Текст книги "Дом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dom-5343.jpg)
Автор книги: Бентли Литтл
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
У Марка не было никакого желания оставаться здесь, чтобы узнать, чем все закончится, когда это произойдет.
От Биллингса никаких сигналов он не получал – работник оставался белым пятном, и Марка это пугало. Они с Биллингсом всегда великолепно ладили друг с другом, работник был для него все равно что родным дядей, однако отныне всякий раз, увидев его, Марк вспоминал его дочь, и те черты, которые прежде делали Биллингса таким добрым и заботливым, теперь казались лживыми и фальшивыми, и Марк старался держаться от него подальше.
Похоже, его родители что-то заподозрили, похоже, они почувствовали новообретенные Силы, и их отношение к сыну изменилось. Не кардинально, но в мелочах. От Марка по-прежнему требовали строго придерживаться установленных отцом правил, в определенное время находиться в определенном месте и совершать определенные действия, однако теперь появилась некоторая осторожность, эмоциональное дистанцирование, и хотя по отношению к Кристине их поведение не изменилось, у Марка крепло ощущение, что родители не станут возражать, если он уйдет из дома.
Марк стал проводить вне дома как можно больше времени, ночуя у друзей, в пустыне или хотя бы на крыльце, однако как-то раз ночью он снова увидел дочь Биллингса, в дверях курятника, белую в лунном свете, призывающую его, – и поспешил в дом, к себе в комнату, снова услышав позади ее легкий смех.
После этого случая Марк попробовал уговорить Кристину уйти из дома вместе с ним, убежать прочь, однако, хотя сестре здесь также было плохо, хотя, как ему казалось, она втайне от себя испытывала страх перед дочерью Биллингса, она никак не могла покинуть родителей. Тщетно Марк убеждал ее в том, что можно будет написать или позвонить, сообщить отцу и матери, где они находятся и почему ушли из дома, – Кристина твердо стояла на своем. Здесь был ее дом, и она не собиралась никуда из него уходить.
Марк обрабатывал сестру до конца лета, однако все его усилия приводили к обратному результату. Кристина еще больше укрепилась в своем решении остаться, не менять сложившийся образ жизни. Она понимала, почему брат хочет уйти из дома, и хотя из эгоистических соображений ей хотелось, чтобы он остался, она заверила его в том, что будет всегда его любить и поддерживать во всех начинаниях, какими бы они ни были.
А затем ненормальная девочка ночью пришла к Марку в спальню.
На этот раз было видно, что у нее не все дома, и она ничего не говорила, однако эротичность ее движений ничуть не ослабла, и сочетание умственной отсталости и откровенной чувственности получалось пугающим.
Марк был уверен в том, что он запер дверь и окно, и сейчас он быстро огляделся вокруг, проверяя, где произошла измена. Но и дверь, и окно оставались закрытыми и запертыми. Их никто не трогал.
Девочка хихикнула.
Стиснув одеяло, Марк натянул его до самого подбородка, сместился назад к спинке кровати и подобрал под себя ноги. Он был объят ужасом, ему хотелось кричать, однако его мозг полностью потерял контроль над телом, и изо рта вырвался лишь сухой выдох.
Девочка наклонилась, задирая рубашку, и схватила себя за лодыжки. Марк снова увидел ее белые ягодицы, а она выглянула на него между ног и улыбнулась.
В этот момент Марк окончательно убедился в том, что должен немедленно покинуть дом. Уйдет Кристина вместе с ним или нет, он больше не мог здесь оставаться.
Тут Марк закричал, и через считаные мгновения Кристина и родители были у двери его спальни. Оттолкнув согнувшуюся девочку, Марк отпер замок и распахнул дверь настежь, но, разумеется, когда все вошли в комнату, дочери Биллингса там уже не было. Родители заявили, что ему приснился кошмар и он ведет себя как ребенок, а Кристина сказала, что верит брату. Но Марк воспользовался Силами и понял, что родители как раз ему верят, а вот Кристина, добрая душа – нет.
Марк ушел из дома на следующий день, предупредив одну только Кристину. Остальным он сказал, что отправляется в город к друзьям. Уходя, Марк увидел в окне чердака девочку – белый силуэт на черном фоне; она махала ему, и хотя он не мог разглядеть ее лицо, у него не было сомнений в том, что она улыбалась…
– Эй! С вами все в порядке?
Открыв глаза, Марк поймал на себе встревоженный взгляд водителя «Лендровера». Он покачал головой.
– Что? Нет, все хорошо.
– Мне показалось, у вас начался приступ. Вы бились в судорогах, колотили ногой в дверь…
– Извините.
– Это был самый настоящий припадок.
Марк украдкой придавил свой напрягшийся в эрекции член.
– Мне приснился кошмарный сон, – тряхнув головой, сказал он. – Просто кошмарный сон.
Глава 6
Дэниел
Кто-то забросил им во дворик дохлую кошку – вероятно, уличная шпана, – и Дэниел, осторожно поднимая лопатой с земли окоченевший трупик, мысленно дал себе слово надрать задницу малолетнему подонку, совершившему это. Скорее всего, эту гадость сделали просто так, и ничего личного тут не было, однако дело это не меняло, и Дэниел в который раз подумал, действительно ли они с женой владеют этим домом и не пришло ли время расстаться с ним. Квартал неудержимо скатывался вниз, и, возможно, лучше поскорее уехать отсюда, пока еще можно выручить за дом приличные деньги, пока улица еще не превратилась окончательно в трущобу.
Хотя Марго на это не согласится. Это ее малая родина, на этой улице она выросла, и в ее сознании квартал по-прежнему такой же, каким был в ее детстве. Она словно видит все вокруг в розовых очках, мысленно добавляя красоты и прелести, которых здесь давно уже нет. Оба соседних дома в запущенном состоянии, их дворики превратились в пустыри, заросшие сорняками, обитают в них сменяющие друг друга опустившиеся личности, однако в глазах Марго это все те же дома друзей ее детства, но только с новыми хозяевами.
Поморщившись, Дэниел вытянул лопату перед собой, пересек двор и вышел в переулок, где выбросил кошку в мусорный бак. Наверное, ему следовало позвонить городским властям и доложить о происшествии, чтобы сюда приехали сотрудники отдела защиты животных и забрали труп, но Дэниелу хотелось избавиться от кошки как можно быстрее и тише. Он не хотел привлекать внимание к случившемуся. Не хотел потворствовать тем, кто совершил эту мерзость.
Перед тем как пройти в калитку, Дэниел огляделся по сторонам и с удовлетворением отметил, что не увидел ничего необычного, никаких странных теней, ничего. Поставив лопату в гараж, он вернулся в дом, где Марго уже допивала апельсиновый сок и кричала Тони, чтобы тот поторопился и почистил зубы, так как им уже пора выходить. Дэниел сунул руку жене под юбку, но та поспешно отдернулась и недовольно посмотрела на него.
– Что это ты сегодня встал так рано? – подозрительно спросила она. – Тебе ведь не нужно идти на собеседование?
– Не нужно.
Дэниел подумал было о том, чтобы сказать ей правду, признаться, что ему приснился кошмар и он не смог больше заснуть, а когда вышел на улицу за газетами, нашел во дворе дохлую кошку, однако ему не хотелось расстраивать жену перед уходом на работу, поэтому он просто сказал:
– Я хочу сегодня прибрать в доме. Вот и решил начать пораньше.
Марго подозрительно смерила его взглядом.
– Честное слово!
Теперь Дэниел был в ловушке, он сам загнал себя в угол, поэтому после того, как Марго и Тони уехали, он подметал и мыл, протирал пыль и чистил пылесосом, и когда он наконец закончил, подошло время обеда. Почти всю вторую половину дня Дэниел проспал, задремав в самое жаркое время, и только случайный телефонный звонок разбудил его до того, как пришло время забирать Тони.
Дожидаясь сына на стоянке перед школой, Дэниел снова почувствовал необходимость переезда. Уроки еще не закончились, а перед административным зданием стояла группа крепко сбитых подростков, куривших в открытую. Они были в белых футболках и одинаковых мешковатых брюках. Вскоре к ним присоединились две разбитных девицы, одетых чересчур откровенно для своего возраста.
Наконец прозвенел звонок, и тут словно прорвало плотину. Из дверей хлынула толпа школьников, идущих, бегущих, разговаривающих, орущих. От потока отделялись отдельные фигуры, направляясь к машинам своих родителей. Значительная часть устремилась к двум желтым школьным автобусам. Остальные пошли домой пешком, разделившись на пары или небольшие группы.
Дэниел высматривал Тони, стараясь разглядеть лицо сына в море одинаковых лиц, и наконец увидел его, идущего в одиночестве к машине. Один бритоголовый юнец, стоящий перед административным зданием, швырнул пустую банку из-под кока-колы и вяло крикнул:
– Эй, слюнтяй! Поедешь домой с мамочкой и папочкой?
Но Дэниел ради сына сделал вид, будто ничего не услышал, и улыбнулся садящемуся в машину Тони.
– Ну, как прошел день?
– Лучше некуда, – язвительно ответил сын.
Дэниел рассмеялся.
– Что ж, по крайней мере, сегодня пятница.
– Точно, – согласился Тони. – По крайней мере, сегодня пятница.
По дороге домой они молчали. Настроив радио на старую песню Джо Джексона, Дэниел вслушивался в слова, подпевая про себя, вспоминая, когда вышел этот альбом, и только свернув к дому, вдруг сообразил, что они с сыном не сказали друг другу ни слова. Он посмотрел на Тони.
– У тебя всё в порядке?
Тот молча кивнул.
– Точно? Ни о чем не хочешь сказать?
– Ни о чем. – Схватив портфель, Тони вышел из машины.
Дэниел проследовал за сыном в дом. Марго еще не было, но она должна была вернуться меньше чем через час, и Дэниел решил заняться ужином. Сегодня у жены на работе состоялось несколько напряженных встреч, и хотя она обещала, что сварганит что-нибудь, когда вернется домой, Дэниел решил преподнести ей маленький сюрприз. Пусть Марго отдохнет; сегодня ужин приготовит он.
Дэниел полистал кулинарные книги жены, заглянул в холодильник и на полки, проверяя, что есть в наличии, и в конце концов остановил свой выбор на мясе в горшочках. В кулинарной книге утверждалось, что приготовить это блюдо «легко и быстро». Называлось ориентировочное время – пятнадцать минут, однако Дэниел по своему опыту знал, что будет очень хорошо, если он управится за час.
Бросив портфель на стол на кухне, Тони достал из холодильника банку кока-колы и направился к себе в спальню.
– А уроки? – окликнул сына Дэниел.
– Сегодня же пятница!
– Сделай все уроки сегодня, и в выходные будешь свободен.
– Я сделаю их в воскресенье.
Дэниел хотел было поспорить с сыном, но затем решил оставить его в покое. Взяв со стола портфель, он отнес его в гостиную и положил на журнальный столик рядом с кипой сегодняшних газет.
Ему потребовалось больше часа, чтобы приготовить ужин, и Марго возвратилась домой до того, как он закончил, но она была тронута предусмотрительностью мужа и крепко обняла его, когда он отправлял горшочек в духовку.
– Я тебя люблю, мой кулинар.
Обернувшись, Дэниел чмокнул ее в губы.
– И я тебя тоже люблю.
Мясо в горшочке получилось не ахти, но все же лучше, чем он ожидал, а Марго расхвалила еду до самых небес, расписывая ее вкус такими словами, что Тони закатил глаза и сказал:
– Успокойся, мама!
Рассмеявшись, Дэниел посмотрел на жену.
– Таким тонким намеком ты хочешь предложить мне готовить ужин почаще?
– Да нет же… – начала было та.
– Ни в коем случае! – подхватил Тони.
– Просто я тронута твоей заботой и хочу, чтобы ты это знал.
Отставив стул, Тони встал.
– Терпеть не могу подобные телячьи нежности! Я ухожу.
Родители с улыбкой проводили его взглядом.
– Все действительно просто прекрасно, – сказала Марго, когда они остались одни. – Я тобой горжусь.
– Спасибо.
Как всегда, Дэниел вызвался помыть посуду, и, как всегда, Марго ему отказала. Поэтому он отправился в гостиную и успел посмотреть заключительную часть выпуска местных новостей, а затем международные новости. После новостей не было ничего, кроме повторов, пустых телешоу и однообразных сериалов, поэтому Дэниел выключил телевизор и вернулся на кухню, где Марго доедала над раковиной апельсин.
– Где Тони? – спросила она.
– Не знаю, – пожал плечами Дэниел. – Полагаю, у себя в комнате.
– Прячется? – Марго многозначительно посмотрела на него. – Не хочешь сходить и посмотреть, чем он занимается?
– С ним всё в порядке.
– Но почему ты не хочешь в этом убедиться?
Дэниел понимал ее беспокойство. Он вспомнил, как его сын выходил из школы один в толпе учеников, как молча сидел в машине.
– Хорошо, – кивнув, согласился он.
Дверь в комнату сына была закрыта, и Дэниел, бесшумно пройдя по коридору, постоял перед ней, прислушиваясь. Ничего не услышав, он повернул ручку и толкнул дверь.
Тони поспешно метнулся к кровати, пряча что-то под покрывалом.
Дэниела обуял родительский ужас.
«Наркотики!» – было первой его мыслью.
Он подошел к кровати, отчаянно стараясь не думать о худшем. «Пусть это будет порнографический журнал! – мысленно взмолился он. – Пусть это будет порнографический журнал!»
Сделав над собой усилие, Дэниел улыбнулся сыну.
– Что там у тебя, приятель?
Схватив покрывало, он отдернул его.
Это были не наркотики, не порнографический журнал.
Это была фигурка, кукла, тело из пластмассового стаканчика из «Макдоналдса» – руки из соломинок с воткнутыми в них зубочистками, ноги из согнутых трубок из-под туалетной бумаги. Бумажное лицо венчала копна жесткой щетины из одежной щетки, и на Дэниела самое большое впечатление произвело именно лицо. Случайное на первый взгляд сочетание глаз, носа и рта, составленное из вырезанных из журналов фотографий, оно тем не менее обладало неким единством, естественным в своей противоестественности, и Дэниел вздрогнул, осознав, что это лицо ему знакомо.
Он его уже видел.
В Доме.
Когда он был еще совсем маленьким.
В Доме.
Но Дэниел не мог вспомнить, где именно.
– Что это? – повелительным тоном спросил он.
Съежившись, Тони покачал головой.
– Ничего.
– Что ты хочешь сказать – «ничего»? – Дэниел сознавал, что перешел на крик, но ничего не мог с собой поделать, и хотя обращался он к сыну, его взгляд не отрывался от странной фигурки, которая вызывала у него отвращение и в то же время страх. Было что-то отталкивающее, жуткое в ее форме и конструкции, а также в том, что в ее создании были использованы самые обыкновенные предметы.
– В чем дело? – раздался у него за спиной проникнутый паникой голос Марго, прибежавшей на крик. – Что случилось? Что происходит?
Тони по-прежнему стоял у кровати.
– Ничего! – ответил он матери. – Я работал над художественным проектом, а папа вышел из себя!
– Над художественным проектом? – спросил Дэниел. – Для школы?
– Нет, я делаю его для себя.
– Тогда почему ты пытался его спрятать?
– Я не хотел, чтобы ты это видел!
– В чем дело? – Отстранив сына, Марго подошла к кровати и посмотрела на куклу. – И вот из-за этого столько эмоций?
– Ага, – признался Тони.
Марго повернулась к мужу:
– Почему ты на него кричал? Из-за вот этого? Я решила, ты нашел у него наркотики или еще что там…
– Мама!
Дэниел растерянно стоял, не зная, что сказать в свое оправдание. Марго вела себя так, будто здесь не было ничего необычного, и это ставило его в тупик. Почему она не говорит, что с куклой что-то не так? Неужели она ничего не видит?
Судя по всему, Марго действительно ничего не видела.
Быть может, все дело в нем. Быть может, на самом деле с куклой всё в порядке. Быть может, он просто увидел то, чего нет на самом деле…
Еще раз бросив взгляд на куклу, Дэниел снова ощутил отвращение и страх.
Он постарался убедить себя в том, что у него просто нервный срыв, что это наконец дал о себе знать стресс, вызванный тем, что он так долго не может найти работу, – однако не принял такое объяснение.
Но не в этом ли суть психического заболевания? Если человек им страдает, сам он ничего не замечает?
Однако и такое объяснение Дэниела не устроило.
Так в чем же дело?
Дэниел считал, что от куклы Тони исходит зло. Считал, что его сын поступал плохо, мастеря ее, и сам это понимал, поэтому и пытался ее спрятать. И еще он считал, что по какой-то причине Марго ничего не понимает и ничего не замечает.
– Это не для школы? – снова спросил Дэниел.
Тони молча покачал головой.
– Тогда выбрось ее. Если тебе нужны принадлежности для занятий искусством, мы тебе их купим.
– Мы не можем себе позволить… – начала было Марго.
– Мне не нужны никакие принадлежности для занятий искусством! – взорвался Тони. – Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое!
Марго потянула мужа за рукав, увлекая его к двери.
– Пошли.
Но Дэниел стоял на своем.
– Чтобы в моем доме этой гадости не было!
– Что с тобой? – нахмурилась Марго.
– Я буду мастерить куклу в гараже, – упрямо произнес Тони.
Дэниел не знал, что сказать, не знал, что сделать. Он понимал, что его позиция со стороны выглядела ненормальной, но не мог выразить словами свою антипатию к кукле, не мог объяснить и передать свои чувства к этому омерзительному предмету. Все нити были на месте, но он не мог связать их воедино. Дэниел перевел взгляд с сына на жену. У него не было желания ссориться с ними из-за куклы. Он знал правду, чувствовал ее своим нутром, но при этом сознавал, что здесь его позиция эмоционально более слабая и в открытой схватке он потерпит поражение.
Сейчас лучше было отступить, чтобы выбросить эту дрянь позже, когда ни Марго, ни Тони не будет дома.
Дэниел не сопротивлялся, когда Марго увела его из комнаты Тони. Она подождала, когда сын закроет за ними дверь и они окажутся наедине на кухне, и лишь тогда обрушилась на мужа.
– Что там произошло? Что ты себе позволил?
Дэниел даже не попытался ей объяснить. Как только он вышел из комнаты, прочь от куклы, все показалось глупым и ему самому, и он не смог придумать хоть сколько-нибудь убедительных оправданий.
– Если эти так называемые «художественные проекты» – это все, чем занимается Тони, нам крайне повезло.
– Да, – пробормотал Дэниел, – ты права.
Однако на самом деле он так не думал.
Вернувшись в гостиную, Дэниел включил телевизор и, пощелкав каналами, нашел фильм.
Все дело было в том, что Тони, похоже, сам не понимал, что это за кукла. Очевидно, кое-что он все-таки знал и поэтому стремился спрятать ее от родителей, сознавая, что поступает плохо, – и все же в том, что он выгораживал свой «художественный проект», не было обмана и лжи. Тут Тони демонстрировал такую же наивность, как и его мать, искренний в своем прямолинейном подходе. Казалось, на каком-то одном определенном уровне мальчик признавал противоестественную и отталкивающую сущность творения своих рук, но в то же время на другом уровне видел во всем лишь совершенно обыкновенный продукт совершенно обыкновенного увлечения. Похоже, Тони не понимал, что и почему делает. Он был похож… на маленького ребенка, играющего с огнем.
Дэниел остановился. Почему ему в голову пришло именно это сравнение?
Он не мог этого сказать, но оно было точным. Тут есть какая-то угроза. Дэниел это чувствовал. И тревога не пройдет до тех пор, пока он не вышвырнет гнусную куклу из комнаты сына, из своего дома.
Домыв посуду, Марго присоединилась к мужу в гостиной. Подсев к нему на диван, она уютно прижалась к его плечу и взяла газету, однако между ними оставалась напряженность, и хотя оба предпринимали усилия, им так и не удалось вернуть расслабленную и счастливую атмосферу ужина.
Кукла.
Тень в переулке.
Происходит что-то неладное, но Дэниел никак не мог сообразить, в чем дело. Казалось, у него на кончике языка повисло слово, которое он не мог выговорить. Его не покидало ощущение, что подсознательно он понимает происходящее, что где-то у него внутри есть ключ, способный отомкнуть эту головоломку, но он никак не мог его найти.
Они с Марго отправились в спальню в одиннадцать, занялись любовью, буднично, без лишней страсти, после чего автоматически расползлись в противоположные концы кровати.
Дэниел не мог заснуть еще долго после того, как Марго заснула, как таймер отключил телевизор. Он лежал в безмолвной темноте, уставившись в потолок.
В безмолвной ли?
Нет, не совсем. Едва уловимый шелест движения донесся из коридора.
Из комнаты Тони.
В обычной обстановке Дэниел ничего не услышал бы – такими тихими были звуки, однако в полной тишине слабый свист прозвучал отчетливо. Незначительное увеличение и уменьшение громкости указывало на перемещения источника. Дэниел внимательно вслушался. Эти звуки он уже слышал, давным-давно…
В Доме.
…и какими бы тихими они ни были, его охватила дрожь. Дэниел не мог точно определить, что это такое, но он не сомневался, что в прошлом уже сталкивался с чем-то подобным, и это его пугало. Закрыв глаза, он сосредоточенно вслушался. Звуки затихли, удаляясь от двери в спальню, затем вернулись, снова становясь громче.
Это были… шаги куклы, которая расхаживала по коридору, выслеживая мальчиков, осмелившихся покинуть свои комнаты.
Во имя всего святого, откуда у него возникла такая мысль?
Дэниел не мог ответить, но у него в мыслях возник соответствующий образ, который прочно обосновался там, категорически отказываясь уходить. Первым его побуждением было немедленно вывести Тони и Марго из дома. Возможно, они в опасности. Однако Дэниел не мог действовать, повинуясь этому порыву. Как ни тревожился он за судьбу близких, он был просто парализован страхом, боялся встать с кровати, боялся разбудить Марго, боялся просто пошевелиться.
«Кукла не сделает Тони ничего плохого, – заверял он себя. – Ведь он сам ее смастерил».
Марго ее также не интересует.
Кукла пришла за ним.
Как это было…
В Доме.
Дэниел слышал, как маленькая фигурка расхаживала по коридору, шаркая ногами из свернутых трубок из-под туалетной бумаги.
Он слышал ее дыхание, мысленно моля о том, чтобы она не остановилась перед дверью спальни, моля о том, чтобы Марго заперла дверь на замок.
Дэниел дождался, когда Марго и Тони уйдут.
После чего обыскал комнату сына.
Он сам не мог сказать, что надеялся найти. Наверное, какой-то ключ. Который разбудил бы его память, подсказав, в чем дело.
Что-нибудь.
Но он нашел только саму куклу, в шкафу с одеждой, в полиэтиленовом пакете из магазина, лежащем в беспорядочной куче старых кроссовок. Не было ни каких-либо записок, ни дневника – ничего, что указывало бы на то, почему сын мастерил эту отталкивающую фигурку, вообще ничего, имеющего к ней хотя бы отдаленное отношение. Дэниел нашел только одежду Тони, его книги, игрушки и видеофильмы. Коллекцию камней, коллекцию насекомых и стопку старых тетрадей.
А также куклу.
Достав пакет из шкафа, Дэниел положил его на кровать и вынул из него практически полностью готовую фигурку. Он осторожно взял ее в руки.
Кукла вызвала у него такое же отвращение, как и прежде, и снова она показалась ему знакомой. Дэниел вспомнил звуки, доносившиеся ночью из коридора, вспомнил свою уверенность в том, что это кукла расхаживает по дому, подкарауливая его, Дэниела, и хотя сейчас был день и с улицы доносился шум, а в гостиной работал телевизор, он отчетливо почувствовал, что находится дома совсем один, вместе с этой зловещей фигуркой.
Ее лицо, составленное из журнальных фотографий, застыло неподвижно, но выражение его изменилось по сравнению со вчерашним днем, стало более жестоким, враждебным, глаза прищурились, зубы оскалились. Быть может, Дэниел плохо его запомнил, но все же он готов был поклясться, что вчера глаза были широко раскрыты, а губы сомкнуты.
Возможно, Тони после скандала подправил ей лицо.
Было глупо думать, что кукла способна передвигаться и уж тем более ожить – ее приклеенные изолентой и скрепками конечности безжизненно болтались, – однако у Дэниела сложилось впечатление, что кукла ведет с ним игру и только притворяется неживой.
Это было нелепо.
Ну конечно же. Все это просто нелепо. И в первую очередь нелепо то, что он тайком обыскивает комнату сына. Однако Дэниел не испытывал стыда, и как бы он ни старался умом прогнать эти чувства, они никуда не уходили.
Дэниел снова посмотрел на куклу, и внезапно ему стало страшно. Что будет, когда Тони закончит свой «проект», когда кукла будет полностью готова?
Он этого не знал и не собирался узнавать.
Зато знал, как ему нужно поступить.
Запихнув куклу обратно в пакет, Дэниел вынес ее на улицу. Бросив ее на землю перед крыльцом, сходил в гараж и выкатил оттуда мангал. Открыв крышку, поднял пакет с земли и бесцеремонно швырнул его в угли.
Вернувшись в гараж, Дэниел взял жидкость для розжига и спички. Он понимал, что идет на крайние меры, однако у него не было уверенности, что если он просто разорвет куклу и выбросит ее в мусорный бак, она не вернется, не притащит свои части через забор к нему в спальню. Рисковать этим было нельзя.
Дэниел видел «Сумеречную зону» Телли Саваласа[13]13
Савалас, Аристотелис (1922–1994) – известный американский киноактер, режиссер, сценарист.
[Закрыть]. Он знал, как все это работает.
Его чувства не подчинялись рациональному объяснению – об этом красноречиво свидетельствовал тот факт, что в качестве оправданий собственных действий он ссылается на телевизионный сериал, – но когда он обильно смочил куклу жидкостью для розжига и поднес к ней горящую спичку, то ощутил необычайный восторг. Он смотрел на то, как занялось пламенем лицо, как почернели и съежились трубки из-под туалетной бумаги, как вспыхнул и начал плавиться пластмассовый стаканчик, и впервые с тех пор, как увидел сына с куклой, облегченно вздохнул.
Когда Тони вернется домой, надо будет сказать ему, что он избавился от куклы, и запретить ему впредь мастерить новые. Это надо было сделать еще вчера вечером. Наверное, Марго сочтет это неправильным, но он по-прежнему отец Тони, и если тот собирается настоять на своем, добиваясь чего-то непонятного и якобы нелепого, он станет далеко не первым отцом, идущим на такое.
Все части куклы полностью сгорели, но Дэниел на всякий случай включил шланг и обильно полил их, после чего сходил в гараж и принес лопату. Достав пепел из мангала, ссыпал его в пакет, потом выбросил в мусорный бак в переулке. Примяв пакет ногой, Дэниел завалил его мусором из соседнего бака и снова закрыл крышку. И снова он поймал себя на том, что озирается по сторонам, ища в переулке маленькую тень, которую уже видел прежде.
Ничего.
Дэниел поспешил обратно во двор.
Связано ли это как-нибудь между собой? Кукла и тень? Необъяснимое чувство страха и беспокойства? Дэниела не покидало ощущение, что все это взаимосвязано, но он не мог себе представить, каким именно образом, и не понимал смысл всего этого.
Дэниел закатил мангал и отнес лопату обратно в гараж, затем вернулся в дом и тщательно вымыл руки, после чего достал из холодильника банку диетической кока-колы. Уходя из дома, он оставил включенным телевизор в гостиной, и, по случайному совпадению, сейчас как раз шла «Сумеречная зона». Тот самый эпизод, в котором девочка исчезает в стене собственного дома. Дэниел всегда считал, что именно он вдохновил создателей «Полтергейста». Когда Дэниел в пятнадцатый раз смотрел этот эпизод, у него в голове снова зазвонили тревожные колокольчики. Здесь явно была какая-то связь, которую он должен был заметить, но пока что никак не замечал.
Уставившись в экран телевизора, Дэниел смотрел, как мать и отец сидят на корточках перед стеной и зовут свою дочь, и внезапно его осенило.
Дом.
Вот оно. Дом. Дом, в котором он родился и прожил первые одиннадцать лет жизни. Дэниел почти ничего не помнил об этом Доме – лишь обрывочные образы, отдельные события, но ничего такого, что говорило бы о девочке, потерявшейся в стенах.
В Доме было что-то зловещее.
Дэниела беспокоило то, что он почти ничего не помнит о доме, в котором прошло его детство. Конечно, он понимал, в чем тут дело, и хотя ничего удивительного на самом деле тут не было, было неприятно сознавать, как легко он попал в эту нишу, в стереотип, который так часто эксплуатировался врачами, героями сенсационных статей и средствами массовой информации во время «сезонных замеров»[14]14
«Сезонные замеры» – период времени, когда рассчитывается телевизионная аудитория для определения расценок на рекламу.
[Закрыть].
Дэниел ничего не помнил потому, что именно там умерла его мама.
Он злился на себя за то, что оказался таким типичным, таким предсказуемым. Ему пришла мысль, что все остальное, якобы происходящее с ним – не покидающее его беспокойство, тень в переулке, кукла, – является частью какой-то психологической проблемы, которую можно проследить от того самого события.
Но это же невозможно. Все эти годы он жил совершенно нормальной жизнью. Жизнью человека, нашедшего свое место, жизнью мужа, отца. И Дом нисколько на него не влиял.
Возможно, затянувшийся период отсутствия работы вызвал стресс и давление, и он не смог этого признать, не смог с этим справиться.
Нужно попробовать выяснить, в этом ли дело. Пожалуй, лучший вариант – обратиться к психиатру, рассудил Дэниел, однако у него не было ни малейшего желания идти этим путем. Несмотря на всю положительную пропаганду, которая на протяжении последних десяти лет активно тиражировалась средствами массовой информации, в сознании Дэниела на психиатрии по-прежнему оставалось пятно позора, и он не мог себе представить, как он лежит на койке, изливая свою душу какому-то постороннему человеку, который затем даст ему советы, как себя вести, что чувствовать и как дальше жить свою жизнь.
К тому же у них в семье все равно нет на это денег.
И, сказать по правде, Дэниел на самом деле не верил в то, что его восприятие действительности искажено, что все то, что он думает, чувствует и ощущает, является следствием какого-то психического расстройства или глубоко погребенной эмоциональной проблемы.
Он действительно видел тень в переулке.
Кукла Тони действительно была плохой.
У него есть причины для беспокойства.
Однако психиатр мог бы помочь ему разобраться со своей памятью. Помочь восстановить воспоминания о Доме.
У Дэниела мелькнула мысль, а почему он думает о нем именно как о «Доме»? С прописной буквы «Д»? Он не смог ответить на этот вопрос. У него в памяти даже не сохранилось отчетливых образов внутреннего убранства Дома. Его собственной комнаты. Или каких-либо других помещений. У него перед глазами был только длинный коридор. И стул в темном углу. И еще картина переполненной водой ванны.
Имелась ли в Доме кукла? Такая, какую смастерил Тони?
Дэниел пожалел о том, что его отца нет в живых. Отец помог бы ему.
«Сумеречная зона» закончилась и началась реклама, а Дэниел продолжал смотреть на экран телевизора. Нет ничего нормального в том, что он вычеркнул из памяти такую значительную часть своей жизни. Вычеркнул полностью. Дэниел признавал, что это беспокойство обосновано, однако гораздо больше его тревожило то, что подавляемые детские воспоминания могли иметь какое-то отношение к тому, что происходило в его жизни сейчас.
И то, что в это оказался втянут Тони.
Что бы это ни было, Дэниел вознамерился положить всему конец. Он не хотел видеть странные фигурки и непонятные явления, и, самое главное, не хотел, чтобы с его женой и сыном случились какие-либо неприятности.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?