Текст книги "Сущность"
![](/books_files/covers/thumbs_240/suschnost-182979.jpg)
Автор книги: Бентли Литтл
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 3
Джеймс сидел на своей кровати, играя на приставке в «Звездные войны», пока мама не позвала его на обед. В окно светило солнце, освещая его письменный стол, книжный шкаф и постеры с киногероями на стенах. Он был в восторге от своей новой комнаты. Начать хотя бы с того, что она была далеко от комнаты Меган, а чувствовать, что он наконец избавился от ее вечного присутствия рядом, было однозначно классно. В прежнем доме их комнаты имели общую стену, и сестра вечно входила к нему без спроса или колотила в стену, крича, чтобы он сделал свой телевизор потише. Кроме того, эта его комната была ощутимо больше – в ней было достаточно места для его кресла-мешка, которое до переезда Джеймсу приходилось хранить в стенном шкафу и вытаскивать только по особым случаям. А еще здесь стоял пристенный шкаф для его телевизора и игровой приставки седьмого поколения «Нинтендо Wii» – если ему когда-нибудь удастся накопить достаточно денег, чтобы ее купить.
– Джеймс! – уже во второй раз позвала мама.
– Иду! – закричал он в ответ. Убил последнего из клонов, затем закрыл игру и спустился в кухню.
Джеймс ожидал, что мама подаст ему на тарелке сэндвич, папа будет есть за обеденным столом, а Меган – в гостиной, одновременно смотря телевизор. Но оказалось, что и Меган, и папа сейчас на заднем дворе, а мама как раз несет туда блюдо с запеченными куриными ножками, открывая задом дверь из проволочной сетки.
– Помой руки, – сказала она. – Сегодня мы едим за новым столом для пикника.
Джеймс удивился и сегодняшней еде, и тому, что они все вместе будут сейчас обедать вне дома, но он кивнул, подошел к раковине, выдавил на руки струйку антибактериального мыла и включил воду. Увидев, что его родители и сестра сидят во дворе, он вдруг осознал, что остался в доме совершенно один, и опасливо покосился налево, туда, где находилась дверь, ведущая в подвал.
Ему не нравился этот подвал.
Джеймс торопливо вымыл руки. Он бы не признался в этом никому, ему было стыдно даже перед собой, что он испытывает подобные чувства; но за всю неделю, прошедшую после того, как они переехали в новый дом, Джеймс ни разу не смог спуститься в эту комнату под полом, и, хотя пока что ему удавалось скрывать это от всех остальных, он всячески старался держаться подальше даже от ведущей туда двери.
Ему приснился кошмар про этот подвал, когда они еще только начали переезд. Чтобы сэкономить деньги, его родители решили не нанимать грузчиков, а понемногу перетащить все более или менее мелкие вещи собственными силами, после чего нанять грузовик и попросить родственников и друзей помочь им перевезти кровати, диваны и прочую тяжелую мебель. В тот первый день они сделали три или четыре ездки, перевозя коробки с книгами, всякими безделушками, инструментами и вещами, хранившимися в гараже. Мама и Меган остались в старом доме, упаковывая то, что можно было перевезти самим, а он с папой отвозили картонные коробки на фургоне, разбирая одни из них на месте, чтобы использовать повторно, а другие оставляя в тех комнатах, в которых должно было быть размещено их содержимое. Ни он, ни папа не знали, куда лучше положить хозяйственную сумку, набитую старыми мамиными журналами с рецептами блюд, и они оставили ее в подвале, который, как сказал папа, они все равно, скорее всего, станут использовать в качестве кладовой. Подвал был довольно мал, примерно того же размера, что и находящаяся над ним кухня, и они положили сумку с журналами в его дальнем правом углу.
В ту ночь Джеймсу приснилось, что ему велят явиться в этот подвал, хотя кто или что отдало такой приказ, он не знал. Знал только, что еще минуту назад лежал в постели, а в следующую уже шел по улице в своей пижаме, направляясь к новому дому, потому что ему было необходимо оказаться там. Он дошел быстро – во сне топография города была иной, чем наяву, и все находилось ближе, – и Джеймс, широко шагая, прошел по пешеходной дорожке, вошел в темную пустую гостиную и двинулся в сторону кухни, где открыл подвальную дверь и стал спускаться. Там, в углу, стоял какой-то грязный мужчина, он ухмылялся, скалясь, и его зубы сияли пугающей белизной на фоне покрытого грязью лица. Мужчина стоял неподвижно, как изваяние; не шевелилась даже его рваная одежда, но он был живой. И голодный. Именно это существо приказало Джеймсу явиться в подвал, и, хотя ему хотелось убежать, ноги сами несли его в сторону угла, к этому оскалившему зубы мужчине.
А потом он проснулся.
Даже от самих мыслей об этом кошмаре его пробирала дрожь, и Джеймс, закрутив кран, не стал вытирать рук, а сразу побежал к выходу, оставляя на полу пятна от стекающих с них капель воды.
Снаружи Меган громко жаловалась родителям: почему это именно ему первому разрешили пригласить в новый дом на ночевку одного из его друзей до того, как такое разрешение получила она.
– Ты же сама прекрасно знаешь, что Колдуэллам не на кого оставить Робби на вечер и ночь, и иначе им пришлось бы кого-то нанимать, – сказала ей мама. – К тому же на следующей неделе к тебе на ночевку приедут сразу и Кейт, и Зоуи.
Джеймс сел рядом с папой и схватил куриную ножку. Меган злобно посмотрела на него со своей стороны стола. Он улыбнулся ей и откусил кусок куриного мяса. Сестра сердито отвернулась.
Ему очень хотелось пригласить к себе Робби. Его друг впервые увидит их новый дом, и Джеймсу не терпелось похвастаться перед ним своей новой комнатой. Может быть, он даже сводит его в подвал. Если они спустятся туда вместе, это уже не будет так страшно.
Но, само собой, нужно будет пойти туда днем.
– А что у нас сегодня на ужин? – спросил Джеймс. На столе стояла целая куча еды, и он испугался, что вечером будут поданы ее остатки. От этой мысли ему стало стыдно перед Робби.
Мама улыбнулась.
– Не беспокойся. Вам не придется голодать. Мы купим пиццу или что-нибудь еще в этом же духе.
Сразу почувствовав, что у него поднялось настроение, Джеймс сосредоточился на обеде и съел четыре куриные ножки, три булочки, горку порезанных ломтиками огурцов, запив все это несколькими бокалами чая со льдом. В любое другое время после обеда он вернулся бы в свою комнату – игра «Звездные войны» затягивала, – но его сознание все еще было полно образов из того кошмара, и ему не хотелось идти в дом одному. Так что Джеймс принялся слоняться по двору, делая вид, что его заинтересовали цветы, которые мама посадила возле забора, и, только дождавшись, когда его родители начали относить в дом грязную посуду, последовал за ними на кухню. Проходя мимо двери, ведущей в подвал, он рискнул искоса взглянуть на нее
Была ли эта дверь чуть-чуть приоткрыта и раньше?
и поспешил обратно наверх, в свою комнату.
Робби должен был приехать около трех, но опоздал, и машина его родителей заехала на подъездную дорогу только в пятом часу. Последний час Джеймс провел то сидя за своим компьютерным столом, то лежа на кровати и читая книгу, то сидя на полу, прислонясь к стене и играя в приставку, поскольку никак не мог решить, в какой из этих поз он будет выглядеть круче, когда в его комнату наконец зайдет друг.
Он услышал, как на первом этаже разговаривают его родители, и поначалу очень хотел подождать здесь, пока Робби не поднимется на второй этаж и не обнаружит его, сидящего в небрежной позе в своей потрясной новой спальне. Но уже через несколько секунд обнаружил, что у него не хватит на это терпения, и в конце концов торопливо сбежал по лестнице и встретил друга в гостиной. И тут же невольно ухмыльнулся, увидев, как Робби с завистью смотрит на лестницу, идущую на второй этаж. Дом самих Колдуэллов был одноэтажным.
– Огромное вам за это спасибо, – сказала мама Робби.
– Мы и сами очень этому рады, – ответила его собственная мама. – Джеймс был в восторге оттого, что Робби приедет и будет у него ночевать.
– Привет, – сказал Джеймс, подойдя к подножию лестницы и кивком приветствуя своего друга.
– Классный дом, – ответил Робби.
– Ты так считаешь?
– Почему бы тебе не провести Робби по всему дому? – предложил папа. – Вы могли бы начать с подвала.
Глаза Робби округлились.
– У вас есть подвал?
Джеймс кивнул, и улыбка начала сползать с его лица.
Папа игриво ткнул его локтем.
– Странно, что ты уже не рассказал о нем Робби. Что, хотел, чтобы это осталось твоим секретом?
– Ага. – Джеймс опять кивнул, стараясь сохранить на лице остатки улыбки.
– Давай его осмотрим!
Делая вид, что он полон энтузиазма, Джеймс проводил друга через гостиную и столовую и привел на кухню.
– Вот дверь, – сказал он, показывая на нее пальцем.
– Отпад! – Робби открыл дверь. – Увидев ее, можно подумать, что она ведет в чулан, но здесь есть лестница! – Он сразу же начал спускаться, и Джеймс неохотно последовал за ним, предварительно включив свет.
Может быть, он и впрямь просто накручивал себя насчет этого подвала, рисуя его себе таким, каким он вовсе не был, но, как бы то ни было, оказавшись внизу, Джеймс ощутил явное разочарование. Это была совершенно не та жуткая комната, которой он так боялся, а просто небольшая кладовка, заполненная коробками и пакетами со всяким барахлом, которое они перевезли из своего старого дома. Он посмотрел в тот угол, где в его сне стоял грязный человек. Там, прислонившись к стене, стоял велотренажер.
– Это просто сногсшибательно! – Робби прошелся по узкому, не заваленному вещами пространству посреди подвала. – Тебе стоило бы попросить своих родителей, чтобы твоя комната была тут!
Джеймс покачал головой.
– Здесь недостаточно света. К тому же мне нравится, когда в комнате есть окна.
– Вы могли бы установить здесь дополнительные светильники. И тебе бы уж точно никто не мешал! А если на город обрушится торнадо, ты будешь здесь в полной безопасности.
– Да брось ты. Как часто в Нью-Мексико бывают торнадо?
– Иногда бывают.
– В Джардайне? Никогда.
– Но здесь так классно. И ко всему прочему это подземелье!
Хотя подвал оказался совсем не таким, каким его представлял себе Джеймс, он не хотел оставаться здесь ни одной лишней минуты и сказал:
– Если хочешь увидеть что-то и впрямь классное, то пошли посмотрим на мою настоящую спальню. Она на втором этаже. Из моего окна можно смотреть на улицу.
Робби ухмыльнулся.
– Это тоже круто.
– Оттуда можно шпионить за людьми. – Джеймс первым поднялся по лестнице на кухню, затем они оба торопливо прошли мимо своих родителей, все еще беседующих в гостиной, и направились на второй этаж. Джеймс толкнул дверь и с гордым видом шагнул в сторону, когда его друг вошел в спальню.
– Ничего себе, – сказал Робби, оглядывая постеры на стене, пристенный шкаф для телевизора, кресло-мешок и кучу пространства между кроватью и столом.
– Посмотри туда. – Джеймс подошел к окну и показал пальцем вниз.
По тротуару, держась под ручку, медленно шла пожилая пара. Двое парней в гоночных прикидах мчались на велосипедах по мостовой в противоположном направлении.
– Обалдеть!
– А они не могут по-настоящему нас рассмотреть, потому что нас от них закрывают ветви дерева. Это в том случае, если бы они вообще смотрели в нашу сторону – что им ни к чему. – Джеймс ухмыльнулся. – Это и есть моя комната. Тут я и живу.
– Везет же тебе.
– А когда я заполучу «Нинтендо Wii», то буду выходить отсюда только на завтрак, обед и ужин.
– А я смогу к тебе приезжать?
Джеймс плюхнулся в засыпное кресло-мешок, напустив на себя свой самый невозмутимый вид.
– Само собой.
Робби прислонился к подоконнику.
– Значит, в этом году ты в самом деле возвращаешься в нашу школу – в «Филлмор»?
– Ага. И слава богу.
– А что, школа «Пирс» действительно так плоха?
– Я же тебе говорил – это просто ужас. У меня там вообще не было друзей. Ни одного. Все ребята там – не знаю, как сказать, – ну, в общем, лузеры. Я так рад, что смылся из этой дыры.
– Я тоже рад, что ты к нам вернешься.
Снизу их громко позвали. Родители Робби уезжали. Мальчики торопливо сбежали вниз. Робби смущенно покраснел, когда мама обняла его, и он пообещал ей вести себя хорошо. Взял у своего папы чемоданчик с вещами и свернутый спальный мешок, а тот, игриво стукнув его кулаком в плечо, сказал:
– Мы заедем за тобой завтра утром, приятель. Желаю хорошо провести время.
– Если Робби захочет, он сможет оставаться у нас весь завтрашний день, – сказала мама Джеймса. – Мы можем привезти его к вам в конце второй половины дня или вечером.
– Ну если он не против, это было бы прекрасно. Тебя это устраивает, приятель?
Робби радостно кивнул.
– Тогда ладно. – Папа Робби улыбнулся, глядя на сына сверху вниз. – Можешь вернуться домой, когда захочешь. – Он посмотрел на родителей Джеймса. – Везите его к нам, как только он вам надоест. Завтра мы будем дома весь день.
– Мы вернем его самое позднее в шесть часов, – сказала мама Джеймса.
После слов прощания и после того, как его родители уехали, Робби втащил свои вещи в комнату Джеймса, и следующий час они вдвоем играли в компьютерные игры.
На ужин была пицца, и Джеймс с Робби пошли в пиццерию забирать ее вместе с папой Джеймса, а после ужина посмотрели фильм «Бесподобный мистер Фокс» – они оба видели его уже миллион раз, но по-прежнему считали смешным до колик. Меган почти весь вечер пряталась в своей комнате, и это был еще один большой плюс – Джеймсу почти не пришлось на нее смотреть. Телеканал BBC America показывал подряд все серии культового британского научно-фантастического сериала «Доктор Кто», и Джеймс с Робби смотрели его до одиннадцати часов, пока мама Джеймса не сказала им, что пора ложиться спать.
Робби уже развернул на полу свой спальный мешок и, хотя мама Джеймса дала ему еще и подушку, решил положить голову на кресло-мешок. Джеймс же, как и всегда, спал на своей кровати. Какое-то время мальчишки болтали в темноте – они планировали бодрствовать до полуночи, – но слишком устали, и не прошло и десяти минут, как их сморил сон.
– Джеймс!
Этот крик как нож вонзился в сон, который в это время видел Джеймс, и он сразу же проснулся.
– Джеймс! – Крик раздался опять.
Он, еще не совсем очнувшись, сел на кровати. Голос его друга звучал отчаянно и раздраженно, и Джеймс понял, что Робби пытался разбудить его, выкрикивая его имя.
Джеймс перегнулся через край кровати.
– В чем дело? – шепотом спросил он.
– Я хочу домой. – Робби сказал это так, словно еще немного – и он расплачется.
Джеймс, прищурясь, посмотрел на большие часы, которые ему подарила мисс Хитченс за то, что он прочел больше книг, чем кто-либо другой из учеников его класса. Вгляделся в разноцветные цифры на циферблате – два тридцать.
– Но сейчас ведь самая середина ночи! – воскликнул Джеймс.
И тут Робби все-таки заплакал.
– Я хочу домой!
Джеймсу стало страшно. Он еще никогда не видел своего друга таким и не представлял, что в подобной ситуации нужно делать, как реагировать.
Но ему было страшно не только по этой причине.
Джеймс вдруг понял, что уверен – Робби приснился кошмар про подвал.
Нет, он не станет спрашивать по той простой причине, что не хочет знать ответ, но его пугала сама такая возможность. Он ясно представил себе, как его друг видит во сне того грязного скалящегося мужчину, стоящего в углу.
Может быть, если они просто не будут обращать внимания на эту проблему, она как-нибудь рассосется сама.
– Просто засни опять, – посоветовал Джеймс. Он был уверен – если они смогут просто-напросто доспать до утра, все будет хорошо.
– Я не могу! – заплакал Робби.
Раздался стук в дверь, и папа Джеймса тихонько открыл ее.
– У вас все в порядке?
– У нас все хорошо, – поспешил ответить Джеймс.
– Я хочу домой, – сказал Робби, шмыгая носом.
Папа Джеймса включил люстру, и комната вдруг наполнилась ярким светом, от которого Джеймс, чьи глаза привыкли к темноте, снова прищурился.
– Что случилось? – мягко спросил его папа.
– Я хочу домой, – повторил Робби.
Судя по выражению лица папы, Джеймс понял, что тот думает, что Робби, скорее всего, просто скучает по дому. Это было не исключено – но Робби уже ночевал у них дома, и тогда ничего подобного не было.
– Я знаю, что делать, – сказал папа Джеймса, на минуту вышел и вернулся с беспроводным телефоном, который протянул Робби: – Вот, держи. Давай позвоним твоим родителям.
Согласно кивнув, Робби взял телефон. В наступившей тишине Джеймс слышал, как друг набирает номер, потом раздалось несколько гудков и, наконец, в трубке послышался чуть слышный голос.
– Папа? Я хочу приехать домой. – Робби больше не плакал, но его голос дрожал. Последовала пауза. – Я знаю. – Робби шмыгнул носом в трубку. – Ага. – Последовала еще более долгая пауза. Джеймс слышал говорящий на том конце линии едва различимый голос папы своего друга, похожий на звуки, издаваемые хомяком. – Хорошо, – чуть слышно сказал наконец Робби. – Я так и сделаю. – Он вернул телефон папе Джеймса. – Возьмите. Мой папа хочет с вами поговорить.
– Кент? – Папа Джеймса отошел, остановился в дверях и понизил голос, чтобы мальчики не могли слышать их разговор.
Джеймс вопросительно посмотрел на друга.
– Ну что?
– Папа сказал, что я должен остаться. – Голос Робби звучал так, словно он смирился и больше не боится. Он не только перестал плакать, но и говорил уже без ноток панического ужаса.
Джеймс все-таки не смог не задать вопрос.
– А почему тебе хочется домой?
Робби замотал головой, явно не желая отвечать.
«Тебе что, приснился кошмар? – хотел спросить Джеймс. – Про подвал?»
Но он так ничего и не сказал, а через несколько секунд его отец снова вошел в комнату с бодрой улыбкой на лице и велел им обоим ложиться спать; дождался, когда Робби опять залезет в свой спальный мешок, а Джеймс – в кровать и накроется одеялом, и только потом выключил свет.
– Спокойной ночи, – сказал он. – Увидимся утром.
– Спокойной ночи, папа.
– Спокойной ночи, мистер Перри.
Джеймс слышал, как шаги папы удаляются по коридору. Он чуть было не спросил Робби, почему тому хочется домой: потому, что он скучает по нему… или потому, что чего-то боится. Но опять промолчал. Вместо этого просто лежал, глядя в сумрак.
Думая о подвале.
И о грязном человеке в углу, что ухмылялся, оскалив зубы.
Глава 4
Клэр посмотрела на часы на стене. Десять с минутами. В полдень она собиралась пообедать вместе со своей сестрой Дайэн и их общей подругой Дженет, но ее единственный утренний клиент позвонил и отменил встречу, так что в следующие два часа ей просто нечего будет делать. Клэр думала позвонить им и передвинуть совместный обед на одиннадцать – в более ранний час было бы легче найти свободный столик, – но и Дайэн, и Дженет были на работе, и она сомневалась, что они смогут уйти на перерыв раньше. В конце концов она удовольствовалась тем, что послала им электронные письма и сразу же получила ответы, в которых говорилось, что ни одна из них не сможет встретиться с ней раньше полудня.
Читая их имейлы, Клэр качала головой. Она научилась читать и писать до прихода эры Интернета и чувствовала себя в нем неуютно: ей было некомфортно оттого, что в этом мире вообще нет прописных букв, а нормальные правила грамматики и пунктуации просто не действуют.
Слава богу, ее сестра хотя бы не наделала орфографических ошибок.
Клэр вздохнула и откинулась на спинку кресла. Разве не было бы логично, если бы во время экономического спада люди чаще затевали судебные тяжбы? Когда наступают тяжелые времена, разве люди не начинают искать способы срубить легких денег и стараться сделать так, чтобы им обломился большой куш? Но в действительности рынок правовых услуг действовал совершенно не так, хотя представление о том, что в тощие годы люди чаще судятся, было весьма распространено, и Клэр сама удивилась, обнаружив, насколько оно неверно. В настоящее время все ее дела состояли всего лишь из пары разводов, иска о возмещении вреда, причиненного укусом собаки, и спора о границах земельных участков. Встреча с клиентом, оспаривающим местоположение границы между своей землей и землей соседа, была назначена на вторую половину дня. Оформление документов по остальным делам почти завершилось, так что до встреч с этими тремя клиентами, намеченными на другие дни недели, Клэр было абсолютно нечего делать.
Она посмотрела в окно, где Дэвид Молина выносил на тротуар металлическую стойку с рядами книг в бумажной обложке и устанавливал ее у двери своего книжного магазина. Она подумала было сделать так, чтобы звонки с ее офисного телефона переключались на ее сотовый, и просто сходить на часок домой, но клиентка, пострадавшая от укуса собаки, зашла тогда прямо с улицы, без предварительной записи, и Клэр не могла позволить себе упустить шанс на еще одного подобного клиента. Ей были нужны новые тяжбы.
Подчинившись мимолетному порыву, она отправила электронное письмо Лиз Хамамото, единственному человеку с ее прежнего места работы, юридической фирмы в Лос-Анджелесе, с которым она продолжала поддерживать связь. С тех пор как они решили переехать в новый дом, Клэр не разговаривала с Лиз и не писала ей и сейчас наверстала упущенное, написав ей сообщение на несколько страниц, в котором подробно описала новый дом, изложила причины, заставившие их переехать из своего прежнего района, и сообщила свой нынешний адрес.
Дэвид тем временем ставил на стойку все новые и новые книги.
Клэр была рада, что они купили этот дом. Появившаяся у нее возможность ходить на работу пешком многое изменила в ее жизни – теперь она ощущала себя частью Джардайна даже более остро, чем в детстве. За последние несколько недель она перезнакомилась с владельцами нескольких местных предприятий малого бизнеса, мимо заведений которых прежде проезжала, даже не замечая их. Теперь центр города стал для Клэр сообществом, частью которого она была, а не просто местом работы, и переезд ее семьи в новый дом, помимо всего прочего, помог ей глубже интегрироваться в профессиональную и деловую среду города, что, как она надеялась, принесет ей в будущем дивиденды в виде новых клиентов из этой среды.
Зазвонил телефон. Это была женщина, жалующаяся на сексуальные домогательства, и, хотя в Лос-Анджелесе это считалось бы юридическим консультированием – и потребовало бы, чтобы Клэр встретилась с этой женщиной лично и предъявила счет за потраченное на нее рабочее время, – здесь, в Джардайне, на такие вещи смотрели проще, и она ответила на ее вопросы по телефону (правда, стараясь говорить как можно менее конкретно) в надежде, что та наймет ее в качестве адвоката. Однако к тому времени, когда она повесила трубку, женщина ей так ничего и не пообещала. И все же этот разговор прибавил Клэр оптимизма, а это уже само по себе было кое-что.
Она снова взглянула на стенные часы. Еще пятнадцать минут. Опять выглянула в окно. День был погожий, и, хотя первоначально Клэр планировала доехать до ресторана, до которого было несколько улиц, на машине, теперь передумала и решила пойти пешком. Если она дойдет до конца квартала, а потом срежет путь через парк, то дорога, по всей вероятности, займет не больше времени, чем если бы она стояла в плотном потоке машин на всех этих светофорах и поворотах налево, поскольку на обед сейчас ехали все. К тому же, пройдясь, она разомнет ноги и подышит свежим воздухом.
Клэр выключила свой компьютер, переключила телефон так, чтобы после второго звонка он отсылал всех звонящих на ее голосовую почту, и заперла офис. Выйдя из здания, помахала рукой Дэвиду, возящемуся с книгами на другой стороне улицы, крикнула «Привет!» Пэм Лоури, которая подметала тротуар перед своим бутиком детской одежды «Кул кидз клоузинг», после чего двинулась по улице в сторону парка.
На поле у детской площадки проходил митинг – рассерженный немолодой мужчина с мегафоном яростно протестовал против высоких налогов и нынешнего президента, обращаясь к группе имеющих лишний вес мужчин и женщин в футболках, расписанных лозунгами в этом же духе. Клэр так и подмывало сказать им, что при нынешнем президенте налоги для низшего слоя среднего класса, то есть для людей вроде них, были как раз снижены, но, судя по их мрачному виду, они были лишены чувства юмора, так что им наверняка было бы не под силу уловить иронию ее замечания. Она вспомнила, как несколько лет назад увидела в теленовостях плакат с надписью, которая противоречила сама себе: «ФЕДЕРАЛЫ, РУКИ ПРОЧЬ ОТ МОЕЙ МЕДИКЭР!»[1]1
Медикэр (англ. Medicare) – национальная, т. е. федеральная программа медицинского страхования для лиц 65 лет и старше.
[Закрыть] Эта мысль заставила ее улыбнуться, и Клэр, держась на почтительном расстоянии, обошла немолодую краснолицую женщину, которая, потрясая в воздухе сжатым кулаком, вопила:
– Я хочу, чтобы мне вернули мою страну!
Когда же люди успели так обозлиться? – подумала Клэр.
А может быть, они всегда были обозлены. Может быть, ее представление о том, что раньше окружающий мир был спокойнее и цивилизованнее, было просто заблуждением? Но Клэр казалось, что в наши дни люди даже в небольших городах, а возможно, и особенно в небольших городах, утратили ту терпимость, которая позволила Америке из различных национальностей, сосуществовавших в ее границах, превратиться в единую сплоченную нацию.
Теперь мужчина с мегафоном говорил о том, чтобы изменить Конституцию таким образом, чтобы дети иммигрантов, родившиеся в Соединенных Штатах, не могли автоматически становиться американскими гражданами.
– Правильно! – крикнул один из слушателей.
Клэр ускорила шаг и поспешила покинуть парк.
Она добралась до ресторана раньше своих сестры и подруги, которые опаздывали, и сумела заполучить свободный столик. «У Фацио» и раньше был самым популярным итальянским рестораном во всем Джардайне, но после того, как здесь ввели экспресс-обслуживание («Блюда на вашем столе или через пять минут, или бесплатно»), это заведение стало вообще самым популярным рестораном из всех, где можно было пообедать в середине дня. Наплыв посетителей уже начался, и Клэр повезло, что она пришла сюда пораньше – к тому времени, как приехала Дайэн, а несколькими минутами позже – Дженет, все столики уже были разобраны, а зона ожидания у входной двери полна людей.
Они сделали заказ – чай со льдом, небольшая порция салата и свой вид пасты для каждой – и, ожидая, потихоньку ели хлеб.
Дайэн сказала, что, проезжая мимо парка, видела проходящий там митинг.
– О чем шла речь? – спросила она. – Я ничего о нем не слышала.
– Они выдвигали политические требования, – ответила сестре Клэр. – Патриоты, которые хотят вернуть себе свою страну.
– О, черт. – Дайэн раздраженно закатила глаза. – Там что, опять была эта антимексиканская компашка?
– Уверена, что там выступали и они.
– Интересно, не противно ли им тогда жить в нашем штате? – задала риторический вопрос Дайэн. – Это Америка. А они, случайно, не забыли, что живут в штате, называемом Нью-Мексико? Наверное, это их просто бесит.
– Да, здесь многие настроены против иммигрантов, – согласилась Клэр.
– Они настроены против нелегальных иммигрантов, – уточнила Дженет.
– Да брось ты! – Дайэн хлопнула ладонью по столу, и Клэр невольно улыбнулась. За прошедшие годы ее сестра нисколько не растеряла своих страстных политических убеждений. – Никому и дела нет до того, что в страну незаконно проникают люди с белой кожей, и никто не говорит о том, что нужно построить заграждение на нашей границе с Канадой. Это самый настоящий расизм – и больше ничего.
– Это не совсем так… – начала было Дженет.
– Ты что, шутишь? Уже начались разговоры о том, что надо принять закон, по которому поденным рабочим будет запрещено стоять в поисках заработка перед магазинами хозтоваров и стройматериалов. Они так ненавидят мексиканцев, что ради того, чтобы избавиться от них, хотят запретить работу!
– Это делается для того, чтобы иммигранты не отбирали рабочие места у американцев.
– Да ты ведь и сама не веришь в подобную чушь. Или ты хочешь сказать, что, если какая-то компания предложит тебе работу в Италии, Канаде или Франции, у тебя не будет законного права принять это предложение? Положа руку на сердце скажи – ты что же, сначала станешь гражданкой Италии, или Канады, или Франции и только после этого согласишься устроиться на это рабочее место? Чушь! Ты подпишешь контракт немедленно, потому что считаешь, что имеешь право работать, где тебе угодно и тогда, когда тебе угодно. И у тебя действительно должно быть такое право. Как оно должно быть у всех.
Дженет была явно не согласна, но ничего больше не сказала, поскольку не хотела рисковать навлечь на себя гнев Дайэн. Клэр решила сменить тему разговора.
– Кто-нибудь из вас в последнее время получал какие-то весточки от Шерри? – Шерри была одной из их подруг, которая переехала в Таксон, чтобы жить вместе с мужчиной, с которым познакомилась по Интернету.
– Нет, – ответила Дайэн.
Дженет покачала головой.
– Я вообще не знаю, как она теперь.
Подали еду, и подруги заговорили на более нейтральные темы. Клэр узнала, что мать Дженет наконец собралась сделать операцию по замене тазобедренного сустава и что непосредственного начальника Дайэн в электроэнергетический компании переводят в Берналильо, а значит, Дайэн, если будет действовать умело, сможет занять его место.
– Поздравляю! – сказала Клэр и подняла бокал со своим чаем со льдом. Остальные последовали ее примеру и чокнулись.
После обеда и Дайэн, и Дженет предложили довезти ее до офиса, но Клэр отказалась, сказав, что ей не помешает немного физической нагрузки. Помахав им на прощание, когда женщины сели в машины и тронулись в путь, она решила на пару минут заскочить домой, чтобы взять из холодильника несколько бутылок холодной питьевой воды и только потом вернуться в офис. Клиентам всегда нравилось, когда им предлагали бутилированную воду. Это говорило о том, что адвокат преуспевает, что внушало доверие к его способности выиграть твое дело – а это, в свою очередь, обеспечивало половину успеха на начальной стадии взаимоотношений между адвокатом и клиентом.
Клэр опять срезала путь, пойдя через парк, но митинг уже почти закончился – только несколько оставшихся участников, встав в круг, с жаром высказывали свои взгляды, обращаясь к оппонентам, которые существовали только в их воображении. Клэр обошла их стороной, обогнула усыпанную песком детскую площадку, где мамы качали своих маленьких детей на качелях или помогали им скатываться вниз по горкам, и, выйдя из парка, отшагала три квартала до дома.
Детей не было – Меган отправилась к своей подруге Зоуи, а Джеймс – в общественный бассейн вместе с Робби и его семьей. Джулиан, разумеется, как всегда, был дома, и, закрыв за собой входную дверь, Клэр крикнула ему «Привет» так, чтобы было слышно в его кабинете на втором этаже. Ей надо было сходить в туалет по-маленькому, и она пошла в ванную, прежде чем зайти на кухню и взять из холодильника несколько бутылок охлажденной горной родниковой воды «Эрроухед», чтобы отнести ее в офис.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?