Текст книги "Битва стрелка Шарпа. Рота стрелка Шарпа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bitva-strelka-sharpa-rota-strelka-sharpa-248704.jpg)
Автор книги: Бернард Корнуэлл
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Там… – Шарп снял с оглобли шлем, – есть человек по имени Лу, француз, командир бригады, которую называют Волчьей. Они носят эти шлемы и оставляют метку на тех, кого убивают. Поэтому мы убьем их. Мы докажем, что в мире нет французского полка, который может противостоять ирландской роте, и мы сделаем это вместе. Сделаем, потому что это ваша война, и ваш единственный выбор таков: умереть, как кастрированные псы, или драться, как мужчины. А теперь решайте сами, что вы собираетесь сделать. Сержант Харпер!
– Сэр!
– Полчаса на завтрак. Похоронную команду для этих троих, а потом за работу.
– Есть, сэр! – Харрис пытался заглянуть Шарпу в глаза, но капитан отвернулся.
– Ни слова, Харрис. – Он ткнул шлемом в живот стрелку. – Ни единого, черт тебя дери, слова!
Капитан Донахью перехватил Шарпа, когда тот шел от крепостной стены.
– Как мы будем воевать без мушкетов?
– Я достану вам мушкеты, Донахью.
– Каким образом?
– Таким, каким солдат достает все, что ему не положено, – сказал Шарп. – Украду.
В ту ночь никто не подался в бега.
А на следующее утро, хотя Шарп об этом еще не подозревал, начались неприятности.
– Дела плохи, Шарп, – сказал полковник Рансимен. – Да, старина, дела совсем плохи.
– Что такое, генерал?
– Вы не слышали?
– Насчет мушкетов? – спросил Шарп, полагая, что Рансимен имеет в виду свою поездку в штаб армии, завершившуюся ожидаемым отказом.
Рансимен и Кили возвратились без мушкетов, без боеприпасов, без одеял, без курительных трубок, без башмаков, без ранцев и даже без обещания выплатить задержанное жалованье. Скупость Веллингтона объяснялась, несомненно, желанием вырвать у Ирландской королевской роты клыки, но для Шарпа она создавала неприятную проблему. Он пытался поднять боевой дух гвардейцев, да только без оружия и снаряжения эта попытка была заранее обречена на неудачу. Хуже того, Шарп знал, насколько близок враг, и его вряд ли могло утешить то соображение, что разгром Ирландской королевской роты был частью плана Хогана, поскольку стрелку и самому пришлось бы разделить судьбу гвардейцев. Хоган мог мечтать о развале Ирландской королевской роты, но Шарпу она была нужна вооруженной, обученной и грозной силой на случай, если генералу Лу вздумается напасть на крепость.
– Я не о мушкетах, Шарп, – вздохнул Рансимен, – я о новостях из Ирландии. Вы в самом деле не слышали?
– Нет, сэр.
Рансимен покачал головой, отчего у него затрясся второй подбородок:
– Похоже, в Ирландии новая заваруха. Дела обстоят чертовски плохо. Треклятые мятежники учинили беспорядки, войска ответили, погибли женщины и дети. Река Эрн запружена трупами возле деревни Беллик. Ходят слухи об изнасилованиях. Боже правый! Я-то полагал, что в девяносто восьмом ирландский кризис уладили раз и навсегда, но, похоже, это не так. Чертовы паписты снова бунтуют. Боже правый! И почему Господь позволяет им такое? Они испытывают нас, добрых христиан. Ну ничего. – Рансимен вздохнул. – Придется проломить несколько черепов, как мы это сделали, когда в девяносто восьмом восстал Тон.
Шарп подумал, что, если средство оказалось негодным в 1798 году, то, скорее всего, оно не спасет и в 1811-м, но счел за лучшее не делиться соображениями.
– Если об этом услышат ирландские части, генерал, – сказал он вместо этого, – у нас здесь тоже могут случиться неприятности.
– Для этого у нас есть кнут.
– Кнут, может, и есть, генерал, но у нас нет мушкетов. И я вот о чем подумал, сэр: а как генерал-вагенмейстер распоряжается обозами?
Рансимен уставился на Шарпа с недоумением, должно быть не понимая, какое отношение это имеет к обсуждаемому вопросу:
– Бумаги, Шарп! Документы! Приказы!
Шарп улыбнулся:
– И вы, сэр, все еще остаетесь генерал-вагенмейстером, не так ли? Поскольку вас не заменили. Сомневаюсь, что командование найдет человека, способного занять ваше место.
– Вы очень любезны, Шарп, очень любезны. – Комплимент, похоже, удивил полковника, но он все же попытался не показывать, насколько непривычны ему такие похвалы. – Допускаю, что так оно и есть.
– Вот я и подумал, генерал: а не могли бы мы отправить парочку фургонов сюда, в форт?
Рансимен смерил Шарпа пристальным взглядом:
– Иными словами, украсть?
– Я бы не назвал это воровством, генерал, – промолвил Шарп с укоризной. – Оружие в любом случае будет использовано против врага. Мы всего лишь перераспределим его, сэр. Вы ведь понимаете, что я имею в виду? Рано или поздно армии придется вооружить и экипировать нас, так почему бы нам не озаботиться этим заранее? А оформить документы можно будет и потом.
Рансимен столь энергично затряс головой, что тщательно уложенные длинные волосы, прикрывавшие расширяющуюся лысину, разлетелись во все стороны.
– Так нельзя, Шарп, так нельзя! Это против всех прецедентов. Против всех установлений! Черт побери, это против инструкций! Меня могли бы предать военно-полевому суду! Какой позор! – Рансимена даже передернуло. – Я удивлен, Шарп, – продолжил он, – и даже разочарован. Как вы можете предлагать такое? Я знаю, вы не джентльмен ни по происхождению, ни по образованию, но я все же был о вас лучшего мнения! Джентльмен не крадет, не лжет, не унижает женщину, он чтит Бога и короля. Все это относится и к вам, Шарп!
Шарп вошел следом за Рансименом в его комнату. Полковник занимал бывшее караульное помещение в одной из башен, и когда древние ворота крепости распахивались, за ними открывался потрясающий вид на юг. Шарп прислонился к дверному косяку.
– Что случалось, генерал, – спросил он, когда отповедь Рансимена закончилась, – когда фургон пропадал без вести? Вы ведь наверняка теряли их по причине кражи?
– Такое бывало, но редко. Один фургон. Может быть, два. От силы с полдюжины.
– И тогда… – начал Шарп.
Полковник Рансимен поднял руку:
– Ничего мне не предлагайте, Шарп! Я честный, богобоязненный человек, и я даже не помыслю о том, чтобы украсть у казны его величества фургон с мушкетами. Нет, не стану. Я никогда не обманывал раньше и не начну теперь. И вообще, я категорически запрещаю вам говорить на эту тему. Считайте это прямым приказом!
– Два фургона мушкетов, – поправил полковника Шарп, – и три подводы боеприпасов.
– Нет! Я уже запретил вам поднимать этот вопрос. Всё, кончено. Ни слова больше!
Шарп вынул перочинный ножик, которым обычно чистил замок винтовки, раскрыл его и провел большим пальцем по острому лезвию.
– Генерал Лу знает, что мы здесь, и наверняка он расстроился из-за молодого офицера, которого убила шлюха Кили. Не удивлюсь, если он попытается отомстить. И как это будет выглядеть? Ночной штурм? Возможно. И у него два полных батальона пехоты, и каждый из этих ублюдков надеется получить назначенную Лу награду за мою голову. На месте генерала я бы напал с севера, где почти не осталось стен, и пустил бы драгун прикончить оставшихся в живых. – Шарп кивнул в сторону крутой подъездной дороги и усмехнулся. – Представьте, как вас преследует на рассвете шайка серых драгун и у каждого в ташке лежит наточенный нож для кастрации. Лу не знает пощады. Он известен тем, что не берет пленных. Он просто достает нож, сдергивает с вас бриджи и отрезает ваш…
– Шарп! Пожалуйста! Прошу вас! – Побледневший Рансимен как зачарованный смотрел на перочинный нож и не мог отвести взгляда. – Вовсе не обязательно расписывать это в таких подробностях!
– Генерал! Я поднимаю серьезный вопрос! С моей горсткой стрелков дать отпор бригаде французов невозможно. Я мог бы нанести им урон, если бы у ирландских парней было оружие, но без мушкетов, штыков и боеприпасов… – Шарп покачал головой и щелчком убрал лезвие. – Вам выбирать, генерал, но, будь я старшим британским офицером в этом форте, я бы нашел способ как можно быстрее добыть исправное оружие. Конечно, если бы не хотел по возвращении в Гэмпшир брать высокие ноты в церковном хоре.
Рансимен уставился на Шарпа невидящими глазами. По его лицу катился пот, а воображение, вероятно, заполняли жуткие картины: носящиеся по захваченному форту и кастрирующие всех подряд французы.
– Но они не хотят давать нам мушкеты, Шарп. Мы пробовали! Кили и я, мы вместе пробовали! И этот недотепа, генерал Вальверде, тоже просил за нас, но генерал-квартирмейстер сказал, что сейчас имеет место временная нехватка оружия. Выразил надежду, что генерал Вальверде сможет убедить Кадис отправить нам испанские мушкеты.
Видя отчаяние Рансимена, Шарп покачал головой:
– А раз так, генерал, мы вынуждены позаимствовать британские мушкеты до прибытия испанских. Всего-то и дел, что перенаправить пару фургонов. Печати у вас еще остались.
– Но я не имею права распоряжаться фургонами! У меня его больше нет! Я принял новую должность, новые обязанности.
– У вас слишком много обязанностей, генерал, – сказал Шарп, – потому что вы слишком ценный человек. Но право же, сэр, вам не следует волноваться из-за деталей. Ваше дело – принять общие решения и предоставить мелочи мне. – Шарп подбросил и поймал перочинный нож. – И о лягушатниках, если они нападут, тоже позабочусь я. А вы занимайтесь более важными вещами.
Рансимен откинулся на спинку складного стула, который угрожающе заскрипел:
– В ваших словах есть смысл, Шарп. Действительно есть. – Рансимен поежился, представив масштаб преступления. – Вы ведь полагаете, что я всего лишь предвосхищаю приказ, но не нарушаю его по сути?
Шарп посмотрел на полковника с притворным восхищением:
– Мне бы ваш ум, генерал! Вы просто блестяще это сформулировали. «Предвосхищение приказа». Даже досадно, что я сам до этого не додумался.
Рансимен расцвел от комплимента.
– Моя дорогая матушка всегда говорила, что я мог бы стать адвокатом, – с гордостью сказал он, – а может, даже лорд-канцлером! Но отец решил, что мне надлежит избрать честную карьеру.
Он положил на самодельный стол несколько чистых листов бумаги и начал писать приказы. Время от времени ужас чинимого нарушения вновь останавливал его руку, но каждый раз Шарп щелчком открывал и закрывал нож, и эти звуки подталкивали полковника к тому, чтобы снова и снова погружать перо в чернильницу.
На следующий день в форт Сан-Исидро прибыли четыре запряженных волами фургона с оружием, боеприпасами, снаряжением и недоумевающими возницами.
Ирландская королевская рота наконец получила мушкеты.
И замыслила мятеж.
Глава 4На следующее утро, сразу после рассвета, направленная к Шарпу делегация обнаружила его на дальней, пустынной северной стороне форта. Солнечные лучи разрезали долину, позолотив редеющий над речкой туман, и лунь скользил на крыльях ветерка, высматривая добычу на склоне холма. Восемь человек остановились в неловком молчании за спиной у капитана. Наблюдавший за птицей Шарп бросил хмурый взгляд через плечо и, увидев серьезные лица, снова обратил взор к долине.
– Там кролики внизу, – сказал он, ни к кому не обращаясь, – а глупая птица постоянно теряет их в тумане.
– Голодным долго не будет, – сказал Харпер. – Ястреб никак не глупее кролика. – (В делегации сержант в единственном числе представлял стрелков, все остальные были из Ирландской королевской роты.) – Хорошее сегодня утро. – Харпер заметно нервничал, что было для него нехарактерно. Похоже, он полагал, что взять на себя инициативу должен кто-нибудь из спутников – отец Сарсфилд, капитан Донахью или капитан Лейси, – но и капеллан, и оба офицера смущенно молчали, явно не спеша открывать щекотливую тему. – Отличное утро, – снова нарушил тишину Харпер.
– Неужели?
Шарп стоял на зубце около пушечной амбразуры, но теперь спрыгнул на орудийную платформу, а с нее на дно сухого рва.
Дожди годами размывали гласис и наполняли ров, а зимой каменная кладка постепенно разрушалась от стужи.
– Я видел сараи, построенные лучше вот этого. – Он пнул камень в основании стены, и тот заметно шелохнулся. – Раствор не держит!
– В растворе было мало воды, – объяснил Харпер и глубоко вздохнул. Он уже понял, что на спутников рассчитывать не приходится, и сам сделал шаг в пропасть. – Мы хотели видеть вас, сэр. Это важно.
Шарп снова забрался на крепостную стену и потер ладони:
– Насчет новых мушкетов?
– Нет, сэр. Мушкеты отличные, сэр.
– Что-то не так с подготовкой?
– Нет, сэр.
– Тогда вам нужен полковник Рансимен, – отрезал Шарп. – Величайте его генералом, и он даст вам всё. – Капитан умышленно уклонялся от разговора. Он прекрасно знал, что нужно делегации, но совершенно не хотел заниматься этими проблемами. – Обратитесь к Рансимену после завтрака, он будет в благодушном настроении.
– Мы уже говорили с полковником, – подал наконец голос капитан Донахью, – и он отправил нас к вам.
– Мы, наверное, заранее знали, что он так скажет, когда обращались к нему. – Отец Сарсфилд улыбнулся. – Мне представляется, что полковник Рансимен относится к проблемам Ирландии без особого сочувствия.
Шарп перевел взгляд с Сарсфилда на Донахью, с Донахью – на Лейси, с Лейси – на угрюмые лица четырех рядовых гвардейцев.
– Так, значит, вы насчет Ирландии, да? Что ж, продолжайте. Никаких других проблем я сегодня и не решаю.
Священник предпочел не заметить сарказма и протянул Шарпу сложенную газету.
– Мы насчет этого, капитан Шарп, – почтительно промолвил Сарсфилд.
Взяв газету, Шарп с удивлением обнаружил, что она пришла из Филадельфии. Первую полосу заполняли плотные, набранные жирным шрифтом строчки: сообщения о прибытии и отправлении судов от городских пристаней; новости из Европы; отчеты конгресса и рассказы о жестокостях индейцев, от которых пострадали поселенцы на западных территориях.
– Внизу страницы, – подсказал Донахью.
– «Печальные последствия невоздержанности»? – вслух зачитал заголовок Шарп.
– Нет. Перед этим, – сказал Донахью, и Шарп, вздохнув, прочитал другой заголовок – «Новая резня в Ирландии».
Далее следовало более мрачное и откровенное изложение той истории, которую Рансимен уже поведал Шарпу: перечень убийств невинных детей английскими драгунами, расправ над молящимися женщинами, вытащенными из их домов пьяными гренадерами. Как писала газета, кажется, призраки воинов Кромвеля ожили, чтобы снова залить Ирландию кровью. Ирландия, заявило английское правительство, будет умиротворена раз и навсегда, а между тем, указывала газета, многие ирландцы сражаются против Франции в составе расквартированной в Португалии королевской армии. Шарп прочитал статью дважды.
– Что сказал лорд Кили? – спросил он у отца Сарсфилда – не потому, что его в какой-то степени интересовало мнение Кили, но чтобы выиграть несколько секунд и обдумать ответ. И еще Шарп хотел, чтобы от имени делегации говорил именно Сарсфилд: он считал капеллана человеком доброжелательным, благоразумным и хладнокровным и полагал, что если сможет перетянуть священника на свою сторону, то за Сарсфилдом последует вся рота.
– Его светлость газету не читал, – ответил преподобный отец. – Уехал на охоту с доньей Хуанитой.
Шарп вернул ему газету.
– Ладно, газету я видел и могу сказать вам, что все это полная чушь! – (Один из гвардейцев возмущенно дернул головой и тут же замер под грозным взглядом Шарпа.) – Сказка для идиотов, – продолжил капитан с вызовом, – чистейшая выдумка.
– Откуда вы знаете? – оскорбленным тоном спросил Донахью.
– Все просто. Если бы в Ирландии что-то случилось, капитан, мы узнали бы об этом раньше американцев. И потом, когда это американцы говорили об англичанах что-то хорошее?
– Но мы сами об этом слышали, – вмешался капитан Лейси, молодой, коренастый, задира и драчун, частенько ходивший со сбитыми костяшками пальцев. – Ходят слухи.
– Так и есть, – добавил Харпер.
Шарп посмотрел на друга.
– Господи, – пробормотал он, поняв, как больно Харперу и как тот надеется, что друг рассеет его опасения.
Если бы Харпер хотел подраться, он выбрал бы не Шарпа, а какого-нибудь другого представителя враждебной нации.
– Господи!
Проблем свалилось столько, что Шарп уже не знал, как с ними справиться. Гвардейцам обещали жалованье, но так и не дали ни гроша; из-за дождей в старых казармах царила сырость; кормежка в крепости была ужасная, а вода в единственном колодце имела дрянной привкус. Теперь к ним и угрозе мести со стороны Лу добавилась опасность ирландского мятежа.
– Дайте-ка мне газету, отец, – сказал Шарп священнику и, получив ее, ткнул грязным ногтем в дату, обозначенную в верхней части страницы. – Когда это было напечатано? – Он показал дату Сарсфилду.
– Месяц назад, – сказал священник.
– И что? – воинственно спросил Лейси.
– А вот что. Сколько новобранцев прибыло из Ирландии за последний месяц? – спросил Шарп пренебрежительным тоном. – Десять? Пятнадцать? И ни один не удосужился рассказать об изнасилованной сестре или матери? И тут вдруг оказывается, что какая-то жалкая американская газетенка все это знает? – В первую очередь Шарп обращался к Харперу, ведь сержант лучше других мог знать, какое пополнение прибыло из Ирландии. – Ну же, Пэт! Это полная бессмыслица, и если не веришь мне, я дам пропуск – ступай в главный лагерь, найди тех, кто приплыл из Ирландии лишь недавно, и расспроси их. Может, поверишь хоть им.
Харпер посмотрел на дату, обдумал сказанное Шарпом и нехотя кивнул:
– Да, это полная бессмыслица, сэр, вы правы. Но не все же в этом мире должно иметь смысл.
– Конечно! – бросил Шарп. – Так мы с тобой и живем. Мы – люди практичные, Пэт, не какие-то там мечтатели! Мы верим в бейкеровскую винтовку, тауэрский мушкет и двадцатитрехдюймовый штык. Оставь суеверия и предрассудки женщинам и детям, и вот это… – он похлопал ладонью по газете, – хуже суеверий. Откровенное вранье! – Он посмотрел на Донахью. – И вам, капитан, надо бы пойти к вашим людям и сказать им, что это ложь. А если не верите мне, то поезжайте в лагерь. Пойдите к коннахтским рейнджерам и спросите новобранцев. Пойдите к иннскиллингцам. Пойдите куда хотите, но вернитесь до заката. И скажите вашим людям, капитан, что у них сегодня весь день стрелковая подготовка. Заряжать и стрелять, пока плечи не собьют до мяса. Ясно?
Рядовые из Ирландской королевской роты нехотя кивнули. Проблему Шарп решил, по крайней мере до вечера, до возвращения из разведки Донахью. Отец Сарсфилд взял у Шарпа газету.
– Говорите, это подделка? – спросил священник.
– Откуда мне знать, отец? Я просто говорю, что это неправда. Где вы ее взяли?
Сарсфилд пожал плечами:
– Эти газеты везде, их читает вся армия.
– Да и когда мы с тобой, Пэт, видели газету из Америки? – спросил Шарп, обращаясь к сержанту Харперу. – И как чудно́, что в первой же попавшейся расписывают кровавые злодеяния англичан в Ирландии! Как по мне, тут дело нечисто.
Отец Сарсфилд свернул газету.
– Возможно, вы правы, и, если так, слава богу. Вы не против, если я составлю компанию капитану Донахью?
– Чем занимаетесь вы, меня не касается, – сказал Шарп. – Но остальные – давайте-ка за работу!
Жестом показав Харперу, чтобы тот остался, он принялся ждать ухода делегации. Однако отец Сарсфилд тоже задержался.
– Простите, Шарп, – сказал священник.
– За что? – резко спросил стрелок, и Сарсфилд вздрогнул.
– Понимаю, вам вовсе не обязательно заниматься ирландскими делами.
– Да, отец, мне не нужны проблемы. У меня своя работа, и работа эта заключается в том, чтобы сделать из ваших парней солдат. Хороших солдат.
Сарсфилд улыбнулся:
– Вы большая редкость, капитан. Вы честный человек.
– Вот уж нет. – Шарп едва не покраснел, вспомнив, как обошелся Кастратор с тремя дезертирами – по его, Шарпа, просьбе. – Я вовсе не святой, отец, но люблю, чтобы дело было сделано. Если бы всю жизнь предавался мечтам, до сих пор ходил бы в рядовых. Мечты может позволить себе богатый и привилегированный, – добавил он сердито.
– Вы говорите о Кили, – сказал Сарсфилд и медленно зашагал рядом с Шарпом вдоль крепостной стены; подол сутаны промок от лежавшей на траве росы. – Лорд Кили очень слабый человек, капитан. У него была сильная мать. – Священник поморщился, видимо вспомнив ее. – Вам лучше не знать, капитан, каким испытанием для Церкви могут быть сильные женщины, но, думаю, для своих сыновей они куда большее испытание. Леди Кили хотела, чтобы ее сын стал великим католическим воином, ирландским воином! Военачальником-католиком, который преуспел бы там, где потерпел неудачу адвокат-протестант Вольф Тон, но вместо этого она ввергла сына в пьянство и распутство. Я похоронил ее в прошлом году… – он быстро перекрестился, – и, боюсь, лорд не скорбел по ней так, как сын должен скорбеть по матери. Боюсь, он никогда не станет таким достойным христианином, каким она хотела его видеть. Вчера вечером он сказал мне, что намерен жениться на донье Хуаните, – думаю, его мать разрыдается в чистилище при мысли о такой партии. – Священник вздохнул. – Впрочем, мне не хочется обсуждать лорда Кили. Вместо этого, капитан, я прошу: будьте с нами терпимее.
– По-моему, я и так достаточно терпим с вами, – сказал Шарп в свое оправдание.
– С нами, ирландцами, – пояснил отец Сарсфилд. – У вас есть родина, капитан, и вы не знаете, каково быть изгнанником. Вам не приходилось слушать плач на реках Вавилонских. – Сарсфилд улыбнулся, довольный собственной фразой, и пожал плечами. – Это как незаживающая рана, капитан, это никогда не излечится, и не дай бог вам такой судьбы.
Глядя в добродушное лицо капеллана, Шарп испытывал смесь жалости и смущения.
– Вы никогда не бывали в Ирландии, отец?
– Один раз был, сын мой, несколько лет назад. Несколько долгих лет назад. Но, даже прожив еще тысячу лет, я буду помнить краткое пребывание там, как вчера. – Он грустно улыбнулся и подобрал полы влажной сутаны. – Мне нужно поспешить к Донахью. Подумайте, капитан, о том, что я сказал!
Священник пошел быстрым шагом; его седые волосы развевались на ветру.
Харпер приблизился к Шарпу.
– Хороший человек, – кивнул сержант вслед священнику. – Рассказывал, как побывал в Донеголе. В Лох-Суилли. У меня там тетя была, упокой Господь ее бедную душу. Жила в Ратмаллене.
– Я никогда в Донеголе не был, – сказал Шарп. – И наверное, никогда не буду. Честно говоря, сержант, сейчас меня это не волнует. Хватает неприятностей и без вашей чертовой ирландской тоски. Нам необходимы одеяла, продукты и деньги, а значит, надо заставить Рансимена написать еще один волшебный приказ, что будет нелегко, потому что жирный ублюдок до смерти боится трибунала. И от лорда Кили, чтоб его, никакой помощи. Только тем и занят, что хлещет бренди, мечтает о славе да таскается, как молокосос, за чернявой шлюхой. – Вопреки совету капеллана Шарп выходил из себя. – Священник просит жалеть вас всех, Хоган хочет, чтобы я замордовал этих парней, а громила-испанец с ножичком ждет не дождется, когда я поймаю Лу, чтобы он смог отрезать ему чертовы яйца. Все ждут от меня решения их сучьих проблем, так что, бога ради, хоть ты немного помоги!
– Я всегда помогаю, – обиделся Харпер.
– Да, помогаешь, Пэт, извини.
– И если то, что там пишут, правда…
– Неправда! – выкрикнул Шарп.
– Ладно! Ладно! Боже, спаси Ирландию. – Харпер медленно выдохнул, и воцарилось неловкое молчание.
Шарп угрюмо смотрел на север, а Харпер забрался в ближайшую орудийную амбразуру и пнул камень.
– Одному Богу ведомо, зачем здесь построили крепость, – сказал он наконец.
– Там раньше проходила главная дорога. – Шарп кивнул в сторону перевала. – По ней можно было обойти Сьюдад-Родриго и Алмейду, но половину дороги смыло дождями, а по тому, что осталось, теперешние пушки не пройдут, поэтому сейчас эта дорога бесполезна. Зато с дорогой на восток все в порядке, и бригада этого дьявола Лу может ею воспользоваться. Вон там пройдут, – Шарп указал, – вверх по склону, через стены и прямо на нас. А остановить их нечем.
– Зачем это Лу? – спросил Харпер.
– Затем, что он полоумный безжалостный мерзавец, вот зачем. А еще затем, что он ненавидит меня и что вышибить нас отсюда ему ничего не стоит.
Угроза ночного налета не давала Шарпу покоя. Сначала он думал о нападении только как о средстве запугать полковника Рансимена, чтобы тот подписал фальшивые приказы о перенаправлении фургонов. Но чем дальше, тем все более вероятным представлялось ему подобное событие – штурм, к которому форт Сан-Исидро совершенно не подготовлен. Тысяча солдат, возможно, сумела бы удержать полуразвалившиеся крепостные стены, но малочисленная Ирландская королевская рота оказать реальное сопротивление не имела шансов. Эти стены грозили стать западней для роты, беспомощной, как крыса, брошенная на бойцовый ринг против терьера.
– Этого-то и хотят Хоган с Веллингтоном, – сказал Шарп вслух.
– Почему, сэр?
– Они ни на грош не доверяют твоим ирландцам, понимаешь? Хотят убрать их, чтобы не мешали, и ждут, что я помогу избавиться от этих бедолаг. Но дело в том, что мне парни нравятся. Черт побери, Пэт, если Лу нападет, мы все покойники.
– Думаете, нападет?
– Я знаю, что нападет! – с чувством сказал Шарп, и внезапно смутные подозрения обернулись твердой уверенностью.
По правде говоря, он всегда полагался на инстинкт. Шарп давно понял, что умный солдат прислушивается к своим суевериям и страхам, потому что от них больше толку, чем от здравого смысла. Здравый смысл твердит, что Лу не станет тратить впустую время и силы, штурмуя Сан-Исидро, но чутье подсказывало: надвигается беда.
– Не знаю, когда или как он нападет, – сказал Шарп, – но я не доверю караульную службу дворцовой гвардии. Мне нужно, чтобы на постах стояли наши парни. – Он имел в виду, что северную оконечность форта должны охранять стрелки. – И мне нужны ночные посты – сделай так, чтобы несколько парней выспались днем.
Харпер пробежал взглядом по длинному северному склону.
– Думаете, они придут оттуда?
– Это самый легкий путь. Подходы с запада и востока слишком крутые, южная сторона укреплена лучше остальных, а здесь стену осилит даже калека. Господи! – Шарп лишь теперь в полной мере осознал, насколько уязвим форт. Он посмотрел на восток. – Держу пари, этот гад наблюдает за нами прямо сейчас.
Расположившись на одной из вершин, француз с хорошей подзорной трубой мог бы, пожалуй, сосчитать пуговицы на мундире Шарпа.
– Вы и в самом деле уверены, что он нападет? – спросил Харпер.
– Нам чертовски повезло, что он до сих пор не напал. И еще нам чертовски повезло, что мы всё еще живы.
Шарп спрыгнул с куртины на траву. Заросший сорной травой пустырь тянулся на сто ярдов, дальше шли казарменные здания из красного кирпича. Всего их было восемь – длинные бараки, в двух из которых, отремонтированных получше других, располагалась Ирландская королевская рота. Что касается стрелков, то они поселились в оружейном складе возле воротной башни. Эта башня, считал Шарп, ключ к обороне: владеющий башней будет определять ход боя.
– Все, что нам нужно, – это предупреждение за три-четыре минуты, и тогда мы заставим мерзавца пожалеть о том, что он не остался в постельке.
– Мы сможем его разбить? – спросил Харпер.
– Он уверен, что застанет нас врасплох. Думает, что ворвется в казармы и захватит нас тепленькими. Но, имея несколько минут форы, мы успеем превратить башню в крепость – и без артиллерии Лу ничего с ней сделать не сможет! – произнес Шарп с невесть откуда взявшимся энтузиазмом. – Ты же сам говорил, что для ирландца хорошая драка – все равно что добрая выпивка, разве нет?
– Если и говорил, то только спьяну, – сказал Харпер.
– И все-таки помолимся за драку и победу, – убежденно сказал Шарп. – Это добавит гвардейцам уверенности!
Но позже, в сумерках, когда последние золотисто-красные лучи гасли за западными холмами, все изменилось.
Португальский батальон прибыл без предварительного уведомления. Это были касадоры – такие же стрелки, как зеленые кители, но в мундирах цвета запекшейся крови и серых британских панталонах. Вооружены они были бейкеровскими винтовками и пользоваться ими, похоже, умели неплохо. В форт батальон вошел легким, немного ленивым шагом, свойственным понюхавшим пороху ветеранам, и за колонной следовал конвой из трех запряженных быками фургонов, груженных продуктами, топливом и боеприпасами. Укомплектован батальон был чуть более чем наполовину – примерно четыреста солдат, – но вид имел бравый. Командовал им высокий узколицый полковник Оливейра.
– Мы каждый год занимаем Сан-Исидро на несколько дней, – небрежно объяснил он лорду Кили. – Просто чтобы напомнить себе, что форт еще существует, и отбить у кого бы то ни было желание расположиться здесь надолго. Нет-нет, не выселяйте ваших людей из казарм. Моим солдатам бараки не нужны. И мешать вам мы не будем, полковник. В ближайшие дни я устрою моим бездельникам разминку на той стороне.
Позади последних обозных фургонов заскрипели, закрываясь, большие ворота форта. Створки соединились, и один из солдат Кили опустил запорный брус. Полковник Рансимен торопливо вышел из башни поприветствовать полковника Оливейру и пригласить на ужин, но португалец отказался:
– Я ужинаю с моими людьми, полковник. Не обижайтесь.
Оливейра говорил на хорошем английском, и почти половина его офицеров были британцами – результат политики объединения португальской армии с войсками Веллингтона. К радости Шарпа, одним из офицеров оказался Томас Джеррард, который служил с ним рядовым в 33-м полку и теперь воспользовался перспективой карьерного роста, обещанной британским сержантам, согласным перейти в португальскую армию. Последний раз они с Шарпом встречались в Алмейде в тот день, когда случился страшный взрыв порохового склада. Джеррард был среди защитников крепости, и ему пришлось сдаться вместе с остатками гарнизона.
– Проклятые лягушатники! – с чувством сказал он. – Держали нас в Бургосе, кормили так, что и крыса осталась бы голодной, да и то каким-то гнильем. Господи, Дик, мы с тобой в свое время всякой жратвы повидали, но эта была препоганая. И все из-за взрыва в той проклятой церкви. Хотел бы я встретить французского пушкаря, который это устроил, и свернуть ему шею!
Вообще-то, склад боеприпасов в крипте храма взорвал Шарп, но признаваться в этом вряд ли было бы благоразумно.
– Да, дело мерзкое, – согласился он.
– Вы ведь ушли на следующее утро? – спросил Джеррард. – А нам Кокс не разрешил. Хотели пробиться с боем, но он сказал, что надо вести себя достойно и сдаться. – Джеррард покачал головой. – Хотя это уже не важно. Меня обменяли, и Оливейра предложил служить в его полку, так что теперь я капитан, как и ты.
– Прекрасно!
– Они хорошие парни, – с теплотой в голосе сказал Джеррард, глядя на свою роту, которая расположилась под открытым небом возле северной куртины.
В сумерках ярко горели португальские походные костры. Часовые Оливейры стояли на каждой куртине, их не было только на воротной башне. Имея столь надежную охрану, Шарп мог не утруждать своих стрелков караулом, но тревога не отпускала, и позже, когда они с Джеррардом прогуливались по темным крепостным стенам, стрелок рассказал о своих опасениях.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?