Читать книгу "Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов"

Глава 24. Яблоко

Я совершила ошибку.

На которую не имела права!

Потому, выдохнув и уняв бешено колотящееся сердце, поднесла дрожащие руки к лицу Джона. Нужно восстановить гематомы, иначе мне придёт конец – глазом моргнуть не успею!

Ломать – не строить. И пусть сил во мне осталось чуть, но на это хватит. Вскоре тело ребёнка покрывали синяки, а в недавно сросшейся совершенно здоровой кости левой руки образовалась трещина, небольшая и несерьёзная, но она будет болеть.

– Живи, малыш, – я погладила Джона по спутанным волосам. И тут увидела свои руки. Рукава платья были закатаны до локтей, и я узрела длинные ещё кровоточащие царапины. Мне не показалось – слова Смерти оставили на мне наглядные следы. Чистыми тряпицами, лежавшие на сундуке подле кровати, промокнула кровь. После опустила рукава, чтобы скрыть раны.

Развернулась, чтобы разбудить Оливию. И замерла. Нет. Пусть спит, а ещё лучше, как проснётся, отрицать всё. Меня здесь не было!

Я уже пробовала влиять на сны Шарлотты, и это обернулось лишь головной болью у принцессы. Мне не хватало знаний. Человеческий мозг – тонкая конструкция: шаг вправо, шаг влево и можно нанести непоправимый вред рассудку.

Возможно, когда-нибудь у моего дара откроется ещё одна грань, но пока она спала и нащупать к ней дорожку никак не выходило.

Впрочем, копаться в чьих-то мозгах, влиять на мысли, читать их я вовсе не хотела. Ну его! Мне и без того неплохо живётся. Можно, конечно, и лучше жить-то…

Потому я прошла мимо спящей фрейлины и, прежде чем выйти в коридор, взяла одно яблоко, лежавшее на тарелке, их там было много – а я зверски хотела есть; прошедшая борьба за жизнь Джонни не прошла бесследно.

Положив фрукт в карман платья, приоткрыла дверную створку. Вроде никого. И только убедившись, что дорога свободна, выскользнула наружу.

Красться по спящему замку, оказалось делом весьма будоражащим кровь: в каждом тёмном закутке мне мерещились страшные тени инквизиторов, скрип деревянных балок, свист ветра в бойницах заставлял сердце замирать в груди, а после колотиться испуганным зайцем о грудную клетку.

Стража в это время суток, когда рассвет только-только занимался над миром, спала. А те, кто сторожил Их Величеств, видно не было – они находились на четвёртом и пятом этажах.

Я, стараясь не шуметь, приподняла подол платья и поспешила к лестнице. Можно сказать, не шла, а летела, торопясь укрыться в покоях принцессы.

Поднявшись на третий этаж, свернула по коридору налево и едва не налетела на…

– Дочь моя! – громко возмутился отец Освальд, выставляя перед собой руки, чтобы я в него не врезалась. Но я успела вовремя притормозить и избежать столкновения.

– Ох, брат-лекарь, ну и напугали же вы меня! – не подумав, ляпнула я.

– А ты чего бродишь ночью по замку? – мигом прищурился мужчина, осматривая меня уже иначе – с хищным вожделением.

– Ходила на кухню, Её Высочество захотела перекусить ночью. А моя обязанность – угодить госпоже.

– И что же ты с пустыми руками?

– Почему же с пустыми? – и ловко, стараясь унять тремор в пальцах, вынула из кармана яблоко. – Вот. Больше ничего не нашла. Будить кухарку посчитала кощунством, человек и без того работает весь день, всё время на ногах, пусть отоспится.

Святоша смотрел на яблоко в моей руке с непередаваемым выражением: то ли считая меня дурой, то ли чуя подвох, но не находя его.

– Пройдёмте к Её Высочеству, она подтвердит, – разошлась я, блефовала, конечно, но сейчас надо использовать любые возможности. Расчёт был, что Освальд не решится соваться в гости к Шарлотте в столь ранний час. И в своих предположениях оказалась права.

– Нет, – качнул он плешивой головой. – Ступай, – махнул рукой.

Я, стараясь не проявить радости, спокойно прошла мимо.

– Передай Её Высочеству, что чревоугодие – большой грех! – донеслось в спину.

Я кивнула и продолжила путь.

Быстрее, Белла! Быстрее! Пока шагала, чувствовала между лопатками, прожигающий ткань платья, взгляд священника.

И что он тут делает? Явно шёл откуда-то сверху, направлялся вниз. Возможно, кому-то из королевской семьи стало плохо? Да, такое вполне вероятно.

Вскоре я оказалась подле покоев принцессы, охранники всё так же дремали, сладко посапывая. Скользнула мимо них и просочилась в комнату. Осмотрелась. Уф-ф! Никого! Есть шанс, что Оливия будет думать, будто моё появление на пороге её комнаты ей всего лишь привиделось. Завтра Джонни очнётся и женщина точно позабудет о моём странном визите.

Я подошла к камину, подкинула дров, глянулась в зеркало в нише, после чего устало села, буквально растёкшись лужицей в кресле.

Взгляд от огня в очаге скользнул по подолу моего тёмно-синего бархатного платья, поднялся к лежащим на подлокотниках рукам. Под тканью от запястий до локтей скрывались глубокие раны, продолжавшие ныть и дёргать.

Доказательство того, что всё это не шутки! Готова ли я вот так спасать каждого встречного недавно усопшего? Ради чего такие жертвы с моей стороны?

«У всех есть свой срок: если пришло время умирать, то стоит ли вмешиваться в чью-то судьбу?»– единственное, что сказала Смерть, без боя отступая от Джонни. Взамен она забрала у меня сколько-то лет жизни.

Минус десять лет? Возможно.

А может, и минус пятнадцать. Я не знала точно. На моей внешности это никак не сказалось, то есть я не превратилась в дряхлую старуху. Поняла лишь одно: если не прекращу вытаскивать всех подряд из того света, то помру юной семнадцатилетней девицей.

Подобная не радужная перспектива отрезвила. Во рту вдруг пересохло – от страха в глотке будто образовалась пустыня. Едва отлепив себя от сиденья, подошла к столу и налила в кружку воды. Махом выпила, затем ещё. Рядом с кувшином стояла глубокая тарелка, полная яблок.

Вспомнила о том, которое забрала у Оливии. И съела его так быстро, что даже вкуса не почувствовала. А затем ещё одно.

Проснусь ли я завтра после путешествия за грань? Помнится, что спасение Джульетты обошлось мне дорого – тремя днями отключки. Не хотелось бы, чтобы и в этот раз меня так сморило.

Придётся просто положиться на судьбу. Не в силах более переживать, легла на узкую лавку и закрыла глаза. Утро вечера мудренее. И на моей улице когда-нибудь будет праздник.

– Леди Белла! – кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Я хотела было отмахнуться и перевернуться на другой бок, но мне не дали, больно сжали плечо и пришлось отреагировать.

– Что такое? – вяло, едва сдержав слёзы – настолько болело горло и руки, спросила я.

– Ты вся горишь, – надо мной склонилось лицо Розамунды, девушка была, как обычно, холодна и бесстрастна.

– Худо мне, – каркнула я, веки сами собой закрылись.

– Вели страже отнести леди Изабеллу в её опочивальню и кликнуть брата-лекаря, – донёсся до меня, словно сквозь вату, голос Её Высочества.

– Н-не нужно, н-не хочу, чтобы меня лечил брат Освальд, – нашла силы возразить я и даже приподняться. – Мне бы только умыться, и я готова к работе!

Блуждающим взором нашла Шарлотту, та, задумчиво поджав губы и нахмурив брови, смотрела на мои потуги.

– Хорошо, священника звать не будем, но ты отправишься к себе. Вдруг ты заразная? К тебе приставят служанку.

– Агнес, если позволите… – облегчению не было предела; сил, чтобы удивиться неожиданной щедрости Её Высочества, не нашлось.

– Розамунда, распорядись, – хмыкнула Шарлотта, а моё сознание снова поплыло и в итоге померкло.

Очередное пробуждение было куда более сносным. Нутро не горело огнём, руки не ныли, горло не дёргало противной болью. Сглотнула, проверяя – и правда, резь исчезла.

Пить! С этой мыслью распахнула глаза.

Я лежала в отведённой для меня комнате. Боковым зрением уловила движение.

– Агнес! – увидеть девушку рядом – как бальзамом по израненному сердцу. Она символизировала дом, Джульетту и Ниту-травницу.

– Госпожа! – мигом откликнулась служанка и подошла к кровати. – Слава богу, вы очнулись! Уж пару дней спите, даже ни разу не пошевелились. Так же, как когда-то дома, помните? Из-за переживаний за леди Джульетту слегли.

– Помню, – кивнула я.

– Вы из-за сына леди Оливии так переволновались, да? – участливо спросила она. – Жалостливая вы больно, леди Белла, а так нельзя, сердце ведь некаменное, однажды не выдержит.

Агнес подала мне полную кружку воды и помогла напиться, продолжая делиться новостями.

– Да и кто вам этот мальчик? Он чужой, и видели вы его от силы пару раз, – она осуждающе покачала головой. – Впрочем, зазря вы так переволновались! Выжил он, представляете? – простое широкое лицо помощницы озарилось искренней улыбкой. – Чудо, иначе не скажешь! Леди Оливия говорит – всю ночь молилась. А утром Джонни её окликнул. Вот и не верь после такого в силу Всевышнего!

– А больше она ничего не сказала?

– А что ещё? – искренне удивилась женщина, а после, явно что-то припомнив, воскликнула: – Точно! На кухне шептались, будто сны ей снились светлые, сразу после молитвы, словно ангел на её просьбу спустился, коснулся чела Джонни и излечил все его раны.

Между делом Агнес помогла мне сесть на кровати.

– Леди Белла, это хорошие вести, но, – вдруг нахмурилась собеседница, – как оно обычно водится, есть и не очень приятные, – Агнес понизила голос до полушёпота, глаза её стали круглыми-круглыми.

Всё внутри меня оборвалось.

– Завтра в замок прибудет сам епископ Эдмунд Боннэр, глава Святой инквизиции.

– Зачем? – ахнула я, вопрос сорвался с губ, но мне уже не нужен был ответ – я сама обо всём догадалась.

– Любые чудеса проверяются, дабы…

– Исключить вариант, когда могло использоваться тёмное колдовство, – сипло договорила я.

Глава 25. Побег

Интерлюдия

Страх сковал горло, мешая говорить. Оливия тряслась в панике, лишившей её способности двигаться. Женщина сидела на краешке неудобного холодного стула в центре тёмного, пропахшего сыростью подвального помещения. Покрытые чёрной плесенью влажные стены будто пропитались отчаянием и ужасом всех тех, кто тут был до неё.

Серый камень без окон подавлял, горящая масляная лампа вовсе не разгоняла мрак, наоборот, создавала зловещую игру теней, которые, подобно призрачным стражам, метались по стенам, искажая очертания немногочисленных предметов: стоявший перед ней грубо сколоченный стол с глубокими трещинами, и два стула за ним.

Тяжёлые шаги всё приближались, пока не остановились за дверью.

Через мгновение створка с противным скрипом распахнулась и в допросную вошёл высокий мужчина. Его алый плащ с чёрной подкладкой колыхался в такт каждому движению. Высокий воротник закрывал нижнюю часть худощавого лица, оставляя видными только холодные, цвета стали глаза, немигающее буравящие Оливию. Мужчину сопровождал брат-лекарь Освальд.

Священники прошли вперёд и разместились за столом.

– Леди Оливия, – заговорил епископ, – вы наверняка уже знаете, кто я, и по какому вопросу прибыл, – он тяжело, без тени улыбки, посмотрел на испуганную женщину и продолжил: – Не стоит так дрожать. Чувства тут излишне, они могут помешать вам ясно мыслить. Итак, я задам вам всего пару вопросов и отпущу с миром. Главное, не лгите. Я чую любую ложь, – и сказано было так, что сразу же верилось: да, епископ Боннэр действительно на это способен. – Мне нужно отмести все сомнения, что ваш сын поправился не с помощью чёрной ворожбы, а по милости Божьей.

– Д-да, Ваше Преосвященство. Я расскажу всё, что помню, – кивнула Оливия, нервно смяв ткань платья на коленях.

– Поведайте подробно, кто посещал ваши покои в тот день? Начните сразу после ухода отца Освальда.

Вторая фрейлина, задумавшись на секунду, начала:

– Как только брат-лекарь покинул комнату, к нам заглянула леди Изабелла, третья фрейлина принцессы. Она посочувствовала мне и отправилась назад к Её Высочеству. Затем зашла горничная, чтобы сменить воду в тазу на свежую, она же принесла мне и леди Дороти ужин.

– Хотите сказать, что леди Дороти всё это время находилась рядом с вами?

– Да, она читала молитвы вместе со мной и всячески приободряла, пока за ней пришёл её супруг.

– То есть сэр Гарри также заглянул к вам?

– Да, ненадолго и он не заходил в комнату.

Епископ молча слушал.

– Позвольте, Ваше Преосвященство, спросить у леди Перси?

Короткий разрешающий кивок.

– Леди Оливия, в то раннее утро на лестнице я столкнулся с леди Элисон. Она была явно чем-то сильно взволнована. Скажите, а не заглядывала ли она к вам в столь ранний час? – и прищурился, ожидая ответа.

Допрашиваемая едва заметно поёжилась, сердце билось в груди так, что, казалось, его стук слышат все вокруг.

– Нет, барт-лекарь, леди Изабелла ко мне не приходила, – голос держала ровным, не позволяя паническим ноткам проявиться.

– Хорошо, – кивнул епископ, опережая открывшего рот Освальда. – По замку ходят слухи о необыкновенном видении, будто ангел спустился с небес и спас вашего Джона. Вы подтверждаете, что узрели нечто необъяснимое?

– Нет. Это всего лишь пустая болтовня. После того как леди Дороти отбыла, я помолилась и, сев в кресло, сама не поняла, как уснула. Никаких сновидений. А утром меня разбудил голос сына, он звал меня. Ему было больно, Джонни плакал. Но, главное, мой сын выжил! – женщина всё же не удержалась и всхлипнула, на глазах показались слёзы.

– Вы уверены, что это всё, что вы хотели нам сказать? – стальной, немигающий взор инквизитора почти физически опалил кожу ледяным пламенем, заставляя фрейлину невольно поёжиться.

– Это всё, – кивнула молодая женщина.

Стало тихо. Секунды тягуче падали в бездну времени, складываясь в минуту, вторую…

– Брат-лекарь, пусть его приведут, – когда Оливия думала, что не выдержит давящей тишины, негромко приказал епископ.

Освальд, суетливо кивнув, рванул к двери, распахнул тяжёлую створку пошире и громко велел:

– Заноси!

Послышались глухие шаги и вот в комнату внесли… Джона.

Мальчик лежал на руках отца, сэра Герарда Перси, укутанный в шерстяной плед, и испуганно вращал глазами. Супруг смотрел на оторопевшую жену, по лицу которой разлилась мертвенная бледность.

– Леди Оливия, а теперь ещё раз: я слышу ложь. И вы мне соврали. Если вам дорога жизнь вашего ребёнка, на сей раз скажите правду. Ваш последний шанс, используйте его с умом.

– Оливия, – голос мужа не предвещал ей ничего хорошего, женщина вся сжалась в страхе, понимая, что её просто загнали в угол, не оставив выбора. – Ты же не хочешь, чтобы нашего сына отправили в аббатство Сен-Дени?

Об этом мрачном месте, расположенном в соседней стране, знали многие, если не все. И о том, что там делают с пойманными колдунами, одержимыми и иными воплощениями тёмной силы, тоже ведали.

– Д-джони в Сен-Дени? – прошептала непослушными губами, руки сами потянулись к шее – женщина вдруг ощутила будто задыхается, ей остро не хватало воздуха.

– Мне нужна только правда, – с нажимом повторил епископ.

– Она пришла под утро, – едва слышно ответила Оливия, не сводя полных ужаса глаз с сына. – Леди Белла. Н-но я не уверена, что это мне не приснилось, её появление и даже наш с ней короткий разговор – всё как в тумане.

Отец Освальд, услышав имя леди Элисон, хищно оскалился, в близко посаженных глазах сверкнуло жадное торжество! Он знал, чуял, что с этой высокомерной красавицей что-то не так. Не бывает столь неземной пригожести без вмешательства низших сил…

***

Леди Изабелла Элисон

В дверь дробно постучали.

Агнес я отпустила до утра, её помощь мне больше была не нужна, я чувствовала себя просто отлично. Сила волновалась во мне, требуя выхода. Завтра придётся вернуться к принцессе, не стоит с этим тянуть. К тому же впереди посещение приюта и перспектива помочь детям, которые нуждаются в лечении.

Ужин давно прошёл, гомон на первом этаже медленно шёл на убыль. Интересно, кому я понадобилась в это время суток?

– Леди Белла, – на пороге оказалась леди Розамунда. – Её Высочество зовёт вас к себе. Срочно.

– Хорошо, идёмте, – кивнула я.

Первая фрейлина шагала стремительно, чуть ли не бегом мчалась вперёд. Я едва за ней поспевала. Что это с ней? Принцесса озверела и жаждет дать мне плетей за длительное отсутствие? Вполне возможно, с неё станется.

Народ ещё не до конца разошёлся после вечерней трапезы. Мужчины ржали, аки кони, обсуждая что-то своё. Незамеченными мы пересекли открытую с одной стороны площадку.

Поворот. Лестница. Четвёртый этаж. И вот мы у дверей в покои принцессы.

Первое, что сразу бросилось в глаза – стражников видно не было.

Роза, чуть сбавив ход, провела меня в гостиную, где, стоя у камина, нетерпеливо постукивая тонким хлыстом по ноге, замерла Шарлотта. Ну вот, интуиция не обманула – наказание за отсутствие ждёт меня.

– Ваше Высочество! – я сделала положенный книксен и замерла в ожидании приговора.

Её Высочество не сразу нас услышала – так сильно задумалась, что отреагировала только после того, как я её позвала.

– Леди Белла, – Шарлотта резко вскинулась, – следуйте за мной! Розамунда, запри дверь и без моего дозволения никого не впускай.

– Да, Ваше Высочество! – девушка спокойно поклонилась и задвинула засов.

Я же последовала за начальницей в её опочивальню. В комнате всё было также, за небольшим исключением – камин не горел. Вот совсем.

– Накинь этот плащ, – мне подали в руки тёмное одеяние. – Слушай внимательно, – пока я оторопело выполняла приказ, продолжила говорить девушка, – за тобой сейчас придут инквизиторы и обвинят в колдовстве, нарекут ведьмой. Как итог ты окажешься приговорённой к сожжению. Мой соглядатай сработал на опережение, потому у тебя есть немного времени, чтобы попытаться спастись.

Её пальцы больно впились в мою руку.

– Сюда!

Принцесса подвела меня к очагу надавила на один из камней в кладке – раздался глухой щелчок, после чего часть стены со скрежетом отошла в сторону, открывая узкий, низкий лаз между камином и стеной. Тайный ход дохнул в лицо спёртым воздухом.

– По лестнице вниз. Путь прямой, как стрела, не заблудишься. Тоннель выведет тебя за стены города, туда, где начинается лес. Дальше я тебе не помощница, и карты у меня нет. Это всё, чем я тебе могу помочь. Возьми, – мне в руку лёг кожаный мешочек, характерно звякнувший, а в другую Шарлотта вложила ножны с клинком. – Уходи.

– Почему вы всё это для меня делаете? – нахмурилась я, не понимая до конца мотива.

– Ты мне не нравишься, леди Белла. Но церковников я терпеть не могу куда больше! А ещё… – поколебавшись, она всё же добавила: – Долг платежом красен, я должна тебе за своё лечение. Не удивляйся, однажды, очнувшись чуть раньше, я заметила, как светятся твои руки, прижатые к моей шее… Вот, возьми ещё лампу.

– И молчали? – согнувшись в три погибели и пролезая в проём, спросила я.

– Способность творить чудеса во благо – это божий дар, всё остальное от лукавого – донеслось мне в спину. – Благослови тебя Господь, леди Белла. Авось и свидимся.

Я не успела ответить – ход позади с тихим шелестом закрылся, отрезая меня от принцессы.

Густой мрак неохотно отступил под светом лампы, я же, судорожно выдохнув, постаралась взять себя в руки и не поддаться панике.

– Какая я… дура непредусмотрительная! – голос дрожал, было страшно до икоты. – Надо было драпать сразу же, как помогла, в обоз какой-нибудь приткнуться. Ладно, всё потом.

И решительно двинулась вниз во тьму.

Жалела ли я, что ввязалась и спасла ребёнка? Нет, ни капли. Но впредь буду поступать согласно совету, данному древним существом, самой Смертью.

И ещё, как ни удивительно, но стоит поблагодарить Шарлотту за шанс остаться в живых…

Глава 26. Гея

– Сжечь её! Сжечь дотла!!! – орала толпа бородатых мужиков, потрясая над головами ярко горящими факелами, в их неровном свете хищно сверкнуло серебром холодное оружие.

– Лови ведьму! Не дай ей уйти!

Человеческие голоса, лай собак и лязг металла – вся эта ужасающая какофония толкала меня в спину, заставляя бежать всё быстрее. Я мчалась, не разбирая дороги, сердце громко стучало в ушах, дыхание срывалось, ноги подводили. Ночной густой лес казался бесконечным лабиринтом, ветки немилосердно хлестали по лицу и рукам, каждый сучок стремился зацепиться за одежду, словно желая остановить…

И внезапно – вон там! Выход! Не раздумывая ни секунды, рванула вперёд, нырнула в узкий, едва заметный проход и, стиснув зубы, зашагала так быстро, как могла. Через некоторое время тоннель расширился, и я снова перешла на бег, стараясь не думать об усталости, и вскоре вырвалась на открытое пространство, зелёная стена осталась позади.

Как вдруг налетела на камень, торчавший из земли.

– А-а! – заорала я от прострелившей боли, но тут же захлопнула рот, обрывая вопль: нельзя, чтобы преследователи узнали моё местоположение; взмахнула, словно птица, руками, потеряла равновесие и кубарем, сцепив зубы, покатилась вниз.

Острые мелкие камушки больно впивались в тело, до крови царапали нежную кожу, рвали тонкую ткань платья, пряжка плаща отстегнулась, и тёплая накидка осталась где-то на склоне. Меня несло стремительно, я не могла ни за что ухватиться, только молча терпеть.

Бах! Смачно приложилась обо что-то. Остатки воздуха выбило из груди, мир перед глазами поплыл, и я потеряла сознание…

***

Боже! Как же всё болит! Голова трещала, рёбра ныли, любое движение причиняло страдания. Кое-как села. Шум в ушах поутих, и я услышала лай. И крики людей. Загонявших меня, как дикого зверя.

Они близко: на вершине оврага появились движущиеся оранжевые точки – факелы клириков. Я встала, покачнулась, выровнялась и двинула вперёд, бежать уже не могла, но и сдаваться не желала. Потому, хромая и чертыхаясь под нос, брела вперёд.

– Вон она! – донеслось в спину.

– Быстрее!

– Теперь не уйдёт!

Я же, стараясь не дать панике завладеть мной, упрямо шагала дальше.

Бац! Левая нога неожиданно подвернулась. Я снова упала, успев подставить руку, но всё равно больно приложилась бедром. Перед глазами заплясали белые мушки.

Обхватила травмированную ногу руками и потянулась к своей силе, но она молчала. Глухо. Я попробовала ещё и ещё, даже зажмурилась. Почему вылечить саму себя не получается? Это несправедливо!

Всхлипнула, обида жгла калёным железом душу. Вдох-выдох, пора вставать и идти дальше. Распахнула глаза и, проморгавшись, осмотрелась. Где это я оказалась?! Шум от преследователей отступил под порывами неведомо откуда поднявшегося ветра. Макушки деревьев качнулись, протяжно застонав.

Я сидела в центре округлой поляны, щедро залитой светом серебряной луны. По периметру площадки стояли внушительных размеров камни, поросшие мхом и наполовину ушедшие в землю. Умелой рукой мастера на них были вырезаны лики.

Лица языческих богов этого мира, о которых почти никто не помнит, кому уже давно мало кто поклоняется… Откуда я это знаю?

Сила вдруг толкнулась в груди, подсказывая…

Среди них особенно выделялось одно – величественное женское с мягкими, но властными чертами. Магия у сердца настойчиво заворочалась, нашёптывая: это богиня Гея – мать-земля, дарующая жизнь всему сущему; её глаза, даже высеченные, казались живыми, полными древней мудрости. По краям камня вились узоры из листьев и трав, словно сама природа стремилась украсить образ своей покровительницы.

Я настолько ушла в созерцание, что пропустила момент, когда меня нагнали. Собаки не кинулись рвать обессилевшую беглянку, рычали в отдалении, удерживаемые своими хозяевами, которые, наконец-то, настигли страшную ведьму. Один из клириков грубо схватил меня за ворот и резко потянул вверх, причиняя боль и без того израненному телу, отчего я мигом вынырнула из необъяснимого транса.

Я зашипела от неприятных ощущений, простреливших спину и ноги. Послышался треск разрываемой ткани…

И вот меня поставили на землю, я, скособочившись, замерла, следя за двумя, что шагнули ко мне. Я знала одного из них – отец Освальд, брат-лекарь. А вот второго видела впервые.

– Леди Изабелла Элисон, вы исцелили ребёнка не молитвой, а бесовскими чарами. Только Господь решает, кому жить, а кому умереть. Вы преступили закон Божий и будете преданы огню.

– Ваше преосвященство, а можно её отдать… мне? Всего на одну ночь? – подлый брат-лекарь прильнул к уху главного инквизитора, а более никем этот высокий, худой человек с холодными серыми глазами быть не мог.

Глаза Освальда неистово косили в мою сторону, в их тёмном омуте читалось низменное вожделение. От возможной перспективы оказаться наедине с этим чудовищем в человеческом обличье, всё моё нутро содрогнулось, я невольно попятилась, но, удерживаемая с двух сторон дюжими воинами, больше пары мелких шажков сделать не смогла. Тем временем тот, кто так жаждал мной завладеть, продолжал что-то горячечно нашёптывать суровому главе столичной инквизиции.

– Я болен, она могла бы исцелить мою хворь. Впрочем, не только меня, но и всех нас, преданных Церкви.

– Нет, – донёсся до меня негромкий ответ епископа, но было заметно, что на мгновение он заколебался, видать, и у него хватало болячек. Освальд обиженно скуксился и потемнел лицом. Тем временем епископ приказал: – Готовьте костёр! Прямо тут, подле позабытых лжебогов, коим всё ещё кто-то поклоняется. Сим демонам нет места в истинной вере. После того как отступница сгорит, разрушить статуи до основания!

Никто у меня ничего не спрашивал, а я и не пыталась открыть рот – всё бессмысленно, приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Унижаться и умолять о пощаде, даже не подумала.

Пока святоши собирали хворост, меня связали и усадили у какого-то куста, и оставили одну.

Боялась ли я? Безумно! Умирать так-то неприятно, а уж во второй раз… Да ещё в огне… Сердце ухало в груди, мочевой пузырь сжимался от ужаса, но я держалась. Не дам им увидеть свой страх, не позволю им торжествовать!

Иногда время тянется, как резина, но сегодня, увы, оно летело со скоростью света, и вот, я даже глазом моргнуть не успела, а место казни уже готово.

Меня поволокли к неширокому стволу свежесрубленного деревца, который вкопали на краю поляны, прямо напротив камня с ликом богини Геи.

Верёвки впились в запястья и лодыжки, жёстко фиксируя моё тело к шершавой коре. Священники деловито укладывали остатки хвороста вокруг, методично выстраивая погребальный костёр для живого человека. Уж лучше бы сначала прикончили, изверги!

Ветер усилился, словно сама природа протестовала против готовящегося злодеяния. Глаза языческих богов будто ожили в неверном свете факелов, и, казалось, следили за происходящим с немым укором.

– Именем Господа нашего! – возгласил епископ, поднимая свой факел.

Первые языки пламени лизнули сухой хворост. Огонь диким зверем жадно набросился на подношение, стремительно пожирая ветки.

Ужас накрыл удушливой волной: я снова умру! Паника скрутила внутренности в тугой узел, сердце зашлось в бешеном темпе. Жаром дохнуло в лицо, дым заполнил грудную клетку, в горле запершило …

– Помогите! – сорвалось с губ отчаянной мольбой.

Пламя добралось до подола…

– Кто-нибудь!

Я закричала, уже не сдерживаясь!

Огонь лизнул ноги, запахло палёной плотью… Слёзы сами покатились из глаз, капая на костёр.

Бух! Бух! Бух…

Сердце вот-вот готово было разорваться от ужаса и нестерпимой боли…

Как вдруг…

Время остановилось, застыло всё – язычки пламени в причудливом танце, люди-изверги с гримасами удовольствия, шум ветра в кронах деревьев.

Я умерла? Нет, всё ещё жива – боль в нижних конечностях никуда не делась.

Тут краем глаза заметила свечение и, вскинув голову, изумлённо уставилась на монолитную статую Геи, её строгое лицо светилось всё сильнее и сильнее, пока не вспыхнуло, ослепляя, от неожиданности я крепко зажмурилась. А затем услышала:

– Дитя, ты позвала, и я пришла, – раздался мягкий, но властный голос. – Тот, кто чист сердцем и помыслами, в чьей душе нет ненависти, достоин быть услышанным.

– Я… просто хочу жить, – стараясь сдержать всхлипы, дрожащими губами ответила я.

– Ты угодила в Тёмный век, и тебе здесь не место. Но ошибки нет, сюда тебя занесло, дабы ты уяснила важные вещи: невозможно спасти всех, и ни в коем случае нельзя отдавать себя без остатка, забывая о собственной жизни. Твой дар – благословение, но он же не должен стать проклятием.

– Я поняла, теперь всё поняла…

– И я это вижу, дитя. Мои силы в этом мире почти иссякли, но кое-что сделать я всё же могу, – в голос богини проскользнула улыбка. – Там, куда я тебя отправлю, сожжение на костре тебе не грозит, но легко не будет… Прощай, Белла. Береги себя.

Земля подо мной внезапно задрожала, заходила ходуном и вдруг разверзлась бездонной пропастью. Верёвки истлели, пламя погасло, и я, не сдержав испуганного возгласа, полетела вниз, в непроглядную тьму.

Падение длилось всего мгновение!

Р-раз! Смачный удар о землю выбил из лёгких остатки воздуха. Я судорожно хватала ртом пыльный воздух, растрескавшиеся губы с