Текст книги "Пророчица"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prorochica-3641.jpg)
Автор книги: Барбара Вуд
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Майлз отпер шкаф, за стенками которого скрывался его последний трофей. Никто, в том числе и Эрика, не знал о том, что эта вещь находится у него, и мысль об этом наполняла его особой гордостью.
Около полуметра в длину, вырезанная из тополя фигурка была окрашена в призрачный белый цвет; в левой руке у нее находилось орлиное перо; еще одно было прикреплено к верхней части маски зловещего вида. Майлз с благоговением разглядывал фигурку: Сойял, Дух Кризиса; о ней говорили не иначе как о самой редкой и абсолютно бесценной игрушке индейцев. И вот она принадлежала ему.
– Это еще что такое? – спросил напарник Зика.
Зик ничего не ответил, лишь резко остановил автомобиль, взятый напрокат, у границы палаточного лагеря. Их взглядам открылся полный беспорядок, происходивший на месте раскопок.
Выпрыгнув из машины, двое американцев стали проталкиваться сквозь возбужденную толпу, собравшуюся вокруг каких-то ругающихся людей. Они заметили, что ругались преимущественно на арабском, Зик также различил в толпе нескольких неместных, и понял, что это члены бригады доктора Александер, и туристов, примчавшихся сюда из гостиниц, которые с ненасытным любопытством наблюдали за происходящим.
Зику удалось протиснуться между людей, и тут он увидел, как один араб, одетый на западный манер, куда-то тянул женщину, облаченную в черное покрывало бедуинов. Мужчина кричал на нее, а она пыталась вырваться, в то время как окружающие, преимущественно тоже арабы, смеялись и глумились над пленницей.
Зик попытался пробраться к противоположной стороне толпы, где находилась палатка Кэтрин Александер, но люди там стояли слишком близко друг к другу. Он злился, ведь у него совсем не было времени. В отеле на дверь своего номера он повесил табличку «Не беспокоить», чтобы быть уверенным, что тело Хангерфорда, лежащее в ванне, обнаружат не раньше следующего утра. Но он понимал, что эта табличка вовсе не является гарантией того, что сегодня в комнату никто не зайдет. Возможно, труп уже нашли.
– Что происходит? – спросил он одну женщину из зевак, видимо, американку.
– Это ее брат, – ответил девушка. – Обвиняет ее в том, что она опозорила семью.
Зик разглядел женщину-бедуинку, пытающуюся освободиться. Черные одежды полностью покрывали ее тело, словно тучи. Но, когда она в очередной раз стала извиваться, он заметил, что она беременна.
И тут на удивление собравшихся появился герой. Яростно проталкиваясь сквозь толпу, мужчина громко возражал против грубого обращения с женщиной. Поскольку на нем была рубашка священника с белым воротничком, половина толпы тут же перешла на сторону защитника, в то время как вторая половина явно осталась на прежней точке зрения.
– Это не ваше дело! – закричал оскорбленный брат священнику-американцу. И, чуя добрую перепалку, толпа разразилась аплодисментами.
Зик обвел толпу взглядом, пытаясь найти в ней доктора Александер, но свет от фонарей, развешанных вокруг лагеря, освещал лишь несколько лиц, остальные стояли в полной темноте. Зик посмотрел на палатку археолога: в ней горел свет, а внутри двигался силуэт.
Зик снова попытался протиснуться между людьми, и на этот раз ему удалось, поскольку толпа стала понемногу отходить от места раскопок, следуя за несчастной женщиной и ее братом. Зик тут же помчался по лагерю и добежал до палатки Кэтрин Александер как раз в тот момент, когда там оказался и его напарник. Засунув руки в карманы, где лежало оружие, они ворвались в палатку.
Хамфри Богарт обнял Эрику Хэйверз, пристально посмотрел ей в глаза и сказал:
– Париж всегда будет нашим. – И крепко поцеловал ее в губы.
Экран потемнел, и бордовый занавес с шелестом закрылся. Когда свет в его личном кинотеатре на тридцать зрителей снова загорелся, Майлз улыбнулся про себя. Это было потрясающе, еще лучше, чем он ожидал. И Эрика даже ничего не подозревала. Он с нетерпением ждал, как она отреагирует в рождественское утро.
Несмотря на то что Майлз работал над этим замыслом около года, увиденное на экране ошеломило его. Этот фильм представлял собой результат использования новейшего изобретения, компьютерной программы, которая позволяла рядовому кинолюбителю использовать самые последние технологии спецэффектов.
Идея зародилась в тот момент, когда компания Майлза начала скупать права на цифровое воспроизведение шедевров искусства. Он планировал разместить знаменитые работы в Интернете. Когда же «Диануба Текнолоджиз» с жадностью взялась за литературу и кино, авторские права на которые уже не распространялись, и превратила прекрасные работы в глянцевые компакт-диски, Майлз нацелился на кинозвезд прошлых лет, завладев правами на образы Рудольфа Валентино, У.С. Филдса и сотни других актеров. Он создал цифровой вариант их изображений, получив возможность управлять крошечными пикселями и, таким образом, поместить образы знаменитых актеров, которых уже не было на свете, в современные фильмы.
Теперь же с помощью компьютера и обычной видеокамеры любой человек мог создать фильм, роли в котором исполняли бы легендарные актеры и он сам.
Налив себе охлажденного «Перье», Майлз услышал ненавязчивый сигнал, сообщавший о том, что кто-то подошел к двери. Он нажал на кнопку, и дверь тихо открылась.
На пороге появился стройный азиат с длинными черными волосами, собранными в хвост, доходивший до талии. В его ухе красовались сразу две серьги. Молодой человек достал папку и положил ее на черный гранитный стол весьма внушительных размеров, на краю которого стояла удивительной красоты желтая орхидея.
– Это досье, которое вы хотели видеть, мистер Хэйверз. Папка была толстой, и, просмотрев первые страницы, Майлз понял, что в ней содержится много полезной информации. Несмотря на то что у Тедди Ямагучи имелся диплом биохимика, истинным призванием двадцативосьмилетнего молодого человека являлись компьютеры. Майлзу даже казалось, что в целом мире нельзя отыскать ни одного бита информации, к которому Тедди не подобрал бы ключ.
Здесь было все о Кэтрин Александер, начиная с названия роддома, в котором будущий археолог появилась на свет. В категории друзей первым в списке значилось имя Дэниела Стивенсона.
Когда у Майлза зазвонил мобильный телефон, он отпустил Тедди и ответил на звонок лишь после того, как двери сомкнулись. На линии был Зик, и он сообщал не самые радостные вести.
– Что значит «ее нет»? – Майлз выслушал, затем кивнул головой. – Если Александер увез ее друг-араб, можешь не сомневаться, что больше ты ее не найдешь. Мой торговец в Каире убеждает меня в том, что связался лишь со мной после звонка Хангерфорда. Я догадываюсь, что Александер еще не в курсе того, что мы знаем об этих свитках, и это дает нам преимущество.
Он посмотрел на фотографию, которую Ямагучи скачал из «Юнайтед Пресс Интернешнл». Александер была красивой женщиной, хотя Майлз и не любил такой тип. Форма ее челюсти свидетельствовала о волевом характере; в глазах был вызов. В досье говорилось, что она живет одна, никогда не была замужем, родственников не имеет, общается лишь с несколькими друзьями. Возможно, этим и объяснялся ее твердый взгляд, который казалось, говорил: «Только попробуй».
Ему стало интересно, чем же в действительности был обусловлен такой характер.
Зик доложил о том, что в лагере был замечен сотрудник Департамента культурных ценностей Египта, и, когда выяснилось, что доктор Александер исчезла, сотрудник конфисковал предметы, находящиеся в ее палатке: обрывок папируса и корзину. Но свитков не было.
Хэйверз размышлял: если женщина улизнула, не сказав ни слова даже членам своей бригады, это могло означать лишь одно – она скрывала нечто ценное.
«Хангерфорд сказал, что слышал, как она кому-то говорила о древности найденных свитков».
– Хорошо, Зик, – произнес он, – возвращайся в Афины и заканчивай свое задание там. К этому делу я привлеку кого-нибудь еще.
Он повесил трубку и стал звонить в Сиэтл. Номер был частным, и Майлзу не пришлось разговаривать с секретарем.
– Титус, – сказал он тихо. – Это я. Да, давно мы не виделись. Я в порядке, как ты? Титус, мне необходимы услуги твоей компании. – Быстро введя собеседника в курс дела, Майлз продолжил: – Я пошлю тебе досье на доктора Александер по факсу. Скорее всего, она сейчас возвращается в Америку. Мы должны определить все места, в которых она может появиться. И, пожалуйста, попытайся выяснить, где в данный момент может находиться этот Стивенсон. Он археолог, поэтому вполне может быть сейчас далеко за пределами Штатов. – Майлз выслушал собеседника. – Доктор Александер? О, это сущий дьявол. Как только твои люди заберут у нее все, что нужно, избавьтесь от нее.
День третий
Четверг,
16 декабря 1999 года
Кэтрин не сводила глаз с сотрудника таможни. Если ей удастся пройти досмотр, она спокойно отправится домой.
Покинуть границы Египта оказалось задачей более легкой, чем она себе представляла. Международный аэропорт Каира представлял собой настоящий сумасшедший дом, заполненный потоками туристов, стремящихся оказаться у пирамид в этот особенный Новый год. И, поскольку внимание охранников было привлечено, главным образом, к прибывающим в страну, уезжающих досматривали очень бегло. Багаж Кэтрин побывал в рентгеновской камере, однако копаться в нем никто не стал.
Свитки все еще находились у нее.
Она посмотрела сквозь огромное зеркальное окно. Аэропорт «Джей Эф Кей» был погружен в темноту снежного вечера. Зима в Синайской пустыне тоже была прохладной, но Кэтрин совсем забыла, каким декабрь бывает в Нью-Йорке. Она определенно была одета не по погоде. И в шуме, создаваемом прибывающими пассажирами – взбудораженными туристами, приехавшими на праздник загруженными рождественскими подарками и желавшими поскорее добраться до места, – она почти различала мелодию «Тихая ночь», доносившуюся из громкоговорителя.
Таможенник занимался семьей из четырех человек, при этом не просто раскрыл их чемоданы, а разворачивал каждый рождественский подарок. Почему досматривали так тщательно? Они что-то искали? Очередную бомбу? А ведь ее самолет и в самом деле прилетел с Ближнего Востока. Ей стало страшно. Интересно, каким было наказание за контрабандный ввоз культурных ценностей в страну? Она, конечно, спрятала свитки, но, глядя на то, как таможенник снимает внутреннюю обивку мужского чемодана, уже не была уверена ни в чем. А ведь до сих все шло так гладко! Еще в Синае, когда Кэтрин ждала Дэниела, она сфотографировала свитки и тут же, в палатке, проявила пленку, что частенько делала во время раскопок. К тому моменту, как Дэниел приехал в лагерь, фотографии всех свитков были уже готовы. Снимки она спрятала в сумке от спортивного костюма Дэниела. Этот шаг был мерой предосторожности на тот случай, если с оригиналом что-либо случится.
В качестве дополнительной меры безопасности Кэтрин не стала брать с собой ни обрывок папируса, ни корзину, заполнив ее камнями и заново обернув холстом. Кто бы ни стал проводить обыск в ее палатке, он нашел бы лишь то, что видели и свидетели. Наконец, в отеле «Айсис» она предупредила мистера Милонаса, что, если кто-то будет спрашивать о ней, она уехала домой по семейным обстоятельствам.
Внимательно рассматривая таможенников и пытаясь установить, какой из них пропустит ее, не раскрывая ее багажа – один из них, рыжий, казалось, к пассажирам-женщинам относился проще, – она, ощутив холодок внутри, вспомнила один ужасный момент их побега, когда их почти поймали: она обернулась и увидела отца Гарибальди, рвущегося сквозь толпу, чтобы спасти «сестру». Мужество этого человека чуть не разрушило их хитрый план, а вместе с ним и шансы на побег.
Ей было неприятно осознавать, что этот поступок отца Гарибальди произвел на нее сильное впечатление. Только отважный человек мог вмешаться в семейную перепалку, особенно если семья живет по иным традициям. Он легко мог пострадать. Каким-то странным образом он напоминал ей Дэниела; они оба были как будто не от мира сего. И тут она вспомнила, что Дэниел когда-то собирался стать священником. Он уже выбрал духовную семинарию. Однако вдруг передумал, никому не объяснив причины. Кэтрин казалось, что на него повлияли события того дня, когда она нашла его плачущим за скамейками спортивного стадиона. Она так и не узнала, что же произошло в тот день, но именно после этого он заявил, что не желает принимать на себя духовный сан.
Очередь продвигалась, и Кэтрин вместе с ней, слегка подталкивая свой чемодан. До нее оставались лишь несколько пассажиров, работали три пункта таможенного досмотра. Сотрудники выглядели очень уставшими, тем не менее каждого тепло поздравляли с Рождеством, хотя ни на минуту не забывали о багаже.
Кэтрин чувствовала, что ее нервы гудят, как провода под высоким напряжением. Частично это состояние было следствием страха – она с ужасом представляла себе, как на нее наденут наручники и у всех на глазах уведут. Но еще сильнее ее одолевала жажда приступить к переводу свитков. Поскольку в течение последних двадцати четырех часов они лежали в чемодане, у нее не было возможности взглянуть на них. Однако Кэтрин чувствовала их, ощущала силу; создавалось впечатление, что свитки излучают какие-то волшебные потоки. «Дьякон Эмилия… Праведный… Конец света…»
Может, Сабина видела Иисуса? И узнала от него что-то, о чем не написано ни в Новом Завете, ни в апокрифических книгах? Нечто, способное изменить христианство навсегда?
Наконец подошла ее очередь. – Будьте добры, откройте свой чемодан. Душа ушла в пятки. Пытаясь сохранять спокойствие, несмотря на бешеное сердцебиение и внезапную сухость во рту, Кэтрин аккуратно открыла замки на двух чемоданах. В первом находились одежда и туалетные принадлежности, в другом лежали археологические инструменты, под которыми были уложены книги. Пока таможенник рассматривал пособия, она быстро взяла одно из них, «Заболевания египетских мумий», – купленную в Каире для Джулиуса, и, любезно раскрыв ее, протянула таможеннику.
Она специально раскрыла книгу на странице с цветными иллюстрациями. Когда мужчина разглядел изображения высушенных тел с головами без челюстей и пустыми глазницами, он в ужасе бросил книгу и посмотрел на те, что лежали в чемодане: «Пособие по полевой археологии», «Гончарное дело позднего бронзового века». Таможенник махнул рукой. Кэтрин быстро закрыла чемоданы и поспешила прочь.
Она проскользнула в ближайший женский туалет и наклонилась над раковиной. Ей было очень плохо. Под книгой о мумиях лежало пособие, озаглавленное: «Тело в смертельных муках». На его обложке было изображено частично сохранившееся человеческое тело с искривленным от смертельной агонии лицом. Таможеннику хватило одного взгляда на ужасающий снимок, чтобы дальше не осматривать багаж. Именно на такой эффект Кэтрин и рассчитывала.
Автором книги являлся доктор медицины Джулиус Восс, и перед побегом с Дэниелом Кэтрин решила воспользоваться суперобложкой книги Джулиуса, чтобы тайно провезти свитки. Она аккуратно вынула все страницы и вместо них вложила туда папирусные свитки. Они оказались настолько впору, что, когда она закрыла «книгу», свитки выглядели как старые, пожелтевшие страницы. Таким образом она собиралась скрыть их от посторонних глаз и отвезти домой.
С нетерпением дожидаясь авиарейса в Лос-Анджелес, она направилась через главный терминал, в котором царила полная суматоха, к выходу, где в снежной круговерти уже ждали специальные автобусы, готовые отвезти пассажиров к терминалам внутренних перелетов. Но только Кэтрин успела дойти до стеклянных дверей, как из репродукторов прозвучало объявление: «Внимание! Внимание! В связи с сильной метелью все рейсы временно отложены. За дополнительной информацией обращайтесь к своему билетному контролеру».
– Я нашел ее, мистер Хэйверз.
Майлз быстро нажал кнопку прибора внутренней связи.
– Где она?
Тедди Ямагучи докладывал из личного компьютерного центра Хэйверза, расположенного неподалеку от подземного музея, под ранчо в Санта-Фе.
– Из Каира она улетела в Амман, а оттуда в Нью-Йорк. Два часа назад она пересекла таможню в аэропорту «Джей Эф Кей».
Майлз взглянул на часы. Десять вечера. Это означало, что на востоке полночь.
– Она собирается на западное побережье?
– Все рейсы временно запрещены из-за снежной бури, поэтому доктор Александер сейчас или сидит в терминале, или остановилась в гостинице, находящейся в аэропорту.
Хэйверз отключился и взял телефон.
День четвертый
Пятница,
17 декабря 1999 года
– Судя по ужасу, написанному на его лице, можно сделать вывод о том, что он не был свидетелем Всемирного потопа. Состояние тела…
Джулиус выключил диктофон. Он совершенно не мог работать. С тех пор как прошлым вечером ему позвонила Кэтрин, сообщив неожиданную новость о том, что находится в Нью-Йорке и окажется дома, как только метель утихнет, он уже не мог думать ни о чем, кроме как о предстоящей встрече с ней.
Встав из-за стола, на котором царил жуткий беспорядок, он направился к дверям, выходившим на залитую дождем веранду. Вдали бушевал серый океан. В Малибу пришел очередной шторм.
Джулиус был рад тому, что Кэтрин передумала и решила приехать домой на праздники. Но что-то смущало его. Почему она покинула Синайский полуостров так поспешно? И почему позвонила ему из Нью-Йорка, а не из Египта? Ее голос звучал взволнованно. Джулиус размышлял: неужели он может надеяться на то, что она скажет «да»? Он хотел верить, что на этот раз у него все получится. Джулиус стал врачом потому, что так было заведено в его семье: его отец лечил людей, дедушка и прадедушка также были медиками. Однако, закончив обучение и начав работать, Джулиус осознал, что его истинным призванием являются научные исследования. И поскольку он всегда испытывал страсть к древней истории, то решил овладеть новой специальностью – палеопатологией, изучавшей древние заболевания.
Как раз в то время Рейчел, его первая жена, подала на развод. Теперь она была замужем за пластическим хирургом из Беверли Хиллз, который был женат уже четыре раза, и все были счастливы. На выходные и по праздникам Джулиус навещал своих детей, которые были теперь уже подростками, а иногда даже брал их с собой на раскопки.
Он взглянул на часы, затем на шторм, безжалостно бушевавший в океане. С каждым ударом гигантских волн о берег он ощущал, как его жилище сотрясается.
После того как Рейчел ушла и забрала с собой детей, Джулиус уже не думал, что когда-нибудь снова женится. И вот он встретил Кэтрин Александер, занимавшуюся близким ему делом, женщину, понимавшую восторг, который он испытывал, глядя на образец кости древнего человека или окаменелого листа. К тому же она была красива. Джулиус изумлялся тому, что смог возбудить чувства в такой женщине, как Кэтрин.
Он отошел от окна и посмотрел на часы, стоявшие на камине. Где же она?
Подъезжая к дому, стоявшему на берегу, Кэтрин почувствовала, что ее сердце бешено бьется. Она едва сдерживала себя, чтобы не поделиться с Джулиусом новостями, разговаривая с ним прошлым вечером по телефону. Она должна была видеть его лицо, когда покажет ему свитки.
Когда движение на оживленном шоссе замедлилось, она смогла разглядеть знакомый домик – незатейливый и неприметный, как и остальные дома, стоящие в этой части Малибу. По их виду и не скажешь, что они стоят не меньше миллиона долларов. Кэтрин решила не ехать в свою квартиру в Санта-Монике, а остаться переводить свитки здесь, в этом тихом домике на берегу океана.
Осторожно съехав на машине, взятой напрокат, с шоссе и припарковавшись на небольшой площадке, отделявшей дом от дороги, Кэтрин увидела, что дверь открыта и рядом стоит Джулиус.
– Кэтрин! – воскликнул он. – Слава богу, ты все-таки добралась!
Он не стал медлить и сжал ее в объятиях, крепко поцеловав в губы прямо под ливнем.
– Мы же промокнем! – сказала она, рассмеявшись.
– Скорее в дом, к камину. Я занесу твои чемоданы. Кэтрин зашла в уютную гостиную. Перед ней сразу же появились две толстые кошки, которые тут же стали тереться о ее ноги. Хозяин ласково называл их Бедро и Ребро и просто обожал их. Животные не забыли Кэтрин, потому что она любила их не меньше хозяина.
– До чего же приятно снова быть с тобой рядом, – произнесла она, когда Джулиус зашел в дом и закрыл за собой дверь, оставив ненастье за порогом. Прошло уже два с половиной месяца с тех пор, как они виделись в последний раз. Кэтрин не могла наглядеться на возлюбленного.
Ему было сорок два. Его угольно-черные волосы спадали на воротничок, а короткая черная бородка только-только начала седеть. Доктор Джулиус Восс, директор престижного научно-исследовательского института «Фрирз», что находился в западном Лос-Анджелесе, был поразительным человеком. Несмотря на то что он не являлся ярым приверженцем спорта – тренажер, пылившийся в спальне, служил тому доказательством, – его образ – помятый свитер с потертыми нашивками на локтях, мягкие мокасины и пенковая трубка – обладал сексуальностью, перед которой Кэтрин не могла устоять. В Джулиусе, мягком человеке с хорошими манерами, она видела личность, обладающую внутренней силой.
– Сюда, к огню, – пригласил он. – Идем. Тебе надо согреться. – Он взял ее куртку, встряхнул ее и повесил рядом с камином. Затем потянулся к Кэтрин, и она кинулась в его объятия, обвив своими руками его талию и положив голову ему на плечо.
– Ты, наверное, устала, – прошептал он, гладя ее волосы.
Кэтрин прижалась к нему, прислушиваясь к шуму дождя и потрескиванию огня. Нет, она ничуть не устала, и ей казалось, что чувство усталости отныне ей будет неведомо. Свитки манили ее своими древними тайнами.
Она слегка отпрянула от Джулиуса, чмокнула его в губы и сказала:
– Мне нужно позвонить.
Еще находясь в Нью-Йорке, а затем после приземления в международном аэропорту Лос-Анджелеса, Кэтрин пыталась дозвониться до Дэниела, который в тот момент был у себя дома в Санта-Барбаре. Он улетел с Синайского полуострова одновременно с ней, но другим маршрутом. Поскольку она задержалась из-за метели, он должен был оказаться дома раньше ее. Однако трубку не брали. Она стояла у кухонного стола, у ее ног мурлыкали Бедро и Ребро. Она снова набрала номер и стала с нетерпением ждать. Ответа не было. Неужели он попал в беду?
Когда она вернулась в гостиную, где трещал огонь и звучала музыка Моцарта, Джулиус спросил:
– Как успехи?
Она нахмурила брови.
– Никак. Я думала, что Дэниел уже дома. Протянув бокал вина и усадив ее в невероятно удобное кресло у камина, Джулиус сказал:
– Каберне Совиньон, по особому случаю. А теперь поскорее скажи мне, не томи. Ты отыскала Колодец Мариамь?
– Возможно, да!
Рассказывая ему о событиях того памятного утра, вскользь упомянув о свитках, Кэтрин обвела взглядом гостиную, такую знакомую, уютную и желанную после недель, проведенных в палатке. Повсюду были развешаны семейные фотографии; дом изобиловал пышно цветущими комнатными растениями; стоял аквариум с тропическими рыбками. Кэтрин подумала, что таким образом Джулиус старался противостоять болезни и смерти, с которыми ему приходилось сталкиваться каждый день.
Но тут она увидела кое-что еще. Несмотря на то что Ханукка закончился шесть дней назад, признаки этого праздника бросались в глаза: серебряный семисвечник, дрейдель, который находился у Джулиуса с детства, Книга Маккавеев на иврите и английском – подарок его отца. Иудейское молитвенное покрывало было совсем новым; раньше Кэтрин этого не видела.
– Джулиус, вчера ты сказал по телефону, что у тебя есть новости.
Он сел напротив нее. В его глазах отражался огонь, пляшущий в камине.
– Кэтрин, – начал он. В его голосе чувствовалось волнение. – Мне удалось записать тебя в штат сотрудников института. Наш палеограф уволился, и нам страшно не хватает хорошего профессионала. Зарплата хорошая, и должность надежная. Что скажешь?
Она не успела ответить, как он добавил:
– Я догадываюсь, о чем ты думаешь. Не волнуйся, ты сможешь продолжать работу в Шарм-эль-Шейхе. Лабораторную работу необязательно проводить в самом институте. Ты можешь взять ксерокопии рукописей с собой, когда снова отправишься на Синай, и исследовать их на досуге. Кэтрин, тогда тебе не придется проводить все время на Синае. Ты будешь жить здесь, у тебя появится дом, у нас появится дом.
– Джулиус, – затаив дыхание, произнесла девушка. – Ты застал меня врасплох! Такого я не ожидала.
Он улыбнулся.
– Знаю. Ну так что скажешь?
Она встала с кресла и, направившись к стеклянным дверям, выглянула на улицу. Черные тучи висели так низко над океаном, что казалось, он вот-вот проглотит Малибу.
– Работа в лаборатории – замечательная идея, но я должна целиком и полностью сконцентрироваться на работе в Шарм-эль-Шейхе, особенно теперь, когда я почти добралась до Колодца Мариамь. Я не могу растрачивать свои силы на что-то еще.
– Даже на семейную жизнь? – спокойно спросил он. Она повернулась к нему лицом.
– Я люблю тебя, Джулиус, но я не готова к браку. Он потряс головой.
– Кэтрин, я не знаю, как долго наши отношения еще смогут выдержать расстояние в восемь тысяч миль. С каждым разом мне все труднее отпускать тебя.
– Нам вовсе необязательно жить порознь, – быстро проговорила она, возвращаясь к дивану. – Я еще не все рассказала тебе. На дне колодца лежал череп. Полагаю, что остальная часть находится под обломками стены, обвалившейся в результате взрыва. Скелет необходимо выкопать, определить возраст и узнать, кому он принадлежал. Поехали вместе. Мы поработаем на раскопках, нам не придется расставаться!
– Кэтрин, я заведую институтом. Я не могу просто взять и уехать.
– А я не могу остаться, – тихо произнесла она.
В комнате повисла тишина. Они смотрели друг на друга. Мерцал огонь. Оба понимали, что на вопрос, который до сих пор в течение двух лет оставался нерешенным, наконец надо дать ответ. Несмотря на то что одежда Кэтрин висела в гардеробе у Джулиуса, а ее туалетные принадлежности – у него в ванной, она не жила здесь. Ее визиты домой были недолгими; она приезжала лишь за тем, чтобы найти деньги на новые раскопки, изредка – чтобы прочесть курс лекций. Она никогда не задерживалась надолго, всегда уезжала.
Джулиус поднялся, подошел к камину и уставился на огонь.
– Я не уверен, что могу так жить дальше, Кэтрин. Я хочу, чтобы мы наконец устроили свою жизнь, возможно, завели детей. По крайней мере, создали семейный очаг.
– Джулиус, я не могу сейчас заниматься созданием семейного очага. Я должна продолжать поиск, найти ответы на загадки.
Он повернулся к ней.
– Ответы можно отыскать и в институте. У нас лежат сотни непереведенных рукописей и документов, у которых даже не установлен возраст. Тебе хватит работы на много лет.
– Я не хочу работать для того, чтобы просто работать! – заявила она, испугав своим тоном кошку, пытавшуюся залезть ей на колени.
– Ты говорила, что хочешь написать книгу, используя свои теории о пророчицах Ветхого Завета. Почему бы тебе не начать теперь?
– Я еще не завершила раскопки.
– Понятно. – Он взял трубку, повертел ее некоторое время в руках. – Ты ищешь Мариамь уже четырнадцать лет. Ты действительно думаешь, что когда-нибудь найдешь ее?
– Конечно! Знаю, что найду. Чувствую это. Когда я нахожусь в пустыне… – Она оживилась. – Я не могу этого объяснить. Мне кажется, что прошлое вовсе не в прошлом, а здесь, с нами; его, возможно, нельзя увидеть, но я его ощущаю, Джулиус. И в последнее время, проводя раскопки, просеивая песок в поисках важной улики, я чувствую, что вот-вот найду ее.
Он ничего не возразил, и она тихо продолжала:
– Ты веришь в то, что я делаю? Или считаешь, что я гоняюсь за призраком? Мой поиск Мариамь не простая забава. Я хочу отыскать способ помочь всем женщинам.
– Я знаю, Кэтрин.
– Джулиус, мужчины всегда использовали Святое Писание в качестве оправдания своего превосходства над женщинами. Но мне ясно одно: во времена мудрецов и королей жили и пророчицы, и жрицы, и просто мудрые женщины. Но память о них затерялась в веках, и я собираюсь воскресить ее.
– Я знаю, – сказал он, – за это тебя люблю. – Он отложил трубку. – Я считаю, что твои теории обоснованы, Кэтрин, но не думаю, что по прошествии такого количества времени тебе удастся найти доказательства существования этих женщин. Если не принимать во внимание Библию, мы ничем не можем доказать даже, что когда-то жил такой человек, как Моисей. Представь, насколько усложнилась твоя задача, когда ты взялась за поиск женщин!
Она снова оживилась, и ее охватило прежнее волнение.
– А если я уже что-то нашла?
Открыв чемодан, Кэтрин достала пособие по палеоботанике.
– Не беспокойся, – успокоила она, положив книгу на кофейный столик. – Твою книгу я не тронула, взяла лишь ее суперобложку. Изображение этого несчастного в предсмертных муках настолько ужасает, что я подумала: вряд ли у кого-то появится желание открыть книгу, особенно у сотрудника таможни. И это сработало!
Когда Кэтрин достала свитки и аккуратно разложила их на столе, Джулиус не поверил своим глазам.
– Где ты это взяла?
Она быстро ввела его в курс дела, рассказав о находке. Он изумленно слушал, затем нежно прикоснулся к первой «странице». Джулиус просто не мог отвести взгляд от этой хрупкой золотистой бумаги.
– Прежде всего мне необходимо провести исследования, – продолжала Кэтрин. – Газовую хроматографию, ультрафиолетовый анализ – словом, все, что поможет нам выяснить возраст и происхождение свитков.
Джулиус молча смотрел на папирусные книги, затем поднял глаза на нее.
– Ты хочешь сказать, что ты их взяла? Ты забрала их с раскопок, а затем контрабандой вывезла из страны, никому не сообщив о находке?
– Мне пришлось так поступить для того, чтобы государство не отняло их. Ты же знаешь историю Кумранских рукописей и Евангелий Наг Хаммади. Их же просто спрятали от людей. И кучка ученых ревностно их охраняет.
– Что особенного в этих свитках?
Она показала перевод письма Перпетуи.
– Взгляни на это слово, Джулиус, – «дьякон». Описывая особенности мессы во втором веке, святой мученик Джастин сказал, что во время причастия дьяконы давали людям хлеб и вино, то есть делали то, что сегодня входит в обязанности священников. Следовательно, в эпоху ранней Церкви дьякон скорее походил на современного священника, чем на собственно дьякона. И в обращении к Эмилии используют слово «дьякон»!
– Женщина-священник?
– Священница христианской Церкви, Джулиус! Подумать только, ведь у нас в руках, возможно, находка века, да что там века – тысячелетия!
– Прекрасно, – сдержанно произнес он. – Я понимаю, почему эти книги так взволновали тебя. Но, Кэтрин, украсть, вывезти контрабандой из Египта? Ты считаешь, это правильно?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?