Читать книгу "Гонки по вертикали"

– Какой темой? – Спрашиваю его. Тот покривился лицом, помолчал и заявил буквально следующее.

– Да хернёй они занимались. Утверждали, что раз мы подходим к решению передачи энергии без проводов, то тогда возможны передача и другой информации. Более тонкой…. И метафизической. Прямо так с презрением и сказал – Метафизической… Я, мол, в это не верю и считаю алхимией от науки и бессмысленными поисками мифического «философского камня». Поэтому особо туда не вникал…, – но я на него надавил и он мне написал, чем они там занимались. Пообщался с их жёнами, те заявили, что их мужья занимались какими-то секретными разработками… Больше они ничего не знают. Но одна всё-таки обмолвилась. Её муж по пьянке разоткровенничался и кое-что рассказал.

Брыкин ткнул пальцем в папку: – Там полностью все материалы. Дальше рассказывать не буду. Хочу, чтобы вы с листа восприняли эту проблему. Только просьба, Артём Николаевич, никого больше не посвящайте в это.

И как бы ставя точку в их разговоре, дверь открылась и секретарша Нина доложила: – Офицеры на совещание прибыли….

– Хорошо, Нина. Ещё пару минут. Я прочитаю. Как тебя потом найти?

– Вот левый номер телефона…, – Брыкин быстро написал на салфетке номер, Леонтьев глянул на него, кивнул головой и озадаченно задрал брови в верх.

– Что так серьёзно?

– Очень серьёзно.

* * *

Леонтьев, довольно вздохнув, опустился в кресло и с удовольствием оглядел накрытый стол, своего протеже, сидевшего напротив. С интересом обвёл взглядом богато отделанную нишу, тяжёлые бархатные портьеры красного цвета, отделанные по краям бахромой, которые по желанию клиента ресторана могли его мигом отсечь от общего зала. С любопытством выглянул туда и чисто профессиональным взглядом прокачал пока ещё немногочисленных посетителей, не забывая полюбоваться женщинами, непринуждённо сидевшими за столиками со своим спутниками и небольшой стайкой уютно расположившихся у барной стойки. Потом снова обратил свой взгляд на столик и с энтузиазмом хлопнул ладошами: – Ну что, Слава, давай начнём общаться…

Первые десять минут они непринуждённо общались на общие темы – семья, служба, интересы, отдых и со стороны, для наблюдателя, если такой имелся, они хорошо вписывались в образ общения отца и сына. Или старшего, умудрённого опытом товарища с младшим.

Но, успешно создав такую благостную картинку и усыпив бдительность вполне возможного наблюдателя, генерал незаметно достал из кармана глушилку и нажал на кнопку.

– Смотри-ка, действует, а то всё-таки сомневался, – генерал с улыбкой кивнул в зал, где сидевшие недалеко от ниши, мужчина и женщина, недоумённо крутили в руках сотовые телефоны, по которым они только что разговаривали. Нажимали на кнопки и прикладывали телефоны к уху и снова крутили их в руках.

Генерал откинулся на спинку длинного дивана и начал серьёзный разговор: – Слава, я поражён. Ты сам-то в это веришь?

Брыкин непроизвольно надул губы, потом протяжно пфыкнул воздухом: – Да я понимаю ваши сомнения, Артём Николаевич. Вы пока только просто прочитали. А я провёл работу, пропустил всё это через себя и верю на 99%. Один процент всё-таки оставляю на разную там околонаучную хрень.

– Что ж…, весьма высокий процент… Весьма…, – генерал задумчиво забарабанил пальцами по коже дивана, – сам-то что думаешь?

– Вот к вам за этим и приехал, – Брыкин пододвинулся поближе к Леонтьеву, – я ещё молод, чтоб принимать такие решения. Сигнал пошёл от вас, а у вас богатый жизненный опыт, высокая должность, куда стекается гораздо больше информации, что даёт вам возможность шире мыслить.

– Аааа…, – с досадой махнул рукой генерал, – всё это – жизненный опыт, высокая должность после того, что прочитал – совершеннейшая ерунда. Как всё равно песчинка на фоне всей вселенной. И это очень опасное знание для нас обоих. Сам-то о чём подумал, когда узнал с чем столкнулся?

– Ооооо…, Артём Николаевич…. Ооого… го… го, конечно, мысли чисто эгоистичные и обычные человеческие. Вот только по возрасту я не совсем подхожу…

– Ха…, ха…. У меня, Слава, тоже первые мысли были, когда подумал – А вдруг это правда? И тоже, отметь мою откровенность, тоже эгоистичные и человеческие. Тем более, что по возрасту как раз подхожу… Но…

Генерал значительно посмотрел на Брыкина и со значением поднял указательный палец вверх: – но мы с тобой, товарищ подполковник – ОФИЦЕРЫ. Государевы люди и должны мыслить интересами государственной безопасности. Если этот прибор с его возможностями попадёт не в те руки – это будет полный звиздец с неуправляемым процессом. Если об этом приборе информация станет известна всем… А особенно там – за бугром. Я даже не представляю, какая это будет задница. Что начнёт твориться в мире и какие последуют предъявы нам на государственном уровне. Да нашу страну просто раздавят и ничто нам не поможет, только бы этот прибор себе заиметь. Конечно, это по максимуму, но и так такие проблемы возникнут….

Чёрт…, правильно говорят – «Тяжела шапка Мономаха». Но раз так дело пошло, придётся брать ответственность на себя. Если бы только Мостовиков со своим помощником были наши противники, это один вариант и самый простой. Зачистка всех, кто хоть как-то к этому причастен. Но вот то что, этот военный пенсионер Пятунин Сергей Михайлович является отцом известного нам обоим генерала ГРУ, принципиального нашего конкурента – всё осложняет.

Леонтьев досадливо чмыкнул уголком губ и задумчиво посмотрел на собеседника. Брыкин, молчал и на последние слова генерала лишь помотал головой, соглашаясь с озвученным выводом. За столом повисла тишина, нарушаемая лишь мягкой и приглушенной живой музыкой, доносившейся от далёкой эстрады. Ресторан был дорогой и респектабельный, клиентура соответствовала, поэтому на эстраде расположился небольшой оркестрик и в полумраке играл что-то приятное и располагающее к откровенному общению. И генерал и его соратник невольно подались очарованию музыки и поплыли по её волнам, погрузившись в свои мысли. Если бы они были сугубо гражданскими людьми с интеллигентским воспитанием, наверняка они так бы и плыли…, плыли…, а когда музыка закончилась, ударились в милые детские воспоминания и к концу вечера нарезались до минора. А профессионалы высшей марки, лишь прислушались к расслабляющей музыке и продолжали напряжённо мыслить в поисках решения. Первым стряхнул с себя очарование музыки Брыкин, решительно пододвинулся вплотную к столу, опёршись на него грудью, продвинулся ещё вперёд, насколько позволил ему это сделать края столешницы.

– Так-то оно так…! Но мы-то на несколько шагов впереди. Я уже свою работу провёл и весь расклад перед нами. Мы ведь уже можем принимать решение, а ГРУшнику ещё надо всё это перелопатить и прийти к такому же выводу, что и мы. И если он такой крутой, как мы думаем, то к результату он придёт тоже только через месяц. Так что, никаких сложностей я пока не вижу. Фора у нас достаточная.

Генерал спокойно выслушал горячечное заявление подполковника и тоже пододвинулся к столу, спокойно осмотрел стол, выбирая, что ещё положить себе на тарелку и, сделав выбор, стал накладывать мясной салат и коротко распорядился: – Давай, Слава, наливай по чуть-чуть…, и начал не спеша рассуждать, – то, что ты знаешь о генерале Пятунине – ерунда. Мелочь. Я его по долгу службы и по межведомственным отношениям знаю гораздо лучше. Это молодой, дерзкий, даже можно сказать борзый генерал. И если он на чём-то не споткнётся или не перейдёт кому-то высшему дорогу – он далеко пойдёт. Ты вот, Слава, провёл всё расследование по стандартной схеме и один за месяц. А он, к нашему великому сожалению, мыслит весьма нестандартно. Я даже не сомневаюсь, что он сейчас уже ведёт собственное расследование насчёт своего отца. И будет действовать очень жёстко и не один, а кинет ещё туда своих волкодавов. Так что времени в месяц у нас нет…. А если он ещё плюнет на все условности – Что он тогда может сделать…? И как только упрётся в Мостовикова, да…, возьмёт его и его помощника…. И тут я просто уверен – он их обоих расколет до самой жопы. И когда он узнает всю правду, тогда мнение общественности и последствия ему будут вообще «до лампочки». Давай…, поехали…

Леонтьев и Брыкин выпили. Генерал с удовольствием жевал свой салатик, с полуулыбкой поглядывая на задумчиво ковыряющего в своей тарелке Славу и ожидая от него вопроса, который вскоре последовал.

– И что, генерал Пятунин, такой серьёзный противник, что мы мало что можем ему противопоставить?

– Да нет…, есть у него минус. Причём очень существенный, – Артём Николаевич задумался на мгновение, прожевал закуску и значительно постучал вилкой по столу, обращаясь к Брыкину, но на его стук у стола мигом возник официант.

– Да… Что угодно? – Застыл вышколенный официант в ожидание распоряжения клиента.

– Ээээ…, дорогой, да я не тебя звал. Но…, впрочем, раз ты тут… Давай быстренько, наведи порядочек на столе и повтори вот эту закусочку.

В течение минуты, пока официант наводил порядок, убирая использованную посуду, заменяя её чистой, генерал и Брыкин в расслабленных позах сидели на своих местах, бросая мимолётные взгляды в зал и ничего там не видели, потому что в их головах шла напряжённая работа мысли.

– Есть минус, – повторил генерал, когда официант улетучился за новыми порциями салатов, – он очень эмоционален и вспыльчив и в этом состояние часто совершает ошибки. Правда, быстро приходит в себя и исправляет их. Но свой вред они всё-таки приносят. На этом и попытаемся сыграть. На следующей неделе у нас совместное совещание, вот там я попытаюсь его прощупать, чего он достиг в своём личном расследование. А пока действуем вот так. Ты возвращаешься к себе. Очень быстро должен определить круг людей Мостовикова, кто причастен к этому делу, вернее хоть что-то могут знать о приборе. Как ты это будешь делать, я не знаю. Тебе там на месте виднее. Но как только ты с кругом определяешься, я высылаю к тебе группу зачистки. Они будут действовать независимо от тебя. Ты только списочек мне приготовь, а задачу они получат от меня. Так будет лучше. А ты параллельно изучи этого отпрыска Паршикова. Как только разберёмся с Мостовиковым и другими, берём этого Кирилла за жабры и без жалости трясём его. Нам он сам не нужен. Нужен прибор и вся по нему информация. Тогда и будем думать, что делать и как делать с этим прибором. Задача понятна?

– Да понятна… Только мы опять идём по стандартной схеме, а вы сами говорили, что Пятунин может пойти совершенно с неожиданного хода.

– Слава, чем проще схема, тем выше результат. Он ведь тоже сначала начнёт работать, как и все – со сбора первоначальной информации…, – генерал вдруг сделал серьёзное лицо и официальным тоном произнёс, – а теперь, товарищ подполковник, хорош о делах и давайте пообщаемся на общие темы, – и рассмеялся, поднимая свой бокал с коньяком навстречу бокалу Брыкина.

* * *

Мостовиков недовольно поморщился, заканчивая разговор, и положил сотовый телефон в карман, после чего, слегка нагнув голову, с любопытством стал смотреть по сторонам через лобовое стекло. Он наконец-то согласовал встречу с Паршиковым и ехал сейчас, так сказать, по территории своего конкурента.

Сам он к месту своего проживания подошёл по-простому. Купил несколько участков в новом, строящемся коттеджном посёлке и отгрохал там себе огромный дом, закрыл обширную домовую территорию высоким, глухим забором и особо не заморачивался – как там за забором? Чем живёт посёлок? А вот Паршиков поступил по-другому. Всё его бесшабашное детство у него было связано с недалёкой от областного центра деревней бабушки и дедушки, куда родители сплавляли его на летние месяца. Местный совхоз был богатым и многолюдным и летние месяца Гришка Паршиков проводил весело и познавательно в компании таких же местных хулиганов. А с началом 90х и с развалом СССР деревня стала быстро хиреть, молодёжь сбегать в окрестные города и близкий областной центр. Вначале нулевых гикнула большая животноводческая ферма, потом постепенно стали сжиматься пахотные угодья и ещё лет пять и земли сельхоз назначения оказались бы под бурно развивающейся логистикой или ушли под промышленные предприятия, которые активно выводились из столицы региона. Или там как грибы выросли бы многочисленные коттеджные посёлки. К этому времени Паршиков вошёл в силу и заработал свой второй миллиард. Быстро подсуетился в администрации области и города и через какое-то время все жители деревни вдруг узнали, что вся земля вокруг деревни, да и сама деревня выкуплена не без известным Гришкой Паршиковым в частную собственность. Деревня вскинулась в возмущении – Как??? По какому праву и на хрена????

Местными активистами был быстро созван сход сельчан, на который был вызван и сам олигарх Григорий Константинович Паршиков, чтобы он разъяснил – По какому праву…? На хрен…???

И Паршиков приехал мигом и очень убедительно сумел нарисовать красивую картинку Нью-Васюков, что уложилось всего в две фразы – «Потерпите два года и вы будете жить в Европе и получать как в Европе. Областной центр будет продолжать жить в России, а вы в Европе…»

Конечно, сельчане не сразу поверили в такое смелое заявление бывшего хулигана Гришки, которого не раз ловили в своих садах и лупцевали по заднице. Но когда вокруг полуразрушенного Дома культуры бродит многочисленная сумрачная охрана, приехавшая с Гришкой, а в зале такие же амбалы многообещающе и запоминающе смотрят на кричащих смутьянов, начинаешь верить во всё, что тебе скажут со сцены…

Не уложился в два года. В три. Уложился. И теперь на месте умирающей деревни появилось мощное сельскохозяйственное предприятие, где на окраинах появился большой автопарк с новенькой техникой, сама деревня преобразилась настолько, что её деревней уже было сложно назвать. Всё заасфальтировано, выровнено, новенькие заборы… Освещение. Где было с домами совсем худо – безжалостно всё снесено и построен на этом же месте новый дом, по современным технологиям, где по всем комнатам боязливо бродили испуганно-изумлённые хозяева. Испуганные, потому что их практически силой вывозили из старого жилья, куда-то селили, а через четыре месяца возвращали на старое место, но в новый дом с новым подворьем. И они ещё пару месяцев боялись что-то там включать и пользоваться неведомыми бытовыми приборами, которые они видели только по телевизору. А тут ещё в доме, в качестве бесплатного приложения, стоял и сам огромный телевизор, где только инструкцию по пользованию нужно изучать пару недель.

Где не требовалось такого радикального вмешательства: фасады, дворовые постройки приводили в порядок, заводился газ и бонусом шли остальные приятные мелочи. Школу, два детских садика, новенький Дом Культуры, современный спортивный комплекс, двухэтажный торговый центр даже не стоило описывать. В областном центре такие учреждения с современной начинкой можно было пересчитать по пальцам. И деревенские вдруг очнулись – оказываться, жить то можно и хорошо жить. А новый свинокомплекс по итальянской технологии. Животноводческая ферма с чистенькими, задумчивыми голландскими коровами, с выменем в чуть ли не в двадцатилитровую бадейку, тепличное хозяйство, распаханные угодья, что сразу заняло хорошо оплачиваемой работой всё взрослое население, заставило изменить взгляды на жизнь подавляющего большинства сельчан. Ну, а кто не изменил – были безжалостно выселены за пределы населённого пункта….

А в центре деревни, на обширном заброшенном пустыре, который когда-то, в далёкое советское время играл роль стадиона, Паршиков возвёл свою резиденцию. Деревню, отступив от её окраины на километр, обнёс забором из высокой и прочной сетки Гиттер. Вдоль неё, с внутренней стороны, проложил асфальтовую дорожку, по которой каждый час проезжал с проверкой квадрацикл охраны. А это по периметру около 12 км. Помимо того, что сетка была под сигнализацией и видеокамерами. Теперь в деревню можно было проехать только через два КПП и то только по предварительному согласованию. Местные ездили по спецпропуску и вся охрана знала всех местных в лицо. А их было достаточно много – около полутора тысяч жителей. И во всё это он, не пожалев, капитально вложился. Это было десять лет тому назад и сейчас всё вложенное давало приличные деньги через продажу собственной торговой сети и государству. А местные прямо боготворили своего земляка и если бы на Паршикова захотели совершить наезд, тем более здесь, тогда нападавшие или враги Паршикова, имели сначала бы дело со всей деревней, а лишь потом с самим олигархом….

– Молодец, Григорий Константинович…, – Мостовиков откинулся на сиденье, увидев открывающиеся капитальные ворота усадьбы, а через них, спускавшегося по высокой и широкой каменной лестницы самого хозяина. Машина проехала немного вперёд и зарулила на стоянку для авто гостей.

Андрей Иванович не спеша вылез из машины и пока запахивал на себе лёгкое пальто, мимолётно окинул взглядом приусадебную территорию, слегка позавидовав основательности и обустройству, и снова, про себя, похвалил Паршикова. Крепкий, высокий бетонный забор, выполненный под дикий камень, массивные ворота, которые даже тараном не пробьёшь….

– Танком да…, а машиной – хрен…, – прикинул Мостовиков.

Просторный кирпичный домик слева от ворот для дежурной смены охраны, там уже стояли двое крепеньких ребятишек и настороженно глядели в сторону приехавших. Ещё двое маячали по обе стороны громадного центрального здания и так стояли, что при необходимости они могли нырнуть за угол и тут же выскочить оттуда с тяжёлым вооружением для поддержки огнём остальных. И явно, откуда-нибудь ещё пару человек контролировали приезжих, тем более ярых конкурентов и врагов. Но Мостовиков вышел из машины один и, навесив на лицо жизнерадостную маску, направился навстречу Паршикову, спускавшемуся с высокого и просторного, выложенного мрамором, крыльца.

На крупном, волевом лице Паршикова тоже холодно сияла дежурная улыбка и хоть и враги-конкуренты, но этикет нужно было соблюдать. Обменялись краткими и крепкими рукопожатиями, приобнялись, слегка похлопывая друг друга по плечам и отстранились, после чего Паршиков гостеприимно махнул рукой в сторону и повёл гостя к лёгкой беседке, где всё уже было готово к переговорам.

– Честно сказать, Андрей Иванович, твой звонок и предложение встретиться было для меня неожиданностью. – Они шли по вымощенной диким камнем дорожке, настраиваясь на серьёзный разговор и предворяя его лёгкой пикировкой.

– Неожиданности всегда бывают неожиданными, – скаламбурил Мостовиков, а Паршиков хмуровато буркнул на это своё видение.

– Главное здесь, чтобы неожиданности были приятными, а то мне сейчас не до скверных новостей. Надеюсь, ты без них приехал. Без предъяв…?

– Без них…, без них… мне и своих неприятностей хватает, тем более что слышал, какая неприятность случилась с твоим сыном.

– Да уж…, да уж…, не дай бог никому такое…, – задумчиво протянул хозяин и сделал приглашающий жест гостю, показывая, куда тому сесть.

– Согласен с тобой. У меня вон дочка, чуть моложе твоего, так я со страхом жду того момента, когда она кого-то за руку приведёт в дом и скажет – Мама, папа, познакомьтесь… Ладно, если толковый и нормальный будет…!? А вдруг чмо какое-нибудь современное приведёт? Потом наделают мне таких же внуков…!? Как они сами….

– Во…, во… Мой ведь такой же шалопай. Надеюсь, что – Был… Лишь бы гулять и девок трахать. О будущем вообще не задумывался и я тоже не знал, что делать. А чего задумываться, когда папа с мамой есть. И денег всегда дадут. Но, Слава Богу, этот случай заставил его встряхнуться и задуматься. Дня три ходил по дому молчаливый, а потом подходит ко мне и говорит – Папа, подумал я тут. Всё…, нагулялся, пора жизнь свою строить. Пристрой меня куда-нибудь. Вот в тот вечер, мы впервые с ним по серьёзному поговорили.

– Ну, так вот…, – радостно заулыбался Мостовиков, разводя руки в сторону, – давай его ко мне устроим, пооботрётся в моей фирме и глазами твоими ещё будет у меня. Тем более, что к тебе с деловым предложением приехал.

Паршиков на правах хозяина разлил по пузатым бокалам насыщенного янтарного цвета коньяк и протянул один гостю: – Давай, Андрей Иванович, выпьем за моего сына, чтоб у него всё нормально было. Я уже всё обстряпал, так что работать он у меня будет в другом месте. Пока рано ему по нашему пути идти. Может оно и к лучшему…, – задумчиво закончил Паршиков, покрутив в воздухе бокалом, и несколько отстранённо выпил свой коньяк.

Мостовиков в свою очередь отсалютовал хозяину, приподняв стеклянно сверкнувшую посудину, и одним большим глотком выпил, крепко, по-мужицки дыханул и спросил, закусывая: – Куда, если не секрет?

– Да в общем и не секрет, но лучше промолчу. Мне самому интересна его реакция на его первые рабочие дни. Да что мы о сыне? Ты чего приехал? – Вдруг вскинулся Паршиков.

Мостовиков энергично защёлкал пальцами над небольшим столиком, взглядом окидывая его содержание, потом быстрым движением протянул руку к бутылке с коньяком и сам стал наливать по бокалам коньяк, приговаривая: – Ну, ты наверно слышал, что меня москвичи пригласили в крупный федеральный проект в нашем регионе…!?

– Слышал, слышал. Тебе предложили, не мне. И губернатор за то был рьяно.

– Ну да. Сработали связи и всё прочее. Но…, чёрт побери, не тяну я там немножко. Можно, конечно и кредит взять. И ведь с охотой дадут. А тут подумал, покрутил всё это… Может старею уже, может ещё что!? Но подумал – губернаторы и москвичи приходят и уходят, а мы тут родились, живём, а значит и останемся. И чего мы тогда тут воюем друг с другом!? И родилась очень положительная мысль – Надо объединяться. Вместе мы сила, а поодиночке нас сожрут эти варяги. Так что я с предложением дружбы и приглашаю в проект на паритетных условиях. Давай всё забудем, что было и пошли вперёд вместе.

– Хм…, – Паршиков задумчиво покатал бокал в руках, – предложение интересное и неожиданное. Надо подумать. Слишком много мы с тобой бодались, поэтому твоё предложение нужно рассмотреть со всех сторон, всё взвесить, а не кидаться, как в ледяную прорубь… А!?

– Что ж, люди мы с тобой деловые. Я на твоём месте поступил бы точно также. А для того, чтобы, хорошо думалось, вот тебе тот проект. Посмотри, оцени и моё доверие к тебе тоже. А я пожалуй поеду, дел полно…, – Мостовиков перегнулся через стол и положил перед Паршиковым красивую, кожаную папку.

– А не боишься вот так отдавать информацию, – Паршиков упёрся пальцем в папку и пристально посмотрел на Мостовикова.

Тот встал, усмехнулся и покачал головой: – Не боюсь. Этот проект полностью заточен на меня. С тобой просто никто не будет разговаривать.

После того как за машиной Мостовикова закрылись мощные ворота, в беседку поднялся начальник службы безопасности. Был он из ФСБэшников, высоко летал в региональном управлении, деловой и хваткий, ещё старой советской школы, отчего у него везде были свои люди, подвязки и нужные связи. Поэтому, ещё до выхода на пенсию, Константинов получил предложение о своей будущей работе и, не колеблясь, согласился. А Паршиков ещё ни разу не пожалел о своём приобретении. А будучи начальником службы самой мощной и богатой частной службы безопасности в регионе он владел через свои источники и связи эксклюзивной информацией. И не только владел, но мог на неё и влиять в пользу своего шефа, если в этом возникала необходимость.

Кратко рассказав о ходе беседы, Паршиков сделал вывод: – Олег Андреевич, хорошо зная Мостовикова, я не верю в искренность его предложения о дружбе и сотрудничестве. Что ты думаешь о таком неожиданном ходе? И есть ли какая сторонняя информация? А то у меня такое создалось впечатление, что началась крупная игра, с очень высокими ставками и нас хотят использовать вслепую. И что самое печальное, об этом мы не ничего не знаем. Давай, Олег Андреевич, подымай все свои связи, дави на все кнопки, но к вечеру мне нужна хоть какая информация.

– Хорошо, но у меня тогда встречный вопрос по Мостовикову, по вашей линии, чтобы не отвлекаться при сборе информации в лишнюю сторону – У него сейчас есть проблемы в бизнесе? Или какие-нибудь конфликты интересов?

– Конфликт интересов всегда есть, но на данный момент я не вижу в нашем регионе какой-либо крупной борьбы, чтобы нужно было нам объединяться. А с бизнесом у него всё в порядке и вот этот проект, – Паршиков сильно постучал пальцем по папке, – твёрдое доказательство тому. Давай…, до вечера.

Поздно вечером они вновь встретились. Правда, уже не в беседке, а в специальной комнате для особо секретных переговоров, где было минимум самой простой мебели, голые бетонные стены и мощная дверь, надёжно перекрывающая любые звуки. И то, перед разговором, бывший ФСБэшник, минут пять сосредоточенно водил прибором по комнате, проверяя её на жучки, после чего удовлетворённо кивнул головой.

– Чисто…, – коротко доложил Паршикову и оба вышли в коридор, где достали свои сотовые телефоны и положили внутрь стального сейфа и скрылись в комнате, плотно закрыв двери, которую тут же своими спинами закрыли доверенные охранники.

– Что, так очень серьёзно? – Паршиков вопросительно смотрел на Константинова.

– Пока непонятно, но если эта информация уйдёт налево или станет известна, то полетят кой с кого не хилые погоны, а то и может хуже. И нас это коснётся тоже и серьёзно. Но прежде чем начать, мне бы хотелось услышать ваши соображения со стороны предложения совместного бизнеса.

Паршиков вышел из вольной позы на простом стуле и облокотился руками на голую, полированную поверхность, опять же простого стола, где даже при великом желании не пристроишь жучка.

– Да нет там ничего. Нормальный, денежный проект, сулящий хорошие перспективы. У меня сначала мысль возникла, что этим проектом Мостовиков хочет меня подставить и убрать как конкурента или хотя бы принизить, чтобы самому выйти на первый номер. Но нет – всё чисто. Да и большого смысла меня убирать из бизнеса у него нет. А так у нас в регионе есть баланс сил и интересов, и мы не лезем по большому на чужую территорию. Мы тут с ним банкуем. А если кого-то из нас убрать, то начнётся передел сфер влияния, а это война. Тут что-то другое…, – Паршиков замолчал и коротко кивнул, типа: а что у тебя?

– Вот что я, Григорий Константинович, нарыл. Тут много чего непонятного, но то что у нас под боком идёт большое и тайное движение – несомненно. И в нём помимо Мостовикова задействованы очень мощные силы, в том числе и московские государевы структуры. И кто или что за цель всего этого – непонятно. По-моему у нас в регионе нет таких фигур, чтобы Москва начала устраивать здесь свои тайные пляски с дальним прицелом. Без обид, но вы, Мостовиков и даже губернатор для столицы слишком мелкие фигуры. Если бы было что, то всё прошло по стандартной схеме – арест и объявление об очередном крупном коррупционере с показом коллекций часов, ручек и другой лабуды для телевизионного быдла. Значит – другая цель. И тут пока не знаю, как это вам озвучить, но косвенные данные указывают на вашего сына.

Константинов замолчал, а Паршиков изумлённо воскликнул: – Опля…, это ж куда он вляпался? То-то он после всего этого молчаливый и задумчивый ходит. Так этот спятивший вояка за ним шёл? – Тут же сложил мозаику шеф.

– Не исключено…

– И какая связь между ним и моим сыном? И причём тут Мостовиков? – Тут же выдал ряд вопросов Паршиков.

– Григорий Константинович, я сейчас вам расскажу всё по порядку и дальше надо думать, и очень крепко думать. Весь этот случай с воякой изложен в официальной версии следующим образом. Полковник, участник боевых действий, да не в одной войне, контуженный, насмотрелся негатива по телевизору и на фоне поствоенного синдрома сошёл с ума. Достал где-то оружие, а скорее всего привёз как трофей с одной из войн и пошёл в кафе пострелять золотую молодёжь. Но по пути вступил в конфликт с группой мужчин и начал там стрелять, в результате трое убитых и два раненых. Забрал их машину и двинулся в кафе, там тоже убил двоих охранников и потом у него окончательно заклинило мозги и он впал в обоссаное и обосранное детство, в прямом смысле слова….

– Так… Это я знаю. И…? – Паршиков упёрся руками в кромку стола и впился глазами в своего главного охранника.

– Так вот. Люди, которых пострелял на улице полковник, заметьте, практически рядом с его домом, оказались людьми Мостовикова. С его доверенного круга охраны. И когда в кафе всё произошло, туда вперёд полиции прискакал доверенный помощник Мостовикова, известный нам Михайлов Юрий Петрович, с несколькими охранниками и что-то там искали. Значит, у них уже была наводка на этого полковника и, судя по быстроте, как они там появились, они вполне могли знать, куда и зачем направлялся вояка. – Константинов откинулся на спинку стула и замолчал, давай время для того, чтобы шеф сумел переварить эту часть информации.

Паршиков молчал, морщил в раздумьях лицо, а Олег Андреевич терпеливо ждал, когда шеф всё услышанное взвесит на своих внутренних весах и будет готов к дальнейшему.

Через некоторое время Григорий Константинович поднял глаза на своего подчинённого: – Я так понял, что это не всё и главное впереди.

– Да, Григорий Константинович, всё что я вам сейчас рассказал лишь вершина айсберга, которую все видят и могут даже потрогать. Всё самое интересное находиться под водой и подводную часть могут видеть только водолазы, да и то не всё…

– Так…, – болезненно поморщился Паршиков, – давай без этой романтической лабуды.

– Да я согласен, – несколько раздражённо, даже с некоторой долей обиды заговорил Константинов, нервно поёрзав на стуле, – Но если вы хотите без лабуды и сухо, тогда в двух словах. Официальное следствие по этому случаю ведёт РУВД Ленинского района. Но вряд ли следователь знает, что помимо него неофициальное расследование ведут сразу несколько силовых структур и куча разных нехилых людей с большими погонами, в высоких должностях, и с не маленькими полномочиями. Но это местные и они пока придерживаются неких рамок приличия, но копают с разных сторон и самое хреновое в одном направлении. И давят, давят на следствие, чтобы те не спустили всё на тормозах. А вот то, что город резко наводнён московским ФСБ и конкурирующей с ними тоже московским ГРУ, вот это уже совсем херово. Те отвязные и отмороженные, церемониться не будут, тем более на фоне их острой конкуренции. Мои источники в ФСБ сказали, что сверху никаких указивок насчёт московских и их действий оттуда не приходило. И они сами о них узнали совершенно случайно. Так вот, самое главное – москвичи, ФСБ и ГРУ, усиленно собирают информацию по Мостовикову и его ближним людям. А самое главное – не по вам, а по вашему сыну. Ну вот, в двух словах. Как вы хотели, – несколько вызывающе закончил доклад Константинов. И откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, как бы отгораживаясь от того, что сейчас рассказал, всей своей позой, красноречиво говоря – Хотели получить главную информацию!? На те…, получите! Я свою работу сделал, теперь крутись сами.