Читать книгу "Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов"

Глава 16. Королевский замок

Крепостные стены возвышались грозной громадой, сложенные из внушительных серых камней они давили, угнетали. На зубцах развевались стяги с королевским гербом. Наш небольшой обоз медленно преодолел подъёмный мост над глубоким рвом, наполненным тёмной водой, проехал под высокой аркой, и вот мы оказались на улицах Кингстона.

У отца, как у зажиточного землевладельца, в столице был свой дом, но сейчас наш путь лежал прямиком в замок короля.

Через весь город тянулась дорога, ведущая от главных ворот к замку – единственная улица, достаточно широкая для проезда всадников и повозок, по ней мы и покатили. Я же с любопытством смотрела в небольшое окно нашей повозки, пытаясь хоть что-то увидеть.

Матушка в красках описала город, и я знала, что он делится на верхний и нижний. Верхний, примыкающий к замку, обнесён отдельной каменной стеной и населён преимущественно знатью и неприлично богатыми купцами. Дороги в элитной части были вымощены грубым камнем, вдоль них тянулись двух– и трёхэтажные отдельно стоящие особняки аристократов; жильё купцов, расположенное ближе к границе между двумя частями столицы, представляло собой фахверковые дома, верхние этажи которых нависали над мостовой, почти смыкаясь друг с другом и создавая постоянный полумрак внизу.

Нижний город выглядел куда менее привлекательно. Беспорядочно налепленные друг на друга деревянные домишки, кривые немощёные улочки, больше похожие на грязные тропы. Домашняя живность: куры, свиньи – свободно бродили то тут, то там. По боковым узким улицам сновали люди: мелкие торговцы с тележками, ремесленники, спешащие в мастерские, монахи в тёмных рясах, нищие попрошайки. У колодца на площади толпились женщины с вёдрами, обмениваясь новостями. Там же, чуть дальше, располагался рынок, оттуда до нас то и дело долетали крики глашатаев, объявлявших королевские указы, новости и цены на товары. Многие жители не умели читать, потому все важные сообщения предоставлялись устно.

Характерный запах нечистот и помоев, который простой люд выливал прямо в окно на головы горожанам, через некоторое время заполнил внутреннее пространство кареты.

"Как же непохож этот шумный, грязный город на наш тихий замок", – подумала я, резко задвинув деревянную дощечку, закрывая окно, после чего прижала к носу надушенный платок и откинулась на жёсткую спинку сиденья. Вот и новый дом, и встречает он меня далеко не благоуханием цветущей розы.

Вскоре мы пересекли бедняцкую часть города, проехали квартал средней руки ремесленников и въехали в очередные ворота. И вот, наконец, колёса повозки прогрохотали по короткому мосту, и мы оказались во внутреннем дворе королевского замка.

– Держитесь прямо, миледи, – прошептала Мари, поправляя складки моего платья. – Сейчас вас будут рассматривать десятки глаз.

Экипаж остановился, и слуга распахнул дверцу, чтобы помочь нам выбраться наружу. Я немного волновалась, но не настолько, чтобы ничего перед собой не видеть. Компаньонка оказалась права – во внутреннем дворе замка туда-сюда сновали люди, много людей. Все они украдкой бросали любопытные взгляды на новоприбывших. Я заметила, как несколько молодых пажей, забыв о делах, откровенно уставились на нашу компанию.

Отец спешился и, передав поводья конюху, шагнул навстречу высокому, худощавому мужчине в тёмном камзоле, расшитом серебром.

– Граф Мортимер! – согнулся тот в почтительном поклоне. – Рад вас видеть вновь!

– Взаимно, мастер Глостер, – куда сдержаннее кивнул папа. – Позаботься о моей дочери, леди Изабелле и её компаньонке, леди Мари.

– Да-да, всенепременно, лорд граф, – расплылся в улыбке встречающий. – Позвольте проводить вас, миледи, в отведённые для вас покои.

– Белла, – отец посмотрел мне в глаза, – отдохни и приведи себя в порядок. Вечером состоится ужин, там тебя представят двору.

Я молча кивнула. Тем временем слуги споро принялись разгружать наши сундуки. Я заметила, как Агнес растерянно оглядывается, не зная, куда ей податься.

– Служанка разместится в людской пристройке западного крыла, – словно прочитав мои мысли, сообщил Глостер. – О ней позаботятся.

И повёл нас через двор к главной башне – донжону. Массивное каменное строение вздымалось на пять этажей в небо. Узкие стрельчатые окна щурились на мир: одни были наглухо закрыты ставнями, в других тускло поблёскивали слюдяные пластины.

Внутри замка было прохладно.

Большой зал занимал почти весь первый этаж донжона. Его каменные стены, потемневшие от копоти многочисленных масляных светильников и свечей в железных держателях, были увешаны выцветшими гобеленами и потускневшими щитами с гербами знатных родов. Своды терялись в полумраке, между почерневшими от времени балками.

Вдоль стен тянулись длинные столы, а в дальнем конце помещения, на возвышении, стоял королевский стол – массивная столешница из цельного дуба, отполированная до блеска локтями пирующих. За ним располагалось массивное кресло короля с высокой спинкой, украшенной искусной резьбой.

Повсюду сновали слуги. На полу лежала солома, не первой свежести, подле очага дремали королевские псы, время от времени дерущиеся за объедки, которые не успели убрать слуги. Или даже не пытались. Мы поднялись по широкой винтовой лестнице на третий этаж. И всё это время я ощущала запах застарелой мочи. Боже, неужели мне отныне придётся тут жить?!

Это был не дворец, а берлога правителя. Ничего общего с теми фильмами или картинками в интернете, которые я видела. Средневековый замок во всём его убогом великолепии. Никаких золочёных украшений или хрустальных люстр. Воздух был пропитан не изысканными ароматами, а тяжёлым духом немытых тел (в этом мире мытьё не было запрещено, но особого рвения среди людей я не заметила, точно такой же смрад стоял и в замках друзей отца, в коих мы ночевали по пути в Кингстон), прогорклого жира и плесени.

– Ваши покои, госпожа Изабелла, – мастер Глостер остановился у третьей двери слева по коридору. – Леди Мари разместится в соседней, смежной с вашей. Слуги уже несут ваши вещи.

Комната оказалась просторной, хоть и не такой светлой, как дома. Два узких окна выходили во внутренний двор. У противоположной стены стояла внушительная кровать под балдахином, застеленная покрывалом тёмного цвета, на первый взгляд чистым. Напротив небольшого очага – два деревянных кресла. Каменный пол без соломы, чему я тихо порадовалась.

– Прошу меня простить, но мне пора, – поклонился провожатый, – если вам что-то понадобится, выглянете в коридор, кликните слуг, вас непременно кто-нибудь да услышит. Любой из них будет к вашим услугам. Но я распоряжусь, чтобы к вам сейчас же пришли.

– Благодарю, мастер Глостер, – кивнула я, и мужчина, ещё раз слегка поклонившись, вышел за дверь.

– Госпожа, вам надобно освежиться с дороги, – вздохнула Мари.

– Надо, – не стала спорить я, – ты иди осмотри свои покои, я пока открою окна.

Мне до зуда в носу хотелось проветрить помещение. Тут тоже пахло весьма специфически. С трудом отодвинув тяжёлый засов, я распахнула деревянную ставню. Повторила со вторым окном. Ласковый ветерок тут же коснулся лица, принося с собой свежесть и ароматы луговых трав.

Я ещё раз осмотрелась. Покои состояли из двух комнат с общей дверью. Под кроватью обнаружился источник неприятного запаха – ночной горшок, прикрытый деревянной крышкой. Такая роскошь, как отхожее место, в замке имелась только у самых важных особ, остальные пользовались подобными сосудами. Слуги опорожняли их раз в день. И по всей видимости, даже не мыли.

Просто прекрасно!

В дверь постучали.

– С приездом, госпожа! – поклонилась дородная служанка. – Меня зовут Марта, я старшая горничная этого крыла. Есть ли у вас какие-то пожелания?

– Да, – я ткнула пальцем под кровать, – вынести и заменить на новый.

Марта удивлённо вскинула брови, но кивнула.

– Где в замке можно помыться?

– Если вам нужно, мы принесём бочонок и наполним его водой, только прикажите, – коротко присела женщина.

– Несите, – вздохнула я. – И пошлите ко мне мою служанку Агнес.

Я знала порядки, заведённые здесь: моя Агнес с момента приезда уже не являлась лично моей прислугой, она стала частью замковой. Ей мог приказывать кто угодно, стоящий выше по положению.

– Да, госпожа. Будет исполнено.

Марта подхватила горшок, даже ни разу не поморщившись, и вышла в коридор.

Дверь между покоями отворилась, и на пороге появилась моя компаньонка.

– Жить можно, – вздохнула она. – Лорд Мортимер пробудет в столице неделю, всё это время я буду вам помогать всем, чем смогу. А после, увы, нам придётся проститься.

Да, это было правдой. Фрейлине Её Высочества нет надобности в компаньонке, поскольку всё время я буду хвостиком ходить за принцессой, выполняя её капризы. Служанка-аристократка. Другие прислуживать Её Высочеству не могут.

Через четверть часа принесли наши сундуки, а после деревянный бочонок, высотой мне по грудь. Дно выстелили полотном, надеюсь, чистым. Затем начали наполнять "ванну" водой, таская вёдра одно за другим. Следом прибежала запыхавшаяся Агнес. Дождавшись, когда мы останемся втроём, она принялась делиться своими впечатлениями, одновременно помогая мне раздеться.

– Ох, госпожа, тут такое! Кухня огромная! В людской народу видимо-невидимо! И многие про вас спрашивают, какой характер, капризна ли, скора ли на руку.

– Агнес, – строго одёрнула её Мари, – поменьше болтай и побольше делай. Госпоже нужно подготовиться к ужину.

– Пусть, – покачала я головой, – говори Агнес, а я тебя с удовольствием послушаю…

Чистая и довольная, закутанная в плед, я сидела перед горящим камином и едва не засыпала: Мари колдовала над моими волосами, решив уложить их в высокую причёску и украсить небольшим количеством жемчуга; а Агнес готовила платье, в котором мне предстоит предстать перед королём и его придворными – тёмно-синее, с серебряной вышивкой по лифу, рукавам и подолу, и скромным вырезом, оно идеально сочеталось с цветом моих глаз.

В дверь постучали аккурат, когда я нацепила на талию привычный пояс с висюльками. За порогом обнаружился отец, одетый в длинный котарди из тёмно-синего сукна, подбитый мехом. Золотая цепь поблёскивала на груди, а широкий пояс, украшенный самоцветами, подчёркивал статус. Тёмные штаны были заправлены в высокие кожаные сапоги, начищенные до блеска. На левом боку, в богато украшенных ножнах, висел его меч.

– Пора, – граф окинул меня одобрительным взглядом. – Помни о манерах и держи спину прямо. Ты дочь графа Элисона, не посрами наш род.

Глава 17. Магия требует выхода

– Не посрами наш род, бла-бла-бла, – передразнила я отца, в который раз злясь на него и судьбу. Ну надо же мне было попасть именно в это время! Нет чтобы в век эдак девятнадцатый, согласна на восемнадцатый – всё лучше, чем вот сейчас! Ох, я бы там развернулась! – Лучше бы подумал, как сделать так, чтобы дочери было хорошо, а не его фамилии, – добавила я и, отвернувшись от узкого окна, окинула задумчивым взглядом комнату.

Агнеса и три замковые служанки отмыли тут всё чуть ли не до скрипа. Приказы помощницы Её Величества, пусть пока ещё не вступившую в должность, выполнялись быстро и без лишних вопросов. И это, несомненно, утешало. Вот только причин для радости оказалось не так много.

Первая проблема и самая острая на данный момент – это мои магические способности. Они требовали выхода. Это началось аккурат через неделю после спасения Джульетты из лап смерти. Сперва просто тянуло в районе груди, едва-едва, почти незаметно. Но с каждым днём жжение всё усиливалось, и вот однажды стало настолько больно, что выть волком хотелось.

Встал острый вопрос: что же делать? Кого подлатать так, чтобы не возникло никаких подозрений. В итоге выбор пал на матушку – она единственный человек, знающий о моём даре. Или проклятье?

Чего Джульетте не хватало, чтобы быть защищённой со всех сторон? Что влияло на продолжительность жизни людей этого времени? Не считая войн. Ответ находился на поверхности: болезни. И не абы какие, а смертельные: оспа, корь, дифтерия, коклюш, чума.

Значит, мне нужно повлиять на мамин организм на клеточном уровне. А это очень, очень сложно.

Сутки я не выходила из комнаты, скрипя от боли в сердце, но усиленно работая над планом, как, не имея привычных ампул с вакцинами, при помощи магии воздействовать на клетки человека. Пыталась пробовать на себе. И сделала одно неприятное открытие: я не могла лечить саму себя.

Это привело к шоку и непониманию. А ещё – толике обиды. Возможно, это временное явление и дальше ситуация с самолечением улучшится? Немного успокоившись, отогнала прочь сомнения и переживания.

– Мама, ты готова довериться мне? – когда я продумала всё до мелочей, настало время провести испытания.

– Да, – кивнула графиня и вытянулась на моей кровати.

– Больно не будет, – пообещала я и положила ладони на грудную клетку пациентки.

Энергетический поток стремительно заструился из моих рук в её тело. С помощью своих способностей и знаний я хотела достичь синхронизации с процессами в организме. Я сосредоточилась, наблюдая, как иммунная система Джульетты пробуждается, словно оркестр, где каждый инструмент находит свою мелодию. Знания из прошлой жизни вспыхнули в голове: структура вируса оспы, его белковая оболочка, механизмы проникновения в клетки.

Эти образы, направляемые магической энергией, оживали внутри организма матушки, достигая Т-лимфоцитов. Они, словно хищники, воспринимали информацию о противнике: детали вирусной структуры, его слабые места. Это не было вмешательством, скорее, подсказкой, ускоряющей их естественную реакцию.

Далее я направила волну силы на дендритные клетки – первопроходцев, представляющих фрагменты вируса остальным защитникам. Магическое воздействие усилило их способность захватывать и демонстрировать "портрет" врага CD4+ хелперам и CD8+ киллерам. Эти бойцы иммунной системы тут же приступили разрабатывать стратегию уничтожения заражённых клеток. В-лимфоциты, вдохновлённые магическим импульсом, начали созревать. Они создавали антитела – оружие против вируса, следуя полученным инструкциям. Волшебство помогло ускорить этот процесс, указывая защитникам верный путь.

Клетки памяти, будто архивариусы, запечатлевали каждую деталь. Это была не просто защита от инфекции, но создание иммунологической "библиотеки", гарантирующей безопасность на долгие годы. Магическая сила, подаренная мне в этой жизни, стала проводником между моими знаниями и человеческим организмом, превращая теорию в практическую силу.

В тот момент я осторожничала, взяв только одну страшную хворь. Но потом наловчилась, приноровилась и поработала с другими видами болезней.

– А Мортимеру сможешь так же подсобить, доченька? – как-то спросила Джульетта, заглядывая мне в глаза. – От его здоровья зависит процветание, благосостояние всего рода, всех этих земель.

– Влиять на тело на расстоянии я не могу, непременно нужен физический контакт. Думаю, если ты подмешаешь ему в вечерний отвар сон-травы, можно будет попробовать, – возражать я не стала, тут мама была совершенно права. Граф Элисон – сильный воин и неплохой управленец, его крестьяне не пухнут от голода, он заботится о своих людях. Редкое явление в любые времена. Потому я даже не раздумывала: помогать или нет – однозначно да.

Таким же образом я мечтала помочь Ните, вот только открывать свою тайну этой замечательной женщине не хотелось. И не из-за того, что не доверяю, а потому что это может быть опасно прежде всего для неё. Травницу могут допросить с пристрастием, ей ничего не останется, как доложить. Тут я терялась и не знала, что делать. Пока однажды в лесу она не обмолвилась о том, что видела в покоях графини, а именно: свет, лившийся из моих рук. После чего всё стало проще, и я поработала над её организмом, в итоге поставив и ей защиту от бактерий и вирусов.

За время пребывания в стенах родного замка я вывела несколько особенностей: первая – магия копится где-то в районе сердца; вторая – она требует выхода; третья – после даже мелкого всплеска можно целые сутки не беспокоиться, что меня не вовремя скрутит приступ на глазах у ненужных свидетелей; четвёртая – лечить могу только прикосновением; пятая – должна иметь чёткое представление, что делать. Пока на этом всё, но, и я была уверена в этом, таких открытий у меня будет ещё немало.

В дороге пришлось туго: до зуда в руках, до ломоты в суставах мне требовалось использовать свою силу.

И однажды, еле дождавшись, когда Мари крепко уснёт, я подступилась к ней и, выпустив свой дар, провела диагностику её организма.

Нахмурилась.

Внутренним взором я могла видеть каждый орган, каждую клетку. Матка оказалась значительно меньше нормы (менее пяти сантиметров в длину при норме семь-восемь сантиметров), с истончёнными стенками миометрия, кровоснабжение было слабым, а гормональный фон серьёзно нарушен.

Гипоплазия матки. Орган недоразвит, причин не так уж и много: генетический фактор, гормональные нарушения в период развития, внутриутробные воздействия, хромосомные аномалии. Чем гипоплазия опасна? Повышенный риск выкидышей, преждевременных родов, задержки роста плода, плацентарной недостаточности.

– Мари, пока будем добираться до столицы, я постараюсь максимально тебе помочь, – прошептала я и вернулась на свою половину кровати. Закрыв глаза, прислушалась к себе – боль в груди исчезла. Я, облегчённо выдохнув, уснула.

Лечение заняло у меня весь путь до Кингстона и ещё пару дней уже будучи во дворце. И каждый раз я ждала пяти утра, когда сон самый сладкий и самый крепкий. Как воровка кралась в комнату компаньонки, чтобы втихаря её подлечить.

Первым делом я сосредоточилась на эндокринной системе: требовалось восстановить слаженное функционирование гормональной оси гипоталамус-гипофиз-яичники. Магия проникала в гипофиз, пробуждая его способность координировать синтез гормонов. Затем гипоталамус начинал продуцировать гонадотропин-рилизинг гормон, который побуждал гипофиз к секреции фолликулостимулирующего и лютеинизирующего гормонов. Эти сигналы постепенно возрождали активность яичников. Поток магической энергии запускал производство эстрогена и прогестерона, но не напрямую – я лишь ускоряла естественные процессы, утраченные организмом из-за дисбаланса.

Следующим этапом было кровоснабжение. Направляя ману на маточные артерии и их ветви, я осторожно усиливала их эластичность и пропускную способность. Магия активировала выработку сосудистого эндотелиального фактора роста (VEGF), побуждая организм создавать новую капиллярную сеть. Ткани стали получать больше питательных веществ и кислорода, а свежие капилляры, словно тончайшие нити, окутали орган, укрепляя его строму.

Самым сложным оказалось воздействие на ткани матки. Здесь требовалась предельная точность. Я активировала клетки миометрия и эндометрия, запуская их естественные процессы регенерации через пробуждение стволовых клеток и стимуляцию факторов роста тканей. Магия не вмешивалась напрямую в генетический код, а лишь направляла клетки, "подсказывая", как правильно делиться и восстанавливать природную структуру. Постепенно мышечный слой становился толще (до нормальных двенадцати–пятнадцати миллиметров), а ткани приобретали здоровую плотность и эластичность.

Параллельно я следила за состоянием нервных окончаний и поддерживающего аппарата матки – кардинальных и крестцово-маточных связок.

Через несколько сеансов орган обрёл нормальные размеры, его ткани укрепились, а кровоснабжение стало полноценным. Завершающим штрихом стало налаживание деятельности эндокринной системы: теперь гипофиз и яичники функционировали в полной синхронности, обеспечивая естественный гормональный баланс на протяжении всего менструального цикла. А тело научилось самостоятельно поддерживать достигнутый результат.

Мари никогда не узнает, чем именно я ей помогла, но мне и не нужна была её благодарность, я просто хотела, чтобы девушка в будущем смогла забеременеть и без осложнений родить. И очень надеялась, что так оно и будет.

Вскоре отец и его рыцари вместе с моей компаньонкой отбыли домой. А сегодня одна из фрейлин, место которой я займу, отправится в замок своего новоиспечённого мужа. То есть завтра с утра я заступлю на службу к Её Высочеству Шарлотте, которая отсутствовала всю эту неделю, будучи на каких-то лечебных источниках в одном из монастырей. Как успела разведать Агнес, принцесса болела и из-за донимающей хвори всегда была не в духе. Сначала это обстоятельство меня порадовало – если её подлечить, то, может, и злоба поутихнет, – то стоило мне познакомиться с Её Высочеством поближе, как я тут же поняла: она сама по себе такая – гадина и мерзавка.

Неприятная молодая особа королевских кровей, не видящая берегов.