят, он и автору пьесы понравился, и в Варшаву его возили.

Лично мне первоначальный замысел драматурга, эссеиста и переводчика Роландаса Растаускаса провести читку пьесы «Наш класс» показался вернее и чище, чем то, что мы увидели на сцене Национального театра драмы.

Замысел Роландаса, – это ведь он прекрасно перевел пьесу на литовский, – был глубже и ближе мне. Но, возможно, и вам, и мне следовало еще раз пересмотреть спектакль. Я слышала, что режиссер внесла в него немало изменений.

Вы видели эту пьесу в Национальном театре Осло в постановке Оскараса Коршуноваса[282]282
  Премьера спектакля Оскараса Коршуноваса в Национальном драматическом театре Осло (Nationaltheatret) состоялась в сентябре 2015 г.


[Закрыть]. После премьеры Вы говорили мне по телефону, что это чрезвычайно зрелое произведение, что Вам очень понравилось.

Это, конечно, одно из сильнейших моих театральных впечатлений последних лет.

Коршуновас глубоко прочувствовал текст Слободзянека. Ему удалось через действующих лиц показать трагедию Польши двадцатого века. Режиссер никого не обвиняет, но переживает вместе с каждым его страшную судьбу, показывает, как обстоятельства определяют поведение и действия человека, – и поляки, и евреи проливают кровь и тем самым губят и себя, и своих детей. Только один из них, Абрам, еще до войны уехавший в Америку, остается незапятнанным и продолжает свой род.

Кровь всегда взывает к крови…

В начале спектакля мы видим, что Рысек влюблен в еврейку Дору, но, когда приходят гитлеровцы, он участвует в сцене ее изнасилования. Слободзянек в своей пьесе говорит о трагедии в польском местечке Едвабне 10 июля 1941 г., когда соседи-поляки, согнав евреев на гумно, сожгли их там[283]283
  Тогда в Едвабне было убито около 340 евреев.


[Закрыть], в том числе и Дору с младенцем. Рысек – активный участник этих событий. А когда с приходом советов он сам погибает и попадает в царство мертвых, Дора подходит и обнимает его. Потрясающая сцена, говорящая о бессмысленности земной ненависти. Первое действие заканчивается пожаром, горят живые люди, а сквозь пламя идет вечный жид, а может быть, это Менахем, и поет известную песню Габардика “Unzer Schtetl brent” («Горит местечко наше»), и ощущение такое, что горит весь мир… Вся публика в зале просто застыла…

Оскарас безошибочно подобрал актеров. Первым из одноклассников погибает Якуб Кац, мечтающий быть учителем, вроде как сочувствующий советам, поверивший было советской пропаганде. Оскарас пригласил на эту роль прекрасного актера, который смотрит на мир невинными детскими глазами[284]284
  Якуба Каца играют актеры Эмиль Йонсен и Йон Эмиль Йоргенсруд.


[Закрыть]. А после смерти он, как и другие умершие персонажи, остается на сцене и видит, что дальше происходит в местечке. И Зигмунт, наверное, самый несимпатичный из всех (он стал стукачом) – очень интеллигентной внешности актер, приспособленец ко всем режимам, активный коллаборант[285]285
  Зигмунта играет актер Кай Ремлов.


[Закрыть]. И не особо тонкий, грубоватый большевиствующий еврей Менахем, который жестоко мстит своим одноклассникам, а в конце концов оказывается в Израиле и кончает самоубийством после смерти сына[286]286
  Менахема играют актеры Ойстейн Рёгер и Лассе Линдтнер.


[Закрыть].

Все жизни перевернул двадцатый век. Как уже сказано – кровь взывала к крови…

Об этом спектакле я могу рассказывать бесконечно. О невероятно осмысленной метафорической декорации сценографа Гинтараса Макарявичюса, где видишь и школьные парты, и судебный трибунал, и памятник времени. О чрезвычайно точно подобранной и написанной композитором Гинтарасом Содейкой музыке. А актеры… Они незабываемы!

По окончании спектакля сдержанные норвежцы все как один долго аплодировали стоя. Спектакль получил шесть звезд из шести возможных, наивысшую оценку. Так что совершенно не удивительно, что критики Осло считают «Наш класс» лучшей постановкой последнего времени.

А теперь хотелось бы вернуться к тем личностям, которые после отъезда Юрашаса формировали лицо литовского театра. Прочитав Вашу рецензию на спектакль Некрошюса[287]287
  Irena Veisaitè, „Dar karta apie “Kvadrato” stoga''. Literatura ir menas, 198102-14, р. 12. Полемический ответ на статью Гражины Марецкайте, напечатанную в номере от 31 января того же года.


[Закрыть], я подумал, что Вы, наверное, первая, кто понял, что он на самом деле хочет сказать.

Сомневаюсь, что была первой. Уверена, что и другие коллеги все понимали. Просто я не могла молчать, когда Некрошюса критиковали за новаторский, гениальный, по-моему, спектакль «Квадрат» (1980). Ведь это было во всех отношениях, и по форме, и по содержанию новое слово в театре. Там было много физического действия, роли исполняли замечательные актеры – Костас Сморигинас, Даля Оверайте, Ремигиюс Вилкайтис. Я и сейчас могла бы пересказать этот спектакль подряд, сцену за сценой, такое он оставил глубокое впечатление. Ведь «Квадрат» был метафорой всего Советского Союза как тюрьмы. Мы все жили в этом квадрате. Перед нашим разговором, готовясь к нему, я нашла свою рецензию тех времен и хочу вам кусочек оттуда процитировать: «Спектакль Э. Некрошюса (…) можно оценивать только по законам сценической, а не бытовой повседневной реальности. Все здесь поднято до набухшего болью поэтического обобщения. А если бы режиссер и актеры увенчали свое хрупкое здание крышей (как требовала того уважаемая коллега Гражина Марецкайте), если бы ответили на все вопросы, психологически оправдали каждое слово, – разве не распался бы от этого весь спектакль, не превратился бы в рядовую душераздирающую мелодраму, и главное, не было бы отнято у зрителей пространство для размышлений и переживаний?»

Я и сегодня того же мнения. Вообще Некрошюс создавал новый театр, в котором слово даже не было главным компонентом спектакля. Об этом точно написала Рамуне Марцинкявичюте в своей прекрасной фундаментальной книге «Пространство за словами»[288]288
  Ramunè Marcinkeviciûté, Eimuntas Nekrosius: erdvè uz zodzi^ Vilnius: Kultu-ros barai, 2002.


[Закрыть].

Подъему Некрошюса во всех отношениях способствовала Даля Тамулявичюте, наверное, первой заметившая его талант… Даля приняла его на актерский факультет Вильнюсской консерватории, позже послала продолжать обучение в Москву к режиссеру Гончарову[289]289
  Андрей Гончаров (1918–2001) – театральный режиссер, педагог.


[Закрыть]. Сама Даля была хорошим режиссером-реформатором, возглавляла Молодежный театр, работала как педагог, прославилась жизнерадостным, веселым детским спектаклем «Бебенчюкас» (1975), где было много физического действия и играла знаменитая актерская «десятка»[290]290
  Даля Тамулявичюте была главным режиссером Молодежного театра в 19741988 гг. Ее «десятку» составляли актеры: Кристина Казлаускайте, Ирена Кряузайте, Альгирдас Латенас, Даля Оверайте, Видас Петкявичюс, Виолета Подольскайте, Костас Сморигинас, Даля Сторик, Арунас Сторпирштис, Ремигиюс Вилкайтис.


[Закрыть]. Думаю, Даля прекрасно понимала, что со временем Эймунтас может стать ей серьезным конкурентом, но не побоялась принять его в свой театр, где он с ее «десяткой» поставил свои лучшие ранние спектакли, такие, как уже упомянутый «Квадрат», «Пиросмани, Пиросмани» (1981), «И дольше века длится день» (1983), «Дядя Ваня» (1986)[291]291
  В Молодежном театре Э. Некрошюс работал в 1979–1991 гг.


[Закрыть]. Я чрезвычайно ценю такой ее бескорыстный, творческий подход и поведение.

Уже первые спектакли Некрошюса – «Вкус меда» (1977), «Дуокишкские баллады» (1978), «Иванов» (1978) были очень интересны. Особенно «Баллады» и «Иванов», в которых ощущалась способность молодого режиссера создать особую атмосферу спектакля, точно подобрать музыку.

Меня просто изумляли театральные метафоры Некрошюса, оригинальность его интерпретаций. Например, в спектакле «Пиросмани, Пиросмани», где Пиросмани играл Владас Багдонас, а сторожа – Видас Петкявичюс, сценография, музыка, актерская игра – все слилось в единое целое. Сторож – Видас Петкявичюс вообще играл без текста, он был немой… Одну из лучших своих ролей исполнила в спектакле и актриса Ирена Кряузайте. В памяти остались не слова, а неповторимые образы.

Помню, «Пиросмани» был снят на видео, на котором я совершенно не узнала спектакля[292]292
  Запись этого спектакля Э. Некрошюса можно посмотреть в медиатеке интернет-сайта Литовского Радио и Телевидения (www.lrt.lt).


[Закрыть]. Тогда я поняла, что невозможно механически, слепо с помощью камеры перенести на экран театральное действо, его дух и настроение.

В спектаклях Некрошюса всегда ощущалась любовь к земле. Метафоры его конкретны, они часто связаны с природой, с водой, огнем. Сам Некрошюс рассказывал мне, что отец был очень недоволен его выбором, говорил: с эдакой профессией ни дом не построишь, ни хлеба не вырастишь.

Но больше я о его спектаклях говорить не буду, все равно лучше, чем у Рамуне Марцинкявичюте, не получится.

Когда мой муж, эстонский режиссер, приехал в Литву и хотел тут найти работу, перед ним быстро закрылись все двери, так как пошли слухи, что я хочу вывезти его в Израиль. Полная чушь. Знаю, поговаривали, что я и Юрашаса, и Саю хочу «вывезти»… Мы тогда поехали на театральный фестиваль в Паневежис, где был и Некрюшюс. Понимая, в какую сложную ситуацию мы с мужем попали, Эймантас обещал ему работу.

Между прочим, они отлично понимали друг друга. Мой муж чрезвычайно высоко ценил Некрошюса и его спектакли и писал об этом в эстонской печати.

Мы уже говорили сегодня о Римасе Туминасе, о его спектакле «Улыбнись нам, Господи». Другой спектакль, о котором хочется упомянуть – «Вишневый сад». Чеховскую пьесу Туминас поставил в 1990 году: думаю, для этого требовалась определенная смелость.

Туминас никогда сильно не отдалялся от русской культуры. И особой смелости для этого не требовалось. Он ведь ставил главным образом классику. Туминас создал очень значительные спектакли, там играли прекрасные актеры, но социальная их направленность, по-моему, меньше, чем у Некрошюса или Вайткуса.

Он и сам недавно рассказывал в документальном фильме Рамуне Сакалаускайте[293]293
  «По дороге на пристань» (автор сценария и режиссер – Рамуте Сакалаускайте, 2014).


[Закрыть], что мать у него была русская, православная, а отец литовец. Мне кажется, в нем прекрасно сочетаются оба начала.

Между прочим, я написала, наверное, одну из первых рецензий на его спектакль «Середина зимы»[294]294
  „Vidurziemis“ («Середина зимы») – по одноименной пьесе Йордана Радичкова, Литовский Государственный академический театр драмы, 1978. См.: Irena Veisaitè, „Horizontales ir vertikalès“, Kulturos barai, № 6, р. 72–73.


[Закрыть].

Возможно, материнская линия объясняет его постоянный интерес к русской классике?

Не обязательно. Русская классика нам была и остается близка. Не забудем, что почти все наши первые актеры и режиссеры вышли из русской школы. В межвоенный период несколько лет прожил в Литве Михаил Чехов[295]295
  Михаил Чехов (1891–1955) – режисссер и актер, по приезде в Литву в 1932–1933 гг. работал в Государственном театре – поставил стектакли «Гамлет», «Ревизор», вел занятия с актерами.


[Закрыть], выдающаяся личность, без сомнения повлиявшая на развитие литовского театра. Борис Даугуветис, кажется, тоже был русского происхождения.

Весь долгий советский период неизбежно еще больше сблизил нас с российской культурой, хотя, как я уже говорила, русская классика никогда не была нам чужда. Мы учились и у Станиславского, и у Мейерхольда – разных, но очень ярких личностей, оказавших большое влияние на развитие театра. А в послевоенные времена в российском театре работали такие корифеи режиссуры, как Товстоногов, Любимов, Эфрос, Додин и др.

Только Юозас Мильтинис, о котором сегодня уже говорили, представлял не русскую, а французскую театральную школу.

К разговору о наших связях с русской культурой: хотелось бы подчеркнуть, что не следует отождествлять русскую культуру и имперскую политику. Имперская политика неприемлема, а культурные связи сохранять необходимо. Русская интеллигенция, русские диссиденты всегда нас поддерживали. В 1991 году мои друзья стояли у здания Верховного совета в Москве с литовскими триколорами, недвусмысленно высказываясь за свободу Литвы. Жаль, конечно, что таких культурных людей мало, и они зачастую бессильны, а голос их звучит недостаточно громко.

Русская культура имеет всемирное значение, она сформировала не только меня, но и вас, если вы читали классиков: Достоевского, Толстого, Чехова, или погружались в поэзию Мандельштама, Цветаевой, Пастернака, Ахматовой, Бродского.

Так что интерес к настоящей русской культуре был и остается актуальным, живым… Меня настораживает развивающаяся у нас русофобия.

И еще одно важное замечание. Когда я говорю о большевистской России, то, как правило, избегаю слова «русские». Я ведь знаю настоящих русских интеллигентов, это наши друзья, им стыдно за то, что происходит в стране. Многое из этого напоминает советские времена. Так что русских народов, можно сказать, два, это необходимо понимать.

Это касается и моего взгляда на гитлеровскую Германию. Я избегаю слова «немцы», говорю «нацисты». У нацистов же ничего общего с настоящей немецкой культурой – с Лессингом, Гете, Шиллером, позже с Томасом Манном, Брехтом, Бёллем, Гюнтером Грассом и многими, многими другими.

Раз уж заговорили о Римасе Туминасе, хотелось бы спросить Вас какие его режиссерские работы лично Вам интереснее всего?

Очевидно, «Вишневый сад» (1990), «Маскарад» (1997), без сомнения уже упомянутый спектакль «Улыбнись нам, Господи», а также «Дядя Ваня» (2009) в театре Вахтангова и там же – «Евгений Онегин».

Говоря о Ваших взаимоотношениях с литовским театром, необходимо упомянуть, что Вы не только смотрели различные спектакли, участвовали в их обсуждении и писали рецензии, но и приложили руку к формированию нескольких самых ярких личностей тетральной сцены независимой Литвы. Ведь вашими студентами были Оскарас Коршуновас и Гинтарас Варнас.

Это, наверное, сильно сказано. Да, оба они – из моих студентов. Я уже, кажется, говорила, что лучшего студента, чем Варнас, у меня не было: очень начитанный, все знал. А Коршуновас (и об этом я упоминала) – наоборот, полнейшая «табула раса»: ничего из обязательного курса зарубежной литературы не читал, и голова у него была, наверное, полна Даниила Хармса[296]296
  Даниил Хармс (наст. фамилия Ювачев, 1905–1942) – поэт, прозаик, драматург, считается классиком «советского абсурда».


[Закрыть]; в то время он готовил свой первый спектакль – «Там быть тут» по Введенскому и Хармсу (1990), который начал ставить еще студентом Консерватории.

Так что я сталкивалась с обоими талантливыми молодыми людьми, но сомневаюсь, что оказала сколько-нибудь значительное влияние на их формирование. Оба – из класса сильного режиссера и педагога Йонаса Вайткуса. Это, мне кажется, было важнее всего.

Сейчас Коршуновас – прекрасно образованный, исключительно интересно, оригинально мыслящий режиссер, лидер нашего театра. Уже его первые постановки по Хармсу были чем-то совершенно новым, невиданным в литовском театре. И чем дальше, тем больше он рос. Достаточно упомянуть такие спектакли, как “Shopping and Fucking” (1999), «Лицо огня» (2000), «Эдип-царь» (2002), «Ромео и Джульетта» (2003), «Миранда» (2011), так называемая трилогия – «Гамлет» (2008), «На дне» (2010) и «Чайка» (2014), которые облетели всю Европу, и не только. Все это открытия – непосредственное общение с публикой, интерактивность и невероятная жизненность. Хорошо помню эти спектакли, но не берусь их обсуждать. Думаю, что Коршуновас, создавший эти шедевры, напрямую говорит в них о собственном горьком опыте, о своем времени. Очень советую почитать книгу поэта и критика Довиле Зельчюте «Путешествие с Оскарасом Коршуновасом»[297]297
  Dovilè Zelciutè, Kelioné su Oskaru Korsunovu: teatrinis koliazas: esé, repeticiju fragmentai, spektakliu, gastroliu ispik/ziai, interviu, recenzijos, Vilnius: Alma littera, 2014.


[Закрыть], где хотя бы отчасти показана творческая лаборатория этого режиссера. Была бы я помоложе, сама взялась бы за книгу о Коршуновасе. Мы люди разных поколений, но я чувствую и, кажется, понимаю создаваемый им мир. Он мне интересен и близок. Сил, правда, уже не на все хватает…

Одним из главных открытий уже во времена независимости стали для меня поставленные Варнасом мадригальные оперы Монтеверди «Борьба Танкреда и Кларинды» и «Танец неблагодарных» (2008). Великолепный спектакль, все в нем гармонично – и музыка, и барочные голоса актеров, и сценическое действие, и невероятно изысканные куклы сценографа Юлии Скуратовой. Понравились и поставленные Варнасом оперы – «Пиковая дама» (2001), «Риголетто» (2003), «Корнет» (2014).

Так что выпускники одного курса и одного педагога Вильнюсской консерватории Оскарас Коршуновас и Гинтарас Варнас очень разные как художники. И это замечательно.

Говоря о театре советского периода, вы сказали, что это было пространство для осмысления экзистенциальных вопросов. А какую миссию (если об этом вообще можно говорить в эпоху постмодерна) выполняет театр в современной Литве?

На этот вопрос мне действительно трудно ответить. Думаю, театр лишился своей особенной миссии, он теперь очень разнообразен, он и развлекательные функции может выполнять (театр «Домино»), и осмыслять нашу эпоху. В театрах работают режиссеры, актеры, сценографы разных эпох. Сложились различные театральные школы. Не берусь их все классифицировать и оценивать.