Читать книгу "Бурый. Приручить истинную"

ГЛАВА 5

Полина

Ну вот зачем он здесь?! Гордей Бероев…

Он ясно показал, что ему на меня плевать! А теперь сидит весь такой растерянный рядом на лекции и будто ничего не понимает!

Уселся на мою сумку, сводит с ума мою медведицу! Она ревет внутри, и что-то непонятное происходит с моим телом.

Потеют ладони, по коже бегают мурашки… лишь от одного аромата этого парня. Так не должно быть! Почему рядом с ним так неспокойно?

– Ты что делаешь после лекции? – его дыхание обжигает кожу.

Я вздрагиваю, не зная, что делать и ответить. Колкие слова вылетают помимо воли.

– Я занята, не отвлекай меня, – продолжаю писать лекцию, хотя в голове целый вихрь мыслей и ни одна из них о предмете. Хотела учиться спокойно, а рядом с этим медведем схожу с ума.

Он наверняка просто играется!

Слова лекции пляшут перед глазами, складываясь в картинки из соцсетей Бероева. Как он танцует с девчонками, обнимается и прочее… в груди становится больно.

Тяжело дышать…

Я ревную? До сих пор?

Мама много раз спрашивала, почему я перестала общаться с Гордеем. Думаю, они с Машей, мамой Бероева, уже свадьбу нашу планировали.

Горько усмехаюсь.

Внезапно по телу проносится ледяная волна. Я замираю, сжимая пальцами ручку. Поднимаю взгляд…

БОГИ!

В дверях лекционной стоит та девчонка в рваном клубном платье. Она смотрит прямо на меня.

– Иди… за мной… – ее шепот, словно шелест листвы, раздается в ушах. Лектор продолжает читать материал, Гордей рядом кусает ручку, Эля пытается не заснуть.

Я встаю и вдруг…

Прохожу сквозь парту. Оказываюсь между преподавательницей и первым рядом студентов, которые совсем не обращают на меня внимания. Вижу себя, всё ещё сидящую за партой с ручкой в руке.

– За… мной… – девчонка оказывается за моей спиной, я пытаюсь кричать, но с губ не срывается ни звука.

– Я сплю? – шепчу, облизывая губы. В ужасе осматриваюсь. Мир потерял краски и очертания, словно их стерли ластиком. Все какое-то размытое.

Мне страшно! Обнимаю себя руками, не понимая, что происходит. Помогите! Гордей!

Почему я зову его?!

– Иди… – шепчет призрак и выходит из кабинета. Перебарываю желание забиться в угол и плакать. Выдыхаю и спешу за девчонкой.

Если она не попыталась убить меня, может, дело в чем-то другом?

– БЫСТРЕЕ! – девчонка оказывается рядом, ее крик вонзается в уши. Я пытаюсь кричать, но снова не получается.

– Что ты хочешь от меня? – дрожащим голосом спрашиваю.

Она пустыми глазами глядит в сторону женского туалета. Затем показывает туда пальцем со сбитым ногтем. Брр!

– Там… как он мог… как мог…

На негнущихся ногах иду в сторону уборной. Мир вокруг вибрирует, словно вязкое желе. Каждый мой шаг отдается в стенах, потолке странным гулом.

Захожу в туалет…

– Тут ничего нет, – осматриваюсь, – почему ты привела меня сюда?

Она заходит следом. На лице призрака такая боль, что на миг я чуть не теряю сознание. Ее страдание словно проходит сквозь меня. Морщусь.

– Он… оставил… он… предал…

– Прекрати… – шепчу.

– ОН… ОСТАВИЛ… – девчонка начинает кричать. – ПРЕДАЛ! ОН… ОН…

– АААА! – с губ срывается крик, я распахиваю глаза.

– Поля! – сталкиваюсь с встревоженным взглядом янтарных глаз.

– Где я… – шепчу высохшими губами, чувствую себя отвратительно. Мысли словно перевернутый чулан, все в хаосе. Я пытаюсь вспомнить, что случилось, но сон словно заволакивает вязкой дымкой.

– Ты заснула на лекции, – тихо произносит Бероев.

Вот как? Горько усмехаюсь. Значит, приступы вернулись. Не видать мне спокойной учебы. Глаза наполняются слезами.

– Полина… – выдыхает парень, тянется ко мне, но я бью его по руке. Мне не нужна его жалость!

Однако моя медведица отказывается ненавидеть. Она хочет его внимания. Я это очень остро чувствую.

– А ты что тут делаешь? – рычу на него. – Это тебя не касается.

– Он принес тебя в медкабинет, – тихо произносит сидящая в ногах кровати Эльмира, – и поругался с преподшей. Она, кажется, теперь его ненавидит.

– Наш медведь-сан так нарычал на нее, что у половины аудитории тетрадки задрожали, – Ичи весело подмигивает. – Спорить с ним никто не рискнул, даже когда он выносил тебя из кабинета на глазах у всего курса.

Перевожу взгляд на Бероева.

– Зачем? – шепчу. – Зачем ты подставился ради меня?

Медведь лишь растерянно пожимает плечами.

– Так что случилось? – вклинивается Ичи. Перевожу взгляд на него. Мы не особо дружили, но знакомы уже давно.

Он высокий, мускулистый, с ярко-рыжими растрепанными волосами и голубыми глазами. Красивый парень. Лис. Кицунэ.

– Я заснула… – тереблю пальцами край своей футболки, – просто не выспалась.

Гордей хмурится. Пристально смотрит на меня, словно пытается прочитать мысли.

Моя медведица тянется к нему. Она бы охотно сейчас оказалась в его объятиях. Только вот она забыла, что мы ему не нужны!

– Спасибо, Гордей, но не стоило беспокоиться, – я встаю, вздергиваю подбородок, протягиваю руку к сумке. – Со мной все в порядке, мне нужно на следующую лекцию.

– Поль… – тихо произносит Эльмира, – так лекции кончились. Ты проспала весь день.

Эта новость обрушивается на меня как ледяное цунами. Весь день?!

Нет! Нет! НЕТ!

– Нет… – закрываю лицо руками. – Только не опять!

Срываюсь с места, выбегаю в коридор.

Этого не может быть! Не может! Мечусь между пустыми кабинетами, затем гляжу в окно, где уже алеет закат.

– Нет… – слезы подступают, не могу себя контролировать. – Я не хочу… пожалуйста… хватит…

Падаю на колени, закрываю лицо руками.

– Ну почему я… почему?!

– Поля, – слышу сверху хриплый голос.

Плачу. Не могу остановиться. Моя мечта жить нормально вновь разбивается вдребезги. В этот раз окончательно.

Сильные руки обхватывают меня и тянут назад. Знакомый запах Гордея ударяет в нос.

Миг, и я уже прижимаюсь к мощной груди Бероева.

ГЛАВА 6

Гордей

Слезы. Женские слезы способны сломать даже самого крепкого медведя. Так говорил мой отец…

Я никогда этого не понимал. Мама и сестра плакали редко. Они всегда были сильными.

А сейчас, пока я держу в руках хрупкое тело Полины, внутри меня настоящий Армагеддон. Мысли беспорядочно мечутся по черепной коробке. Что делать? Что сказать? Надо ли вообще что-то говорить?

– Тише… я рядом, – фраза сама рождается в голове. – Тебя никто не тронет.

Полина тихо всхлипывает и на пару секунд сильнее прижимается ко мне. Такая холодная… меня словно током прошибает! Медведь ревет, требуя согреть ее. Именно ее… только ее…

Но потом вдруг Поля отстраняется. Мягко, но настойчиво.

– Отпусти, пожалуйста, – шепчет.

И я покоряюсь. Ведь в этом тонком голоске слышу силу. Ее внутренний стержень, который не позволит сдаться. Но на короткий миг мы со зверем ощутили нужность.

Это необычное чувство, от которого в груди разливается огонь.

– Спасибо тебе, – она встает, отряхивает джинсы сзади, берет сумку.

– Почему ты заснула? – спрашиваю в лоб, продолжая сидеть на полу. – Часто у тебя так?

– Это мои проблемы, Гордей, – тихо произносит Поля. – Я справлюсь сама.

Резко встаю. Меня одолевает злость. Сама… САМА?! Я делаю шаг к Полине. Ее сладкий запах обжигает ноздри, сводит медведя с ума. Я словно одержим. И эти чувства рвутся наружу, заставляя меня быть грубее, чем я есть…

Прижимаю девчонку к стене. Опираюсь руками по обе стороны от медведицы. Зверь рвется наружу. С трудом держу его в узде. Это не похоже на моего медведя, ведь он всегда вел себя хорошо.

А рядом с Полиной Медведевой это словно наваждение! Я будто одурманен…

– Сама? – тихо рычу. Вижу в карих глазах удивление, которое сменяется страхом.

– Не надо, – она вжимается в стену, словно боится меня. Словно не хочет быть так близко. Но я хочу… тогда почему же эта девчонка отталкивает?

На миг сердце пронзает укол вины. Но собственнический инстинкт его перебивает.

– Что ты сама? – стараюсь держать себя в руках, но начинаю неконтролируемо дрожать. – Все сама, да?!

Я взбешен. Почему? Из-за чего? Что она не попросила помощи? Не рассказала? А с чего ей это делать? Мы друг другу, по сути, никто. И эта моя тяга… скорее всего, лишь моя.

Резко отступаю.

Поля делает шаг в сторону. Вся трясется, но в глазах мелькает решимость. Маленькая, но смелая медведица.

– Не нужно, Гордей! Ты мне не нянька, – Полина явно борется с собой, но ее голос срывается на шепот. – И мои… проблемы тебя не касаются. Наслаждайся жизнью.

Она разворачивается и уходит. Делаю шаг за ней, но силой воли останавливаюсь. Зарываюсь пальцами в волосы, прижимаюсь лбом к стене. К тому месту, где только что моя подруга детства касалась спиной…

Аромат остался. И он сводит с ума…

– Гордей, – ко мне подходит Ичи, сзади него Эльмира.

– Все слышали? – ухмыляюсь, резко разворачиваюсь, смотрю лису в лицо.

Они кивают.

– Полине нужна поддержка, – тихо произношу, беру свой рюкзак и вешаю на плечо. – Эль, догони ее. Мало ли что…

Волчица кивает.

– До завтра, ребята, – спешит за Полиной.

Ичи сует руки в карманы джинсов.

– Домой?

– Угу, – следую за ним.

Полина… что же ты делаешь со мной? Медведь недовольно фыркает и забивается туда, откуда не дозваться.

Меня подмывает поехать домой, позвонить Медведевым и расспросить об этих внезапных засыпаниях Полины. Но я понимаю, что сама Полина вряд ли будет в восторге от того, что я что-то спрашиваю про нее у родителей.

Что же делать-то?

Я не могу оставить это просто так!

– О чем задумался, Гордей-сан? – спрашивает Ичи, когда я минут пять кручу в руках свой мотоциклетный шлем.

– Дружище, – кидаю ему. – Ерунда.

– О ней думаешь? – глаза лиса вспыхивают янтарем.

Кицунэ… говорят, они прекрасно читают чувства. Только вот мне это сейчас не нужно.

– Нет, – отмахиваюсь. – А если еще раз спросишь, поедешь на автобусе.

Лис поджимает губы. Но помалкивает.

Я довожу его до дома. Родители сняли ему квартиру в элитном ЖК. Присвистываю.

– Шикуешь, рыжий, – ухмыляюсь.

Ичи снимает шлем и серьезно смотрит на меня.

– Полина-сан страдает. Вокруг нее аура смерти, Гордей-сан. Ей нужна помощь, хоть она и не признается в этом.

– Аура смерти? – не понимаю. – Что это значит?

Ичи пожимает плечами.

– Я еще недостаточно хорош в этом. Но она словно маяк. Для тех, кому не место в этом мире. И они тянутся… в общем, мы должны что-то сделать. Ведь так поступают друзья?

Сжимаю руль с такой силой, что он чуть не хрустит.

– Я понял, – цежу. – До завтра.

Бью по газам и срываюсь с места.

Я, мать вашу, запутался! Почему она отталкивает, если ей нужна помощь? Гордая? Какого хрена? Это я должен нос воротить, ведь Полина бросила меня… кинула. Наплевав на нашу дружбу.

А я все равно хочу общаться. Меня бесит эта безысходность, от которой сводит челюсти.

Мы истинные? Или нет?

Тогда почему она такая равнодушная и холодная? Даже говорить не хочет!

Как мне спасать Медведеву, если она такая упертая, блядь?! Давлю на газ, маневрирую между машинами. Скорость слегка отрезвляет.

Я оборотень, так что у меня безупречная реакция. Только вот одна мысль о белой медведице заставляет кровь в венах вскипать.

Сам не понимаю, как оказываюсь на пороге дома. Ставлю мотоцикл и широким шагом направляюсь в дом. Лишь тут, у родного очага, я всегда нахожу утешение.

Но как только я переступаю порог дома, в нос врывается знакомый запах…

Ускоряюсь, влетаю на кухню. Там мои родители и…

– Улисс?

ГЛАВА 7

Полина

– Полина! Поля, подожди! – меня догоняет Эльмира. – Куда ты так бежишь?

Только сейчас понимаю, что я в буквальном смысле бегу в сторону общежития. Почему? Что меня больше напугало: призрак или напор Бероева?

Что ему нужно от меня? На курсе полно стильных и ярких девчонок! Почему я? Почему его взгляд был таким... по-настоящему испуганным?

А моя медведица предает меня, довольно урча при воспоминании, как он прижимал меня к стене. Как в дешевом романе! Я такое не читаю!

Мы не нужны ему, как она не понимает?

– Поля, тебе не кажется, что ты с ним слишком жестоко поступаешь? – спрашивает Эля. – Гордей от всей души…

– Вот и я не понимаю, – бросаю на ходу, затем распахиваю дверь ворот и влетаю на территорию общежития, – зачем, если он ясно дал мне понять, что мы больше не друзья!

Эля с трудом поспевает за мной. Я захожу в комнату и падаю на кровать. В голове хаос, мое тело до сих пор помнит жаркие прикосновения Гордея и сходит с ума. Медведица молчит, но я чувствую ее укор.

Она не хотела отталкивать и отстраняться. Словно не знает, что я чувствовала, когда он перестал писать!

– Поль… – Эля садится на мою постель, гладит плечо. – Почему ты заснула? Ты же знаешь, да? Что-то не так…

Тихо стону.

Затем сажусь. Гляжу в окно.

– Ты же знаешь, почему я в только двадцать два года поступила на первый курс? – тихо спрашиваю.

– Мы это не обсуждали, – пожимает плечами волчица, – некрасиво как-то.

Вздрагиваю. Мне не хочется снова ворошить прошлое, но раз оно ворвалось в мое настоящее, мне придется что-то с этим делать.

Для начала – успокоиться и как-то все это уложить в голове.

– После того, как Мороз… – делаю паузу, стараясь отогнать те воспоминания, – был уничтожен, все проснулись. Наступил мир, и вроде бы все хорошо, но… – перебираю пальцами низ футболки, – я стала засыпать. Сначала на пару минут, потом все дольше и дольше…

– Боги, – Эля округляет глаза, – я не знала…

– Потом время сна увеличивалось. Я стала пропускать уроки. И в итоге меня чуть не отчислили, – печально говорю.

– Поля! – Эльмира кидается мне на шею. – Как же тебе сложно было! А ты помнила, что тебе снилось?

– Все в порядке, – успокаиваю ее, – я закончила школу, пусть и спустя почти четыре года, и потом приступы прекратились. Сны я помнила с трудом, обрывками. Думала, что все… но нет.

– Сегодня опять все началось, да? – с участием спрашивает подруга.

– Угу, – киваю, – вернее, не сегодня. Когда вы с Асей в клуб поехали, я увидела девушку в рваном платье. Она смотрела на мою кровать и что-то выкрикивала, я плохо запомнила.

– Жуть какая! – пугается Эльмира. – Знаешь, Поля, хоть я и волчица, но аж шерсть дыбом от твоих слов. В общаге призрак?! Настоящий? Знаешь, я ведь могу кого угодно загрызть. Но вот призрак… это смерть и холод. Пустота!

– Ну да, – пожимаю плечами.

– И ты так спокойно об этом говоришь?! – взвизгивает и забирается с ногами на мою постель.

– Не бойся, ее вижу только я.

– Успокоила… но я же теперь знаю, что она тут! – Эля вздрагивает и осматривается по сторонам. – Что делать будем?

– В смысле? – не понимаю.

– Ну, если ты видишь призрака, то это неспроста! Значит, ей что-то от тебя нужно! – умозаключает подруга.

В этом ключе я об этом не думала. В основном боялась и отказывалась признавать реальность. А теперь слова подруги словно обухом по голове.

Призрак что-то от меня хочет?

– Например, что?

– Я смотрела фильм, там герой видел призраков и решал их проблемы! А потом выяснилось, что он сам призрак…

– Это ты к чему? – фыркаю.

– Просто вспомнилось. Ну так что будем делать с этими твоими снами, Поля? Это ненормально! Нужно тебе помочь!

Помочь?

Я всегда думала, что одинока в этом. Мои одноклассники смеялись, частенько меня называли богатенькой дочкой мэра, которая ни на что не годится. Друзей особо у меня не было.

Был Гордей, но и он решил жить обычной жизнью.

Я не знаю, как мне реагировать на слова подруги. Помощь?

– Думаю, это мое дело, Эля, – хмыкаю, – у вас и так достаточно проблем.

Волчица смотрит на меня. Пристально. Долго.

– Но мы же друзья!

И от ее искренних слов внутри что-то ломается.

Друзья…

Я не одна? Она явно хочет помочь мне!

– Друзья, – произношу это слово, словно пробуя на вкус. Когда-то так говорил и Бероев. Я помню, как мы ночами общались по телефону и обсуждали, как вместе поступим в университет, будем там сладкой парочкой.

В итоге я осталась одна. Сжимаю руки в кулаки. Боль рождается где-то в солнечном сплетении. Дружба… это миф.

– Мне нужно переписать лекции, Эльмира, – натягиваю улыбку на губы, – давай обсудим мои проблемы потом.

– Поля…

– Не надо, – отстраняюсь, встряхиваю волосы и тянусь за сумкой с учебниками, – сейчас мне важно нагнать материал. Ты все записала?

– Да, все, – она достает тетрадку и дает мне. – Точно уверена, что не хочешь обсудить призрака?

– Да.

До отбоя я зарываюсь в учебу. Это проще, понятнее. Тут нет странных материй типа дружбы, которая сейчас есть, а завтра уже ничего не значит. Знания – это сила.

И я должна рассчитывать лишь на себя. Всегда.

– Спасибо, – закончив переписывать лекции, я протягиваю тетрадь Эльмире.

– Не за что, – она кладет ее в сумку. Поджимает губы. Между нами повисает неловкость. Я ее обидела? В груди снова рождается неприятное чувство.

Я всегда была одиночкой. А теперь боюсь довериться. Поджимаю губы. Встаю, достаю пижаму и иду в сторону ванной.

– Поля… – тихо произносит Эльмира, – ты не одна. Знаю, что порой очень страшно довериться. Но я очень хочу помочь… уверена, и Ася захочет, и Ичи. И Гордей…

Гордей…

По телу прокатывается горячая волна. Оседает внизу живота. А все тело становится ватным. Я вспоминаю его огромные ладони на моем животе, горячий шепот на ухо…

Тише… я рядом. Тебя никто не тронет.

Но как я могу верить ему? Смахнув слезинку, я скрываюсь за дверью уборной.

Раздеваюсь и забираюсь в старенькую ванну. Прикрываю глаза. А спустя минуту гаснет свет…

И наступает давящая тишина…

ГЛАВА 8

Гордей

– Какие люди, – улыбаюсь во все тридцать два, увидев своего наставника.

– Гордей! – с явным нордическим акцентом басит Древний медведь и распахивает объятия. Мы обнимаемся.

Улисс не участвовал в битве с Морозом, потому что застрял в Норвегии и помогал местным оборотням там. Они также сражались со спящими и пытались выжить. Но из-за отсутствия связи Древний не присоединился к защитникам.

– Какими судьбами у нас? – пристально смотрю на Улисса. Когда я уехал из Осло, этот рыжий гигант выглядел лучше. Сейчас он осунулся и совершенно на себя не похож.

– Меня привел бог Солнце, – говорит он, потирая рыжую бороду.

Отцы переглядываются.

Считается, что покровитель оборотней-медведей – бог Солнце, который является в облике сияющего медведя ... но если волчью богиню видели неоднократно, то наше божество до сих пор лишь миф.

– Ты общался с ним? – хмурится мама. Она хрупкая и невероятно маленькая в окружении громил-медведей. Маша для нас – авторитет. В первую очередь потому, что мы её обожаем.

– Он приходил во сне, – хрипит Улисс, – и приказал мне лететь в Россию.

– И когда это началось? – хмыкаю. – Еще два месяца назад ты даже не думал об этом.

Мы все напрягаемся.

После истории с Морозом вещие сны такого рода заставляют нас напрягаться. Наоборот. Мы понесли огромные потери, и зло чуть не уничтожило наш мир.

– Как раз после твоего отлета.

Повисает тягостное молчание. Если бог-медведь приказал Древнему явиться сюда, значит, что-то у нас не так.

Как назло в голову лезет образ Полины Медведевой. Ее сон… это может быть как-то связано?

Но я не спешу задавать вопросы. Отчего-то мой внутренний зверь неприятно скребется и требует молчать. Явно знает больше моего.

– Тогда давайте ужинать, – мама пытается разрядить обстановку, – заодно обсудим, чего мог хотеть бог-медведь.

Я пристально смотрю на наставника и нахожу в его внешности все больше странностей. Он похудел. Осунулся. Волосы спутаны. Создается впечатление, что он не спит ночами.

Мне все это не нравится.

Надеюсь, эта моя мнительность связана с Полиной и ее появлением, а не с каким-то мрачным предчувствием.

– Бог-медведь говорит, что в мире мертвых появилась брешь, – произносит Улисс, вгрызаясь зубами в сочную запеченную оленину. Мои отцы часто охотятся в лесу и приносят домой оленей, кабанов и лосей.

– При чем тут мир мертвых? – спрашивает Денис. – Новый дух Зимы запечатал все разломы.

– Значит, не все, – пожимает плечами Древний. – Также бог сказал, что я должен поднять вас всех на выяснение причин и их устранение.

Логично. Он Древний, самый мощный медведь. И именно ему предстоит все это выяснять. Но в груди все равно что-то неприятно колет. Предчувствие расползается по груди, словно яд.

Что-то не так.

Улисс, Полина… как это все связано?

– Гордей, – голос мамы вырывает из мыслей, – ты чего не ешь? На тебя это непохоже.

– Я плотно пообедал, – скалюсь, пытаясь не выдать напряжения, но мама. очевидно, не верит мне.

– Поможешь тогда мне с посудой? – она явно намекает на разговор. Встаю, бросаю последний взгляд на Улисса и тащу посуду на кухню.

– Ты могла бы просто вызвать меня на разговор, – хмыкаю, загрузив тарелки в посудомойку.

– Что с тобой, Гордей? – напрямую спрашивает. – Ты сам не свой. Это раз. И два. Ты же собирался жить в квартире. Что-то случилось в университете?

От цепкого взгляда Ткача не скрыться. Мама очень проницательная, несмотря на хрупкую внешность.

– Не то чтобы… – я делаю шаг к двери, затем плотнее закрываю ее. – Полина… учится со мной в одной группе.

– Это же хорошо. Вы перестали общаться, но у вас есть шанс наладить отношения.

– Она знать меня не хочет, – бормочу недовольно, – а бегать за девчонкой… этого мне еще не хватало.

– Ты сильнее, Гордей. Будь умнее, – улыбается мама. – Наверняка Поля просто расстроилась, что ты не пошел первым на контакт!

– Не в этом дело, – прислоняюсь спиной к шкафу, тот трещит от моего веса. – Она сегодня на первой же лекции заснула.

– Так скучно было? – мама округляет глаза.

– Нет… да… блин! – закрываю лицо руками. – Она проспала весь день. А потом проснулась, перепугалась и начала плакать. А потом убежала! Я чуть с ума не сошел! Сердце выпрыгивало, руки тряслись, а медведь внутри рвался к ней, хотя она сама меня отталкивает!

Мысли потоком срываются с губ. Ну вот! Большой медведь, мажор, а жалуюсь маме на проблемы с девчонкой. Но такой вот я…

– Какой ужас! – восклицает мама. – Нужно попросить Марью следить за Полей. Такой сон – это ненормально.

Я сомневаюсь, стоит ли доверить маме свои страхи касательно Улисса и Полины. В конце концов, это просто сны.

Но червоточинка грызёт изнутри.

При нашествии Мороза почти все заснули и едва не погибли.

А теперь Полина засыпает на лекциях, и Улисс прилетает с предупреждением…

Совпадение? Не верю.

И решаюсь… в конце концов, мы семья. Моя мама, вероятно, сможет подсказать, как действовать с Полиной. Медведева меня отталкивает, а я чувствую, что должен помочь.

Я хочу ей помочь! Внутри всё закипает.

Даже если она будет убегать.

Даже если скажет, что я ей не нужен.

Всё равно буду рядом, потому что… потому что без неё не могу.

– Я приехал, чтобы посоветоваться, – признаюсь. – А тут Улисс… мам, он странно выглядит. Словно измотан, ты не заметила?

– Да. Это так, – спокойно отвечает.

– И я думаю… не связан ли сон Полины с его внезапным приездом? А еще я чувствую острое желание ее защитить… мам… мне почему-то кажется, что Улисс способен навредить ей.

– Так защити ее, Гордей. Мы с Кристиной всегда думали, что вы истинные. Малышами были не разлей вода. Такие милые. Ты огромный бурый, а она изящная белая. Однако что-то потом случилось… и Крис перестала говорить. Я не хотела, чтобы связь между нашими семьями разорвалась, но белые медведи закрылись.

– Но что мне сделать, мам? – зарываюсь пальцами в волосы. – Если она не подпускает?

– Мы, женщины, очень переменчивы, – мама подходит и кладет ладони на мою грудь. Она чувствует, как колотится мое сердце при мыслях о Полине. – Сегодня отталкиваем, а завтра…

ДЗЫНЬ!

Раздается звонок моего мобильного. Я лезу в джинсы, достаю. Неизвестный номер. Сомневаюсь, но потом беру.

– Да?

– Гордей… – слышу тихий голосок Полины, – ты можешь приехать в общежитие?