Читать книгу "Бурый. Приручить истинную"

ГЛАВА 9

Полина

Тишина… слышен лишь звук воды в ванной. Короткий всплеск. Это я дернула ногой. Воздух становится вязким и неприятным, как кислый сироп.

Делаю вдох. Легкие словно сжали тисками. Страшно!

Шшш…

Со стороны двери раздается шипение. Оно нарастает. Словно что-то ползет к ванной. Расстояние небольшое.

И нечто вот-вот…

Снова тишина. Сердце пропускает удар. Эльмира… она осталась в комнате! Я зажмуриваюсь, считаю до трех. Так меня папа учил, чтобы проснуться и уйти с грани сна и реальности.

ШШШ!

Это не сон!

Оно совсем рядом. Распахиваю глаза, но ничего не вижу. Темно, хоть глаз выколи. Шипение повсюду, оно наполняет ванную комнату, забирая мое дыхание.

– ЭЛЯ… – с губ срывается лишь хрип. Руки касается что-то холодное, я взвизгиваю. Вода расплескивается, заливает пол. Пытаюсь встать, но пятки словно вязнут в чем-то скользком. – Нет! НЕТ!

ШШШ!

ТЫ НАША!

Боги! Такого у меня еще не было! Что-то мерзкое обвивает мои лодыжки, ползет к животу, тянется к рукам. Я обхватываю бортики ванной, делаю рывок.

Не выходит.

Еще рывок!

Получается! Я буквально вываливаюсь из ванной на ледяной кафель, больно бьюсь коленкой и попой.

Адреналин бушует в крови. Встаю и бегу к двери. Моя медведица ревет, она тоже боится.

Не открывается. Дергаю.

– Ну же! Давай! Эля! ЭЛЯ! – кричу, бью в дверь, шипение снова становится оглушительным. Скользкие тени обхватывают ноги. Ползут вверх, стягивают живот, затем грудь. Ребра трещат, становится больно дышать.

Помогите… ПОМОГИТЕ! ГОРДЕЙ!

Но его тут быть не может. Я сама оттолкнула…

Поздно. И что теперь?

Тени ползут выше, обхватывают горло.

Твое время вышло…

Я же оборотень! Где моя мощь?!

Падаю, до последнего пытаясь соскрести с кожи эту мерзость. Неужели это конец?! Гордей…

БАМ!

Резкий удар приводит меня в чувство. Тени исчезают, я делаю глубокий вдох. В легкие словно насыпали песка.

– Поля! – голос медведя вонзается в уши, словно сирена. Морщусь. Чьи-то огромные горячие руки поднимают меня с холодного пола. Сердце колотится, как бешеное.

– Я… я… – все еще ощущаю на шее призрачную хватку.

– Боги! Ты вся дрожишь! Пошли, – меня прижимают к широкой груди. Я чувствую быстрое сердцебиение. Гордей… он пришел? Спас меня?

Чувствую прохладу кондиционированного воздуха. По коже стадом бегут мурашки.

Затем мягкость постели. Меня нежно опускают, но я машинально хватаюсь за теплые пальцы. Хватаю руку Гордея, судорожно сжимаю.

– Не уходи… – умоляюще шепчу, все еще парализованная страхом.

– Я здесь, тише. Все позади, – ко лбу прижимаются горячие губы. – Эля, ты как?

– В порядке. Чем-то по голове прилетело – долбануло так долбануло, – раздается надтреснутый голос Эльмиры. – Что там случилось? Поля так кричала.

– Я вошел, она билась на полу, словно ее душили. Но никого не видел, – горячая ладонь Бероева отцепляется от моей руки, но я пытаюсь поймать ее снова. Страшно даже глаза открыть.

– Тени… – тихо шепчу, – они… сказали, что я должна умереть.

Тихо всхлипываю, нахожу край одеяла и натягиваю на себя, пытаясь укутаться и согреться.

Холод внутри сверхъестественный, идущий словно из другого мира.

Гордей встает и закутывает меня в теплое одеяло.

– Что? – в его голосе слышится тревога. – Тени? Ты уверена?

Киваю. Меня колотит так сильно, что зуб не попадает на зуб. Я с трудом открываю глаза и сталкиваюсь с внимательным взглядом карих глаз. Гордей… ты пришел ко мне.

– Но как ты понял, что нам нужна помощь? – спрашивает Эля, прижимающая к голове пакет со льдом.

Бероев хмурится. Встает и начинает мерить шагами нашу комнату. Он очень встревожен. Какое-то время медведь молчит. Затем разворачивается ко мне.

– Ты мне позвонила.

– Что? – распахиваю глаза, пробую сесть, но меня сотрясает новый приступ озноба. – Я не… звонила тебе.

– Дай мне ее телефон, – произносит Бероев. Эля лезет в мою сумку и достает мобильный.

Мда, про личные границы эти двое точно не слышали.

Гордей начинает копаться в моем смартфоне. Хмыкает. Хмуро сводит брови.

Ловлю себя на мысли, что рядом с ним мне не страшно. Я смотрю на него как завороженная.

Он спас меня! И моя медведица довольно урчит. Она рада ему. И я… рада.

– ВОТ! – тычет в экран. – Исходящего звонка нет. И номер не твой, Полина.

– Очень интересно, но ничего не понятно, – хмыкает Эльмира, подтягивая колени к подбородку. – То есть я правильно поняла: пока Поля была в ванной и сражалась с чем-то, пока я валялась в отключке… тебе звонила Полина и просила приехать?! Это сюр!

– Согласен, – Гордей снова плюхается на мою постель, кладет ладонь мне на лоб, и я чуть не мурчу от счастья. Так, стоп! Ничего не изменилось!

– Прекрати меня трогать, – бормочу, но сама неосознанно подаюсь навстречу его рукам, как замерзший котенок.

– Прости, – Бероев зарывается пальцами в волосы, – у вас тут жопа какая-то, девчонки, и надо с этим что-то делать.

– Что именно? – хмыкаю, еще плотнее укутавшись одеялом.

– Ты поедешь ко мне домой, – заявляет мажор, я аж челюсть роняю.

– С ума сошел?! Куда?! – возмущаюсь. – Я к тебе не поеду!

– Поедешь! – рычит. – И это не обсуждается. Ты только что чуть не задохнулась! На Эльмиру напали. Кто-то, кто может проникнуть сюда, спокойно вырубить, на минуточку, волчицу! С ее нюхом и слухом! И тебя чуть не задушили.

Молчу. Его слова звучат весомо.

Я поджимаю губы и судорожно ищу какие-то контраргументы, но не нахожу. Домой, где меня защитят отцы, я вернуться не могу…

У остальных семьи.

Но… мы же… я так не могу!

– Я тут больше ни на минуту не останусь! – заявляет Эльмира, берет сумку. – Попрошусь к Асе. Поля, тебя одну я тоже не оставлю. Езжай с Гордеем. Он спугнул эту дрянь. Так что не думаю, что они попытаются вновь.

Тихо стону!

Да что же это такое?! И сколько мне с ним жить?!

Я сажусь на постели.

– Ладно… но только на одну ночь! – заявляю серьезно.

– Посмотрим, – Бероев встает, потягивается, затем лезет в шкаф. – Где тут твои вещички, Поля?

По телу прокатывается горячая волна. Я закусываю губу, отворачиваюсь. И тут в отражении стекла в окне вижу ту самую девушку. И она улыбается…

ГЛАВА 10

Гордей

Сердце все еще бешено колотится. Только что произошла какая-то херня! Полинку чуть не задушило что-то невидимое.

Но я успел. Кто мне звонил и почему говорил ее голосом… Разберемся потом. Главное, что медведица в порядке, хоть и напугана. Я думал, у меня сердце выскочит, когда увидел ее такой…

А уж когда прижал к себе такую маленькую и хрупкую… чуть не зарычал от удовольствия.

Хоть ты тресни, но мой зверь считает Полину своей. Хотя нет никаких признаков истинности, кроме его возбужденного рева.

– Где твоя сумка? – спрашиваю, пока Медведева испуганно таращится на меня.

– Я сама соберу, – только огромные глаза торчат из-под одеяла. Эльмира рядом нервно хихикает.

– Пойду звякну Асе. Если не сможет принять потеряшку, тогда завалюсь к Марьяше. Помогу ей с малышом, – заявляет волчица и шествует в коридор.

Мы остаемся вдвоем. Поля ерзает на постели, хмуро глядит на меня.

– Не бойся, насиловать тебя я не намерен, – бормочу, распахивая девчачий шкаф.

Краем глаза вижу, как Полина краснеет. Аж до кончиков ушей. Представила? Усмехаюсь себе под нос.

Нет, я не такой. Я вообще… в свои восемнадцать даже не был с девушкой в постели. Но не стыжусь этого.

Я жду истинную! Я верный и честный медведь!

Хотя искушение было не раз, не спорю.

И сейчас… Поля такая хрупкая, совсем голенькая в этой постели… Стараюсь угомонить зверя внутри, но он беснуется и что-то требует от меня.

Каких-то действий? Но каких?

Я боюсь напугать девчонку еще сильнее.

– Это твоя? – достаю черную сумку с белым брелоком на молнии.

– Да, – кивает.

– Хорошо.

Я ловко вытаскиваю ее одежду. Вижу, что их с Эльмирой шкаф разделен на две половины. В одной яркие вещи и короткие платья. В другой – джинсы, пуловеры, футболки.

Принюхиваюсь. Аромат Эльмиры, исходящий от яркой одежды, меркнет по сравнению с холодным, но нежным запахом, исходящим от половины Полины.

Кажется, я понимаю, где чье… и мне даже не надо присматриваться. Я чую Медведеву.

– Ура! Ребята! – Эльмира залетает в комнату. – Я еду к Асе! Агнесса с мужем решили устроить себе второй медовый месяц! И квартира свободна.

Поля тихо стонет, а я ликую. Значит, эта медведица будет со мной в ближайшие дни. И ночи. Эта мысль рождается случайно и крепко сидит в голове.

– А ты заботливый, – хихикает Эльмира, доставая розовый чемодан, – сразу понял, где ее одежда, да?

Она таранит меня пристальным взглядом.

– Что? – рычу на волчицу, ведь она мешает мне наслаждаться свежим ароматом медведицы, исходящим от вещей. Если уж Полю понюхать не удается, то буду вот так вот…

Быстро и ловко складываю одежду Полины в сумку. Затем выдвигаю ящик с бельем.

Эля присвистывает.

– Тут угадаешь, бэд бой? – смеется.

– Конечно, – ловко подцепляю хлопковые спортивные трусики.

– БЕРОЕВ! – слышу возмущенный голос сзади. – ПРЕКРАТИ СЕЙЧАС ЖЕ!

– Какая милота, – ухмыляюсь и разворачиваюсь. Полина вся пунцовая. Клянусь, наверняка под одеялом до самых пяток пошла красными пятнами.

Но ее трусики… как же они пахнут!

И это чистые…

– Гордей, – Поля вдруг опускает взгляд. И становится такой несчастной, что я чувствую себя настоящим подонком, – не надо, пожалуйста.

– Прости, – теперь наступает мое время краснеть. Я ловко укладываю ее белье, стараясь не пялиться.

Когда вещи собраны, закрываю сумку.

– Тебе лучше? – спрашиваю Полину. Она не поднимает на меня взгляд.

– Угу…

Черт! Я с трусиками перегнул палку? Но они такие милые и… сексуальные. Простые, белые, но, блядь, я так завелся, что чуть не спалился перед девчонками. Если на нас со зверем так действуют ее трусы… что говорить о другом?

Так, стоп! Бероев, успокойся!

Нельзя пугать Полину еще сильнее. Неуместно это все.

– Отвернись, пожалуйста, я переоденусь, – тихо просит, и я подчиняюсь. У меня даже мысли не возникает развернуться или повести себя нагло. Отчего-то любая просьба этой девчонки для меня – приказ к исполнению.

– Ты на машине или мотике? – спрашивает Эля.

– Взял у отца джип, – хмыкаю.

– Довезешь меня до Аськи? Пожааалуйста! – складывает руки в умоляющем жесте.

– Ладно, – вздыхаю, – довезу, конечно.

Полина тем временем натягивает кремовый свитер и джинсы.

Она до сих пор бледная и вся дрожит, а мой зверь требует прикоснуться и согреть. Словно ее холод передается и нам с ним.

Стискиваю зубы. Одним богам известно, чего мне стоит держать дистанцию. Полина явно не хочет, чтобы я ее трогал или нарушал границы.

Мы одновременно тянемся к ее сумке, оба хватаем ручку, и наши пальцы сталкиваются…

БАЦ!

Током прошибает аж до самого нутра. Горячая волна проносится по телу, кожу начинает покалывать.

– Ай! – Поля отдергивает руку. Затем прячет ее за спину.

– Я понесу, – бормочу, пытаясь утихомирить своего медведя. Он беснуется, и чем ближе находится эта девчонка, тем тяжелее мне держать себя в руках. На всякий случай делаю шаг назад.

Не потому, что хочу. А чтобы ненароком не навредить ей.

– Пойдем, – Поля берет ключи, и мы все выходим. Я молчу. Тихонечко втягиваю носом воздух, чтобы ощутить сладкий запах Медведевой. Она вся красная. Я так ее смущаю?

Обидно…

– А вы куда?! – когда сдаем ключ от комнаты, перед нами вырастает комендант. Когда я приехал, мне удалось отбрехаться, что тут моя сестра и она просила о помощи. – Куда девочек уводишь?!

Думай, Гордей!

– У нас залило комнату, – подает голос Полина, – мы не можем там спать. Мой брат приехал за нами.

– Есть регламент…

– Хватит с моей сестры этого общежития! – подхватываю вранье Медведевой. – Тут у вас к девушкам в ванную врываются! Она тут ни секунды не останется, и плевать я хотел на ваш регламент!

– Но… – та округляет глаза, – как врываются… кто?!

– Я откуда знаю? – фыркаю. – В любом случае я знаю кое-кого из ректората. И завтра к вам придут с проверкой.

– Но… погодите!

Я хватаю Полину за руку, игнорируя бешеные электрические импульсы, что скачут по коже прямиком в пах, и вывожу ее из общаги.

Эльмира уже тусуется у моей тачки. Вот же шустрая!

– Кажется, тебе сюда путь заказан, – чешу макушку, разворачиваясь к общаге, – прости, но иначе она бы тебя не выпустила. Черт бы побрал эти их регламенты!

– Гордей! – Поля хватает меня за рукав. Кожи не касается, хитрюга! – Спасибо тебе! Что спас и помог отсюда выбраться. Я правда очень тебе благодарна.

Внутри меня рушатся все опоры и стены, которые я возвел. Делаю шаг к девушке. Нависаю сверху.

Наклоняюсь.

– Поцелуешь? – выдыхаю ей в губы.

ГЛАВА 11

Полина

Тресь!

Рука дергается сама. Я даю пощечину Бероеву, который только что захотел чего-то невообразимого!

Поцелуй?! С ума сошел?

Глаза медведя удивленно округляются. Моя пощечина ему как мертвому припарка. Голова даже не дергается. Но парень поджимает губы, на которые я залипаю.

Полные, чувственные…

Низ живота опаляет жаром, а по телу пробегает волна сладких мурашек. Я должна злиться! Он же… делал всякое с девушками! Но другая часть меня сейчас так счастлива, что он рядом.

И даже его выходка с трусиками показалась скорее милой, чем пошлой. Я просто испугалась собственной реакции, ведь увидела, как он глубоко вдыхает, и как зрачки Бероева расширяются.

Ему понравилось? Это же мое нижнее белье! Чистое! Я плохо постирала?

Или это то, о чем говорил мне папа…

– Привет, – глубокой ночью захожу в гараж, где мой отец возится со своим мотоциклом. На нем драные джинсы и грязная майка. Он обожает это место и порой уединяется здесь, если они с мамой поругаются.

– Поля, – улыбается, смахивает длинные волосы со щеки. – Ты чего не спишь?

– Я опять… ходила во сне, – хмыкаю. – Искала что-то или кого-то. Не помню.

Плюхаюсь на видавший виды коричневый кожаный диван. Подтягиваю колени к подбородку. Папа откладывает гаечный ключ, садится рядом. Сгребает меня в охапку.

– Ну! – пытаюсь отстраниться. – Ты весь в масле, пап!

– Какие мы нежные, – хрипло смеется.

Я молчу. Папа гладит меня по голове. Этот момент нежности очень важен для меня. Ведь я уже долгое время не хожу в школу.

– Пап… я ненормальная, да? – тихо всхлипываю.

– Почему? – удивленно спрашивает.

– Все… живут нормальной жизнью. А я сплю… – тихо произношу.

– Родная, – отец целует меня в висок, – ты не ненормальная. Просто особенная, Поля.

– Звучит как сумасшедшая, – мой голос предательски дрожит. – Мне страшно, пап! А если я однажды не проснусь?

От этой мысли меня прошибает животный ужас. Он сковывает тело, сжимает легкие в спазме. Не могу дышать!

– Этого не будет! – рычит отец. – Слышишь меня? Мы выясним, что с тобой! И решим это!

Но в его глазах я вижу иное. Он не знает, что со мной. Никто не знает. От этого мое одиночество становится еще сильнее. Оно затапливает, словно цунами.

– Интересно, – делаю попытку сменить тему, – а я когда-нибудь обрету истинного?

Перед глазами проносится красивое лицо Гордея Бероева. Его глубокий взгляд, взъерошенные волосы.

– Конечно! – папа сильнее прижимает меня к себе. – Я обещаю тебе, Поля. Твой истинный обязательно появится.

– А как я пойму, что это он? До появления метки? – с надеждой смотрю в глаза папы.

Он растекается в довольной улыбке.

– Ты поймешь. Твоя медведица сразу подаст сигнал, Поля. Рядом с ним ты будешь, – папа задумывается, – как дома. Не беспокойся об этом…

Выныриваю из воспоминаний, когда мы трогаемся с места. Я сижу на пассажирском сиденье, Эля – сзади.

Смотрю на профиль Бероева. Красивый, мощный. Моя медведица сразу отметила его вчера в деканате. Ее реакция была вполне однозначной.

Она его признала.

Но для Гордея это все игрушки. Он популярный парень, мажор. Привлекательный и прекрасно осознающий свою привлекательность. Серая мышь вроде меня ему не нужна.

Еще и с проблемами.

Медведица внутри недовольно фыркает.

– Что?

– Что? – Гордей поворачивается ко мне, и я застываю. Его взгляд такой… такой…

– Я просто, – пытаюсь оправдаться, – говорила с внутренним зверем.

– Вы так общаетесь? – ржет мажор. Я вздергиваю подбородок.

– По-разному. Она у меня своенравная.

– Прямо как ты, – взгляд Бероева меняется, становится пристальным, обжигающим. Мое тело снова начинает сходить с ума, а медведица ревет от восторга.

НЕТ!

Он не должен этого увидеть! Пока я не обрету метку и не удостоверюсь, что Гордей – моя истинная пара, я вида не подам, как сильно меня волнует его присутствие рядом.

Проживание в одной квартире сильно осложнит задачу, так что мне нужно как можно скорее выяснить, кто за мной охотится, что это за призрак и как с этим всем разобраться.

Так что впиваюсь взглядом в окно и игнорирую странную реакцию тела: тяжесть внизу живота, бесстыдно торчащие соски и скачущие по телу табуны мурашек.

Гордей завозит Эльмиру домой к Асе, и мы выдвигаемся к нему. Я напрягаюсь сильнее, ведь теперь мы с ним наедине.

– Я тебе так противен? – спрашивает мажор, бросая на меня грустный взгляд. От него мое сердце делает кульбит и сжимается до размера горошины.

Все не так! Наоборот! Ты мне очень нравишься, но я боюсь доверять тебе…

Однако вслух этого так и не произношу.

– Полина, – зовет меня Бероев, – ответь, пожалуйста.

Его умоляющий тон обезоруживает. Я сильнее вжимаюсь в кресло. Паника накрывает с головой в отчаянном поиске оправдания.

– Прости, – тихо отвечаю, – это не так. Ты мне вовсе не противен, просто…

Кусаю губы, заламываю пальцы. Боги! Как же я нервничаю!

– Просто что? – настаивает. Ну вот чего он такой дотошный, а?!

– Я не совсем понимаю, как себя вести. Мы столько не общались, у тебя своя жизнь и…

– Так у тебя тоже, – чуть раздраженно произносит парень, – видимо, очень насыщенная. Ты даже про меня забыла!

ЧЕГО?

Я задыхаюсь от возмущения. ЗАБЫЛА?! Я?!

– Ты… ты… – почти рычу, стискиваю руки в кулаки. – Да что ты знаешь! Я видела твои сторис! Сплошные девицы в коротких юбках! Отвратительно!

– Моралистка указывает мне, как жить? – выдает он хрипло, желваки ходят ходуном. – А что мне делать было? Ты меня кинула!

– Ты даже не спросил, почему я пропала! Тебе было всё равно!

Наши взгляды сталкиваются. Мы оба тяжело дышим. Так он считает, что виновата я?! Пока мучилась с этими снами, Гордей просто веселился! Как обычный подросток!

Менял девчонок как перчатки!

У-у-у! Мажор!

– ВСЁ РАВНО?! – срывается на рык и дает по тормозам.

Меня бросает вперед, ремень безопасности больно впивается в грудь. Машина тормозит на обочине. Вдалеке мелькают огни ночного города.

Бероев разворачивается ко мне. Такой огромный, мамочки! Он занимает собой все пространство, я испуганно вжимаюсь в боковую дверь.

– Что… зачем ты остановился? – шепчу, во все глаза смотрю на мажора.

Он подается ко мне. Рассматривает меня с каким-то новым хищным любопытством. Внутри все дрожит. Мне страшно или… я в предвкушении?

– Думаю, Полина… – выдыхает он, отстегивая ремень безопасности, – нам с тобой нужно кое-что обсудить!

ГЛАВА 12

Гордей

Что за несносная девчонка?!

Сначала зарядила мне пощечину! След от её ладони на моей щеке горел, но внутри жгло куда сильнее…

Ладно, допустим, я заслужил. Хотя вроде бы не спросил ничего такого! Я же не монстр, в конце концов!

Потом Полина всю дорогу корчила недотрогу. Это я тоже готов стерпеть! НО! Обвинять меня в том, что я виноват в нашем расставании?!

Я!

С трудом сдерживаю рык.

После слов Медведевой я просто зверею. Первая мысль: дать по газам так, чтобы вытряхнуть всю злость. Скорость всегда меня успокаивала. Но Полина может сильно испугаться.

А потом огребу от бати за сорванные тормоза.

Так что я просто съезжаю на тротуар и включаю аварийку. Затем отстегиваю ремень и подаюсь к девчонке. Вся испуганная Полина вжимается в сиденье.

– Что… зачем ты остановился? – ее голос срывается на писк, а глаза кажутся огромными, занимающими пол-лица.

– Думаю, Полина… нам с тобой нужно кое-что обсудить! – мой голос вибрирует. Я чертовски зол и сейчас планирую вытрясти из этой недотроги все ответы!

– Нам нечего обсуждать! – вздергивает подбородок.

– Ну уж нет, детка, – ухмыляюсь, расправляя плечи и занимая все пространство, – ты мне сейчас все объяснишь!

Она молчит, поджимает пухлые губы.

Хочу рычать и требовать, но её тихий всхлип срабатывает лучше любого стоп-крана, превращая мою ярость в глухую ноющую боль.

Во мне борются похоть и желание любой ценой узнать правду. Не может же она быть так обижена на пустом месте?

Но Медведева молчит. Лишь таранит меня взглядом, от которого внутренности в узел скручиваются. Решаю ее немного подтолкнуть.

– Думаешь, я от нечего делать девчонок из ванных вытаскиваю? Я чуть не поседел, пока в эту дверь ломился! А ты мне про «сторис» затираешь?! – снова завожусь.

Полина не отворачивается. Смело смотрит мне прямо в глаза, хотя ее сердце, я уверен, сейчас чечетку выплясывает. Ну не может она быть равнодушной! Я же вижу, как пальцы сжимает…

– А что я должна была думать? Ты уехал, Гордей. У тебя всё было круто: Норвегия, тусовки, девчонки. А у меня – пустота. Ты не был там, со мной, когда я не знала, проснусь ли завтра…

О чем она говорит?

Я не понимаю! Грудь больно сдавливает, зверь царапает ее изнутри, словно пытается дать мне знак.

– Молчишь? – Полина опускает взгляд.

Нет! Не могу позволить ей снова отгородиться от меня!

– Я не знал, Поля! Ты же молчала! Если бы ты хоть раз написала «мне страшно»...

Медведева горько усмехается. Еще чуть отодвигается к двери.

– И что бы ты сделал? Лайкнул бы моё сообщение из вип-ложи клуба? Не смеши меня, Бероев. Тебе нужна была весёлая подруга детства, которой можно слать мемы, а не девчонка-инвалид, которая может заснуть на целый месяц…

– Ты не инвалид, Полина… – срываюсь на хрип, – но мы же были близки… почему ты не сказала, как тебе плохо, как одиноко?

Вижу, как на пушистых ресницах блестит одинокая слезинка. Блядь! Я и сам готов разреветься, словно чувства этой девчонки передаются мне.

– Не надо, – шепчет она, – пожалуйста, Гордей…

– Я не тот придурок из сторис, Поля! И ты это чуешь. Наши звери все прекрасно понимают…

Она отворачивается, но я подцепляю ее подбородок кончиками пальцев. Смотрю в наполняющиеся слезами глаза.

Да что я не так делаю? Душу перед ней выворачиваю! Почему она плачет?

– Я ведь тоже очень тосковал по тебе, Поля… не понимал, почему ты исчезла и перестала мне звонить и писать…

– Что мешало узнать? – она тихо всхлипывает.

Поля такая беззащитная сейчас. Маленькая нежная девушка. Безумно красивая. И… моя…

Мы со зверем знаем это. Полина Медведева моя… была, есть и всегда будет.

– Гордость, – выдыхаю. Не хочу ей врать. – Я тоже был обижен. Мы ведь были не разлей вода, Поль…

В салоне становится тесно от наших эмоций. Страх, желание, тоска… От сплетения этих ароматов воздух густеет. Так необычно…

Рядом с Полиной я чувствую себя одновременно и сильнее, и уязвимее. Словно вручаю этой девчонке главное оружие против себя.

– Я дефектная, Гордей! Может ты и прав был… зачем портить себе жизнь таким… ничего ведь не закончилось, и я уже доставляю проблемы! – она срывается на крик. Затем замолкает и обнимает себя руками.

Да что ж это такое?! Я обхватываю ладонями ее щеки. Прохлада кожи сильно контрастирует с пламенем моих рук. Становится так приятно, хорошо.

– Мне плевать, сколько ты спишь! Я буду сидеть рядом и ждать, пока ты не проснешься. День, месяц… а если тени снова придут за тобой – им придется сначала сожрать меня!

Полина замирает. Вижу в ее карих глазах желание поверить. Надежду.

– Ты не понимаешь... они уже здесь…

– Тогда пусть нападают, – прижимаюсь своим лбом к ее, – я готов…

– Гордей… – выдыхает Полина и прикрывает глаза. Она сдается. Её тело обмякает, как будто разрешает себе наконец-то поверить.

И медведица охотно отвечает на рев моего зверя. Они сейчас оба испытывают небывалый экстаз от близости, и в этот момент я понимаю, что умру за эту девчонку.

Это так же нормально, как дышать. Вдоль позвоночника пробегает горячая волна, и я ощущаю слабый зуд на лопатке. Говорят, именно так у оборотней проявляется метка.

Полина доверилась, и между нами больше нет стен. Мы поняли друг друга…

Она явно хочет что-то сказать, но лишь прикусывает губу и отводит взгляд.

…или нет?

Спустя короткий миг Поля вновь отстраняется.

– Твоя самоуверенность всегда была твоим главным козырем, Бероев, – шепчет она, и в ее голосе пробивается жесткость оборотня. – Но ты обещаешь охранять мой сон, не понимая главного: однажды я могу уснуть так глубоко, что ты просто устанешь звать меня по имени…

– Тогда я приду за тобой, – выдыхаю, давая ей ту дистанцию, которую Полина хочет, хоть мой медведь требует снова обнять эту хрупкую девушку. – Да пусть ты хоть в спячку впадешь, как положено медведям, я всё равно буду сидеть у твоей кровати и задолбаю тебя рассказами, пока ты не откроешь глаза, чтобы просто меня заткнуть!

На секунду в машине воцаряется тишина. Но в ней нет былого напряжения. Скорее усталость после нашего разговора. Теперь нам с Полиной есть о чем подумать.

Достаю мобильный и вижу девять пропущенных от сестры.

Боги! Неужели что-то случилось?

Пристегиваюсь, бросаю взгляд на Полину. Ее щечки покрылись милым румянцем, она уже не так зажата, как до этого.

Я не отступлю! Проломлю любую стену и защиту, но эта медведица будет моей!