Текст книги "Рай там, где все поступают правильно"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ray-tam-gde-vse-postupayut-pravilno-224788.jpg)
Автор книги: Бириси
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава третья
Они только расположились за столом, к которому их подвёл официант, как в арке входа предъявил себя прихожанам элитного заведения Мистер Бенсон. Фло помахала рукой и легонько стукнула по ноге Дорана.
– Встань, когда он подойдёт, – произнесла она едва слышно, стараясь не двигать губами.
Мистер Бенсон оказался невысоким, но весьма широким и довольно плотным господином. Значительную часть его черепа занимала лысина, а бледно-рыжеватые волосы по бокам и на затылке были коротко пострижены. Тёмно-серый костюм с манжетами и лацканами глубокого синего цвета смотрелся на загляденье изысканно. Чёрные лакированные туфли с длинными мысками имели в тон костюму такие же синие замшевые полоски.
«Денди из восьмидесятых», – пришло на ум Дорану.
С первого же взгляда, оценив это подчёркнутое ретро-изящество богатого класса, Доран мысленно спел осанну своей внезапной невесте: по пути сюда Фло затащила его в секонд-хенд, заставила примерить, а потом заплатила семьсот долларов за молодёжный пиджак из мелкого вельвета и белую рубашку за четыреста долларов с большим отложенным воротником, которые в определённой степени облагородили его ещё более-менее новые джинсы за двадцать долларов и завышенные в щиколотке (по моде девяностых) поношенные городские бруксы за семьдесят пять зелёных. Без этих обнов Доран не видел бы дна в той пропасти, что разделяла его и миллионера в костюме за двадцать тысяч, явно надетого в демонстративных целях, а так… дно проглядывало – туманное, болотистое, с запахом тюремной параши.
– Пап, это Доран Макмилли, – поспешила представить их друг другу Фланна. – Дор, это мистер Бенсон.
Рукопожатие обоих было крепким. Доран заметил, что ладони мистера Бенсона, с толстыми короткими пальцами, крупнее, чем у него и, очевидно, крепче.
Едва присев, мистер Бенсон ощупал карманы и сказал:
– Чёрт! Забыл портмоне с кредитками. Макмилли, заплатите за меня?
Прежде чем Доран промямлил: «Да, конечно», на его лице успел дать представление театр мимики, опустив в финале красные кулисы, и искушённый зритель через секунду усмехнулся:
– Шучу. Я заплачу сам. Но теперь вижу, что вы не дадите умереть с голоду старику, которого доченька пытается пусть по миру.
– Пап! – укоризненно воскликнула доченька.
Шей Бенсон выбрал блюда быстро, без раздумий и оценки – явно, он знал, что сегодня закажет, уже входя в ресторан.
Фло тоже быстро прочирикала официанту своё аппетитное желание. Какие варианты были у Дорана в таких скоротечных обстоятельствах? Он назвал единственное хорошо известное ему блюдо, которое, по его мнению, не могло быть слишком дорогим или иметь какие-то особые варианты.
– Телячью отбивную, – сказал он, делая вид, будто никакого другого блюда на обед вообще не признаёт, и потому даже не углублялся в меню, а сразу отодвинув его от себя, – салат какой-нибудь морской, ну и… томатного сока.
Но официант задал уточняющий вопрос, который в данных обстоятельствах многие приятели Дорана Макмилли, захоти он им рассказать об этом манхэттенском испытании, сочли бы за издёвку:
– В каком виде?
Доран за всю жизнь съел немало отбивных и понимал, что они могут быть разными, по крайней мере на вкус и вид, но впервые ему просто не принесли заказ, а предложили поучаствовать в кулинарной викторине.
Однако слово взял главный человек за столом. Мистер Бенсон как бы между прочим сказал:
– Макмилли, я зарезервировал для нас столик, но не заказывал блюда. Вы конечно можете себе заказать что-то по вашему вкусу, но я советую попробовать тушёную отбивную из колорадского ягнёнка, она есть в меню ресторана. Поверьте, это блюдо мало чем уступит телячьей отбивной с ежевичным соусом или фасолью.
Театр мимики выступил на «бис»: это представление было значительно короче предыдущего, зато кулисы оказались ярче.
– Давайте баранину, – буркнул Доран, не зная, куда спрятать глаза и как погасить пожар на щёках.
Мистер Бенсон, казалось, не замечал, происходящего с гостем – он уже был увлечён чем-то в стороне. И в самом деле, через секунду сделал знак рукой кому-то за соседним столиком и изобразил поклон.
– И салат, неважно какой, – воспользовался Доран отсутствием внимания к себе.
Официант понимающе кивнул и удалился.
Мистер Бенсон взял бокал с вином, отпил и сказал:
– Я смотрю, Макмилли, в еде вы не очень привередливы. Что же, я в вашем возрасте тоже не заморачивался. Заказывал мясо, а с чем оно там и как, меня не интересовало. Даёт силы – и ладно. А с годами… вот – стал требовать от еды не только энергию, но и удовольствие особого гурманского характера… раз уж приходится тратить на неё столько времени.
Доран, не зная, что сказать, покивал, застенчиво улыбнулся и отпил вина.
«Хм. Неплохо», – в мыслях оценил он напиток: за всю жизнь он раза три пробовал вина, и всякий раз они ему не нравились, но не как сорт, а как вид алкоголя, то есть вино он недолюбливал, – только не в этот раз.
Пока ожидали горячее, мистер Бэнсон успел задать Дорану несколько вопросов. Например: откуда он родом? кто его родители? какое получил образование? каких политических взглядов придерживается? какую религию исповедует? Кому-либо другому Макмилли, не напрягаясь, дал бы обстоятельные ответы, а скорее, послал бы куда подальше, чтобы не совал свой нос в его личную жизнь, но, во-первых, на кону была кругленькая сумма, во-вторых перед ним стояла задача показать себя достойным руки и сердца дочери этого богатого человека.
Доран обнаружил, к своему стыду: похвалиться нечем. Вроде бы простые вопросы, но ему казалось, что он своими ответами не будет соответствовать уровню претендента на вступление в высшее общество.
На вопрос о родителях Макмилли ответил: «Они оба ирландцы. Но отец умер. Мать живёт далеко. Мы давно виделись». Расскажи он о семье подробнее и без утайки, ответ был бы такой.
Отец всю жизнь пьянствовал, несколько лет кололся героином, дважды сидел в тюрьме. Когда его искалечили в драке (которую сам же начал), он совсем потерял берега: задирался чуть ли не ко всем подряд, а потом подал иск против своего обидчика. Вскоре его нашли мёртвым в полузаброшенной халупе с ножом в груди.
А ещё до того умер старший брат Дорана – умер от передоза.
Мать, как оказалось, тоже сидела на игле, но если раньше это было незаметно окружающим, то после смерти мужа она пустилась во все тяжкие: к наркомании добавился запойный алкоголизм, начала водить мужчин или пропадать сутками у них. Доран, учившийся (легко и хорошо) уже в средней школе, потерял интерес к учёбе и постепенно из открытого умного подростка превратился в довольно замкнутого, инфантильного на вид, юношу, склонного к конфликтам.
Однажды, когда до окончания учёбы оставались считанные недели, он, придя в класс, отметил: с ним не здороваются, зато много взглядов с ухмылками и перешёптываний. И без того натянутые отношения с одноклассниками приобрели новую негативную форму. Между ним и другими парнями появилась чётко обозначаемая ими дистанция надменности, превосходства, в лучшем случае – снисхождения. Одна за другой следовали грязные шутки про его мать, и на последнем уроке, после одной из таких шуток, он кинулся на Мэтью Картера, забияку и пинчера их бейсбольной команды. Мэтью был крупнее и сильнее, но Дорану удалось его повалить… Их растащили учитель и, кажется, вызванный охранник. Доран, приходивший в себя после ослепления злостью, тяжело дышавший, ясно услышал, как кто-то сказал, объясняя случившееся: «Вчера Мэт трахнул его мать».
«Мэт трахнул его мать»… Дорану стали понятны сегодняшние ухмылки, перешёптывания, грязные остроты, надменность. А вслед за пониманием пришёл стыд.
В тот же день он бежал из города. Бежал, потому что возненавидел мать и не хотел её видеть, как не хотел снова оказаться в школьном кругу, где был обречён на роль посмешища, неудачника, изгоя.
Мать угодила в тюрьму за половое сношение с несовершеннолетним (согласилась на сношение за дозу), но Доран больше не вернулся в родной дом, в родной город. Только благодаря тётке, сестре матери, и участию инспектора департамента опеки он получил полноценный школьный аттестат. Мать до сих пор была в тюрьме; получив его телефонный номер от сестры, она несколько раз звонила и пыталась поговорить с Дораном, но он обрывал звонок и ругался после этого с тёткой. Позже, когда он уже зажил обособленно, связь с матерью полностью прервалась.
Так о чём рассказывать человеку, пригласившему его в элитный нью-йоркский ресторан? Даже Фло, пару раз просившая рассказать о семье, не знала его историю, потому что он уклонялся от правды.
Доран Макмилли не мог предъявить ничего существенного, но ему было, что скрывать. Позор, от которого он убежал, из-за которого покинул свой дом и город, настиг его сейчас и снова мог поломать налаживающуюся жизнь.
Приступили к первому. Из оркестра в полдюжины человек осталось двое – пианист и гитарист, остальные, наверное, ушли передохнуть и пообедать. Мистер Бэнсон заговорил с дочерью о недавней свадьбе какого-то их общего знакомого. По тому, как Фланна поспешила перейти на другую тему, Доран понял, что невестой могла быть она, если бы послушала отца.
В основном беседа протекала в отвлечённом русле и только во время десерта мистер Бенсон спросил:
– Ну, так чем вы занимаетесь, Макмилли? Какой у вас бизнес? Каких успехов добились?
Ещё до встречи Дор придумал, что сказать, но сейчас… неожиданно даже для себя… он не захотел врать.
После долгой паузы, не менее чем в полдюжину секунд – и почти всё это время мистер Бенсон не сводил с него глаз – Доран ответил:
– Я работаю, сэр, – только теперь он нашёл в себе силы смотреть прямо в глаза мистеру Бенсону. – Я работаю простым рабочим. Работал, недавно уволился.
Некоторое подобие улыбки изобразилось на лице Бенсона, по крайней мере, с него сошла серьёзность. Всё с тем же выражением, он отрешённо подрезал ложкой маленькие кусочки суфле, довольно медленно подносил их ко рту и поглядывал на дочь. Один раз взглянул, другой…
Выражение лица Фло явно говорило, что признание Дорана стало для неё сюрпризом, и весьма неприятным. Она бросила несколько быстрых косых взглядов в сторону непутёвого жениха, сжала губы, наконец, взирая на отца исподлобья, произнесла:
– Но он собирается открыть бизнес по продаже машин.
Мистер Бенсон подпёр нижней губой верхнюю, покачал головой, как маятником, и заметил:
– Да-а. Автостарьёвщиков у нас немного меньше, чем каменщиков и слесарей. Может быть потому, что двое из троих успевают поработать пару лет, прежде чем разориться, а большинство остальных едва сводят концы с концами?
– Если не этим бизнесом, то другим, – сказал Макмилли и бросил взгляд на Фло.
Та подтвердила для отца:
– Да, мы придумаем что-нибудь своё.
Кажется, отец хотел ей ответить, но, отставив тарелку с десертом, обратился к Дорану:
– Я обещал дочери приданое… и немалое… – он мотнул головой и скороговоркой произнёс: – В любом случае я её не оставлю без обеспечения… в своё время, – мельком посмотрел на Фланну и добавил для Макмилли. – Но у меня не было и нет намерения содержать её мужа.
В третий раз за обед, Доран почувствовал, как он от макушки до сосков заливается пунцовой краской. Однако с явной интонацией гнева произнёс:
– Сэр, на всякий случай скажу: мне от вас ничего не нужно. Абсолютно!
Мистер Бенсон сел чуть боком, выставив локоть, одну руку засунув в карман брюк или уперев в бедро (Доран не видел со своего места), другую – положил на стол, стал возюкать ложкой остатки десерта. Он чуть понизил голос, чтобы не привлекать внимание окружающих, но в его словах отчётливо звучала холодная твёрдость:
– Я заработал деньги своим умом и чутьём. Ни один цент не достался мне даром, и при этом я всегда обеспечивал женщин, которые хотели быть со мной. И обеспечивал наших детей, а их у меня пятеро вместе с Фланной.
– Но некоторым твои деньги достаются даром, – с возражением вклинилась в мужской разговор дочь. – Твоя Маргарет купила вчера сумочку за двадцать тысяч. Она платит своему стилисту по три тысячи в неделю, больше чем ты выделяешь мне, между прочим.
– Купила сумочку на благотворительном аукционе. Но не важно. Я ей не отец, и она мне не дочь. Выйдешь замуж – первым делом попроси мужа, – быстрый взгляд на Дорана, – нанять тебе стилиста хотя бы за две тысячи.
– Я никогда не стану такой стервой, как эта твоя шлюшка Маргарет!
На восклицание Фло за соседним столиком оглянулись.
– А лучше найди работу по своей специальности и способностям, – не обращая внимания на реплику дочери, продолжал мистер Бенсон. – Ты ведь способная девочка.
Маргарет – нынешняя жена мистера Бенсона, двадцатипятилетняя мачеха Фланны. Короткое время побыла моделью, после победы на конкурсе красоты штата, а последние года три-четыре на деньги мужа пыталась взорвать индустрию моды, косметики и фитнеса бизнес-идеями разной степени безумия, но пока то фитиль гас на подступах к мужниному карману, то порох творческой мысли оказывался сырым. Впрочем, Доран знал о ней не много, а всё что знал, прошло фильтр презрения и зависти Фло.
– Макмилли, я не имею ничего против вас лично. Вы мне даже симпатичны, как человек простой, искренний – я и сам такой, и ещё искреннее был в вашем возрасте, но я беспокоюсь о дочери.
– Я всегда замечала только твоё беспокойство о деньгах.
– Как видите, отношения между нами испорчены. Так было не всегда, но в последнее время она… Вы вообще в курсе, что в шестнадцать лет ей был поставлен диагноз шизофрения и мы её серьёзно лечили?
– Диагноз не подтвердился, – со злобой заметила Фло.
– Не подтвердился… позже. Когда ты уже восемь месяцев отлечилась в клинике. А диагноз заменили на диссоциативное расстройство идентичности.
– Ты специально говоришь это ему?
Дорана кольнуло отчуждающее «ему» и резкий кивок Фло.
«Ему».
– Он имеет право знать.
И не успел мистер Бенсон продолжить, и только повернул голову к Дорану, как Фло произнесла совершенно равнодушным тоном, со скучным, чуть ли не брезгливым выражением на лице:
– Пусть. Мне всё равно. Он и так знает. Правда ведь, Дор?
Не меняя выражения лица, она взглянула на Макмилли.
Он неуверенно кивнул, крайне неуверенно. Потому что, в общем-то знал, но без подробностей. Впрочем, и сейчас какое-то диссоциативное расстройство, и даже шиза, его особенно не напугали – Фло ведь лечилась; у неё и сейчас проблемы есть, она время от времени посещает психоаналитика, но всё не так уж плохо. У всех есть проблемы с психикой.
«И у меня тоже. Наверное».
– Да, мы наняли ещё одного специалиста, – обращался мистер Бенсон к Макмилли, – знаменитость, и диагноз через консилиум изменили, однако…. Хм-м, кризис был серьёзным и… Короче: такое расстройство надо держать под контролем всю жизнь. Фланна – девочка не простая, а причина её агрессии возможно не только от плохого характера и потому что её избаловала мать.
– Ага, я маньячка, вся в маму! Отправь меня в психушку, а деньги отдай своей Маргарет.
– Ладно, – обратился мистер Бенсон к Дорану, – это наши с Фланной семейные дела, а я, наверное, сгустил краски. Вы всё же поймите меня правильно. Я хочу и готов быть партнёром, но я не готов спонсировать идеи моей дочери, пусть даже они подаются ею под брачным соусом, когда она выбирает человека, у которого будущее ничем не отличается от прошлого – ничем, если не считать кредита, свалившегося в день свадьбы ему на голову. Дочери я помогать продолжу, но теперь с ещё большей осторожностью.
Мистер Бэнсон уплатил за стол и отправился к себе в офис, а Макмилли сидел совершенно опустошённый, слабо реагируя и не желая отвечать на реплики и вопросы Фло. Однако вскоре ей позвонили, с четверть минуты она слушала кого-то, затем сказала: «Я сейчас перезвоню» – и, готовясь уже подняться, сделала знак Дорану, мол, уходим. Подхватила сумочку и направилась к выходу. Он встал тяжело и поплёлся за ней, не чувствуя ног, опустив глаза.
За что ему всё это? На полчаса окунулся в мир роскоши – и, можно сказать, пинком был выставлен за дверь. Зачем Фло придумала эту свадьбу? Зачем затащила на этот обед? Она дочь богатого отца, и как бы не жаловалась на жизнь и не противилась папаше, остаётся всё равно богатой, и отец никогда не оставит её без средств, без помощи. Но это отношения семейные. Как он оказался между ними? За что унизили его? Вновь другие показали ему своё превосходство.
Они неспешно возвращались в апартаменты на Седьмой авеню, сделав небольшой крюк – Фло хотела повидать сводную сестру, работавшую менеджером в одном из «Филиалов изящества». Едва выйдя из ресторана, она стала болтать по телефону, болтала минут пятнадцать, а когда закончила, обратилась к Дорану:
– Эй, ну ты чего такой грустный? – подёргала его за рукав. – М-м?
– На кой ты меня втянула в эту аферу со свадьбой? Я как дурак… – он замолчал, покачал головой.
– Да ладно! И чего ты так напрягся там? Даже мне пришлось говорить то, что он должен был услышать от тебя.
– Послушай, я сразу сказал: это пустая затея и мне не имело смысла светиться перед твоим папашей.
– Отчего же пустая? Ты ему понравился, деньги он даст, – Фло взяла Дорана под локоть. – Я добилась, чего хотела…
– Он даст деньги?!
– Конечно. А ты не понял? – она отпустила короткий смешок. – Даст. Завтра утром, думаю на мою кредиточку упадут папкины бабосики. Но перед этим мне придётся выслушать нотации. Это будет, – она сдвинула брови и сморщила носик, – так скучно… и неприятно. Ты можешь компенсировать мне эти моменты?
Фланна прижалась к плечу Дорана, с игривой улыбкой заглядывая тому в глаза.
– Весёлым или приятным?
– Тем и другим.
– Это лучше по очереди, – по-прежнему оставаясь в тяжёлом расположении духа, заметил Макмилли.
– Согласна. Давай так: сначала весело, потом приятно, потом снова весело.
– Только чем раньше я вернусь в Хьюстон, тем лучше: мне надо заниматься нашим делом. И деньги, думаю, могут понадобится уже завтра. Я кое-что заказал…
– Кольца, свадебный фрак себе и серёжки с изумрудами для меня?
Дорана словно под дых ударили:
– Кончай, а!..
– Ой, какой ты нервный…
Глава четвёртая
Макмилли улетел в Хьюстон следующим утром, а Фланна осталась дожидаться нотаций и кредита. Обе предсказанные ею неизбежности осуществились одна за другой ближе к вечеру. Она сообщила о счастливом пополнении баланса Дорану и обещала прилететь к нему уже завтра в середине дня, чтобы вечером лететь одной в Лос-Анжелес.
А Макмилли хотя и спешил покинуть Нью-Йорк, пока мог забрать только мобильники с симками – заплатить за машину, денег не хватало, а значит, через день или два пришлось бы снова ехать к Золтону. Деньги, кстати, Фланна должна была привести наличные, сняв их со счёта в Нью-Йорке.
В Хьюстоне, не теряя времени, Доран отправился на ближайший аэродром, где базировался лётный клуб «Прибрежное небо». И ошибся – на этом поле оказались только легкомоторные самолёты. Но ему подсказали: надо ехать, например, в Западный Хьюстон, где размещается «Национальная вертолётная инициатива». «И чего же я сразу в интернете не посмотрел? – подумал Макмилли. – Поехал сюда, потому что ближе. Нда… Погоня за собственным хвостом». И отправился в Западный аэропорт.
Там он, под предлогом, будто собирается обзавестись небольшим вертолётом, пообщался чуть ли не с десятком человек, узнавая разные подробности о технике, её содержании и пилотировании. И выходило, в общем-то, что Кейн Зив мог выбирать, скорее всего, из двух марок – Робинсон и Белл. Разумеется, Доран патриотично вычеркнул неамериканские марки, например Эйрбас и Августу. И так как Фло говорила, что у Зива сейчас не Робинсон, то получалось…
А беллов было несколько подходящих. Доран, прикинув то и сё, посчитал: пусть будет или пятьсот пятая модель со звучным названием Джет Рейнджер – совсем свежий красавец, или уже проверенный аппарат – Глобал Рейнджер четыреста двадцать девятой модели. Он даже полетал на одном из них, заплатив сто девяносто девять долларов за билет.
С первого же взгляда на эти машины, Макмилли понял – сбить будет очень сложно. Особенно пятьсот пятый белл. Спереди рикошет обеспечен процентов на восемьдесят, а с вертикального угла (то есть, если бить в брюхо) – кроме сложности такой стрельбы из громоздкого баррета, ещё и никакой гарантии нейтрализации пилота. Короче, после близкого знакомства с коптерами, у бывшего морпеха настроение оказалось не столь оптимистичным, как прежде.
Фло он свои сомнения не высказывал – не время. Они неплохо провели несколько часов вместе, прежде чем она улетела в Калифорнию и оставила помолвленному тридцать пять зелёных кусков. Ещё в Нью-Йорке мисс Бэнсон успела потратить несколько тысяч долларов, на вещи, которые Макмилли считал совершенно ненужными, особенно в такой момент.
Утром Доран поехал к Золтону. Тот отдал рации, мобильники, комплект корпоративных сим-карт и пять именных, и назвал адрес, по которому своего нового владельца ожидал Форд Мондео. Следующие три дня были потрачены на то, чтобы добраться до автомобиля, а затем доехать на нём до Лос-Анжелеса. Во время этого путешествия он несколько раз звонил Фло с уличных таксофонов. От своего старого девайса Макмилли избавился: купил карту памяти для смартфонов, скопировал на неё контакты, а айфон, предварительно отвязав номер от банковской карты, а также подчистив телефонную книгу и некоторые приложения, и вообще сбросив все настройки до заводских, оставил в товарной тележке одного из супермаркетов. Кроме того, он снял со счёта деньги, оставив на нём только двадцать долларов.
В Лос-Анжелесе Макмилли первым делом отправился по адресу, подсказанному Золтоном. Это был дешёвый окраинный отель. Здесь Доран, не показывая своих документов, назвав вымышленное имя, снял за наличные номер и отдельно оплатил место на стоянке в огороженной внутренней зоне гостиного двора. Он оставил в номере пять гаджетов; сначала хотел взять с собой два телефона – для себя и Фло, но, подумав, решил: будет лучше, если она продолжит пользоваться своим айфоном как ни в чём не бывало, а когда понадобится скрытность, лучше купить у барыг по дешёвке аппарат, от которого можно избавиться едва надобность исчезнет. К Фло Доран поехал на такси, остановив его в полумиле от отеля; вышел из такси в паре кварталов от дома мисс Бэнсон.
В воскресение они отправлялись в Сан-Франциско, смотреть вертолёт мистера Зива.
Доран предупредил Фланну: айфон не брать. И вообще она не должна пока никому из знакомых ни звонить, ни общаться через свои аккаунты в соцсетях. Фло стало дурно, когда после препирательств с Дораном и тяжёлых отступательных боёв против логики, она поняла – придётся остаться без девайса, без эмоджи, без непринуждённой дистанционной трепотни и пустословных месседжей.
– Как?.. – произнесла она, балансируя на грани обморока.
Скорбное разочарование и потерю жизненных ориентиров различил Доран Макмилли на её слегка веснушчатом личике. И тут же представил, как гибнет любимое женское тело: глаза остекленели, оставшись без возможности смотреть на мир через жидкокристаллическую мембрану смартфона, язык атрофировался без каждодневной многочасовой нагрузки, маленькие белые пальчики рефлекторно набирают текст…
А клавиатуры-то нет… Даже виртуальной!
И сыплются в бесцветную пустоту, и исчезают, падая, невостребованные буквенные символы: Q… W… E… R… T… Y…
Потерю жизненных ориентиров собственной невестой Макмилли допустить не мог, а кроме того для быстрого получения информации мобильный Интернет был необходим, поэтому Доран пообещал Фло купить смартфон как только они доберутся до Сан-Франциско – активировать гаджет и симку в Лос-Анжелесе было неразумно.
При отъезде Доран применил конспирацию. Вечером поехал на общественном транспорте в отель, переночевал там, а утром на «подставном» Мондео, прихватив пару псевдоименных сим-карт, помчался к месту встречи с Фло: она ожидала возле супермаркета Волмарт в Опланде.
Всю дорогу стояла по калифорнийскому ясная погода, разумеется, если не учитывать почти обязательный утренний туман в низинах и предгорьях.
На их пути был посёлок Горман, вблизи которого вроде бы лежал маршрут вертолёта Кейна Зива. Действительно, справа по ходу движения, на пологой горе виднелся аэронавигационный пункт, о чём сообщал соответствующий дорожный указатель. Это была не очень высокая металлическая башенка, в центре насыпного холма, огороженная по большому кругу бетонными тумбами с сигнальными фонарями, наверное, чтобы уберечь от радиоизлучения любопытных идиотов; почва рядом с устройством казалась совершенно выжженной, без малейшего намёка хотя бы даже на траву. Ярдах в ста от башни – прямоугольное двухэтажное строение. Всё это огорожено белым забором.
– Вот видишь, – заметил Доран возлюбленной, – как влияет излучение на живое? А ты смартфон от уха не отнимаешь. От гаджетов сохнут мозги… и радужка глаз, кстати.
Фло со злостью посмотрела на него.
Ну а Горман был не столько населённый пункт, сколько торговый или технический. Тут насчитывалось всего несколько жилых домов (впрочем, имелась и небольшая начальная школа), но почти всё пространство городка занимали магазины, автозаправки и забегаловки, а на некотором отдалении от них – захламлённые площадки автостарьёвщиков.
Местность вокруг была довольно открытой и, как заключил для себя Доран, не подходящей для засады. Однако кроме этого посёлка Кейн Зив упоминал ещё и равнину Карризо, а она находилась милях в сорока к западу, и там, где заканчивалась, как раз были высокие горы, так что некоторое беспокойство по поводу выбора стрелковой позиции Макмилли испытывал, но держал в уме предполагаемые возможности.
Примерно половину пути Фло находилась в скверном настроении, из-за отсутствия под рукой девайса; радио её почему-то раздражало время от времени. Она проглотила несколько своих таблеток и скоро задремала, но минут через пятнадцать очнулась, спросила, словно не ездила прежде по этому маршруту:
– Долго ещё?
– Шутишь? – откликнулся Доран. – Мы к Фоллбруку ближе, чем к Фриско.
Она включила радио[6]6
Звучала песня «Oh Mckenzie Silver Water».
[Закрыть], сделала громкость поменьше. Помолчала, без интереса глядя вперёд, затем повернулась, взяла с заднего сиденья косметичку и достала дамскую папиросницу с несколькими успокоительными зарядами. Закурила и предложила:
– Будешь?
– Оставь на пару затяжек.
Спустя две минуты он докурил косяк, выбросил испачканный помадой короткий окурок и сказал, на мгновение повернув голову к Фло:
– А знаешь, что? Давай прикинемся танцорами.
Судя по основной эмоции на лице мисс Бенсон, она имела желание «истернуть», но её челюсть… фигурально выражаясь… на короткое время заклинило в среднем откинутом положении. Но Доран, как ни в чём не бывало, вопросительно напомнил:
– Нам ведь во Фриско надо найти номер или квартиру? Давай прикинемся, будто мы пара танцоров, приехали на конкурс.
Пауза – и у Фло как будто включили режим повышенной активности:
– Сальсы!
– Ну и хрен с ним! – быстро ответил Макмилли. – Пусть сальсы. А что это?
– Только не конкурс, нет. Конкурс потом, а сначала – мы приехали получать уроки!..
Глаза её слегка выпучились, в них засверкали искорки азарта.
– Мы нашли хай-левел тренера танцев, будем два месяца получать уроки, потом – соревнование, конкурс!
– Точно!
– И ты… такой мачо, весь такой… типа опа!.. опа!.. И я такая… опа!.. come on, come on!..
Она старалась изобразить типичные движения латино-американского танца – и у Дорана отлегло на сердце. Расшевелил, нашёл ключик к ранимой душе невостребованной актрисы.
Остальная часть пути прошла куда как веселее, а едва въехав в пригороды Сан-Франциско, завернули в ближайший бродяжий квартал, где за наличные прикупили китайский смартфон. Доран вставил в него одну из псевдоименных сим-карт – и пальчики мисс Бэнсон с изысканно раскрашенными ноготками сразу же обрели современную мобильную опору. Себе Макмилли купил хороший бинокль.
Офис корпорации Кейна Зива представлял собой неброское кирпичное здание начала двадцатого века. Две его семиэтажные трети сдавались в аренду и были не слишком ухожены – может быть даже как-то нарочно; средняя десятиэтажная часть, занимаемая сетью «Последний шанс» и другими фирмами мистера Зива, сияла белой краской, а квадратные окна хищно поблёскивали начищенными тонированными стёклами. Справа – тоже старинное здание в семь этажей, слева – современный бизнес-центр чуть пониже, напротив – высотки с помещениями различного использования.
Вертолётная площадка располагалась на крыше средней части, и вертолёт, если он там стоял, не было видно даже на отдалении, через дорогу. С обратной стороны строения, во дворе, имелась огороженная стоянка, а короткий крутой пандус вёл в охраняемый бокс в цокольном этаже – вероятно, туда заезжали бронированные фургоны, перевозящие ценное добро.
Пройдя тротуаром по одной стороне улицы, затем – по противоположной, осмотревшись, стали искать постоянное, скрытное и высокое место для наблюдения. Тут-то и пригодился девайс Фло. Нашлось несколько объявлений о сдаче квартир, номеров и офисов в этом квартале. Принялись обзванивать. Подходящих вариантов оказалось не много. То окна в другую сторону, то аренда на длительный срок, то большая площадь и, соответственно, цена, то ещё что-то. Непосредственно побывали в трёх квартирах, а с остальными всё решилось через телефонное общение. Из тех трёх выбрали маленькую квартиру с понедельной оплатой: двенадцатый этаж, «Последний шанс» под окнами – очень хорошее место для наблюдения, летательный аппарат виден как на ладони.
Селектинг хазы, как и условились между собой Доран и Фло, сопровождался спектаклем. Они разыгрывали из себя танцоров, уверяли, что в этом городе творческих талантов нашли замечательного тренера (некто Факейро Сенсуес) и собираются скоро участвовать в сальса-турнире с призом в сто тысяч долларов, приглашали арендодателей на финал и обещали своевременно сообщить о соревновательном представлении.
Макмилли отдал театральную инициативу своей невесте – именно она нафантазировала кучу подробностей, придумала имя тренера и перед представлением недорого прикупила кое-какой специфический прикид – Доран старался лишь подчеркнуть умозрительную картину, рисуемую Фланной… был экзальтированно погружён в себя, и из экзистенциональных глубин его могла вызвать только подруга («Верно, мой неистовый хомбре?»), стал резок в движениях и малословен… между тем приходилось держать в уме пару моментов, без которых лицедейство теряло смысл, а именно: надо было постараться не подписывать никаких документов, не называть настоящих имён и расплатиться наличными. Да, а ещё – при всей манерности поведения, не запомниться лицами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?