Текст книги "Гарем"
![](/books_files/covers/thumbs_240/garem-33923.jpg)
Автор книги: Бертрис Смолл
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 8
Путешествие с Крита в Константинополь было приятным. Сайре, Фирузи и Зулейке было разрешено отдыхать под тентом на верхней палубе, которую освободили специально для них. Но Хаджи-бей настоял на том, чтобы они скрывали лица под темными вуалями и не разгуливали по всему кораблю, дабы не привлечь своей красотой внимание галерных рабов, многие из которых были европейцами.
Корабль быстро скользил по спокойной воде, минуя один за другим очаровательные островки Эгейского моря. Хаджи-бей, как в свое время капитан Венутти, добровольно вызвался исполнять роль провожатого, но места здесь были, безусловно, интереснее, чем Ионический архипелаг. Они проплыли мимо Наксоса, где Тесей расстался с Ариадной. Миновали Хиос, где, согласно преданию, родился Гомер, и Лесбос, родину легендарной поэтессы Сапфо. Последний остров в седьмом столетии до нашей эры считался центром земной цивилизации.
Через какое-то время корабль юркнул в Дарданеллы, которые в древние времена имели другое название – Геллеспонт. Пролив был четыре мили в длину и от одной до четырех миль в ширину. Вдоль него по берегам возвышались сторожевые башни османской армии, значение которых для защиты Константинополя трудно было переоценить. Они являлись своего рода удаленными наблюдательными пунктами, и если бы в проливе показалась армада вражеских кораблей, в Константинополе немедленно узнали бы об этом. Дарданеллы выходили в Мраморное море. Плавание подходило к концу.
В последний вечер Хаджи-бей позвал девушек в свою просторную, располагавшуюся на корме каюту. Возле наглухо закрытых дверей остались два свирепых немых стражника. Хаджи-бей предложил девушкам опуститься на подушки, разложенные вокруг низкого круглого столика, велел рабу принести легкие закуски и сел рядом со своими подопечными.
– А теперь, милые дети мои, я должен провести с вами очень важный разговор. Как вам уже известно, я ага кизляр, то есть старший евнух султана Баязета. Я облечен большой властью и хочу употребить ее на то, чтобы исправить зло. Надеюсь, вы мне в этом поможете…
Много лет назад, когда моему хозяину пришла пора жениться, он остановил свой выбор на красивой черкесской девушке по имени Киюзем. Именно она стала его первой женой, или, как мы говорим, кадиной. Спустя год она родила ему красивого здорового сына, которого назвали Мустафой. Однако пока она была беременна и не могла делить ложе с моим властелином, султан взял себе вторую кадину, сирийку по имени Бесма. Когда маленькому Мустафе исполнилось полтора года, Бесма родила султану другого сына. Принца Ахмеда.
Однажды, когда Ахмеду было всего несколько месяцев, Бесма пригласила юного принца Мустафу в свои покои, чтобы познакомить его с младшим братом. Киюзем была очень осторожной, но все же позволила сыну пойти туда. Спустя несколько часов Мустафа вернулся от Бесмы радостный и с горой леденцов в руках, которыми угостил и свою мать. Та съела один, чтобы не обидеть сына. А вскоре принц тяжело заболел. Почувствовала себя плохо и Киюзем. Лекарь сказал, что причиной всему сильный яд. На рассвете следующего дня принц Мустафа умер. Матери его удалось поправиться.
Убитая горем Киюзем обвинила в отравлении Бесму, но султан, который тогда был просто принцем Баязетом, не захотел наказывать женщину, являвшуюся матерью наследника империи. Ибо со смертью Мустафы это звание перешло к принцу Ахмеду. Сердце Киюзем было разбито. Баязет всячески старался поднять ей настроение, но безуспешно. Она стала быстро чахнуть, и в конце концов он оставил свою первую жену в покое.
Позвольте сделать небольшое отступление и объяснить, почему я так предан моей госпоже Киюзем. Впервые я появился в гареме испуганным ребенком. Киюзем, тогда тоже еще совсем девочка, заботилась обо мне и проследила за тем, чтобы я получил хорошее образование, которое было необходимо для карьеры. А когда Киюзем стала первой женой султана, или бас-кадиной, я сделался ее старшим евнухом. Потом родился принц Мустафа, и султан, желая сделать приятное своей жене, назначил меня на пост ага кизляра в своем гареме. Прежний старший евнух к тому времени умер, и должность была вакантной.
Я любил Киюзем всем сердцем. Не как мужчина любит женщину, ибо я не мужчина, но как преданный друг. Втайне ото всех я выходил Киюзем после отравления и помог вернуть ей не только физические, но и моральные силы. На это ушло много месяцев, ведь женщина была поистине безутешна.
Однажды она тайно пришла ко мне и спросила: «Если я рожу султану еще одного сына, ты поможешь мне, Хаджи-бей, добыть для него в будущем трон?» На это я возразил: «Но с чего вы взяли, что султан вновь пожелает призвать вас к себе ночью?» Киюзем ответила: «Он спит с моей сестрой Рефет, с которой мы близнецы. Мне кажется, он все еще тоскует по мне». Я согласился помочь ей, и, когда во дворце состоялся очередной прием для всех женщин султана, Киюзем впервые после долгого перерыва вновь предстала перед своим повелителем.
В тот вечер она выглядела просто очаровательно, и Баязет, вновь подпавший под ее чары, той же ночью потребовал ее к себе. Через девять месяцев она родила ему второго сына, Селима.
Хаджи-бей сделал паузу, подкрепился шербетом и продолжил:
– Киюзем поступила хитро и во время беременности, когда не могла делить ложе с султаном, вместо нее к Баязету ходила Рефет. Бесма же была в ярости, ибо султан был очарован Рефет, как и Киюзем. Вдобавок Бесма к тому времени уже попала в опалу, ибо у султана появилась третья кадина, Сафийе, тоже родившая ему сына. Бесма же после Ахмеда произвела на свет мертвое дитя.
Едва родился Селим, его матерью были приняты исключительные меры для обеспечения его безопасности. Главное было – дать ему спокойно достичь совершеннолетия. И Киюзем разыграла спектакль. Она сделала вид, что не смогла нормально перенести столь скорое рождение Селима после трагической гибели Мустафы и повредилась в уме. Под этим предлогом она удалилась от дворцовой жизни и зажила очень скромно и уединенно. Селим был с ней. О том, что она сохранила здравый рассудок, знали лишь самые близкие друзья. Султан, который по-прежнему любил ее, обеспечил ей весьма широкую свободу.
А теперь я должен рассказать вам об одном обычае нашей страны. Все наследники султана в возрасте шести лет отбираются у своих матерей, к ним прикрепляется собственная свита, и они начинают вести фактически самостоятельную жизнь. Киюзем не могла отдать Селима, ибо слишком боялась за него. Прикрываясь своей мнимой болезнью, она добилась того, что сын остался при ней. Когда Селиму исполнилось четырнадцать – а надо сказать, что Баязет к тому времени уже стал султаном, – отец посадил его своим наместником в городе Магнезия, где его сын должен был постичь науку государственного управления. К тому времени Селим уже успел получить хорошее образование от лучших ученых мужей империи.
В прошлом году моя госпожа слегла, и лекарь, осмотрев ее, сказал султану, что она уже не поднимется. Перед смертью Киюзем заставила Баязета пообещать ей вернуть Селима из Магнезии и дать ему в удел какую-нибудь другую провинцию, ближе к Константинополю. Она предложила, чтобы сын переехал во дворец Лунного света, который сам Баязет когда-то подарил своей первой жене. Баязет пообещал ей это и сказал, что объявит о своем решении на торжественном праздновании двадцать пятой годовщины Селима, до которой осталось четыре месяца.
Султан решил провести праздник с большой помпой. Киюзем удалось договориться с ним также и о том, что в этот день принц Селим сможет выбрать из гарема отца шесть девственниц по своему вкусу. Перед смертью моя госпожа наказала мне найти трех девушек, которые бы обладали не только красотой, но также умом и сильной волей. Моя госпожа сказала: «Если ты не ошибешься в выборе, Хаджи-бей, они помогут моему Селиму отнять трон у Ахмеда».
И я остановил свой выбор на вас. Принц Селим красив и умен. Обаяния ему не занимать. Рядом с ним вы найдете свое счастье. А когда он станет султаном, его жены, матери его сыновей, получат большую власть.
– Тебе не кажется, что ты многим рискуешь, Хаджи-бей? – проговорила Сайра. – А если мы не захотим участвовать во всем этом? Что помешает нам предать тебя и вновь обрести свободу?
– Я полагаюсь на ваш разум, мои дорогие. Не думаю, что власти и богатству вы добровольно предпочтете смерть. Ибо только смерть способна вернуть вам свободу. Если вас привлекает такая свобода, лучше прыгайте за борт сейчас, но упаси вас Бог становиться у меня на дороге. Мы сошлись с вами не случайно. Такова ваша судьба, или, по-нашему, кисмет. Как вы распорядитесь выпавшим вам жребием, решайте сами. Но если вы способны трезво взглянуть на свое положение – а я уверен, вы способны на это, – ваш ответ, думаю, уже ясен.
Сайра снова решила задать вопрос:
– Как ты скроешь нас от султана? Ведь если он увидит нас и мы ему понравимся, принц нас уже не получит.
Евнух усмехнулся:
– Сераль турецкого султана многими изображается как некая клоака, в которой буйным цветом расцветают разврат и всевозможные человеческие пороки. На самом деле это далеко не так. Сераль – хорошо организованный хозяйственный организм, в котором все продумано до мелочей и который живет согласно установившимся правилам и традициям.
Женщины в нем делятся на несколько категорий. Среди них есть рабыни, которые выполняют работу простых служанок. Скажем, в бане. Другие, так называемые личные слуги, прислуживают самому султану или его женщинам. Девушки гарема также не равны между собой. Большинство – это гедиклис, то есть избранные. Выше их по рангу поздэ, то есть девушки, которые уже обратили на себя внимание султана, но еще ни разу не разделили с ним его ложе. В гареме есть несколько икбал – это те девушки, которые уже спали со своим господином и понравились ему. Наконец, в гареме есть кадины. Это женщины, которые уже подарили своему господину одного или нескольких сыновей. У султана может быть одновременно до четырех кадин, среди которых высшее положение – у бас-кадины, то есть любимой жены. И хотя матерью нынешнего официального наследника является Бесма, султан все равно сохранил за Киюзем звание бас-кадины.
Самое высокое положение, которое может занять женщина при дворе нашего властелина, это стать валидэ. Валидэ – это мать султана. Мать Баязета умерла, так что в настоящее время валидэ в империи нет. А вообще это самое высокое и почетное звание для женщины в Османской империи. Ее слово – закон для всех во дворце и среди всех женщин империи. Лишь султану дано право отменять распоряжения валидэ, но во многих случаях даже он не смеет ей прекословить.
Гюздэ, икбал и кадины имеют свои собственные покои и свиту, а гедиклис живут вместе в так называемых ода. Над каждой ода надзирает старшая женщина, которая должна научить гедиклис обычаям нашей страны и помочь каждой развить свои индивидуальные таланты.
Я поселю вас в небольшую скромную ода, хозяйкой в которой сейчас госпожа Рефет.
– Фаворитка султана?
– Она уже давно не фаворитка, Фирузи. Госпоже Рефет так и не удалось стать одной из кадин нашего властелина. На свою беду, она родила от него двух дочерей, которые теперь выросли и вышли замуж за имперских чиновников. Госпоже Рефет после этого оставалось лишь удалиться в Шатер стареющих женщин. Но она попросилась в ода. И это отнюдь не самые роскошные покои во дворце. Об этом позаботилась, конечно же, Бесма, которой после смерти госпожи Киюзем удалось несколько поправить свое пошатнувшееся положение при дворе и забрать большую власть. Впрочем, в этой ода вы будете в безопасности и не попадетесь на глаза Баязету, если будете слушаться меня и госпожу Рефет. Эта добрая, мягкая женщина была посвящена в наши планы с самого начала.
Времени у нас немного – всего четыре месяца. Вы должны успеть многому научиться. Не только нашему языку, но также обычаям и традициям, правилам жизни при дворе султана, нашей музыке, танцам, и главное, вы должны познать науку чувственной любви, дабы в будущем понравиться султану. Я знаю, вам придется нелегко, но вы справитесь. Каждая из вас по-своему личность. Все получится. Итак, ты поможешь мне, Сайра?
Девушка согласно кивнула.
– Ты, Фирузи?
– Да, Хаджи-бей.
– Зулейка?
– Да.
– Отлично! Согласившись на такое, вы подвергаете себя большому риску. В молчании – ключ к успеху. Не вздумайте обсуждать с кем-либо наши планы. Даже между собой о них не говорите. Я за всем уследить не в состоянии. В серале полно соглядатаев, которые только и занимаются тем, что подслушивают, о чем говорят между собой обитательницы гарема, и потом докладывают куда надо. Одно неосторожное слово с вашей стороны, и ваша участь будет печальна: мешок на голову, камень к ногам – и в море.
А теперь ступайте к себе и ложитесь спать. Завтра вечером мы будем в Константинополе. Отныне я не друг вам, а ага кизляр. Но не бойтесь, я не выпущу вас из виду и, по возможности, стану оберегать от опасностей.
Они ушли. Выждав паузу, Хаджи-бей поднялся, подошел к сундуку, стоявшему у дивана, и достал кисет из черного бархата. Он извлек оттуда плоскую хрустальную пиалу, поставил ее на стол и плеснул в нее немного воды. Сев перед ней, он молча уставился на воду и несколько минут был неподвижен, наблюдая за образами и видениями, которые возникали в пиале.
Легкая улыбка тронула его губы.
– Все будет хорошо, – прошептал он. – Слава Аллаху! Все будет хорошо.
В ту самую минуту когда Хаджи-бей смотрел в свою магическую пиалу, Пьетро ди Сан-Лоренцо сошел на берег в Аркобалено. Он вынужден был задержаться в пути из-за шторма, изрядно потрепавшего его корабль. Был даже момент, когда кузен герцога Себастьяна утратил веру в спасение.
Но все обошлось, и по возвращении он первым делом отправился на виллу графа Гленкирка.
Граф был убит принесенными ему скорбными известиями.
– Неужели ничего нельзя было поделать? – спросил он.
– Милорд, до самой последней минуты я верил в успех. Ставку багдадского халифа перебил сразу на пять тысяч золотых. И Абдула бен Абдула уже поднял молоток, дабы завершить торги. Но тут Хаджи-бей предложил тридцать тысяч. Я пытался протестовать. Даже просил других купцов ссудить мне деньги в долг, но среди них не нашлось ни одного человека, который посмел бы бросить вызов владыке Османской империи. А моих собственных средств не хватало. Такие торги всегда проходят только за наличные.
– Но может быть, султан согласится взять за нее выкуп? – с надеждой в голосе проговорил граф.
– Об этом и речи быть не может, милорд. Вашу дочь купил не просто евнух, а Хаджи-бей, ага кизляр султанского гарема. Это самый могущественный человек в серале Баязета, помимо самого султана. Он вообще редко покидает Константинополь. В его обязанности не входит покупка женщин для гарема. Однако люди говорят, что на этот раз он путешествовал вдали от турецкой столицы в течение нескольких месяцев. Говорят, ага купил в Багдаде какую-то китаянку, а в Дамаске – красавицу блондинку. Когда стало известно, что в Кандии на аукцион будет выставлена ваша дочь, он тут же поспешил туда. Совершенно ясно, что леди Джанет наряду с двумя другими девушками приобретена им не просто так, а с какой-то определенной целью. О выкупе не может быть и речи.
Спустя полтора месяца убитый горем Патрик Лесли, его сын Адам и Мэри Маккей вернулись в Шотландию. Когда король вскоре осмелился предложить графу новый дипломатический пост, тот взорвался:
– Я отдал вам три года своей жизни и в результате потерял единственную дочь, Джеймс Стюарт! Больше вы не получите ничего! Я возвращаюсь в Гленкирк, и будь я проклят, если вы еще хоть раз увидите меня!
Рудольфо ди Сан-Лоренцо переживал потерю невесты всего три месяца, а потом его отцом были проведены соответствующие переговоры, и молодой герцог обвенчался с тулузской принцессой Марией-Еленой.
Часть II
Сайра
1493–1494
Глава 9
Третий сын султана Баязета, Селим, был высоким стройным юношей. От матери ему передались серые глаза и светлая кожа. Волосы у него были темные, чуть вьющиеся. Высокие скулы, тонкий, четко очерченный нос, узкие чувственные губы. Его гладко выбритое лицо неизменно хранило серьезное выражение.
Поскольку Селим был младшим сыном султана и шансы его когда-нибудь занять отцовский трон официально были весьма невелики, на него мало обращали внимания начиная с самого его рождения. Это вполне устраивало его мать, которая не могла забыть об убийстве своего первенца и радовалась, что Селим растет как бы в тени.
С разрешения деда Селима султана Мухаммеда Киюзем и ее сын стали жить в стороне от гарема, в самой удаленной части Эски-сераля, которая называлась Двором тюльпанов. Их ревниво охраняли наиболее доверенные ага кизляру люди из числа солдат и немых евнухов, а прислуживали фанатически преданные рабы. Мать с сыном редко покидали пределы своего жилища, и вообще Селим воспитывался и рос в обстановке почти полной изоляции.
Подобный образ жизни не мог не наложить своего отпечатка на ребенка. Он редко улыбался и, играя, никогда не поднимал веселого шума, как это свойственно детям. Когда ему исполнилось три года, он говорил и поступал так, как будто ему было уже по крайней мере лет семь – восемь.
Селим с младенчества воспринял уроки бдительности и осторожности, преподанные ему матерью, и неизменно сторонился чужих людей, которые, впрочем, весьма редко показывались во Дворе тюльпанов.
С некоторых пор тайком от матери и своих нянек Селим стал выбираться из покоев, чтобы навестить, например, отцовскую конюшню или тихо поиграть одному в султанском саду. Он всегда был настороже и предпринимал все меры к тому, чтобы остаться незамеченным. Селиму никто прямо не говорил, что его жизни угрожает опасность, но мальчик интуитивно чувствовал, что чем неприметнее он будет, тем дольше проживет.
Однажды – Селиму тогда было шесть лет – он сидел на дереве, спрятавшись в густых ветвях, в султанском саду, как вдруг увидел своих братьев. До сих пор он ни разу в жизни не встречался ни с одним мальчиком, поэтому его охватил большой соблазн слезть с дерева и присоединиться к ним, но внутренний голос удержал юного принца от опрометчивого шага, и Селим остался на месте. Позднее он расспросил о них своих сестер Лейлу и Эйши, дочерей госпожи Рефет, которые были единственными детьми, допускавшимися в дом его матери.
Тот, что постарше, был принцем Ахмедом, наследником султана. Ему уже исполнилось десять лет, но он был нисколько не выше Селима – толстый, с кожей оливкового цвета, в прыщах, с темными колючими глазками. Он держался высокомерно и частенько побивал своих слуг, если те мешкали с исполнением его приказов. Понаблюдав за ним какое-то время, Селим даже обрадовался, что усидел на дереве.
Второй мальчик был выше Ахмеда. У него были темно-русые вьющиеся волосы и большие голубые глаза. Он держался со всеми чрезвычайно серьезно и был неизменно вежлив с теми, кто служил ему. Это был восьмилетний принц Коркут. От него веяло таким царственным благородством, что даже Ахмед не осмеливался смотреть на него свысока при их встречах, которые были, впрочем, весьма редки. Селим чувствовал, что, будь воля Коркута, этих встреч не было бы вовсе, но законы вежливости следовало соблюдать.
Примерно год Селим наблюдал из-за густых ветвей дерева, на котором сидел, за братьями, которые играли, как правило, отдельно друг от друга со свитскими. У принцев были свои дворы и свои придворные. Селим часто спрашивал себя, сидя в засаде: «Почему они могут свободно играть в дедовском саду, а я не могу?» Но он держал эти мысли при себе, ибо знал, что, если спросит об этом у матери, она прознает про его тайные вылазки из Двора тюльпанов и за ним станут приглядывать еще строже.
Однажды он услышал снизу голос:
– Почему ты все время там прячешься?
Селим вздрогнул от неожиданности и не нашел ничего лучшего, как ответить:
– Чтобы меня не было видно.
– А зачем тебе это?
– Мама говорит, что так надо.
– А кто твоя мама?
– Киюзем-кадина.
– А, так, значит, ты мой брат Селим!
Селим глянул вниз, и на его лице показалась робкая улыбка.
– А ты мой брат Коркут, сын Сафийе-кадины.
Мальчишка, стоявший под деревом, рассмеялся:
– Верно, братишка. Ну что ж, раз ты упорно не желаешь слезать, придется мне самому взобраться к тебе. Если Магомет не идет к горе, гора идет к Магомету.
Так завязалась дружба между двумя принцами. Однажды Селим открылся матери, которая сначала пришла в ужас от всего услышанного, но после долгих уговоров все же согласилась допускать Коркута во Двор тюльпанов.
К радости Киюзем, принц Коркут оказал на становление младшего брата самое благотворное влияние. Коркут, как и отец, проявлял большой интерес к наукам и стал следить за тем, чтобы Селим, который раньше не отличался особенной тягой к знаниям, занимался с большим прилежанием. В Эски-сераль тайком приходили лучшие умы Османской империи, дабы приобщить к накопленной человечеством мудрости двух мальчиков. Очень скоро Селим всерьез увлекся занятиями и с некоторым удивлением обнаружил, что ему это нравится. Он был не таким одаренным, как отец и Коркут, однако в результате получил весьма недурное образование.
Когда дед Селима, султан Мухаммед Завоеватель, умер, на трон был возведен его сын, отец Селима. Когда Селиму исполнилось четырнадцать, султан Баязет послал его вместе с матерью в город Магнезию, дабы Селим познавал там науку государственного управления и представлял султанскую власть.
Извечная соперница Киюзем Бесма пыталась отговорить султана от этого назначения, утверждая, что его младший сын – полный идиот и что Магнезия под его началом зачахнет. Однако Баязет решил, что вторая жена просто ревнует. Он не мог знать, что незадолго перед тем Хаджи-бей нарочно разыграл перед Бесмой спектакль: несколько раз позволил ей увидеть принца Селима издали, а самого мальчика научил прикинуться слабоумным. Сделано это было для того, чтобы усыпить бдительность Бесмы. Все это было составной частью хитрого плана ага кизляра. Бесма должна была прийти к заключению, что Селим ни на что не годен и не представляет никакой опасности.
В Магнезии Селим наконец получил известную свободу и возможность быть самим собой, ибо Бесма настолько успокоилась, что даже не стала посылать шпионов, которые бы приглядывали за юным принцем. Селим быстро возмужал, превратившись из нерешительного, робкого подростка в сильного, уверенного в себе молодого человека. Уроки вместе с Коркутом не прошли для него даром, и он управлял своим уделом весьма успешно, строго придерживаясь государственных законов империи и канонов ислама.
Одновременно, еще не зная о планах своей матери и Хаджи-бея, юноша стал потихоньку задумываться о власти. Начал осторожно прощупывать почву, искать для себя будущих сторонников. Однажды он случайно спас жизнь хану крымской орды, который гостил в Османской империи. Тот, вернувшись домой, на все лады стал прославлять Селима и в благодарность за свое спасение послал турецкому принцу отряд своих отборных конников, которые стали личной охраной Селима.
Он взрослел, и хотя отказался от романтических юношеских грез гораздо позже, чем его старшие братья, Хаджи-бей и Киюзем решили, что ему пришла пора узнать женщин. Селиму исполнилось семнадцать, и он настолько четко представлял свое сложное положение, что даже не удивился, когда мать и ага сказали ему, что о детях думать пока рано.
– Женщины и дети сделают тебя уязвимым для козней Бесмы. Когда твое положение упрочится и ты близко сойдешься с султаном, твоим отцом, когда у тебя появится собственный гарем, в котором будут не только красивые, но и умные девушки, только тогда ты сможешь иметь сыновей, – говорил ему ага. – А пока стоит попросить, и к тебе приведут самых соблазнительных и искусных в любви девушек. Все они стерильны, так что тебе не о чем беспокоиться.
Принц доверял матери и ага кизляру безоговорочно, поэтому не спорил. Что же касается Бесмы, то ее поначалу сильно испугал большой интерес, который юный Селим проявил к женскому полу, однако, когда по прошествии длительного времени ни одна из женщин не забеременела, Бесма успокоилась. Откуда ей было знать, что Хаджи-бей приводил к Селиму только стерильных девушек? Злорадствуя, она сообщила как-то своему Ахмеду:
– Семя твоего младшего братца как песок пустыни, в котором ничего не растет.
Годы шли, и вот за несколько дней до того, как Селиму должно было исполниться двадцать четыре года, Киюзем слегла. Извещенный об этом ага спешно прибыл из Константинополя в Магнезию.
Киюзем к тому времени стало уже совсем худо. Увидев ее, ага был потрясен. Было ясно, что женщина умирает, и она сама не делала вид, что не осознает этого.
– Вот видишь, Хаджи-бей, пришло и мое время.
Слезы навернулись ему на глаза. Он взял в свои ладони ее маленькую изящную руку.
– Пора действовать, Хаджи-бей, – проговорила Киюзем. – Ты должен от моего имени взять с султана обещание, что он даст в удел Селиму, когда мальчику исполнится двадцать пять, Крым. Это ближайшая к Константинополю провинция. И девушек, Хаджи-бей! Баязет должен позволить Селиму выбрать из отцовского гарема нескольких девушек. До сих пор ни один султан не оказывал такой чести своему сыну. Это будет первый случай, который должен произвести глубокое впечатление на весь народ и упрочить положение Селима. Бесма не посмеет сделать ему что-то, если он близко сойдется с султаном.
– Все будет исполнено, моя госпожа. Я не подведу вас.
– Девушки должны быть особенные. У тебя уже есть такие? Их необходимо подготовить заранее.
– Пока я еще не нашел их, но найду. Для этого мне придется самому отправиться из Константинополя.
Киюзем обеспокоенно взглянула на него:
– Начнутся пересуды. Ведь ты ага кизляр, а не обычный евнух, который разъезжает по рынкам, скупая рабынь.
– Именно потому, что я ага кизляр, никто не осмелится требовать от меня отчета в моих действиях. А думать про меня они могут что угодно, я не властен запретить это. Единственный человек во всей империи, который вправе проявить любопытство, – это султан, но он мне верит как никому.
– Селима надо во все посвятить, – сказала Киюзем.
– Я сделаю это сам, моя госпожа. Принц должен проникнуться важностью и серьезностью затеянного нами предприятия. Порой он бывает горяч и порывист в своих действиях, но отныне все должно измениться. От него теперь требуются максимальная осторожность и самодисциплина.
Ага позвал принца к себе. Тот тепло приветствовал старого друга. Рабыня поставила перед ними чашечки с дымящимся ароматным кофе. Дождавшись, пока она уйдет, ага заговорил. Селим слушал молча и внимательно, красивое лицо его было серьезно, и ни одна жилка не дрогнула на нем, пока ага кизляр раскрывал все хитросплетения плана, составленного еще до появления принца на свет.
Ахмед не должен унаследовать трон отца. К сожалению, он находится под сильнейшим влиянием своей матери, безграмотной и развращенной женщины. Такой султан принесет своей стране лишь вред. Турция достойна лучшей доли.
Что до принца Коркута, то это умный и весьма образованный молодой человек, но ему больше подходит роль ученого отшельника, чем султана империи. К тому же он не воин и не проявляет должного интереса к женскому полу. Если вдруг паче чаяния Коркут станет султаном, он не продержится на троне и месяца. К счастью, юноша уже известил ага кизляра, что не имеет намерений бороться за отцовский трон, и дал понять, что готов поддержать нужную кандидатуру.
– Это означает, что дорога открыта, – проговорил ага. – Первая часть плана выполнена. Нам удалось не дать тебя в обиду, пока ты рос и мужал. Мы проследили за тем, чтобы ты получил должное образование и Магнезию себе в удел. В молодости твой отец управлял именно этой провинцией, что глубоко символично.
Теперь перед нами стоит новая задача – добиться, чтобы тебя перевели в Крым, ибо этот удел находится ближе всех остальных к столице. Султан любит твою мать, и дело уже улажено. Скоро тебе исполнится двадцать пять лет. За несколько дней до этого ты покинешь Магнезию и отправишься к отцу в Константинополь, где состоится твое чествование, во время которого султан и объявит о новом назначении. После этого ты незамедлительно отправишься в Крым.
Преимущества новой должности налицо. Во-первых, в случае чего до столицы можно будет добраться всего за день-два. Во-вторых, ты станешь ближе к султану.
Хаджи-бей сделал паузу и крепко задумался. Что же дальше? Ему было совершенно ясно, что Бесма не прекратит попыток воздействовать на Баязета, стремясь опорочить его младшего сына и продвинуть вперед Ахмеда. Но обстоятельства были таковы, что Бесма не могла себе позволить открытого сравнения одного принца с другим.
Скажем, если моральный облик Селима был безупречен, то о диких оргиях Ахмеда ходили легенды. Мать сама развратила своего сына, дабы удержать его в руках и потом через него править Турцией.
В деле государственного управления сравнение также было не в пользу старшего брата. Если Магнезия процветала и в ней царили мир и спокойствие, то восточная провинция на границе с Персией, которая была под началом Ахмеда, являлась постоянной головной болью султана.
Бесме оставалось рассчитывать лишь на то, что ей удастся не допустить сближения отца с младшим сыном. План был прост: она по мере сил будет накачивать султана ложью относительно Селима, а потом, да поможет Аллах, Баязет помрет, так и не узнав правды.
Что ж, это до поры до времени устраивало Киюзем и ага кизляра, ибо удаленность Селима от султана обеспечивала последнему большую степень свободы. Однако, кажется, пришло время отцу познакомиться поближе со своим сыном и увидеть, кем он стал. Для этого необходимо поселить Селима ближе к столице. А идея с выбором девушек из отцовского гарема была просто великолепна. Такой щедрый дар со стороны отца сыну должен был указать всему народу Турции на особую степень близости между ними.
Потом у Селима родятся сыновья, и его положение упрочится. Хаджи-бею, кстати, было известно, что принц Ахмед стал с некоторых пор предпочитать женщинам красивых мальчиков, откуда же тут взяться сыновьям?
Итогом всего должно было стать решение султана лишить Ахмеда звания наследника и передать его младшему сыну.
Селим терпеливо выслушал ага кизляра до конца. Он не сказал своему другу, что и сам уже давным-давно задумал опередить старшего брата и сесть на отцовский трон. Селим знал своих братьев гораздо лучше, чем они знали себя сами. Он не был ни праздным искателем земных наслаждений, как Ахмед, ни фанатичным подвижником науки, как Коркут. У Селима был только один кумир, один человек, жизнью и делами которого он восхищался. Дед.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?