Текст книги "Ящик Пандоры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yaschik-pandory-177296.jpg)
Автор книги: Бернар Вербер
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Здравствуй, Рене. Спасибо, что спрашиваешь. Ничего, не беда. Так, небольшие толчки. Как я и думал, в некоторых домах треснули стены, ну да ничего.
Они внимательно смотрят друг на друга.
– Который у тебя сейчас час, Рене?
– Сейчас ночь.
– Тогда правильнее сказать тебе «добрый вечер».
– А у вас?
– Здесь рассвет.
Ветер крепчает, вдали волны с шумом обрушиваются на скалы.
– Кстати, мне бы хотелось узнать, в какой эпохе ты живешь, Геб.
– Я живу в 2020 году, а ты?
– Сказать по правде, я тоже, но, думаю, у нас разные календари.
– Я живу в 2020 году после Атума, первого человека.
– А я в 2020 году после рождения Иисуса Христа, считавшегося мессией.
– Значит, ты правильно сказал, у нас разные календари. Есть один способ разобраться, что у нас за эпохи: покажи мне свое небо. Я астроном, я могу определить, в каком ты году по расположению планет и звезд.
– Как же показать тебе «мое» небо?
– А ты открой глаза.
– Если я так сделаю, то разъединюсь с тобой.
– Знай, возможно все, если верить. Ты можешь открыть глаза и показать мне свой мир, не прекращая нашей духовной беседы.
– Наша связь прервется.
– Доверься мне. Попробуй, сам увидишь.
Рене медленно открывает глаза.
– Ты еще здесь?
– Конечно, я вижу то же самое, что и ты. Вот ты и убедился, что мы можем продолжать нормальную беседу. А теперь изволь подойти к своему окну и посмотреть на небо.
Рене, все еще удивленный тем, что не потерял контакта с Гебом, медленно встает, твердя, как заведенный:
– Ты по-прежнему здесь?
Он открывает окно гостиной. На счастье, стоит теплая, безоблачная, звездная ночь.
Геб просит его поворачивать голову: на запад, на восток, поднять как можно выше, опустить как можно ниже.
– Годится, можешь вернуться в исходное положение. Я займусь расчетами.
Рене возвращается в позу лотоса, закрывает глаза, переносится в мир Геба и там, на пляже, ждет.
– Нас разделяют 12 000 лет, – сообщает через некоторое время Геб.
– Не две тысячи?
– Нет, двенадцать тысяч.
Рене отлично известно, что цивилизация возникла за 5 тысяч лет до нашей эры, с появлением первого шумерского города Эриду.
Раз Геб утверждает, что между нами 12 000 лет, значит, он живет задолго до первой официально признанной цивилизации. За целых 10 000 лет до рождества Христова!
– Быть того не может, – говорит учитель истории. – В твои вычисления наверняка вкралась ошибка, посчитай еще раз.
– Зачем?
– Для нас 12 000 лет назад не могло быть… (никого, кроме доисторических людей) астрономов, способных выдать информацию вроде той, которую сообщаешь ты.
Этот довод оставляет человека в юбке равнодушным.
– Полагаю, ваши познания об истории прошлого неполны. Гарантирую тебе, что в мои времена есть астрономы и что я не единственный, кто этим занимается. Есть у нас и историки, пытающиеся заглянуть в самое далекое прошлое, и, похоже, они поодареннее ваших!
Рене предпочитает сменить тему:
– Где вы живете, господин астроном?
– Мой город зовется Мем-сет. Это столица острова Ха-мем-птах.
– Для меня эти названия – пустой звук.
– Я никогда не покидал нашего острова, он расположен посреди моря, раскинувшегося в центре мира.
Не пойму, о чем он: что за остров посреди моря в центре мира? Мне даже не понять, в каком месте планеты все это находится.
Впрочем, Геб назвал город, значит, он принадлежит к дошумерской цивилизации.
– Если я открою глаза, наша связь не прервется?
– Не прервется, открывай.
Рене открывает глаза, встает и идет за глобусом.
– Знаешь, что это?
– Наша планета в виде шара, полагаю. Не забывай, это именно то, чем я занимаюсь.
– Значит, тебе известно расположение континентов?
– Как я сказал, я никогда не покидал острова, как и все наши. Но астральные вояжи позволяют моей душе парить всюду, где я пожелаю.
– Астральные вояжи? А телескоп, бинокль, что угодно, чтобы разглядывать звезды? Ничего такого?
– Астральный вояж – способ, позволяющий моей душе исследовать все края, все планеты, все звезды, какие я пожелаю. Зачем мне лишние приборы?
Ответ настолько категоричен, что Рене больше не смеет задавать вопросов.
– Где ты живешь, Рене? Покажи.
Рене тычет пальцем в глобус:
– Вот здесь. Мой город зовется Парижем, страна Францией, континент Европой.
– Вот как? Я летал над этими краями во время астральных вояжей. У нас они называются «дикими территориями северо-запада». Признаться, я думал, что люди там не водятся.
– Теперь покажи мне, где живешь ты, Геб. Где находится твой остров?
Учитель истории начинает вести пальцем от Парижа на юг.
– Ниже, левее, еще левее, ниже, еще немного левее. Вот здесь.
Рене проверяет, где остановился его палец.
– Это же посреди Атлантического океана!
– Твоя карта, как и твои знания о прошлом, неполна.
Рене не в силах отвести взгляд от места, где, выходит, живет Геб.
– Мне очень странно, что твой остров Ха-мем-птах не обозначен на моем глобусе. Наши спутники видят всю сушу. Если только…
Нет, этого не может быть.
– Что?
Учитель истории подыскивает слова.
– В древнейших текстах есть упоминания острова, существовавшего здесь в незапамятные времена. Он назывался…
Он не смеет закончить, но слово вырывается само собой:
– …Атлантида.
– Что это такое?
– Мифический остров.
– Что значит «мифический»?
– Это значит, что для нас, нынешних людей, само существование твоего острова – это… миф.
Рене выдерживает паузу, прежде чем продолжить:
– Честно говоря, большинство моих современников считает, что его вообще не существовало. Что Атлантида – это что-то вроде детской сказки.
Ответа нет.
– Ты по-прежнему здесь, Геб?
Рене проверяет, в правильной ли позе сидит. Геб как будто озабочен услышанным.
– Не понимаю, как вышло, что наш остров для вас – всего лишь «миф».
– Мне очень жаль, Геб.
– Лучшее доказательство нашего существования – то, что я сейчас с тобой говорю, не так ли?
Сильный порыв ветра заглушает его слова. На берег с ревом обрушиваются волны.
– Некоторые из нас верят в ваше существование, некоторые нет. Пойми, это очень давняя история, не осталось ни малейших следов, никаких развалин, ни единого предмета, который можно было бы уверенно отнести к вашей цивилизации. Вот ты говоришь, что между тобой и мной 12 000 лет. Это очень долгий срок. К моему прискорбию, наша цивилизация забыла о существовании вашей.
– Так ты говоришь, люди твоей эпохи считают, что нас не было на свете?
– Я очень удручен. Понимаю твое отчаяние. Но не хочу тебя обманывать: вас не просто забыли, большинство из нас вообще сомневается, что вы когда-либо существовали.
– Чем дальше, тем лучше.
Человек в юбке не сводит с него глаз. Ветер неистовствует, кокосовые пальмы гнутся, как тростинки, орехи тяжело падают на песок.
– Что думаешь обо всем этом ты, человек из будущего?
– Что тут думать… – смущенно лепечет Рене. – Как ни реален этот мир с виду, все это существует сейчас только в…
– Договаривай.
– …только в моем мозгу, и…
– И?
– И я не исключаю, что все это – плод моего воображения. Возможно, я сплю и вижу сон, где выстроил утопический мир из всех моих мечтаний о древности, которая лучше того мира, где я живу. Подсознание создало сон, в котором ты со мной говоришь.
Окинув его суровым взглядом, Геб резко встает и уходит. Рене остается один на пляже, на бушующем ветру. Прибрежные скалы содрогаются от обрушивающихся на них с оглушительным грохотом штормовых валов.
Рене выходит в дверь с чувством, что допустил оплошность. Он идет по коридору, оставляет позади толстую дверь бессознательного, поднимается по ступенькам. В этот раз некому вести обратный отсчет, некому его встречать. Он открывает глаза.
Я его оскорбил. Мама всегда говорила, что, когда дела идут хорошо, мне обязательно надо все испортить.
Он тяжело вздыхает.
Что, если это и впрямь АТЛАНТИДА? Проклятие, если это правда, то… Какое открытие!
Он встает, подходит к окну, смотрит на звездное небо, которое показывал Гебу. Потом переводит взгляд на глобус, на пустое место примерно на широте Мексики, на которое указал Геб.
Чувство вины сменяется чувством гордости.
Быть может, я говорил с атлантом.
Он вносит в компьютер все подробности сеанса. Потом отправляет сообщение:
«Добрый вечер, Опал.
Вот обещанный результат моего опыта регрессивного самогипноза. Теперь я больше знаю о себе древнейшем, находящемся за дверью номер 1. Вопрос: когда он жил? Ответ: 12 000 лет назад.
Где он жил? Он утверждает, что живет в городе Мем-сет на острове Ха-мем-птах посреди Атлантического океана (возможно, это мифическая Атлантида). Не скрою, как историк я отношусь к этому эксперименту как к чему-то невероятному. Благодарю вас за этот способ исследования бессознательного, такой простой и притом такой действенный. Даже если бы все это было только иллюзией, спасибо за то, что она была захватывающей.
До скорой встречи,
Рене Толедано, ваш первый испытуемый».
27.
«Мнемозина». АТЛАНТИДА
Первое известное нам упоминание Атлантиды оставил философ и математик Пифагор. В своих «Золотых стихах» он утверждает, что, обучаясь в 547 году до нашей эры в храме египетского Мемфиса, узнал о существовании высокодуховной цивилизации, которую он помещает за Геркулесовыми столбами (древнее название Гибралтарского пролива).
Он называет этот остров Атлантидой.
По его словам, цивилизация эта не знала «варварского детства» и в отличие от всех остальных не была рождена в страхе и насилии. Не ведая того и другого, она не понимала выгоды их применения и распространения.
Пифагор отмечает, что атланты верили в бессмертие души. Они считали, что после смерти дух вселяется в новое тело, и так происходит до тех пор, пока он не сумеет оторваться от бренной плоти и снова слиться с первичной энергией, из которой родился. Ученый назвал это явление метемпсихозом.
По сведениям Пифагора, атланты обладали глубокими познаниями в астрономии. Они занимались всевозможными искусствами – танцами, музыкой, пением, живописью, поэзией, мало интересуясь техникой и оружием. В тени пирамид юные атланты учились отказываться от всякого эгоизма в пользу солидарности и связей со всеми сородичами и со всеми формами животной и растительной жизни.
Другой знаменитый автор, писавший на эту тему, – Платон (ученик ученика Пифагора). В двух его произведениях, «Критий» и «Тимей», написанных между 360 и 350 годами до нашей эры, рассказывается об Атлантиде.
По словам Платона, этот остров был больше Ливии. В «Критии» говорится, что Атлантида была поглощена за одни сутки огромным цунами, вызванным землетрясением.
По Платону, эта катастрофа произошла за 10 000 лет до него. В своем труде греческий философ уточняет, что это не вымысел, а подлинная история огромной важности.
Пройдет много столетий, прежде чем в 480 году нашей эры римлянин Прокл якобы увидит египетскую надпись о существовании и гибели Атлантиды, подтверждавшую утверждения Пифагора и Платона.
Снова эта тема зазвучит только через тысячу лет, в эпоху Возрождения. К 1624 году англичанин Френсис Бэкон напишет «Новую Атлантиду», где, вдохновляясь «Критием» Платона, опишет остров, населенный мудрецами.
Ближе к нашему времени этот сюжет использовал знаменитый американский медиум Эдгар Кейси. Примерно в 1900 году он писал, что, впав в транс, узнал якобы о существовавшем некогда к западу от Португалии острове, уничтоженном катаклизмом и полностью ушедшем под воду более 10 000 лет до нашей эры. Бежавшие в Египет атланты передали-де египтянам свою письменность и свои познания в медицине, математике, архитектуре. Эдгар Кейси предрекал миру такой же конец, такое же внезапное уничтожение, как то, что пережили атланты. Из этого он выводил необходимость разобраться в том, что случилось с Атлантидой 12 000 лет назад.
Эдгар Кейси утверждал даже, что большинство наиболее продвинутых умов нашего времени – это перевоплощения душ, принадлежавших древней исчезнувшей цивилизации атлантов.
28.
Утро среды Рене Толедано встречает совершенно преобразившимся. Вчера поникший, нынче он исполнен энергии. Тик в правом глазу прошел, он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться перед классом.
Он говорит с таким подъемом, как будто только что узнал радостную весть. Он выводит на экран бюст греческого философа Платона.
– Сегодня, на нашем третьем уроке, я хочу рассказать вам об Атлантиде. Миф это или реальность?
Рене Толедано прибегает к текстам других культур – кельтской, китайской, индийской, корейской, японской, майя. По его словам, все эти народы сходились в том, что некогда существовала великая цивилизация, впоследствии исчезнувшая, вдохновившая все другие.
В глубине класса поднимает руку высокий широкоплечий парень с прыщавым лицом.
– Но, мсье, весь мир знает, что это не более чем легенда. Атлантиды не существовало.
Рене подходит к нему.
– Знаете, доказательств существования Атлантиды нет, как не доказано и обратное.
– Все знают, что… – пытается возразить ученик.
Что ему надо? Чего он нарывается?
– Никто ничего в точности не знает. Вряд ли и у вас есть доступ к исчерпывающей информации на эту тему.
– Серьезные историки утверждают, что…
– «Серьезные» историки тоже не располагают точными сведениями на эту тему. Поэтому они выбирают позицию и защищают ее, ничего не перепроверяя. В отсутствие источников они держатся за то, к чему привыкли, – за тексты других историков, знавших не больше. Разве так должна развиваться мысль?
Слепые пастыри гонят стадо только по известным им тропам, бараны же считают эти тропы единственно верными.
Ученик не сдается. Упрямо он гнет свое:
– Все-таки Атлантида – это миф. Такой же как зубная фея, Санта-Клаус, дьявол, сирены… Никто не сумел доказать, что…
Чего он добивается? Важничает перед девчонками? Не отстает, потому что уверен, что по этой теме я ничего не могу утверждать?
– Встаньте.
Как он и подозревал, парень на несколько сантиметров выше его.
– Как вас зовут?
– Филипп.
Весь класс замирает в ожидании. Ученик смелеет:
– Мой отец говорит, что все ваши рассказы о римлянах и греках – глупости. Вы злоупотребляете своим положением преподавателя и говорите вещи, которых нет в программе и которые неверны.
У Рене опять дергается глаз.
Держи себя в руках. Не давай проснуться сидящему в тебе Ипполиту. Это просто ученик, он тебя провоцирует.
– Садитесь, Филипп.
Но тот не садится, на его лице наглая ухмылка.
– Что, если я откажусь? Что, если я больше не желаю слушать ложные утверждения?
Рене хватает его за запястье и выворачивает. Ученик, кривясь от боли, вынужден сесть. Класс возмущенно шумит, Рене отпускает руку Филиппа.
Что на меня нашло? Это Ипполит. Ипполит сидит во мне и показывает норов. Я не смог его сдержать. Он вылезает, когда мне страшно. До чего он дойдет, если дать ему волю?
Не уступать. Быстро взять ситуацию под контроль, иначе будет плохо.
– Тишина в классе!
Боже, я уже не понимаю, что происходит. Не Атлантида же их так взбудоражила.
Ученик зло смотрит на него, растирая себе руку. Он напуган, но одновременно рад, что вынудил его сорваться.
Единственный способ удержать в узде Ипполита – дать высказаться Гебу. Чудовище не прогнать, но его можно усмирить мудростью.
И тогда учитель истории поступает неожиданным образом: он кладет ладонь Филиппу на грудь, чтобы почувствовать биение его сердца. У него ощущение, что он добрался до его души.
Вспышка света. Поток информации.
Мы водили знакомство в прежней жизни. Мы враждовали. Он не прочь опять со мной сцепиться.
Если я его ударю, победа будет за мной, но так я все потеряю.
Парень отшатывается, как будто чувствует, что учитель заглянул ему в душу.
– Вы что, мсье? Вы гей?
Рене Толедано возвращается на свое место под ропот класса. «Видал? Он дотронулся до его груди!»
– Итак, на чем мы остановились? На Атлантиде. Существовала она или нет? Как видите, это чувствительная тема.
И он как ни в чем не бывало продолжает урок. Филипп, не зная, как быть, пожимает плечами и отказывается что-либо записывать о цивилизации, якобы предшествовавшей всем остальным.
29.
В обеденный перерыв Рене Толедано вызывают к директору Пинелю.
Над директорским креслом развешаны фотографии, на которых он жмет руку разным министрам образования и другим чиновникам.
На самой большой фотографии, с подписью в углу, он красуется в обществе самого Джонни Холлидея.
Хозяин кабинета предлагает ему шоколадку.
– Всех завораживают мифические исчезнувшие цивилизации. Все взрослые – большие дети, любящие сказки. Всем нам хочется оживить легенды. Многие становятся археологами, путешественниками, этнологами. Бродят себе, дробят и переворачивают камни. Но очень немногие, слышите, мсье Толедано, очень немногие заходят дальше того, что им подсказывает их скромное воображение. Вы относитесь к этим немногим. Вы не только возводите свою личную интуицию в ранг исторической истины, но и дерзаете превращать ее в предмет обучения, не располагая никакими доказательствами. Дерзко! На вашу беду, образовательное заведение не то место, где ко двору дерзость, тем более ни на чем не основанная. Здесь положено передавать выверенные и общепринятые знания, не более того. Судя по произошедшему этим утром, вам этого недостаточно.
Учитель истории сидит неподвижно.
– Такого не должно происходить здесь, в учреждении, имеющем репутацию серьезного. Только представьте, что будет, если все станут говорить: «В лицее Джонни Холлидея учат, что Атлантида существовала…»
Он заглядывает в свои записи.
– Вы выворачивали ученику руку?
– Он подрывал мой авторитет. Он крупнее и сильнее меня. Я решил опередить события. Хотел заставить его сесть, вот и все.
– Нет, не все. Вы дотронулись до его груди.
– Я положил ладонь на его сердце.
– Давайте не будем жонглировать словами. Он уже сообщил об инциденте своему отцу, и тот мне позвонил. Он рассказал о вашей стычке с его сыном и о «своеобразии» ваших лекций. Не далее как вчера вы назвали греков разрушителями более развитых цивилизаций – критской и троянской. Это правда?
– Чистая правда.
– В программе этого нет. Ученики должны сдать экзамены, их цель это, а не изучение противоречивых теорий о происходившем две тысячи лет назад.
Директор снова предлагает Рене шоколадку, но тот не берет.
– Оттого что у лжи много сторонников, она не становится истиной.
– Сами знаете, родительский нажим может приводить к изменению учебной программы. Пока что у нас во Франции до этого не доходит, но линия, отделяющая истину от неправды, выдерживается последовательно. Родители учеников – налогоплательщики, они нас содержат. Они должны быть довольны, а этого не добиться, если разглагольствовать об Атлантиде. Ученики могут провалить экзамены! Нельзя выворачивать руки и щупать грудь тем, кто ставит под сомнение ваши причудливые теории.
Рене опасается, что каждая его фраза может быть обращена против него, поэтому помалкивает и только кивает.
Не отвечать. Не выпускать наружу Ипполита, загораживаться Гебом.
– А теперь давайте серьезно, Толедано. Я вызвал вас потому, что ценю вас и уважаю вашего отца, бывшего моим… простите, остающегося моим другом. Я вынужден доложить об этом скандальном случае наверх, смотрите, как бы вас не уволили.
– Я продолжу тему Атлантиды так, как считаю нужным.
Директор Пинель вскидывает левую бровь.
– Почему вам так важна эта Атлантида?
– Важна, и все.
– Вы, собственно, кто по профессии, Толедано?
– Преподаватель истории, а что?
– Вот и выполняйте свой профессиональный долг, это все, что от вас требуется.
30.
В столовой Рене ждет Элоди. На них оборачиваются другие учителя.
– Все уже в курсе утренних событий. Я за тебя переживаю. Вывернутая рука, прикосновение к груди, жалобы учеников, недовольных, что ты выдаешь легенды за правду… Некоторые записывают твой курс на смартфон. Записи уже выложены в интернете и вызывают насмешки и недобрые шутки.
Рене качает головой:
– Меня вызывал Пинель.
– Как все прошло?
– Плохо.
– Ты тоже хорош. Чего ради было трогать ученика?
– Он со мной препирался.
– Ну и что? Ты не можешь так поступать. А эта тема, не соответствующая программе? С каких пор на уроке истории стали проходить Атлантиду?
– Со времен Пифагора и Платона. Хотя, если честно, Платона с его теориями тоже высмеивали его современники-философы.
– Не знала этой подробности.
– Все Афины смеялись над его «придуманной» цивилизацией мудрецов на острове за Геркулесовыми столбами. Его высмеивали, вышучивали, на него рисовали карикатуры.
– Значит, ты хорошо знал, что тебя ждет, Рене. Зачем тогда упорствуешь в своем бреде?
– Я узнал на сеансе гипноза, что когда-то был атлантом.
– Что? Ты вернулся к гипнотизерше? Не послушал меня, снова позволил этой лгунье манипулировать тобой?
– Нет, я устроил сеанс самогипноза. На этот раз никакого влияния со стороны. Получилось еще невероятнее, чем раньше! Я очутился там, вот прямо как тут, сейчас. Удивительнее всего была расслабленность Геба.
Элоди возмущенно трясет головой.
– Сейчас я дам тебе научное объяснение того, что ты пережил. Ты видел сон. Ты уснул, все это тебе приснилось, а потом ты убедил себя, что это был сеанс гипноза. В этом нет ничего предосудительного. Но смешивать это с работой – неоправданный профессиональный риск.
– Вот и Пинель пугал меня тем же.
Они встают и идут на раздачу. Там Рене продолжает:
– Получается, чтобы сделать приятное невежественному большинству, надо замалчивать правду и распространять ложь?
Она выбирает кускус и большой кусок тушеной баранины, он – чечевицу и тофу.
– Так ты искренне веришь в это? – спрашивает она его за столом.
– Теперь – да. Клянусь тебе, это никакой не бред и не сон. Все очень четко. Человек, с которым я беседую, – настоящая личность и сильно отличается от меня. Он – сама безмятежность, я же – комок нервов. Ему незнаком стресс, незнаком страх, он не ведает тревог. Величайшая мудрость атлантов выражена короткой фразой: «Ничего, не беда». Кажется, услышав от меня, что через 12 000 лет они станут всего лишь мифом, он впервые в жизни чем-то озаботился.
Она внимательно на него смотрит.
– Ты недооцениваешь манипуляторские способности людей, однажды получивших доступ к твоему подсознанию. Я тебя знаю, Рене. Ты любишь все чудесное, потому что ты по-прежнему дитя, которому подавай занимательные истории. В этом твоя прелесть, но в этом и слабость. Манипулировать тобой может любая женщина, а уж о гипнотизерше и говорить нечего. В этом мы с тобой похожи, Рене. Нас легко обвести вокруг пальца, потому что нам страсть как хочется удивляться. Поэтому любой, кому удастся показать нам ловкий фокус, может вить из нас веревки. Меня водят за нос мужчины, тебя – женщины.
– Не вижу связи.
– Я не преувеличиваю. Мы оба холосты. Нам не удается личная жизнь. Партнеры злоупотребили нашим простодушием…
Вместо ответа он принимается за еду. Вспоминая свои прежние связи, он вынужден признать, что, как и Элоди, до сих пор не встретил правильного человека. Жуя, он погружается в воспоминания.
В юности он был робким, желание заставляло его заикаться и дрожать. Первый секс произошел у него в 23 года.
Потом он встретил Жюстин, такую же, как он, студентку исторического факультета, разбитную красотку. Она вызывающе одевалась, все молодые люди пытались ее соблазнить. Однажды на факультетской вечеринке он, подвыпив, набрался храбрости и поцеловал ее.
Вместо того чтобы его оттолкнуть, она предупредила: «Я пожирательница мужчин. Все твои предшественники покончили с собой или загремели в психушку. Ты уверен, что хочешь того же?»
Он так расхрабрился, что ответил: «Эрос и Танатос неразделимы, это две сильнейшие эмоции: тяга к жизни и тяга к смерти».
Она поцеловала его взасос, потащила в туалет и там села на него верхом. Инициатива была ее.
Так завязались отношения – весьма странные: она вечно опаздывала, в последний момент отменяла свидания, но в тех редких случаях, когда она соглашалась увидеться, все получалось грандиозно.
Он влюбился, вернее сказать, втрескался, чему сам был не рад: он воспринимал эти отношения как падение, даже вырождение. Он находился в оцепенении, как самец богомола, безропотно позволяющий своей самке его пожирать.
Жюстин нравилось предаваться страсти в самых неподобающих местах: сначала это были туалет, лифт, автомобиль, потом шкаф в мебельном магазине, задний двор жилого дома, лес, однажды даже железнодорожные пути действующего пригородного направления.
Эрос и Танатос.
Она была непревзойденной секс-наставницей. Обожала ролевые игры. Имела целый чемодан секс-игрушек, всевозможных нарядов и белья. Занимаясь с Жюстин любовью, всегда надо было ждать сюрприза. Она была зачинщицей всяческих безумств. Он замечал завистливые взгляды друзей, не понимавших, почему она выбрала его.
Как узнал Рене, она не довольствовалась им одним и спала с другими, но это ему не мешало.
Чему эта связь мешала, так это учебе. Он проваливал один экзамен за другим. Такова была неизбежная плата. Жюстин превратилась в его наваждение. Он только о ней и говорил, только о ней и думал.
Рене мог сказать, что имел на счету настоящий большой роман, с той оговоркой, что его чувство не встречало взаимности. Жюстин любила, когда ее любили, но не испытывала к нему таких же сильных чувств. Ей нужно было выяснить, до какой степени она способна свести мужчину с ума, и, получив желанное доказательство, она охладевала, как ребенок, наигравшийся с куклой.
Поэтому наступил день, когда она объявила, что больше не желает с ним встречаться. Он надеялся, что она передумает, но она уже на следующий день появилась в обществе другого однокурсника. У него было чувство, что все вокруг рушится.
Столкнувшись с ним – бледным, не сводящим с нее лихорадочных глаз, – она преспокойно бросила: «Удивляться нечему, я тебя предупреждала».
Выздоровление заняло много времени.
Потом он стал встречаться с гораздо более спокойной молодой женщиной, с которой ему было скучно. «Вкусившему перчика другая еда кажется пресной», – говаривал его отец.
Партнерши менялись, пока он не повстречал Агрипину, кинохудожника по спецэффектам. Агрипина, конечно, не была такой пожирательницей, как Жюстина, но имела свой грешок – пила. Выпив, она полностью теряла самоконтроль. Однажды, обезумев, она воткнула ему в руку вилку. После этого Рене принял два решения: расстаться с Агрипиной и отказаться от намерения создать пару.
Он посвятил себя страсти к истории и получал от этой интеллектуальной деятельности эмоциональный заряд – не такой мощный, конечно, как от сочетания Эроса и Танатоса, но достаточный для того, чтобы его жизнь имела какой-то смысл. Начав преподавать в лицее, он мог делиться своими знаниями. Потом, познакомившись с Элоди, он убедился, что отношения мужчины и женщины не обязательно либо пресные, либо перченые, либо любовь, либо вражда. Оказалось, они могут умиротворять.
Они решили быть сообщниками, связанными желанием не заблуждаться насчет возможности создать идеальную пару. Они ежедневно вместе обедали и раз в неделю ужинали. «Все достоинства пары без всяких неудобств», как говаривала Элоди.
Что касается сексуальной жизни, то Рене заметил, что чем ее меньше, тем меньше она кажется необходимой. Он мысленно заменил краткое удовольствие длительным счастьем, считая теперь два эти понятия противоположностями. Заменой любви стала дружба.
Элоди как будто читает его мысли и терпеливо ждет.
– Ну, закончил грезить? Тогда слушай. Мой последний совет тебе был не ходить больше к этой гипнотизерше. Если все женщины колдуньи, то эта практикует скорее черную, а не белую магию.
В этом момент он чувствует в кармане вибрацию. Пришло сообщение.
«Рене,
спасибо за сообщение, оно меня удивило и обрадовало. Атлантида! Это же 12 000 лет назад… Вы меня заинтриговали. Хотела бы снова вас увидеть. В 16, авеню Виктория 19, 75001, рядом с площадью Шатле?
Опал».
31.
Эмблема на фасаде – огромный одноглазый осьминог с зажатым в щупальце коктейлем, рушащий дома.
Кафе, где предложила встретиться Опал, называется «Последний бар перед концом света». Его облюбовали гики, фанаты научной фантастики, любители ролевых игр и другие молодые парижане.
Внутреннее оформление навеяно фильмами «Звездные войны», «Звездный путь», «Матрица», «Бегущий по лезвию», «Властелин колец» и «Игра престолов». Официанты в соответствующем облачении разносят окутанные паром флуоресцирующие напитки всех оттенков зеленого, синего, оранжевого.
Рене здесь впервые и побаивается, что встреча в таком экзотическом месте – уже что-то подозрительное.
Он садится за столик с портретом Говарда Лавкрафта[8]8
Говард Лавкрафт (1890–1937) – американский писатель-фантаст.
[Закрыть] и розеткой из храма майя. В зале клиенты в причудливых одеждах поглощены настольными играми, вроде «Подземелий и драконов».
На экране разворачивается действие фильма-катастрофы, где астероид разрушает целый город.
– Спасибо, что пришли, – раздается голос у Рене за спиной.
Он оборачивается и узнает молодую женщину с длинными рыжими волосами и большими зелеными глазами. Она садится напротив него.
Внимательно разглядев Опал, он находит ее ослепительной.
– Ваше сообщение меня и вправду поразило, – начинает она разговор. – Расскажите мне подробно о вашем сеансе самогипноза.
Он с максимальной точностью описывает свой первый самостоятельный сеанс. Слушая его, она выглядит гораздо доброжелательнее, чем раньше.
– Как я вам завидую! Вы – «довольный клиент». Буду с вами откровенна: увидев в вашем сообщении слово «Атлантида», я вздрогнула. Кажется, я тоже была атланткой.
Это сказано совершенно непринужденно, как если бы она призналась, что «тоже левша» или «тоже любит суши».
– Как люди реагируют на это ваше сообщение?
– Меня всегда влекла эта тема. Иногда мне снятся лица и события, которые я отождествляю с… с теми краями.
Она вдруг исполняется воодушевления.
– Хочу, чтобы вы мне помогли, как я помогла вам. Отведите меня туда, где побывали сами.
Официант в костюме Дарта Вейдера подходит принять заказ. Опал быстро проглядывает меню и останавливается на коктейле «Пангалактическое полоскание-бомба» (водка, джин, фисташковый сироп, спрайт и драже). Ему она советует взять «Марсианский выверт» (джин, арбузный сироп, сок личи, яблочный сок, огурец и базилик).
– Понимаете, мы познакомились при не вполне обычных обстоятельствах, но на самом деле я не только гипнотизер, но и в некотором смысле ученый. Для меня ученые – это те, кто находится на острие исследований. Мы отодвигаем границы познания. Мне хочется постигать то, что еще неведомо другим.
Указывая на играющих клиентов, она продолжает:
– Я уверена, что каждый из нас обладает тем или иным даром. Одним-единственным и больше никакими. Это как в ролевой игре: мы выигрываем в кости наши таланты и наши изъяны еще до рождения.
Официант приносит два стакана: один с красной дымящейся смесью, другой с мерцающей желтой. Странные на вид напитки вызывают у Рене недоверие.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?