Текст книги "День, когда мы встретились"
![](/books_files/covers/thumbs_240/den-kogda-my-vstretilis-8895.jpg)
Автор книги: Барбара Бреттон
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3
Мэгги смотрела, как мужчина, отодвинув стул, поднялся из-за стола. Она была в полной уверенности, что блондинка поднимется вслед за ним, но та, кажется, даже бровью не повела. Казалось, во всем мире только Мэгги заметила, как он решительно прошел через зал, направляясь к таперу, и сказал тому несколько слов на ухо. Тапер кинул взгляд в ее сторону и понимающе кивнул, и Мэгги вдруг поняла, что именно мужчина сказал ему. Как ни странно, она совершенно не удивилась.
Мэгги тысячу раз наблюдала подобные сцены в кино, когда герой шепчет что-то на ухо таперу, вдруг раздается прекрасная мелодия, герой заключает героиню в свои мужественные объятия, они кружатся в танце, и на экране появляется надпись: «Они жили долго и счастливо». Саму эту долгую и счастливую жизнь почему-то никогда не показывают. Наверное, потому, что на самом деле она длится не дольше одного кадра.
Мэгги и ее сестры выросли на подобных фильмах. Когда-то Мэгги рыдала над ними, но мало-помалу сюжет, с навязчивым постоянством повторявшийся из фильма в фильм, перестал вызывать у нее какие-либо эмоции – кроме, пожалуй что, скуки.
Мужчина столь же решительным шагом направился к ее столику. Мэгги вдруг подумала: а как он поведет себя, если она ему откажет? Танцевать ей вовсе не хотелось, тем более под пристальным взглядом его юной спутницы. Если он решил поиграть в благородство, пригласив одинокую женщину на танец, то ей его подачки не нужны.
Она вскочила, лихорадочно вцепившись в свою сумочку. Голова ее кружилась, хотя она не выпила ни капли спиртного. Она уже хотела бежать, но тут он дотронулся до ее руки.
– Позвольте пригласить вас на танец, – произнес он. – Мне кажется, ваш день рождения – отличный для этого повод.
– Спасибо, – пробормотала она, – но я не танцую. Выражение его глаз не переменилось, но Мэгги показалось, что он удивлен и немного обижен.
– Простите, – поспешила заверить она его, – я ни в коем случае не хочу вас обидеть. Просто, боюсь, я неважно танцую.
– Ну что вы, – улыбнулся он, – я нисколько не в обиде. К тому же, если честно, я сам танцую не бог весть как.
Его улыбка была чертовски привлекательной. Мэгги она понравилась. И понравился его ответ. Значит, он вовсе не такой самоуверенный, как ей поначалу показалось.
Она улыбнулась в ответ:
– Ни за что бы не поверила, что вы плохо танцуете! «Что ты делаешь, Мэгги? Осторожно, ты заигрываешь с ним!»
Он подмигнул ей:
– Вы можете это проверить.
Мэгги вдруг почувствовала себя беспечной девочкой-подростком.
– Ну что ж, – согласилась она неожиданно для самой себя, – так и быть, уговорили.
Она поставила свою сумочку на стул и положила руки ему на плечи.
Это было совершенно не в ее стиле. Со стороны она, должно быть, выглядит полнейшей дурой. Но ведь он не знает, что на самом деле перед ним женщина, насквозь замороченная детьми, работой и хозяйством, от которой менее всего можно ожидать беганья по ресторанам в поисках случайных романов. Он не знает о ней ровным счетом ничего – ни имени, ни рода занятий, ни семейного положения, ни музыкальных пристрастий, ни того, какие мужчины ей нравятся и любит ли она вообще мужчин – может быть, она больше любит детей, или собак, или шоколад… Сейчас она может позволить себе быть кем ей заблагорассудится. Новая прическа, новый наряд. Ну чем не Золушка? Разве что вместо кареты – роскошный лимузин, которому не грозит превратиться в тыкву, и срок ее истекает не сегодня в полночь, а лишь послезавтра в полдень.
От прикосновения рук незнакомца у Мэгги кружилась голова. Это ощущение было таким сильным, что у нее даже перехватило дыхание.
– Все в порядке? – испуганно спросил он.
Мэгги сделала вид, что просто слегка закашлялась. Она пыталась уверить себя, что просто давно не испытывала прикосновения сильных мужских рук, но в глубине души понимала, что дело не только в этом. В конце концов, не так уж давно это было, чтобы успеть забыть. Как бы то ни было, в его руках она почему-то чувствовала себя так, словно они знакомы тысячу лет. Все почему-то казалось ей в нем таким родным – его руки, его запах, даже то, что оба они так плохо танцевали.
– Вы правы, – улыбнулась она, когда они в десятый, должно быть, раз сбились с такта, – вы действительно неважно танцуете.
– Ну, знаете, и вы не намного лучше!
– Вы мне льстите, – снова улыбнулась она, – на самом деле я намного хуже. Я так танцую, что, бывало, стоило мне лишь показаться на школьной вечеринке, как все сразу же разбегались.
– Мой отец говорит, что я танцую не лучше паралитика.
– Что ж, – усмехнулась она, – жестоко, но справедливо.
– Вы всегда так прямолинейны? – поморщился он с притворной обидой.
– Это мой главный недостаток. К счастью, почти единственный.
Он рассмеялся и прижал ее ближе к себе, так, что она ощутила тепло его тела. Мэгги тянулась к нему, как растения тянутся к солнцу, и она, пожалуй, была бы не прочь танцевать с ним так год или два. От этой мысли ее вдруг кинуло в жар. Слава Богу, он не успел заметить, как она покраснела, – он был намного выше ее, и она почти прижималась лицом к его груди. Мэгги пыталась уверить себя, что это всего лишь обычная женская реакция на привлекательного мужчину, но в глубине души чувствовала, что это не так. Привлекательными казались ей многие мужчины – зубные врачи, сантехники, учителя и тот парень, что ведет новости на местном телевидении, – но ни один из них не заставлял ее чувствовать себя так, словно она стоит перед огромным обрывом, одновременно смертельно напуганная и готовая прыгнуть очертя голову.
Мэгги была не из тех женщин, которые любят опасности. Она хотела знать точно, куда она идет и что ее там может ожидать. В ее жизни не было места опасностям – может быть, не столько потому, что она умела их избегать, сколько просто потому, что они ей и не встречались. Жизнь ее была простой, ясной, расписанной до мелочей. И Мэгги считала, что так и должно быть.
Она так считала всего несколько минут назад. Сейчас она была уже не уверена в этом.
– Ваша девушка, кажется, зовет вас, – сказала она.
– Она не моя девушка.
– Тогда чья?
«Послушай, Мэгги, не суй свой нос в чужие дела». Прежняя Мэгги всегда по тридцать раз обдумывала, прежде чем что-то сказать. Новая Мэгги, похоже, рубила сплеча.
– Ничья, – ответил он. – Она любит моего брата.
– А это, как я понимаю, ваш брат?
– Да. Его зовут Мэтти.
– Но он, как мне показалось, не любит ее.
– Не знаю, что он вообще любит, кроме своей карьеры. – Он рассказал ей, что Мэтт служит в этой гостинице и старается продвигаться по служебной лестнице как можно быстрее, а Лайза – официантка в коктейль-баре здешнего казино.
Мэгги вздохнула:
– Понимаю. Встречаться с официанткой не очень престижно.
Он грустно улыбнулся:
– Видите, вы догадались об этом быстрее, чем я.
– Она красивая. – Мэгги вдруг почувствовала укол ревности.
– Она еще ребенок.
– Но красивый ребенок.
– Я предпочитаю взрослых женщин.
– Все вы так говорите. А сами, поди, спите и видите…
– Откуда вы знаете?
– Я живу не в безвоздушном пространстве, – сказала она. – И наверное, все-таки вижу, что происходит вокруг!
– Так который по счету день рождения? – спросил он. – Дата, как я понял, круглая.
– Как вы догадались?
– По вашему лицу. У меня было точно такое же выражение лица, когда мне исполнилось тридцать, а затем тридцать пять.
– Тридцать пять. – Мэгги немного отстранилась и посмотрела на него. – Сейчас вы скажете, что мне больше тридцати не дашь.
– Вам действительно не дашь, – подтвердил он. – Но по-моему, между тридцатью и тридцатью пятью никакой разницы.
– Я сама так думала еще вчера, когда мне было всего тридцать четыре.
– Ну что вы, тридцать пять – это совсем немного.
К собственному удивлению, Мэгги вдруг согласилась с этим.
– А вы сколько круглых дат успели отпраздновать? – спросила она.
– Подбираюсь к сорока, – с притворно мрачным видом произнес он. – В сентябре стукнет.
– Тогда я, в свою очередь, скажу, что вам больше тридцати пяти не дашь.
Он снова рассмеялся, на это раз громче. Нет, ей сегодня все-таки положительно везет! Все это слишком похоже на сказку, чтобы поверить!
Мэгги вдруг как огнем обожгла неожиданная мысль: а уж не подослан ли этот таинственный незнакомец ее сестрами? О нет, ради Бога, только не это! Они могут критиковать ее прическу, макияж, одежду – но если они считают, что она не способна сама найти себе мужчину, значит, они окончательно поставили на ней крест. Если так, то она не простит им этого до конца жизни.
Набравшись мужества, Мэгги решила напрямую спросить об этом его самого, чтобы окончательно разрушить либо последние сомнения, либо последнюю надежду:
– Признайтесь, вас подослали Клер и Элли?
– Кто такие Клер и Элли? – удивился он. Мэгги с облегчением вздохнула.
– Мои сестры, – сказала она. – Честно говоря, это они устроили мне поездку в Атлантик-Сити. Я было решила, что они и вас подослали…
– Вы же видели, как я отвратительно танцую! На месте ваших сестер я бы все-таки подобрал танцора получше.
– Да, – улыбнулась она, – пожалуй, вы правы.
Но сомнения все-таки продолжали мучить ее. Этот мужчина был слишком хорош, чтобы быть правдой. Высокий, красивый и не боится смеяться над собой.
Женат! Наверняка женат. Или священник в цивильном. Так или иначе, он недоступен для нее. Мужчины не сваливаются просто так тебе на голову, тем более в день рождения и когда тебе уже тридцать пять. Такое бывает разве что в кино.
Мэгги заметила, что Мэтт поднимается из-за стола.
– Ваш брат уходит, – сообщила она. – Что-то он выглядит не очень веселым.
– Ничего, это пройдет.
– Спасибо за танец, – заторопилась она, – все было великолепно, но если вам нужно идти…
– Кто сказал, что мне нужно идти?
– Ну, если нет…
– Если нет, то почему бы нам не начать все сначала? – Он посмотрел на нее, и их взгляды встретились. – Кстати, забыл представиться. Меня зовут Конор.
– Мэгги.
– Вы здесь одна? – Она кивнула:
– Одна. А вы?
– Один.
«Слава Богу», – подумала она, придвинувшись к нему чуть ближе. Она не знала, почему она рада, что он один, но это было так.
Они уже не стеснялись своего неумения и танцевали как могли. И похоже, сумели даже зажечь кого-то своим примером, ибо к ним присоединились еще две пары.
Мэгги казалось, что она готова остаться на всю жизнь здесь, в руках Конора, в этом зале с завораживающей музыкой и волшебным светом свечей. Конор был даже выше и шире в плечах, чем ей показалось на первый взгляд, и в его сильных руках она чувствовала себя маленькой и хрупкой. Как ни странно, ей это нравилось.
Мэгги привыкла считать себя сильной женщиной. Если было надо, она могла таскать тяжело груженные ящики. Она считала себя смелой. Она не пугалась, когда слышала какой-нибудь странный шорох ночью за окном, а однажды, обнаружив в комнате Николь огромного черного паука, поймала его голыми руками и вынесла в сад, потому что не хотела жить с этим непрошеным гостем в одном доме, но и убивать его было жалко. Она не испугалась высоты, когда понадобилось что-то отремонтировать на крыше.
И сейчас она была все такой же. Она просто не могла позволить себе стать другой, иначе ей пришлось бы в этой жизни весьма туго.
Но все это время в ней жила и другая женщина – женщина, которой порой не хватало прикосновения сильных, надежных мужских рук. Нет, она не питала никаких надежд, ей просто было сейчас так хорошо танцевать с ним…
Тапер закончил игру в самый неожиданный момент.
– Может быть, попросим его сыграть еще? – улыбнулась она.
– У меня есть идея получше. Пойдемте вниз, в бар, и поднимем по бокалу в честь вашего дня рождения!
Мэгги колебалась. Если она примет сейчас его предложение, то не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, к чему это приведет в конечном счете. Всего один танец с ним уже казался таким восхитительным, таким волшебным, что просить о большем – все равно что просить, чтобы звезды светили ярче только ради тебя.
Мэгги напряженно искала ответ. Если бы она спросила у него, Конор бы ответил, что правильного ответа не знает никто, что остается лишь положиться на свои чувства и слепую фортуну. Эти два фактора всегда лежат в основе всех великих дел, всех великих открытий, всех великих авантюр.
Она думала. Он ждал.
Пора было покинуть место для танцев.
– Что ж, – произнес Конор, пожимая ей руку, – как хотите. Спасибо за танец.
– Спасибо и вам, – улыбнулась Мэгги. – Вы с честью выдержали испытание – ни разу не пожаловались, когда я наступала вам на ноги!
Пожалуй, что больше всего подкупало его в Мэгги – так это ее умение посмеяться над собой. Давно уже Конор не встречал человека, которому была бы свойственна эта черта. Как жаль, что приходится расставаться, не узнав о ней больше!
Мэгги не мешкая расплатилась, подхватила свою сумочку под мышку, и, выйдя из ресторана вдвоем, они направились к лифтам.
– Если вы вдруг надумаете, – сказал он, нажимая кнопку «вниз», – предложение остается в силе.
– Спасибо. – Она нажала кнопку «вверх». Гостиничные лифты обычно очень медленны, но на этот раз крайний справа лифт пришел почти мгновенно.
– Я надеюсь на встречу, – произнес он, когда Мэгги вошла в лифт.
– Я подумаю, – машинально ответила она.
Двери лифта стали медленно закрываться, и Конор вдруг словно потерял рассудок. Он задержал двери лифта руками.
– Не уезжайте! – попросил он. Ее глаза округлились.
– Не бойтесь, я не сошел с ума. Просто я чувствую, что не могу отпустить вас просто так. Мне кажется, между нами что-то происходит. Не уезжайте, Мэгги…
Он произнес ее имя так нежно, так тихо… А ведь они знакомы от силы полчаса!
Она знала, чем ей это грозит, и знала, как избежать опасности. Она должна улыбнуться, сказать «спокойной ночи», вернуться в свой номер, позвонить детям, немного посмотреть телевизор – и лечь спать.
Она это знала. Но не этого ей хотелось. Не это подсказывало ей ее сердце.
Мэгги перевела дыхание и вышла из лифта. Голова ее кружилась. Она сама бы испугалась своих действий, будь она в этот момент в здравом уме. Конор держал ее за руку, и Мэгги не хотелось, чтобы он отпускал ее, хотелось верить…
Все так же держась за руки, они прошли через холл с мраморными колоннами, высокими лепными потолками, огромными фонтанами, мимо понимающе-многозначительных взглядов седых вдов, для которых казино уже стало вторым домом, и спустились вниз по эскалатору.
Бар был темным и насквозь прокуренным, но таким, по идее, и должен быть бар. Они сели на маленькую кожаную софу за столиком у стены, достаточно близко к оркестру, чтобы слышать музыку, но не настолько близко, чтобы та заглушала их разговор.
… Последние два года она была очень занята. После развода ей пришлось строить свою жизнь почти с нуля. Дети, занятия, работа… А когда случилось несчастье с матерью, Мэгги, взвалив всю ответственность на себя, и вовсе оглянуться не успела, как пролетел целый год. Меньше всего приходилось думать о себе, и какую-то часть своей души Мэгги словно законсервировала и положила на хранение до лучших времен. Неужели теперь эти времена настали?
– Пожалуйста, бутылку шампанского и два бокала, – сказал Конор официантке.
– Какой сорт? – Рыжеволосая официантка с немыслимо большим бюстом и осиной талией пожирала Конора глазами. Одета она была наподобие древнегреческой богини – в короткую тунику, оголявшую одно плечо. По возрасту официантка почти годилась Мэгги в дочери.
Конор повернулся к Мэгги. Любой другой мужчина из всех, кого она знала, на его месте стал бы строить из себя супермена и сам бы выбрал сорт вина. Не говоря уже о том, что вряд ли удержался бы от комплиментов официантке по поводу ее прелестей.
– Честно говоря, – призналась Мэгги, – я слабовато в этом разбираюсь. Целиком полагаюсь на ваш вкус.
Официантка с подозрением покосилась на нее, но Конор не растерялся и назвал какой-то сорт. Девушка, кивнув, удалилась.
– Я вижу, вы знаете толк в винах! – одобрила Мэгги, хотя на самом деле название ей ничего не говорило. – Впечатляет! – Она уютно устроилась на софе.
Можно ли чувствовать себя одновременно наивной девочкой-подростком на первом свидании и женщиной, искушенной в любовных делах до мелочей, – не говоря уже о том, что Мэгги не была ни той ни другой? Но именно так она себя сейчас чувствовала.
«Дотронься до меня, возьми мою руку в свою, поцелуй меня…»
Официантка появилась с бутылкой шампанского, двумя бокалами и ведерком со льдом и, поставив все это на стол, снова удалилась.
Конор умел обращаться с шампанским – ни плоских шуток, которые обычно отпускают в таких случаях, ни лишних движений. Он легко снял пробку, и вино чуть было не выплеснулось через край. Мэгги поспешила подставить бокал. Она ожидала, что Конор произнесет какой-нибудь патетический тост или предложит выпить на брудершафт, но он не стал делать ни того, ни другого.
– За наше случайное знакомство! – Мэгги подняла бокал.
– За наше случайное знакомство. И за ваш день рождения. «За игру в Золушку всего лишь на один вечер», – подумалось ей.
Вино было сладким, пузырьки словно танцевали на языке, Мэгги чувствовала, что теряет последние остатки здравого смысла.
Конор никогда не встречал таких женщин. Обычно женщины за бокалом шампанского говорили о ситуации на рынке акций или на Ближнем Востоке или о последних новинках детективной литературы. Он наклонился к ней.
– Когда я впервые увидел вас тогда, на стоянке, – сказал он, – мне особенно понравились ваши глаза. Синие, как небо.
Голова у Мэгги шла кругом. И не только от вина.
– Я заметила, как вы на меня смотрите. Но как ни странно, глаз ваших совершенно не запомнила. Зато я обратила внимание, какие красивые у вас волосы.
– А затем я увидел вас за столом регистрации.
– Когда я заполняла бланк гостиницы?
– А вы не помните? Я вам еще улыбнулся.
– Значит, все-таки мне? А я решила, что вы улыбаетесь брату.
– Вы тогда еще так на меня посмотрели… Точно такой же взгляд у вас был, когда я пригласил вас на танец.
– Этот взгляд означает «Я все держу под контролем». Он очень помогает, когда на самом деле я совершенно не могу справиться с ситуацией.
Кажется, только теперь из-под безупречной маски начала проступать настоящая Мэгги. Конору хотелось знать, какая же она на самом деле.
– Не можете справиться? О чем вы? Может быть, я могу чем-то помочь?
– Все происходит слишком быстро, – произнесла она чуть слышно.
Он не ошибся. Она явно чувствовала то же, что и он.
– Мы можем замедлить процесс, – предложил он. – Можем найти оптимальную скорость.
Она посмотрела на него, и он увидел свое отражение в ее огромных небесно-голубых глазах. Такое уже было с ним когда-то. Не так уж и давно…
– Я не уверена, что у нас получится, – прошептала она. В глазах ее стояли слезы.
– В чем дело, Мэгги? Я могу чем-нибудь помочь?
Как объяснить этому милому человеку, что женщина, которую он видит перед собой, не имеет ничего общего с реальной Мэгги О'Брайен? Эта стильная стрижка, этот макияж, эта изысканная одежда – все это так же фальшиво, как и ее жемчуг. Настоящая Мэгги – мать двоих детей с работой на полставки, учебой и бывшим мужем, который, едва успев развестись, уже нашел себе новую жену. От настоящей Мэгги Конор наверняка бы убежал как черт от ладана.
Мэгги не могла стать другой. Может быть, когда-нибудь и научилась бы, но у нее совершенно не было на это времени.
Она встала.
– Извините, – сказала она, – мне срочно надо идти.
На этот раз она не обернулась.
Глава 4
Мэгги сбросила туфли в прихожей, стянула свитер в гостиной, скинула брюки и белье по пути к ванной. Она сняла ожерелье и часы, положила их на белоснежную полочку над раковиной, включила душ на полную мощность и вошла в ванну, пытаясь смыть с себя всю эту дурь.
– Идиотка! – произнесла она вслух, смачивая волосы.
– Трусиха! – вылив на руку чуть ли не полбутылки шампуня.
– Так тебе и надо! – яростно намыливаясь.
Она обругала себя всеми возможными словами и даже придумала несколько новых.
Закончив мыться, она врубила фен на полную мощность, а высушив волосы, облачилась в непривычную ей шелковую пижаму – еще один подарок сестер, села на кровать и зарыдала в три ручья.
Во всем Мэгги винила одну себя. Надо было остаться. Она уже не ребенок, слава Богу, ей уже тридцать пять. Она была замужем и развелась. Чего ей бояться?
Конор был прав, когда сказал, что между ними что-то происходит. Что именно – Мэгги не могла определить. Такого ей не приходилось испытывать даже с Чарлзом. Она словно сорвалась с тормозов. Вот почему она так испугалась, что поспешила вернуться в свой номер.
Нет, Конор ей в общем-то нравился. Ей нравилось в нем все – от внешности и голоса до запаха его одеколона. Единственное, что ее испугало, – это то, что он напрямую сказал то, в чем она сама побоялась себе признаться: что-то произошло, и они уже не могут просто взять и расстаться.
Теоретически она знала о тех соблазнах, что могут поджидать одинокую женщину. Она слышала об этом сто раз и сама не раз читала лекции своим сестрам. «Не бойтесь сказать „нет“! Перестраховка еще никому не повредила! Не поддавайтесь на провокации, помните, что вы ему ничем не обязаны».
А сестры не раз предупреждали ее, что самая большая опасность – это ее глупое сердце. Раньше Мэгги, слыша это, лишь улыбалась в ответ. Уж что-что, а сердце ее ни разу за все эти тридцать пять лет не выкидывало никаких фокусов. Но теперь оно словно решило взять за это реванш.
Все, что ей хотелось, – прильнуть губами к его губам, ласкать его сильные плечи, гладить густые жестковатые волосы. Говорить ничего не надо, тем более рассказывать ему историю своей жизни или выслушивать его историю.
Мэгги в изнеможении откинулась на подушки. Нет, все-таки правильно, что она вовремя остановилась! Еще минута – и шампанское развязало бы ей язык, и она, пожалуй, брякнула бы напрямую, что хочет его поцеловать. Слава Богу, в последний момент ей все-таки хватило ума не выставить себя полной идиоткой!
Во всяком случае, все, что он успел узнать о ней, – это ее имя. Вряд ли он сможет узнать, в каком она номере. Хотя если его братец работает в этой гостинице…
Телефонный звонок прервал ее мысли. От неожиданности Мэгги вскочила с кровати как ошпаренная.
– Что ты делаешь в номере? – Голос Клер звучал рассерженно.
– Отвечаю на твой звонок. – Мэгги сама была не рада, что ответ прозвучал не очень вежливо, но она была слишком расстроена, чтобы он мог быть иным. Все эти годы их с Клер отношения трудно было назвать безоблачными. Лишь когда Мэгги вернулась в Нью-Джерси, они стали понемногу улучшаться.
– Какого черта?! – воскликнула Клер. – Ты сейчас должна быть в казино, расслабляться по полной программе.
– Я и расслабляюсь. – Мэгги чувствовала себя виноватой перед младшей сестрой. – Я приняла душ, сейчас собираюсь смотреть телевизор. – Она потянулась за пультом одного из трех телевизоров, имевшихся в ее номере. На экране возникло лицо ведущего. – А ты что мне звонишь, если я, по-твоему, должна быть в казино?
– Хотела оставить тебе привет на автоответчике. Поздравить еще раз с днем рождения. Но если я мешаю…
– Чем? Я лежу в постели, ничего не делаю. – «И думаю о мужчине, которого я встретила в ресторане. Тебе бы он понравился, Клер. Высокий, сильный, красивый, не лишен чувства юмора. Мы танцевали, потом пили шампанское, он сказал, что мои глаза похожи на небо… А я убежала как последняя дура!»
– Отличное занятие! – Клер не иронизировала. Она говорила серьезно. Она вообще не умела быть несерьезной.
– По-моему, неплохое. Как дети?
– Я говорила с мамой Джереми. Чарли уже спит без задних ног. А Николь здесь рядом, изучает мою косметику.
– Не рано ли приучать ее к косметике? Я помню, в каком виде она вернулась от тебя в прошлый раз.
– По-моему, она выглядела неплохо!
– Она выглядела лет на девятнадцать! – Мэгги передернулась. – Не рано ли?
– Время не остановишь. Твоя дочь растет. Мэгги пробурчала что-то нечленораздельное.
– Что ты сказала? – насторожилась Клер,
– Я говорю, ресторан был просто шикарный! Вы с Элли постарались на славу. Не знаю, как и благодарить.
– Мы перед тобой в неоплатном долгу, Мэгги. Ты просто клад.
– Спасибо, – поблагодарила Мэгги. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. Мэгги повесила трубку.
«Просто клад»! Если она и впрямь такое сокровище, почему же тогда она одинока?
Работа полицейского способна кого угодно превратить в зверя. Неделями все может быть спокойно, но когда врываешься в дом и видишь три детских трупа, мать всю в крови и бессмысленную улыбку ее накачанного наркотиками сожителя, хочется выхватить у этого человекообразного существа еще дымящийся пистолет и выпустить весь остаток обоймы в его тупую башку – и пусть потом судят. Потом это проходит, но с каждым разом все труднее.
Поэтому Конор занимался бегом. Бег не просто помогал держаться в хорошей физической форме – он успокаивал нервы. Когда бежишь, не думаешь ни о чем, кроме скорости и дистанции. Если бы не бег, он, может, давно бы уже опустился и спился.
Конор уже привык в любую погоду вставать чуть свет и натягивать спортивный костюм. Когда свежий утренний воздух врывается в твои легкие, а рассвет едва начинает золотить верхушки деревьев и крыши домов, когда слышишь гомон просыпающихся птиц, начинаешь верить, что мир не так уж плох.
Затем он переодевался и шел на работу, чтобы снова встретиться лицом к лицу с реальным – порой суровым и жестоким – миром.
В этом году на его долю выпало слишком много такой реальности. И скрыться от нее было некуда – даже бег тут не поможет. От себя не убежишь.
Голос Бобби преследовал его во сне и наяву.
– Не стоит казнить себя, приятель, – говорил этот голос. – Твоей вины здесь нет.
Но Конор думал иначе…
Он проснулся около семи. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где он. Гостиничная кровать была шире и мягче, чем его кровать дома. Дома он всегда спал с открытыми окнами. В гостинице этого сделать нельзя. К тому же здесь нет балконов. Конор вспомнил рассказы о тех, кто в один вечер просаживал все свое состояние в казино и для кого оставался лишь один путь – в окно двадцать второго этажа. Сегодня, если бы незадачливый игрок решил покончить с собой, ему бы пришлось сначала преодолеть трехдюймовое непробиваемое стекло.
Сейчас по этим стеклам барабанил мелкий, занудный дождь. Мокрые, казавшиеся потрепанными чайки изредка кружили над пустынным пляжем. Серая асфальтовая дорожка от дождя стала черной.
Быстро одевшись, Конор сунул ключ от номера в карман спортивных брюк и направился к выходу. Он чувствовал себя немного не в форме, но знал, что это пройдет, как только он вдохнет холодный октябрьский воздух. Спускаясь в лифте, Конор мысленно поздравил себя с тем, что не думает о брюнетке по имени Мэгги, – и тут же посмеялся над собой. Если бы он действительно о ней не думал, он бы и сейчас не вспомнил о ней. Что ж, если он еще не разучился смеяться над самим собой, значит, по крайней мере с чувством юмора у него все в порядке. Мало кто умеет смеяться над собой.
Мэгги, похоже, умела. И это, пожалуй, нравилось Конору в ней больше всего, если не считать бездонно-синих глаз. Мэгги видела мир таким, какой он есть, со всеми его недостатками – и все равно принимала и обнимала его. Конор не знал, откуда он знает это о Мэгги, но он знал это наверняка. Он все о ней знал. Не знал лишь, что она вскочит и убежит, не допив и первого бокала шампанского. Но здесь, если разобраться, виноват он сам – слишком поторопил события.
Он вышел из лифта, прошел через пустынный холл и вышел из вращающихся дверей гостиницы. Дождь холодил его лицо и руки, но Конор не давал себе поблажки ни в какую погоду. В последнее время, правда, разминка стала даваться ему немного труднее. Годы, что ли, уже начинают брать свое?
Конор слегка поежился, глядя на мокнущие пластмассовые столики и стулья летнего кафе. Они, очевидно, стоят здесь последние дни – сезон уже подходит к концу, скоро их должны убрать до весны. Старика с саксофоном еще нет, но он обязательно появится. Он всегда, в жару и в стужу, стоит все на том же углу, наигрывая все ту же неизменную мелодию. Симпатичный старик. Конор всегда бросал в его шляпу две-три монетки. Хотел бы он принимать жизнь с той же стойкостью, что и старый саксофонист!
Конор приезжал сюда не в первый раз и уже, кажется, знал в лицо всех местных бомжей, что дремлют на лавках или крутятся у входа в гостиницу, выпрашивая деньги или сигарету. Конору запомнилась женщина, которую он увидел, когда приехал сюда впервые. Расположившись со своими нищенскими пожитками у дверей магазина, она вязала пончо. Не обращая ни на что внимания, старуха деловито орудовала деревянными спицами. Конора особенно поразил этот оптимизм перед лицом отчаяния. Второе такое же пончо было надето на ней, несмотря на августовскую жару. Когда Конор снова приехал сюда зимой, старая нищенка сидела на том же месте уже в новом пончо, а из его складок высовывал голову маленький серый котенок.
Пробежав первый круг, чтобы согреться, Конор вдруг увидел Мэгги, сидевшую на скамейке футах в сорока от него. Сердце Конора дрогнуло в тот момент, когда он узнал ее. Элегантные одежды прошлого вечера исчезли. Теперь на ней были кроссовки, джинсы и ярко-красный свитер, но и в этой простой одежде она выглядела не менее привлекательно. Короткие черные волосы слегка кудрявились оттого, что намокли.
Она не замечала ею. Взгляд ее был устремлен куда-то за горизонт. Конор был даже рад этому. Зачем обмениваться дежурными приветствиями, фальшивыми улыбками?
Конор уже хотел продолжить свой путь, как вдруг заметил какого-то подозрительного типа, приближавшегося к ней. На вид парню было не больше семнадцати, но держался он так, словно был гораздо старше. Инстинкт полицейского подсказывал Конору, что парень опасен. Конор знал, что этот инстинкт редко обманывает его.
Парень подошел к Мэгги и что-то произнес. Мэгги не заметила его, продолжая смотреть перед собой. Парень наклонился к ней и снова что-то сказал. Мэгги машинально отстранилась от него.
Инстинкт подсказывал Конору, что надо действовать.
Мэгги не могла понять, чего он хочет. Парень был явно пьян или накачан наркотиками и произносил слова настолько нечленораздельно, что трудно было даже понять, на каком языке он говорит. Кажется, просит денег. Мэгги, может, и дала бы, но как на грех не захватила с собой ни цента.
– Извините, – проговорила она как можно вежливее, – ничем не могу вам помочь.
Она поднялась и хотела пойти в гостиницу, но парень преградил ей путь, дыша перегаром прямо в лицо. Мэгги похолодела. Черт ее дернул выскочить на улицу в такое время…
– Эй, приятель, поищи где-нибудь в другом месте! Голос раздался у Мэгги из-за спины, но она поняла, что он принадлежит не дружку приставалы. Она с радостью узнала этот голос.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?