Текст книги "Стук ее сердца"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stuk-ee-serdca-55854.jpg)
Автор книги: Айрис Джоансен
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Ева опустилась на диван, свернулась, поджав ноги.
А если бы здесь был Джон? Если бы он лежал рядом… сверху… голый и…
Между бедер полыхнуло жаром. Она едва успела закусить губу, сдерживая рванувшийся из горла стон.
Безумное, горячечное желание.
Теперь Ева знала – оно не уйдет.
Значит, придется уступить. Ему. Джону Галло.
Прошло несколько часов, прежде чем буря наконец промчалась, а эмоции улеглись.
Но Ева знала – все вернется, как только она подумает о нем.
Хорошо было хотя бы то, что она еще могла думать. Не то что там, в машине, где она совсем потеряла рассудок, растаяла от его ласк.
Ева поднялась и подошла к окну. Пусть будет так. Она переспит с Джоном Галло. Это надо принять. Да и что тут особенного? Многие девушки из ее класса уже вовсю крутят с парнями. И не первый год. В трущобах невинность не считалась добродетелью.
Да вот только она была другой, и для нее секс значил многое. Ева не хотела пойти по стопам матери. Доверять свою жизнь и свое тело кому-то? Ну уж нет.
Только себе. Потому что она всегда могла контролировать и то, и другое.
Но сегодня вечером она почти утратила этот контроль. Он всегда ослабевал, когда появлялся Джон. Значит, ей следует подготовиться.
Принять меры предосторожности. Поберечься.
Она прошла в ванную, открыла шкафчик под раковиной, взяла красивую лакированную шкатулку и сдвинула крышку. Внутри лежало четыре противозачаточных колпачка. Обычно мать пользовалась таблетками, которые ей выписывали на полгода.
Ева не интересовалась противозачаточными средствами, поскольку считала, что они еще долгое время ей не понадобятся. Вот когда жизнь наладится, тогда можно будет и думать об этом. Однако она знала, что Сандре эти средства помогают, а раз так, помогут и ей. Помогут держать ситуацию под контролем. Контроль – это самое важное. Особенно когда попадаешь на безумный аттракцион неуправляемых эмоций.
Было непривычно и немного страшно сознавать, что именно она собирается сделать.
Но безопасность прежде всего.
Ева взяла один колпачок, закрыла шкатулку и убрала ее в шкафчик.
Теперь все в порядке. Теперь ей не нужно полагаться на кого-то, кроме себя самой. Теперь она может взять то, что хочет.
И ей уже не терпелось это сделать.
Машина Галло только-только остановилась на противоположной стороне улицы.
И сердце тут же заколотилось. Он здесь, и скоро она будет с ним.
Ева выдохнула, бросила на стойку полотенце и повернулась к Терезе:
– Я ухожу. Мистер Кимбл разрешил закончить пораньше.
Тереза выглянула в окно и, увидев «Шевроле», кивнула.
– Может, ты и не такая уж серьезная, как я думала. Если кто и мог тебя расшевелить, так это он. Ладно, иди, веселись. – Она еще раз посмотрела в окно. – Думаю, не пожалеешь.
Направляясь к двери, Ева едва дышала.
Джон выходил из машины. Увидев приближающуюся Еву, он остановился и удивленно покачал головой:
– Нечто новенькое. Ты не вызвала копов? Меня не арестуют за домогательство? Думаю, если так, то это хороший знак.
– Хватит думать. – Не дожидаясь приглашения, Ева села впереди. – Увези меня отсюда.
– Конечно. – Он улыбнулся, занял свое место и повернул ключ зажигания. – Домой?
– Нет. – Она положила руки на колени, и пальцы сами сжались в кулаки. – Не хочу, чтобы это случилось в квартире.
– Случилось? – Джон пристально посмотрел на нее и негромко присвистнул. – Да, вечер сегодня и впрямь необычный. А что такое?
– Какая разница? Что тебя удивляет? Ты привел с десяток причин, убеждая, что я должна позволить тебе меня трахнуть. Видимо, убедил.
– Разница есть.
– Хорошо. Ты прав. Я хочу этого. Хочу тебя. Почему хочу и почему именно тебя – не знаю, но что есть, то есть. – Ева не смотрела на него – только прямо перед собой. – Прошлым вечером… я думала о тебе, и мне было… не по себе. Откуда это? Почему я ничего не могу с этим поделать?
– Понятия не имею. – Джон положил руку ей на колено.
Она вздрогнула и напряглась, ощутив ее тяжесть и тепло через ткань джинсов.
– Нравится? – Он погладил ее по бедру. – Чувствую, нравится.
Затаив дыхание, Ева протянула руку и положила ему на колено.
– Нет, тебе в эту игру играть нельзя, – Джон покачал головой. – Пока я за рулем.
– Так остановись.
– Как только смогу. Где?
– Где хочешь. Мне все равно.
– А мне нет. – Он просунул ладонь ей между ног. – Я уже думал об этом. В мотель не поедем. Возле шоссе есть подходящее местечко.
– Ты, похоже, не сомневался, что я сдамся.
– Надеялся. Считал, что шансы есть. Нас тянет друг к другу. Притяжение.
Притяжение.
Он поглаживал ее бедра, медленно, но ритмично, передвигая ладонь выше, раздвигая ей ноги. Груди наливались, тело напряглось, огонь растекался с кровью. Она откинулась на спинку сиденья.
– Поехали. Туда.
– Мы почти на месте. – Джон свернул на проселочную дорогу, и «шеви» запрыгал по ухабам. – Уже недолго. – Он вздохнул и негромко пробормотал: – Поскорее бы. Я уже и сам схожу с ума. – Дорога вдруг кончилась, и они оказались на полянке, окруженной со всех сторон деревьями и кустарником. Джон остановил машину, прихватил лежавшее на заднем сиденье красное одеяло и толкнул дверцу: – Идем. Быстрее.
Ева не заставила себя ждать.
– Куда?
Он расстелил одеяло на траве, прямо у проселка.
– Здесь тебя устраивает? Чисто и безлюдно, никто не помешает. Если не понравится, я потом найду другое место. Просто уже… – Джон торопливо сбросил рубашку.
– Устраивает. – Ева тоже не стала терять времени. Поскорее бы. Пусть трогает, гладит, ласкает… пусть делает все, что хочет. Она расстегнула и отбросила в сторону бюстгальтер.
На нем уже ничего не было, и голое тело отсвечивало в лунном свете. Как у него получилось так быстро?
– Я помогу. Ложись.
Одеяло было шерстяное, мягкое, и Джон уже стягивал с нее джинсы. А потом он оказался рядом, и она беззвучно охнула, почувствовав его желание, его напряженную плоть.
– Ш-ш-ш. Тебе понравится. – Его рука между ее ног…
Ева вскрикнула, выгнулась навстречу.
– Видишь, совсем не страшно. – Он приник к ее груди горячими губами. – М-м-м… сладко.
Сладко?
Она назвала бы это другими словами. Сумасшествие. Безумие.
Джон поднял голову:
– Я больше не могу. Потом… потом будет по-другому, но сейчас… Только не говори ничего. Пожалуйста. – Он закрыл глаза. – Подожди. Я схожу с ума. Секунду, ладно. Мне надо…
– Не надо. – Ева потянула его на себя: – Давай!
– Нет уж. Я обещал тебе, что…
– Все в порядке. Я сама об этом позаботилась. Ну же!
Боль. Но только на короткое мгновение.
А дальше то, чего она хотела.
Он вошел сразу, одним движением. Глубоко.
Так глубоко, что заполнил ее всю.
Она застонала и подалась ему навстречу. Открываясь все шире. Впуская его все глубже.
Еще… еще…
Он подхватил ее снизу, помогая держать ритм.
– Так… У тебя отлично получается. Добавь огоньку…
Огоньку? Но она уже горела. Пламя как будто растеклось по всему телу, обретшему невероятную чувствительность. Ее соски набухли и отвердели, живот напрягся, подошвы вдавились в одеяло.
– Я… – прохрипел он сквозь зубы. – Я уже не могу… больше…
Ева тоже не могла. Что-то поднималось в ней, накатывало, и она из последних сил сдерживала это в себе, закусив губу.
Безумие. Полное безумие…
То, что поднималось, вырвалось, подбросило ее и выгнуло дугой. Она обхватила его, и он со стоном рухнул на нее.
– Ты кричала, – едва отдышавшись, сказал Джон. – Я сделал тебе больно?
Кричала? Ей казалось, что она не издала ни звука. Впрочем, могла ведь и не заметить.
– Нет, больно не было.
– Точно? У тебя же это в первый раз. Я раньше никогда…
– Все в порядке. Тебя это беспокоит?
– Вот уж нет. Получилось… классно. Просто фантастика. – Он скатился с нее и лег рядом. – Но вообще-то мне надо быть осторожнее. Я ведь и думал, но потом про все забыл. Как стерло…
Она и сама обо всем забыла, полностью отдавшись новым, необычным ощущениям, тому, что они делали вместе.
Ева лежала, прислушиваясь к своему телу. Казалось, каждая клеточка в нем стала чуткой струной, и все эти струны продолжали вибрировать, звенеть, наполняя ее новым восприятием жизни. О том, что так бывает, она никогда и ни от кого не слышала.
Джон обнял ее, прижался губами к уху:
– Спасибо. Такого у меня ни с кем не было. Тебе хорошо?
– Да. – Она потерлась щекой о его плечо. – По-моему, лучше и быть не может. А ты как думаешь?
Он ответил не сразу.
– Не спеши. Хорошее всегда можно сделать лучше. Дай только подумать.
Она кивнула:
– Я готова тебя выслушать. Ты знаешь это лучше меня… пока.
Джон усмехнулся:
– Вот как? То есть у тебя большие планы? Что ж, может быть. – Он погладил ее по волосам, помолчал. – Ты точно предохраняешься?
– Конечно. Я бы никуда не поехала, если бы не была уверена. Не собираюсь рисковать.
– А мне довериться не пожелала! Но имей в виду, я бы такого не допустил.
– О себе позабочусь сама. – Ева приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз. – Чтобы не нужно было на кого-то полагаться. Ты ведь и сам этого хотел, верно? Никаких обязательств. Твои слова.
– Мои. – Он провел пальцем по ее верхней губе. – Но только я не всегда поступаю разумно. Иногда говорю одно, а делаю другое. И мне, может быть, обидно твое недоверие.
– Не думаю. – Она нахмурилась: – Темно. Я не вижу твоего лица. Может… Ты куда? – Джон вдруг вскочил и направился к машине. – Что ты делаешь?
– Не нравится, когда темно? Да будет свет!
Фары вспыхнули, и ослепительный свет ударил в глаза. Ева инстинктивно зажмурилась, потом встала на колени и попыталась рассмотреть его в сгустившейся за фарами темноте.
– Как неожиданно!
– Иногда неожиданное возбуждает.
– Я… чувствую себя голой. Странно, раньше такого не бывало.
– Ты нравишься мне голая.
– Я слишком худая.
– Ты прекрасна.
– Врунишка. Зачем ты включил свет?
– Я ощущаю твой огонь, вот и захотел его увидеть. – Джон вышел из тени, и Ева уже не могла оторвать от него глаз. Смуглая, с оливковым оттенком кожа казалась еще темнее. Крепкий подтянутый живот. Сильные бедра. А лицо… Белые зубы и сверкающие глаза. – Увидеть, пока чувствую. – Он опустился перед ней на колени, запустил пальцы в ее каштановые, с огненным отливом, волосы, отвел голову назад. – Твоя кожа сейчас словно золото. – Он наклонился и захватил губами ее сосок. – А ты чувствуешь огонь?
– Да. – На этот раз ее словно ударило током. Она схватила его за плечи, впившись ногтями в кожу. – Что ты собираешься делать?
На мгновение он замер в ярком свете, напряженный, словно готовый к новой схватке воин, и она вдруг вспомнила, как смотрела на него в больнице, в их первый вечер.
Боевая машина. Всегда наготове.
– Вопрос в том, что собираешься делать ты. – Джон поднял голову, раздвинул ей бедра и, приподняв, посадил на себя. – Ну же, Ева… зажги меня…
Глава 5
Уже занимался рассвет, когда они покинули поляну.
– Ты молчишь, – заметил Джон. – Жалеешь, что уступила? Сомневаешься?
– С чего бы? – Ева посмотрела на него. – Рано или поздно это все равно случилось бы. – Она попыталась и не смогла вспомнить, сколько раз они кончали вместе, достигая таких высот блаженства, которые ей и не снились. – И я сама так решила.
– Я мог бы уйти, оставить тебя в покое.
– Ты сказал, что когда-нибудь это произойдет… с кем-то и что этим кем-то мог бы быть ты. Так и вышло. – Она выглянула в окно. – Ты во многом был прав.
– В чем же?
– Притяжение. Ты говорил, что такое бывает не очень часто. Я и сама не понимаю, что со мной. Но в каком-то смысле это и хорошо. Хорошо, что такое случается нечасто. По крайней мере не надо беспокоиться, что ситуация повторится, что я снова попаду в похожий переплет. Ты уедешь, а я смогу вернуться к прежней, привычной жизни, и все станет как раньше.
– Сможешь?
– Смогу. И ты тоже. Мы оба хотим этого. Пережить, без боли и шрамов, и идти дальше, не оглядываясь.
Джон немного помолчал.
– Ты все обдумала. Распланировала.
– Ты взорвал мою жизнь, как атомная бомба. Мне нужно было что-то придумать, найти какой-то более или менее безопасный выход, чтобы не погибнуть от этого взрыва. А как, по-твоему, я должна себя вести? – Ева посмотрела ему в глаза. – Ты преследуешь меня. Ты открыл на меня настоящую охоту. Ты постоянно говоришь, что мы заслужили право на это. Ладно, убедил. Может быть, все будет хорошо. При условии, что мы не сделаем плохо ни себе, ни кому-то другому. Мне важно знать, что никто не пострадает.
– Знаешь, я до последнего не был уверен, как ты на это отреагируешь.
– А чего ты ждал? Что я буду в чем-то винить тебя? Чего-то просить? Вымаливать слова любви? – Ева покачала головой. – Нет, здесь все иначе. Я ведь даже не знаю толком, что такое любовь. – Она пожала плечами. – Не знаю, есть ли вообще что-то такое. Я, по крайней мере, с ней не встречалась. Разговоров о любви много, но проходит она, похоже, довольно быстро. Может, эта самая любовь только в кино и бывает. А ты что думаешь?
– Думаю, что любовь бывает разная. Есть люди, которых нам полагается любить, и люди, которых мы любим. Я, например, терпеть не мог отца и мать. А дядю люблю. К тому же я ведь парень, а парни иногда думают не головой. – Джон улыбнулся и посмотрел на нее: – Знаешь, у нас были моменты, когда я мог бы сказать, что люблю тебя, если бы ты только попросила.
Ева вздохнула. Были моменты, когда он дарил ей невыразимое наслаждение, когда ей нравилось в нем абсолютно все, когда она как будто становилась частью его. В такие моменты хотелось, чтобы он всегда был рядом.
– Я ни о чем не просила. И просить никогда не буду.
– Наверно, мне должно от этого полегчать. – Джон оглянулся. – А и впрямь полегчало. Даже голова немного закружилась. Ты права, все так и должно быть. – Он помолчал. – Когда?..
– Сегодня вечером. – Она посмотрела на него: – И потом каждый вечер. Пока не решим, что не хотим больше этого.
– Так не будет.
– Всякое случается. – Впрочем, Ева и сама не верила в то, что говорила. Она садилась в машину совершенно пресыщенная, но сейчас, глядя на него, снова ощущала знакомое пробуждение желания. Теперь она хорошо знала его тело. Красивое тело. Сильное, гибкое, гладкое. Он мог поднимать ее, переворачивать, делать все что угодно – без малейших усилий. Но при этом она вовсе не чувствовала себя беспомощной. Знала, как остановить его одним лишь прикосновением, как одним движением повергнуть его в дрожь. Кто бы мог подумать? Он всегда играл первую роль, всегда доминировал, всегда распоряжался, а теперь она вдруг получила полную власть над ним.
Машина остановилась перед ее домом.
– У тебя совсем мало времени. Даже выспаться не успеешь. В школу пойдешь сегодня?
– Конечно. – Ева вышла на тротуар. – Школа у меня на первом месте. Я же говорила, это не должно ничему помешать. – Она посмотрела через улицу. – Может быть, так, как сегодня, уже не будет.
– Не будет? – За спиной у нее заурчал мотор. – Даже не рассчитывай.
Открывая дверь, она подумала, что вообще ни на что не рассчитывает. Для нее все было в новинку. Она ступила на совершенно новую, неизведанную территорию и знала только, что должна придерживаться обычного ритма жизни и стараться не терять головы.
Первым делом принять душ. Потом поставить будильник.
Ощущения стали другими. Восприятие стало другим. Струйки воды сбегали по телу, и она чувствовала их не так, как раньше. Груди напряглись, и на одной появилась крошечная отметина. Синяк? Странно. Он не был грубым. Хотя временами они вели себя, как два диких зверя. Она вспомнила, как его губы… Может быть, тогда это и случилось.
«Не думай».
Груди набухали, кожу покалывало, тело как будто звенело. Всего лишь воспоминание – и лихорадка уже вернулась.
Она снова хотела его.
Ева уткнулась лбом в стену душевой. Все так странно… Безумно, таинственно, даже немного пугающе. Если это только секс, то что же было бы, если бы они еще и любили друг друга?
Но любовь она понимала еще меньше, а ее возможности могли оказаться еще опаснее. И ведь они оба сошлись на том, что любовь – штука обманчивая и им лучше обойтись без нее. Она слишком мало знала Джона Галло, чтобы рисковать и пускаться в еще одно опасное приключение. И, однако же, когда они говорили об этом, она ощутила какую-то непонятную грусть.
Нет, она не любит Джона. Не хочет его любить. Достаточно и того, что есть. Так спокойнее и надежнее.
С нее хватит.
– В лесу мне понравилось больше. – Ева повернулась к окну – в стекла монотонно бил дождь. – Здесь как-то непривычно.
– Влиять на погоду не умею. – Джон обнял ее, прижал к себе. – И этот мотель далеко не самый плохой. Чистый, приличный. Я проверял – ничего плохого о нем не говорят.
– Дело в другом. Приезжая сюда, я чувствую себя… – Ева не договорила и отодвинулась от него. – Мне надо в ванную. – Она спустила ноги с кровати и поднялась. – Я вернусь.
– Ты говоришь, как Шварценеггер в «Терминаторе». – Он заложил руку за голову и проводил ее взглядом. – Хотя совсем на него не похожа.
– Спасибо небесам. – Ева закрыла за собой дверь. Через пару минут, ополоснув лицо и вымыв руки, она остановилась перед зеркалом и несколько секунд смотрела на свое отражение – голая, щеки горят, волосы взлохмачены, тело словно налилось соком. Она подумала, что выглядит именно так, как и должна выглядеть женщина, занимающаяся тем, чем занималась она.
Выйдя из ванной, Ева не сразу вернулась в постель, а подошла сначала к окну и, раздвинув шторы, посмотрела на парковочную площадку.
– Ничего не видно. Дождь так и хлещет…
– Что случилось? – негромко спросил Джон. – Я сделал что-то, что тебе не понравилось?
– Нет. – Ей нравилось все, что он делал с ней. И хотя, приезжая сюда, она испытывала ощущение неловкости и смутного беспокойства, это ничего не меняло в ее отношении к нему. Да и было ли на свете что-то, что могло бы изменить это отношение? Последние три недели они проводили вместе все ночи, старались быть вместе каждую свободную минуту. Часы наедине были чем-то вроде сказки, сладкого гаремного сна. Все вокруг исчезало, переставало существовать, таяло в дымке, и оставались только его ласки, его прикосновения, его запах, безумный бег и общий финиш. Их тела настроились на одну волну, и им хватало одного лишь взгляда или касания, чтобы все началось снова. – Это так… так… экзотично. Где ты всему этому научился?
– Лучше не спрашивай. – Джон встал с кровати и подошел к ней. – Однажды я решил, что раз уж мне нравится секс, значит, я должен хорошо знать это дело. Приступил, не дожидаясь, когда исполнится шестнадцать. – Он усмехнулся. – Старался не кончать как можно дольше, пытался думать о чем-то постороннем. – Он поднял ее волосы и прижался губами к шее. – А потом нашел «Камасутру».
Ева поежилась.
– А я думаю, это ты и написал «Камасутру».
– Так или иначе, я подумал, что ты готова немного отвлечься. Когда я впервые упомянул мотель, ты так напряглась. – Он обнял ее за талию. – Напрягаться не надо. Надо расслабляться. – Джон провел языком по мочке ее уха. – Раскрываться…
– И я раскрывалась. Снова и снова.
– Да. Но не сейчас. По-моему, у нас что-то вроде небольшого простоя. – Он отстранился, потом прошел через комнату к стене и поднял свою сумку, лежавшую на полу. – У меня для тебя подарок.
– Что? – Ева в изумлении уставилась на него. – Почему?
– Потому что мне так захотелось. Ты, наверное, уже заметила, что другой причины мне и не требуется. – Он опустил руку в сумку и достал что-то завернутое в бумагу. – Эту штуку мой дядя привез много лет назад из Японии. Собирался преподнести своей подружке, но она его бросила. Он отдал это мне и посоветовал сделать воздушного змея. А я так ничего и не сделал. – Бумага упала на пол, и перед Евой развернулся широкий отрез золотистого шелка. – По-моему, должно пойти к твоим волосам.
Она осторожно провела пальцем по ткани.
– Он прекрасен, но это не шарф, Джон.
– Как я сказал, так и будет. – Джон накинул шелк ей на голову. – Отлично. Как солнце на пламени. – Он расправил концы, покрывшие ее плечи и груди. – Ну вот, вылитая девушка из гарема.
Ева улыбнулась:
– Как странно… У меня такое чувство, будто эти последние недели я живу в какой-то волшебной сказке.
– И как?
– Очень… эротично. – Ева укутала шелком плечи. – Спасибо. Но это не совсем мой стиль. Я слишком… – Ей вдруг вспомнились слова Терезы. – Слишком серьезная.
– Мне нравятся серьезные девушки. – Джон увлек ее к стоявшему у окна креслу. – Но эротичные нравятся больше. – Он опустился в кресло. – Хорошо, что сегодня такой сильный дождь и в окно ничего не видно, иначе народ бы наверняка жаловался на бесстыдную голую парочку в номере 2А. – Он взял ее за руку и привлек к себе.
Но Ева села на ковер перед креслом, обхватив колени.
– Ты сказал, что у твоего дяди была подружка и что она его бросила. А почему?
– Нашла замену. Его часто отправляли в другие страны с разными заданиями. Он, в общем-то, и не винил ее.
– Но ты винил.
– Еще как. Хотел даже убить. Только мне было тогда лет двенадцать, так что воплотить задуманное не удалось. – Джон наклонился вперед и начал поглаживать ее укрытые шелком плечи. – Потом все как-то прошло. А почему ты такая напряженная сегодня?
Она ответила не сразу.
– Не люблю мотели, они… Сандра слишком много времени проводит в таких вот мотелях и отелях.
Он негромко выругался.
– Почему же не сказала? Я знал, что к себе ты приглашать меня не хочешь, но мог бы найти другое место.
– Я – не Сандра. Не хочу беспокоиться из-за таких мелочей. – Ева помолчала, потом заговорила – быстро, словно спеша убедить его в чем-то: – Знаешь, она ведь не проститутка. Просто ей нравится приятно проводить время и получать за это деньги. По-моему, сердце у нее доброе. Когда я была маленькой, она даже вела себя так, словно ей и впрямь есть до меня дело, словно я ей не безразлична. Но, конечно, только если не была под кайфом.
– Да уж, добрая. А ты? Ты ее любила?
– Любила. Она была красивая, беззаботная, много смеялась. Позже все изменилось… – Ева покачала головой. – Я сначала не понимала, что случилось, а потом догадалась – это я изменилась. А Сандра осталась прежней. – Она снова посмотрела в окно. – Ты как-то сказал, что терпеть не мог родителей. Всегда или это пришло со временем?
– Всегда. Ребенка они не хотели, и я был им только обузой. Когда уж очень сильно мешал, дело заканчивалось тем, что они тушили о мою спину сигареты. Отец называл это «прививкой дисциплины».
– Ужасно!
– Мне тоже не нравилось. Как-то раз попытался столкнуть его с лестницы, но сил не хватило, и он просто упал на стену. Мне тогда крепко досталось. После того случая я просто старался держаться от них подальше. Легче становилось, только когда приезжал дядя. Вот уж кто умел разрядить любую ситуацию. – Джон улыбнулся. – Дядя Тед, с ним не соскучишься.
– Теперь я понимаю, почему ты так его любишь.
– Мне повезло. Если бы не он, я бы точно загремел в исправительную школу. Паинькой я никогда не был, но дядя Тед научил меня контролировать себя, направлять энергию в правильное русло. Благодаря ему у меня есть надежда на лучшую жизнь.
– В армии.
– Армия – всего лишь средство достижения цели. – Джон просунул руки под шелковую накидку и положил ладони ей на груди. У нее захватило дух. Прикосновение к соскам теплых грубоватых ладоней и нежное касание прохладного шелка создавали невероятный эротический эффект. – А цели у меня всегда большие.
Уступая волнам наслаждения, Ева откинулась назад, выгнула спину и подставила ласкам груди.
– Сейчас тоже?
– Рассчитываю на твое содействие. – Джон смахнул с ее плеч шелковый покров, приподнял Еву и опустил на себя. – И, похоже, у нас получается, а?
Он начал двигаться, задавая ритм, и она застонала и впилась ногтями в его плечи. Дыхание перехватило. Жар опалил все тело. Наслаждение быстро нарастало, переполняло, и она уже с трудом удерживала его в себе.
Ева закрыла глаза и отдалась подхватившей ее волне.
– Ева!
Она очнулась оттого, что кто-то трясет ее за плечо.
Чьи-то губы приникли к ее соску.
Она узнала их, узнала язык.
И открыла глаза.
Джон, уже полностью одетый, стоял у кровати.
– Нам пора. Ты говорила, что хочешь вернуться к пяти. – Он снова наклонился, легонько укусил ее, пощекотал губами и выпрямился. – Сейчас или никогда.
Ева села, тряхнула головой.
– Крепко же я спала.
– Это все дождь. – Джон улыбнулся: – Ну, и кое-что еще. – Он стащил ее с кровати и подтолкнул к ванной. – Поторопись. У тебя десять минут.
Она уложилась в семь. Оделась, собрала вещи, аккуратно свернула шелк и положила в сумочку.
– Еще раз спасибо.
– Мне и самому понравилось.
Ева шагнула к двери.
– Идем.
Дождь прекратился, но в воздухе еще висела туманная дымка. Подойдя к машине, она оглянулась и посмотрела на мотель.
– Все было не так уж и плохо, а? – спросил Джон, перехватив ее взгляд. – Мотель и мотель. Мы просто использовали его по назначению. Сделали, что хотели.
То, что они сделали, осталось с ней ярким, незабываемым воспоминанием.
– Да, совсем даже неплохо. – Она села в машину. – Но в лесу мне все равно понравилось больше. Может, вечером дождя не будет.
Джон опустился рядом и повернул ключ зажигания.
– Пусть уж лучше не будет. У нас осталось мало времени.
Она невольно сжалась, взгляд метнулся к зеркалу.
– Сколько? Когда тебе нужно прибыть в центр подготовки?
– Через четверо суток. Мы оба знали, что этот день наступит.
Да, знали, но она старалась не думать о приближении неизбежного конца.
– Куда тебя отправят?
– Точно не знаю. Контракт я подписывал в Милуоки, так что для начала нужно возвратиться туда. Потом, возможно, пошлют в лагерь в Висконсине. – Он нахмурился. – Не хочу об этом говорить. И думать тоже не хочу.
– Но все равно думаешь, иначе не упомянул бы, – возразила Ева, одергивая свитер. – И нам надо об этом думать хотя бы для того, чтобы свыкнуться с неизбежным. Мы ведь сейчас воспринимаем все иначе, чем в самом начале.
– Ладно, делай как хочешь, – грубовато отозвался Джон. – Раскладывай все на части и говори себе, какие мы умные и практичные. А я думаю только о том, что уже на следующей неделе не смогу заниматься с тобой любовью.
– Мы не занимаемся любовью.
– Называй как хочешь. Трахаемся. Сама найди подходящее слово. Смысл-то не меняется. – Он помолчал. – А что, если мы именно занимаемся любовью? Мы же не знаем, что это такое. Что, если это любовь?
– Только потому, что появились другие чувства? А может, дело просто в том, что мы узнали друг друга лучше?
– Может, и так. – Он стиснул руль так, что побелели костяшки пальцев. – Да, мы узнали друг друга лучше, но чувства действительно другие. И мне это не нравится.
Ева не знала, что будет, когда он уедет. Она так привыкла к Джону, что как будто стала частью его.
– У нас еще четыре дня.
– Куча времени, – скривился он. – Я веду себя, как мальчишка. Не думал, что так будет. Притяжение ведь должно когда-то ослабеть. Нам нужно больше времени.
– Вот его-то у нас и нет.
Джон помолчал.
– Может, поедешь со мной? Поживешь где-нибудь около центра…
Ева в изумлении уставилась на него:
– Ты предлагаешь мне все бросить, отложить свои планы ради того, чтобы быть рядом с тобой? Ну уж нет!
– Ладно, ладно, я и сам знаю, что хватил лишнего. Просто ничего умного в голову не приходит.
Она тоже не могла сосредоточиться и в какой-то момент даже попыталась взвесить его предложение. Нет, не взвесить. Ни о каком спокойном, рассудительном взвешивании не могло быть и речи в том состоянии, когда чувства затмевают разум.
– К тому же я бы постоянно вмешивалась в твою жизнь. У меня своя жизнь, и я не откажусь от нее для того, чтобы последовать за тобой и служить тебе персональной шлюхой. – Ева поежилась. – Рано или поздно ты бросишь меня, и я окажусь в таких же трущобах, где выросла и откуда хочу вырваться. Такой вариант не по мне. Мы все обсудили заранее. Все закончится, как только ты сядешь в самолет и улетишь на базу.
Он снова выругался, потом, помолчав, негромко сказал:
– Хорошо. Я знаю, что поступаю не совсем честно, что думаю в первую очередь о себе и беру, что хочу. Я предупреждал, что мне нельзя доверять, на меня нельзя полагаться, когда я сильно чего-то хочу. – Он отвел глаза. – Вот и сейчас пытался убедить тебя сделать то, что нужно мне. Может, у меня еще получится. В моем распоряжении еще четыре дня и очень веские аргументы. То, что мы делаем вместе, нравится тебе не меньше, чем мне. Может быть, этого будет достаточно, чтобы склонить чашу весов в мою пользу.
– Не выйдет.
– Не говори так. – Джон улыбнулся, и в его глазах блеснули шальные огоньки. – Я сражаюсь с собственной темной половиной. Да, понимаю, ты права. – Машина приткнулась к тротуару напротив ее дома. – Просто мне трудно думать о ком-то, кроме себя.
Ева толкнула дверцу.
– Я думаю за нас обоих.
– До вечера?
Ей бы следовало сказать «нет». Ее тревожили перепады в его настроении. Да и в своем тоже.
– Сегодняшний будет особенным, – негромко пообещал он. – Ты никогда его не забудешь.
И куда только подевалась ее решимость?! Несколько слов – и она уже тает. Особенным? Она знала, что он имеет в виду – бурным, полным дикой, необузданной страсти и неистового, может быть, грубого секса. Джон всегда выполнял обещания. А раз так, то и ей не пристало обманывать.
– До вечера. – Ева повернулась и пошла через улицу. – У нас еще четыре дня.
Она села. Убрала упавшие на глаза волосы.
– Когда твой рейс?
– Время еще есть. – Он потянул ее на себя. – В десять вечера.
– Мне через час на работу. – Она взглянула на будильник. – Сейчас три.
– Время еще есть, – повторил Джон. – А на работу тебе к шести. У меня все собрано.
Ева не стала спорить. Она и сама не хотела, чтобы он уходил. Их отчаянная постельная схватка закончилась для обоих одновременным бурным финишем, но страсть осталась неудовлетворенной и пламя не унялось.
Лежа рядом с ним, она ощущала под рукой горячую, напряженную и пульсирующую плоть, чувствовала жаркое, тяжелое дыхание, слышала частый стук сердца.
Его руки снова скользили по ее телу.
– Я знаю каждый твой изгиб, каждую впадинку, – шептал он. – Знаю твой запах, твой вкус. Даже если ослепну, я все равно смогу узнать тебя на ощупь.
Она подумала, что тоже смогла бы узнать его с закрытыми глазами. Но так ли уж ей нужно помнить Джона Галло, когда он уйдет из ее жизни? Случившееся между ними оставило в ней слишком глубокий след, и не все вызванные им чувства были ясны и понятны. В какие-то моменты она ловила себя на том, что к страсти примешивается нечто похожее на нежность.
– Скорее всего, после курса начальной подготовки меня отправят куда-то еще. Надеюсь, перед этим удастся вырваться хотя бы на неделю, – говорил Джон, поглаживая ее волосы. – Я сразу дам тебе знать.
– Вот побудешь немного вдалеке от меня и, может быть, решишь, что лучше оставить все как есть. Я ничего от тебя не жду.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?