Читать книгу "100 великих сражений Гражданской войны"

Наступление Вооруженных сил Юга России на Харьков
Май – июнь 1919 года

К концу мая Вооруженные силы Юга России, по оценке Деникина, насчитывали 64 тыс. человек, из которых на северном фронте 50,5 тыс. человек противостояли войскам советского Южного фронта численностью 95—105 тыс. человек. Добровольческая армия была брошена на Харьков, который рассматривался как плацдарм для последующего наступления на Москву. На руку белым играло то, что Махно порвал с красными и 29 мая объявил о создании Повстанческой армии, действующей самостоятельно. В ответ 8 июня он был объявлен Советской властью вне закона. 31 мая главком Красной армии Иоаким Вацетис в условиях уже начавшегося наступления Добровольческой армии поставил Южному фронту оборонительные задачи, а 12 июня потребовал от него прикрыть направления на Мелитополь, Екатеринослав, Харьков, Валуйки, Воронеж, Борисоглебск и Царицын.

1 июня части советской 13‐й армии оставили Бахмут, а 4 июня добровольцы взяли Славянск. 4–7 июня Марковский полк, наступая от Лоскутовки, взял Лисичанск и очистил от красных значительный район к югу от Донца, 9 июня форсировал реку и к 12 июня продвинулся на 30 км вдоль железной дороги в направлении на Сватово. Командующий Южным фронтом Владимир Гиттис ошибочно считал, что главный удар белые будут наносить на Царицын, а не на Харьков. 8 июня он приказал 14‐й армии Климента Ворошилова, состоявшей из двух дивизий и гарнизонных частей, на правом фланге и в центре перейти к активной обороне, а «левым флангом перейти в решительное наступление с фронта Гришино – Славянск в общем направлении на фронт Иловайская – Нырково с целью прикрыть Екатеринослав и Харьков и облегчить положение соседних армий фронта». Но белые опередили Ворошилова. Для обеспечения фланга Харьковской операции был создан Западный фронт Добровольческой армии под командованием Андрея Шкуро. 5–7 июня Кавказская казачья дивизия разбила под Гуляйполем армию Махно и отбросила ее к Александровску. Затем Шкуро разбил части Ворошилова, пытавшиеся наступать от Синельникова, и захватил Синельниково и Павлоград. Тем временем командующий Добровольческой армией Владимир Май-Маевский двинул 1‐й армейский корпус Александра Кутепова и Терскую дивизию Сергея Топоркова на Харьков. 12–14 июня в бою у Барвенкова были разбиты крупные силы красных, наступавших со стороны Лозовой при поддержке двух бронепоездов. 14 июня Топорков и корниловцы заняли Купянск, а дроздовцы 15 июня – Лозовую. Терская дивизия, обойдя Харьков с севера и северо-запада, отрезала сообщения гарнизона на Ворожбу и Брянск, уничтожив несколько эшелонов с подкреплениями. 15 июня 1‐ю дивизию возглавил генерал-майор Николай Тимановский. Гиттис приказал командованию Харьковского укрепрайонов во что бы то ни стало удержать Белгород и Харьков. 14‐я армия должна была от Екатеринослава создать угрозу тылу наступающих белых, а 13‐я армия бывшего капитана Анатолия Геккера должна была прикрывать Корочу и Новый Оскол. 20 июня Май-Маевский начал наступление на Харьков со стороны Волчанска, Чугуева, Змиева и Лозовой. 16 июня добровольцы взяли Чугуев, а 20 июня – Волчанск. 23 июня корниловцы и марковцы внезапным налетом взяли Белгород. 24 июня Дроздовский и Сводно-стрелковый полки после пятидневных боев вошла в Харьков с севера. Высадившись 23 июня из вагонов за несколько километров до крупной узловой станции Основа, дроздовцы под командованием полковника Антона Туркула 24 июня с утра атаковали позиции красных у станции, опрокинули их и, преследуя отступающих по железнодорожной ветке до станции Харьков-Левада, перешли реку Харьков по деревянному мосту у харьковской электрической станции и вошли в центральную часть города по Кузнечной улице. Сопротивление вступающим в город дроздовцам оказал на центральных улицах города красный броневик «Товарищ Артем», который вскоре был подбит, а его экипаж – расстрелян. Командующий гарнизона Харькова Александр Пархоменко с отрядом коммунистов, курсантов и матросов 25 июня ворвался в Харьков и овладел привокзальным районом, но, не получив поддержки других частей, отступил. Остатки гарнизона Харькова были выведены в район Валки – Богодухов, где присоединились к частям Левобережной группы 12‐й армии бывшего генерал-майора Николая Семенова.

Вступление Добровольческой армии в Харьков. В.З. Май-Маевский приветствует войска. Июнь 1919 г.

С захватом Харьковского укрепрайона, где были взяты богатые трофеи, Добровольческая армия создала плацдарм для будущего наступления на Москву и нанесла большие потери советским 13‐й и 14‐й армиям.

Поход Кавказской добровольческой армии на Царицын
Май – июнь 1919 года

Командующий Кавказской добровольческой армией Врангель еще с марта 1919 года отстаивал идею немедленного похода своей армии на Царицын для соединения с армиями адмирала Колчака. Однако главком ВСЮР Деникин предпочел сначала разбить большевиков в Донбассе. В результате директива о наступлении на Царицын была отдана только 8/21 мая 1919 года. К тому времени Западная армия Колчака, наступавшая к Волге, уже потерпела поражение и стремительно отступала из Поволжья, так что шансы на соединение с Колчаком исчезли. Наступление Врангеля на Царицын началось 9/22 мая. Кавказская армия состояла из 1‐го кубанского корпуса генерала Покровского (1‐я и 2‐я кубанские и 6‐я пехотная дивизии), 2‐го кубанского корпуса генерала Улагая (2‐я и 3‐я кубанские дивизии, 3‐я пластунская бригада), сводного корпуса полковника Александра Гревса (Горская и донская Атаманская дивизии), Донского корпуса генерал-майора Виктора Савельева (4‐я и 13‐я донские казачьи дивизии) и Конного корпуса генерала Шатилова (1‐я конная, Астраханская дивизии и два пластунских батальона). 1‐й Кубанский конный корпус Покровского наступал вдоль линии железной дороги, преследуя главные силы противника. 2‐й Кубанский конный корпус Улагая наступал вправо от железной дороги, пытаясь ударить в тыл 10‐й армии красных. 4‐й конный корпус генерал-лейтенанта Павла Шатилова оставался в резерве. Врангелю также подчинялись Сводный и Донской корпуса, действовавшие на левом фланге. Сводный корпус был расформирован после выхода к р. Сал. По словам Врангеля, Гревс «блестящим образом выполнил свою задачу… причем были взяты 24 орудия, большое число пленных, громадные обозы и большие гурты скота и лошадей». Донской корпус должен был разбить красных между Салом и Доном.

Кавказская армия продолжала преследование частей 10‐й советской армии бывшего подполковника Леонида Клюева, отступавших с Маныча. 11−13 мая (24−26 мая) она форсировала Сал. В этих боях красные 30 мая основательно потрепали 6‐ю пехотную дивизию, потерявшую свою артиллерию. Ее начдив генерал-майор Иван Патрикеев был убит. В бою 2 июня белые овладели позицией на Есауловском Аксае, последней значительной преградой на пути к Царицыну. Но приданные Кавказской армии бронепоезда не смогли принять участие в походе на Царицын до починки железнодорожного моста через р. Сал, взорванного красными.

Для обороны Царицына красные обустроили две позиции, проходившие по внешнему обводу окружной железной дороги и пригородам города и на его окраинах. В доступных для наступления противника местах установлены проволочные заграждения в 4–5 колов и отрыты окопы. Действия 10‐й армии поддерживали 7 бронепоездов. Врангель оценивал советские силы под Царицыным в 16 тыс. штыков, 5 тыс. сабель, 119 орудий. На Волге имелась красная Волжская речная флотилия из четырех дивизионов катеров и понтонов, 9 канонерок и двух миноносцев. 1/14 июня Кавказская армия начала генеральное наступление на Царицын. За два дня боев лишенные поддержки бронепоездов белые потеряли около 1000 убитых и раненых и не смогли прорвать оборону противника. 16 июня врангелевцы предприняли еще один штурм внешнего обвода города, но были отбиты. А 17 июня 10‐я армия перешла в контрнаступление и отбросила противника к югу от города в район Сарепты. К тому времени наступление на Царицын утратило всякий стратегический смысл, поскольку колчаковская Западная армия генерала от артиллерии Михаила Ханжина уже была отброшена к Уралу. Однако Врангель и Деникин решили продолжать наступление, чтобы разбить советскую 10‐ю армию и захватить большие трофеи в Царицыне. Мост через Сал починили, и к Царицыну были переброшены три бронепоезда и 6 танков, а также 7‐я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Николая Бредова. К моменту начала решающего штурма, начатого 29 июня, в распоряжении Врангеля было уже пять бронепоездов (четыре легких и один тяжелый) и 17 танков (8 тяжелых пушечных Mk I и 9 пулеметных Mk A «Whippet»). Ударная группа генерал-лейтенанта Сергея Улагая из 2‐го и 4‐го Кубанских корпусов атаковала с юга, со стороны Сарепты, а 1‐й кубанский корпус Покровского ударил в тыл красным. 17/30 июня Царицын был взят.

Бывший командующий советской 10‐й армией Александр Егоров утверждал: «Наличие крупных конных соединений у белых делало их стратегию более подвижной и более отвечающей природе гражданской войны. Поэтому их наступления были всегда стремительны, решительны и дерзки, что при слабой обороноспособности красных сил имело громадное значение и давало в руки белых неоценимые преимущества».

За 40 дней боев потери 10‐й и 11‐й советских армий в районе Царицына, по оценке Врангеля, составили 40 тыс. пленных, 70 орудий, 300 пулеметов, два бронепоезда, 131 паровоз и до 10 тыс. вагонов, в том числе 2085 – с артиллерийскими и интендантскими грузами. Это был крупный тактический успех ВСЮР, который, однако, стал проигрышем в стратегическом отношении, поскольку наиболее боеспособные кавалерийские корпуса и броневые силы белых в момент начала наступления на Москву оказались на далекой периферии действий деникинских армий, да так и оставались там до конца кампании 1919 года. Соединиться удалось только с армией уральских казаков, но те, в свою очередь, были отрезаны от основных сил казака. Поэтому ВСЮР пришлось взять снабжение Уральской армии боеприпасами, главным образом через Каспийское море, тогда как патронов и снарядов также не хватало войскам Деникина.

Командующий Кавказской армией генерал-лейтенант П.Н. Врангель у штабного поезда под Царицыным. Май – июнь 1919 г.

Московский поход Вооруженных сил Юга России
Июль – ноябрь 1919 года

3 июля 1919 года, находясь в только что занятой Кавказской добровольческой армией Царицыне, главком ВСЮР Деникин подписал директиву о наступлении на Москву:

«Имея конечной целью захват сердца России – Москву, приказываю:

1. Генералу Врангелю выйти на фронт Саратов – Ртищево – Балашов, сменить на этих направлениях донские части и продолжать наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас и далее – Нижний Новгород, Владимир, Москву. Теперь же отправить отряды для связи с Уральской армией и для очищения нижнего плеса Волги.

2. Генералу Сидорину до выхода войск генерала Врангеля продолжать выполнение прежней задачи по выходу на фронт Камышин – Балашов. Остальным частям развивать удар на Москву в направлениях: а) Воронеж, Козлов, Рязань и б) Новый Оскол, Елец, Кашира.

3. Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлении Курск, Орел, Тула. Для обеспечения с запада выдвинуться на линию Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав – Брянск.

4. Генералу Добровольскому выйти на Днепр от Александровска до устья, имея в виду в дальнейшем занятие Херсона и Николаева.

5. Генералам Тяжельникову и Эрдели продолжать выполнение ранее поставленных задач.

Добровольцы в походе на Москву. 1919 г.

6. Черноморскому флоту содействовать выполнению боевых задач генералов Тяжельникова и Добровольского и блокировать порт Одессу.

7. Разграничительные линии: а) между группой генерала Эрдели и Кавказской армией – прежняя; б) между Кавказской и Донской армиями – Калач, граница Донской области, Балашов, Тамбов, Моршанск, все пункты для Донской армии; в) между Донской и Добровольческой армиями – Славяносербск, Старобельск, Валуйки, Короча, Щигры, Верховье, Узловая, Кашира, все пункты для Донской армии; г) между Добровольческой армией и 3‐м корпусом – северная граница Таврической губернии Александровск.

8. Железная дорога Царицын – Поворино – Балашов предоставляется в общее пользование Кавказской и Донской армиям.

9. О получении донести».

Московская директива вызвала резкую оппозицию командующего Кавказской армией генерал-лейтенанта барона Петра Врангеля и командующего Донской армией генерал-лейтенанта Владимира Сидорина. Врангель предлагал ограничиться обороной по линии Царицын – Екатеринослав и попытаться уничтожить советскую 11‐ю армию в Астрахани, а потом перебросить основные силы конницы Кавказской армии на московское направление, создав конную группу из трех-четырех конных корпусов для наступления на Москву по кратчайшему направлению от Харькова. Врангель также допускал, что сразу же, без взятия Астрахани, можно будет перебросить конницу из Кавказской армии и создать ударную конную группу на Харьковском плацдарме для наступления на Москву. Петр Николаевич предполагал в этом случае оставить командование Кавказской армией и возглавить конную группу. Он справедливо полагал: «Директива эта, получившая впоследствии название «Московской», являлась одновременно смертным приговором армиям Юга России. Все принципы стратегии предавались забвению. Выбор одного главного операционного направления, сосредоточение на этом направлении главной массы сил, маневр – все это отсутствовало. Каждому корпусу просто указывался маршрут на Москву». Врангель также безуспешно пытался убедить Деникина в том, что «безостановочное стремительное наступление Донской и Добровольческой армий при чрезвычайной растяжке нашего фронта при полном отсутствии резервов и совершенной неорганизованности тыла представлялось опасным».

Сидорин разделял сомнения Врангеля. Он считал, что необходимо погодить с походом на Москву, а сначала обустроить тыл Белого Юга и провозгласить достаточно радикальную аграрную реформу в масштабах всей России, чтобы привлечь на свою сторону крестьян, страдавших от советской продразверстки. Но Деникин и его начальник штаба генерал-лейтенант Иван Романовский к Врангелю и Сидорину не прислушались, хотя их критика Московской директивы была верна.

Вместо того чтобы сконцентрировать все наиболее боеспособные силы для наступления на Москву по кратчайшему расстоянию от Харькова и Белгорода, Деникин распылил свои немногочисленные силы. На 15 августа 1919 года ВСЮР на фронте насчитывали 90–95 тыс. штыков и сабель, до 200 орудий, 600–800 пулеметов. Противостоявшие им советские Южный и Юго-Восточный фронты имели 230–235 тыс. штыков и сабель, около 900 орудий, около 3500 пулеметов. Кроме того, в конце августа силы ВСЮР численностью 44 тыс. штыков и 6900 сабель, при 219 орудиях использовались против армии Махно и повстанцев Северного Кавказа. Добровольческая армия насчитывала около 40 тыс. штыков и сабель. Кавказская армия насчитывала 23 200 штыков и сабель и 85 орудий. Группа генерала Николая Бредова, действовавшая на Правобережной Украине, имела около 9000 штыков и сабель и 74 орудия. Таким образом, треть всех боевых сил ВСЮР в период выполнения Московской директивы оказались в тылу, а из тех, что действовали на фронте, также треть находилась на тех направлениях, на которых никак не могла повлиять на события на московском направлении. Из тех же сил, которые наступали на Москву, только две трети (Добровольческая армия) двигались по кратчайшему направлению от Харькова и Белгорода. В условиях подавляющего превосходства красных в людях и вооружении подобное распределение сил заранее обрекало белых на поражение. На 18 октября 1919 года на фронте от Севска восточнее Десны до Боброва восточнее Воронежа, где разворачивалось сражение собственно за Москву, у ВСЮР было только 27 тыс. штыков и сабель, 600 пулеметов, около 100 орудий, а у РККА – 88 тыс. штыков и сабель, более 1300 пулеметов и более 350 орудий. К 20 ноября, в период отступления белых, из-за больших потерь на всем фронте у ВСЮР осталось только 75 тыс. штыков и сабель, примерно 1100 пулеметов и 300 орудий против 155 тыс. штыков и сабель, 3800 пулеметов и 850 орудий у РККА. К концу Московского похода, к 10 декабря 1919 года, перед взятием советскими войсками Харькова, у ВСЮР осталось только 50 тыс. штыков и сабель против 130 тыс. у РККА.

Создается впечатление, что Деникин сильно недооценивал противника, считая, что Красная армия уже разбита. Как кажется, главком ВСЮР был озабочен тем, чтобы закрепить за свое армией еще до взятия Москвы как можно большую территорию, в том числе Киев, что считалось особенно важным для претворения в жизнь лозунга «единой и неделимой России». При этом Деникин не принимал во внимание малочисленность ВСЮР и их неспособность контролировать территорию вне крупных городов и важных железнодорожных станций, да и этот контроль был очень непрочным, что показал рейд армии Махно. Для победы, наоборот, надо было сконцентрировать все силы на одном решающем, московском, направлении, не останавливаясь перед потерями территории, в том числе городов, на других направлениях. Может быть, сказалось и то, что актуальный опыт командования Деникина в Первой мировой войне ограничивался уровнем дивизии, и когда к лету 1919 года численность ВСЮР достигла численности полевой армии эпохи Первой мировой войны, начал испытывать большие трудности в планировании и управлении войсками.

С середины июля Красная армия пыталась перейти в контрнаступление и благодаря этому остановила наступление ВСЮР на Москву. Врангель, выполняя Московскую директиву, 28 июля взял Камышин, захватив 13 тыс. пленных, 43 орудия и много пулеметов, 12 паровозов, более 1 тыс. вагонов, большое количество снарядов и патронов. Однако ослабленная изъятием из нее 7‐й пехотной дивизии и ряда других частей Кавказская армия вынуждена была прекратить наступление, а затем оставить Камышин и отступить к Камышину.

Добровольческая армия к 11 августа вышла на линию Гадяч – Кременчуг – Знаменка – Елисаветград. 12 августа Деникин создал Киевскую группу войск генерала Бредова, тем самым уводя значительную часть сил с решающего Московского направления, мотивируя это необходимостью создать общий фронт с поляками против большевиков. Однако главком ВСЮР так и не признал независимость Польши и, вероятно, догадывался, что лозунг «единой и неделимой России» не вызывал сочувствия в России. Реальная цель операций группы Бредова, вероятно, заключалась в том, чтобы ликвидировать УНР и установить контроль над Правобережной Украиной еще до падения большевиков, которое, вероятно, виделось Деникину в тот момент неизбежным. 23–24 августа белые с помощью десанта овладели Одессой. Отразив советское контрнаступление, ВСЮР 12 сентября перешли в наступление непосредственно на Москву. 12–24 сентября добровольцы, не встречая серьезного сопротивления, взяли Сумы, Обоянь, Старый Оскол, Курск, Фатеж и Рыльск. Но с середины октября положение Добровольческой армии ухудшилось. В октябре на советско-польском фронте установилось неофициальное перемирие, что позволило красным перебросить оттуда войска против Деникина. Кроме того, Южный и Юго-восточный фронт красных постоянно пополнялись войсками с Восточного фронта, освобождавшимися по мере падения боеспособности армий Колчака. Часть войск ВСЮР пришлось перебросить для борьбы с Махно и повстанцами Северного Кавказа. 11 октября превосходящие силы советского Южного фронта перешли в контрнаступление на Курск. 13 октября добровольцы взяли Орел, но уже 20 октября вынуждены были его оставить. Во встречном Орловско-Кромском сражении Добровольческая армия была разбита. 12 ноября Юго-Восточным фронтом было окончательно остановлено наступление Донской армии в районе Поворино. 21 октября был сдан захваченный белыми 12 октября Воронеж. Конный корпус Семена Буденного при поддержке кавалерии и пехоты 13‐й армии к 16 ноября разбил 3‐й Кубанский корпус Андрея Шкуро и 4‐й Донской корпус Константина Мамантова. Угроза, которую конная группа Буденного создала флангу Добровольческой армии, способствовала ее поражению в Орловско-Кромском сражении. В декабре Добровольческая армия оставила Харьков и значительную часть Донбасса. Генерал-лейтенант Павел Шатилов, бывший начальник штаба Кавказской добровольческой армии, вспоминал: «Когда красное командование сняло с нашего Царицынского фронта конницу Думенко и Буденного и когда наши армии на главном, так называемом Московском направлении были вынуждены к остановке наступления и обозначился неизбежный отход, то Врангель предложил главному командованию перебросить туда с Царицынского фронта два конных корпуса, выполняя этим уже в более крупном масштабе действия по внутренним операционным линиям, так успешно проведенным им под Царицыным. Однако согласия на это не последовало. А спустя некоторое время, когда наши армии на главном направлении стали отходить с большими потерями, то именно два кубанских конных корпуса постепенно снимались с Царицынского фронта и вливались в отходившие и понесшие большие потери чести Добровольческого фронта, что не дало почти никаких результатов».

Победе красных способствовало то, что был принят план Троцкого по нанесению главного удара в Донбассе, а не в районах, населенных преимущественно кубанскими и донскими казаками. Бывший председатель Реввоенсовета вспоминал: «В тылу Деникина казаки образовали могучий оплот. Они вросли в свою землю, держались за нее зубами и когтями. Наше наступление поставило на ноги все казацкое население. Мы тратили силы и время и толкали в состав белой армии всех способных носить оружие. Деникин тем временем разлился по Украине, пополнил свои ряды, двинулся на север, взял Курск, взял Орел и угрожал Туле. Сдача нами Тулы была бы катастрофой, так как означала бы потерю важнейших ружейного и патронного заводов. План, который я предлагал с самого начала, имел прямо противоположный характер. Я требовал, чтоб мы первым ударом отрезали добровольцев от казаков и, предоставив казаков самим себе, сосредоточили главные силы против добровольческой армии. Главное направление удара приходилось, по этому плану, не с Волги на Кубань, а от Воронежа на Харьков и Донецкий бассейн. Крестьянское и рабочее население в этой полосе, отделяющей Северный Кавказ от Украины, было целиком на стороне Красной армии. Подвигаясь по этому направлению, Красная армия входила бы, как нож в масло. Казаки оставались бы на местах, чтоб охранять свои границы от чужаков, но мы их не трогали бы. Вопрос о казачестве оставался бы самостоятельной задачей, не столько военной, сколько политической. Но нужно было прежде всего стратегически отделить эту задачу от задачи разгрома добровольческой армии Деникина. В конце концов был принят именно этот план, но лишь после того, как Деникин стал угрожать Туле, сдача которой была опаснее, чем сдача Москвы. Мы потеряли несколько месяцев, понесли много излишних жертв и пережили несколько крайне опасных недель». Неудача Московского похода предопределила будущий разгром ВСЮР.

Поражению белых также способствовал разгон Деникиным Кубанской рады в середине ноября. Конфликт командования ВСЮР с выступавшей за автономию Кубани Радой, обвиненной в сепаратизме, нарастал с момента убийства председателя Законодательной рады Николая Рябовола 14/27 июня 1919 года, в котором обоснованно подозревали сторонников «единой и неделимой России», и самым негативным образом сказался на боеспособности кубанских частей, которые после взятия Царицына испытывали трудности с пополнением. Шкуро вспоминал: «Под влиянием слухов о политической грозе, разыгравшейся на Кубани, деморализация Кавказской дивизии все усиливалась. Ежедневно поступали донесения командиров полков о том, что казаки дезертируют. Пополнения с Кубани не доходили до меня, разбегаясь по пути, или же, пользуясь отсутствием администрации в тылу, формировались в шайки, грабившие население и сеявшие в нем ненависть к войскам». Кроме того, имея в своем распоряжении богатые продовольствием территории Кубани, Дона и Украины, командование ВСЮР так и не смогло наладить нормальное продовольственное снабжение наступавших частей Донской и Добровольческой армий. Это привело к многочисленным реквизициям и грабежам, что восстановило против ВСЮР крестьян тех территорий, которые были заняты белыми в ходе Московского похода. Тут сказалось фактическое отсутствие у Деникина аграрной политики. Он руководствовался Декларацией Всероссийского правительства Александра Колчака о земле, изданной в Омске 8/21 апреля 1919 года. Она предусматривала право крестьян на урожай 1919 года на всех засеянных ими землях, но в отношении всех земель, захваченных в ходе раздела помещичьих и кулацких земель после революции 1917 года, переводила их на положение арендаторов до того момента, когда вопрос о земельной собственности будет «справедливо» решен будущим Учредительным собранием. Это не устраивало подавляющее большинство крестьян и приводило к вооруженному сопротивлению с их стороны деникинским и колчаковским войскам, когда последние воевали в Поволжье, где, в отличие от Сибири, земельный вопрос стоял очень остро. Кроме казаков Юга России, ВСЮР пополнялись пленными красноармейцами, которые в случае отступления оказывались ненадежными и либо дезертировали, либо переходили на сторону красных. В период Московского похода даже элитные «цветные» полки состояли уже преимущественно из бывших красноармейцев, что постепенно уменьшало их боеспособность. С наибольшими шансами на успех поход на Москву, вероятно, мог бы быть предпринят в конце мая и июне 1920 года, если бы основные силы Кавказской армии были бы брошены на Москву, а не на Царицын.