Читать книгу "100 великих сражений Гражданской войны"

Рейд 4‐го Донского корпуса Константина Мамантова
Август – сентябрь 1919 года

10 августа 1919 года 4‐й Донской корпус Константина Мамантова (6 тыс. сабель, 129 пулеметов, 27 орудий) переправился через реку Хопер в районе станицы Добринской и прорвал Южный фронт красных на стыке 8‐й и 9‐й армий. Его задачей было, двигаясь на север, уничтожать гарнизоны и части противника, разрушать узлы связи, железные дороги, захватывать и уничтожать склады. Первоначально корпус Мамантова должен был содействовать 3‐му Донскому корпусу в ликвидации группировки красных у Таловой и Лисков, но Мамантов, ссылаясь на то, что проливные дожди сделали непроходимой дорогу на Лиски, предпочел сразу двинуться на север. Корпус взял Тамбов (18 августа), Козлов (23 августа), Лебедянь (28 августа), Елец (31 августа), Касторное (6 сентября) и Грязи (6 сентября), а также Воронеж (11 сентября). С мамантовцами вел борьбу советский Внутренний фронт под командованием Михаила Лашевича (ок. 23 тыс. человек), который, однако, проигрывал донцам в подвижности и не смог нанести корпусу Мамантова сколько-нибудь существенные потери. 12 сентября мамантовцы оставили Воронеж, а 19 сентября под Новым Осколом соединились с 3‐м Кубанским корпусом Шкуро. При прорыве Мамантов разбил 40‐ю дивизию Красной армии. Из пленных красноармейцев и добровольцев из местных им была создана Тульская добровольческая пехотная дивизия (3 тыс. штыков). Остальных пленных Мамантов распустил по домам. Его казаки разбили четыре пехотные дивизии и одну кавбригаду и вернулись к своим практически без потерь. Штаб Южного фронта вынужден был бежать при приближении мамантовцев к Козлову, что нарушило управление войсками фронта. Они также разрушили многие советские пути и разорили склады Южного фронта (часть имущества уничтожили, часть роздали населению, часть забрали себе), чем значительно ослабили советское наступление против Донской армии силами Особой группы бывшего полковника Василия Шорина (9‐я и 10‐я армии) и группы бывшего генерал-лейтенанта Владимира Селивачева (8‐я и 13‐я армии), из которых также пришлось изъять часть сил для борьбы с мамантовцами. Группа Шорина так и не смогла прорвать фронт. Группа Селивачева продвинулась на 150 км и взяла Харьков, но, лишенная содействия группы Шорина, вынуждена была 26 августа отступить из-за угрозы окружения. Против корпуса Мамантова советское командование бросило пять стрелковых дивизий, одну стрелковую и одну кавалерийскую бригаду, конный корпус Буденного, пять полков коммунаров, Тамбовские пехотные курсы, многочисленные местные формирования и отряды, бронепоезда и летучки. Но все эти войска даже не смогли нанести мамантовцам сколько-нибудь существенные потери.

Деникин так оценил итоги рейда: «Будем справедливы: Мамантов сделал большое дело… Но Мамантов мог сделать несравненно больше: использовав исключительно благоприятную обстановку нахождения в тылу большевиков конной массы и сохранив от развала свой корпус, искать не добычи, а разгрома живой силы противника, что, несомненно, вызвало бы новый крупный перелом в ходе операции». Еще более сурово оценил итоги мамантовского рейда барон Врангель: «Я считал действия генерала Мамантова не только неудачными, но явно преступными. Проникнув в тыл врага, имея в руках крупную массу прекрасной конницы, он не только не использовал выгодности своего положения, но явно избегал боя, все время уклоняясь от столкновений. Полки генерала Мамантова вернулись обремененные огромной добычей в виде гуртов племенного скота, возов мануфактуры и бакалеи, столового и церковного серебра. Выйдя на фронт наших частей, генерал Мамантов передал по радио привет “родному Дону” и сообщил, что везет “Тихому Дону” и “родным и знакомым… богатые подарки”. Дальше шел перечень “подарков”, включительно до церковной утвари и риз. Радиотелеграмма эта была принята всеми радиостанциями. Она не могла не быть известна и штабу Главнокомандующего. Однако генерал Мамантов не только не был отрешен от должности и предан суду, но ставка его явно выдвигала…» На несколько недель корпус Мамантова потерял боеспособность, пока казаки не отвезли награбленное в родные станицы. По свидетельству Шкуро, «Мамантов вел за собою бесчисленные обозы с беженцами и добычей. Достаточно сказать, что я, едучи в автомобиле, в течение двух с половиной часов не мог обогнать их. Казаки Мамонтова сильно распустились, шли в беспорядке и, видимо, лишь стремились поскорее довезти до хат свою добычу. Она была, по-видимому, весьма богата; например, калмыки даже прыскали своих лошадей духами».

Генерал-майор Мамантов Константин Константинович. 1918 г.

Рейд Повстанческой армии Нестора Махно по тылам Вооруженных сил Юга России
21 сентября – 10 декабря

В середине сентября 1919 года Повстанческая армия Нестора Махно, насчитывающие до 20 тыс. бойцов и большой обоз с ранеными, была вытеснена под Умань, где вошла в контакт с Армией Украинской Народной Республики. 20 сентября в штабе Армии УНР в Жмеринке было подписано соглашение о сотрудничестве. Махно признавал УНР. Глава УНР Симон Петлюра, в свою очередь, обязался, в случае если УНР сохранится как государство, выделить Махно территорию на юге Украины в районе Гуляйполя для создания автономного района на принципах анархизма. Стороны обязались совместно бороться против Деникина. Армия УНР передала Махно 125 тыс. патронов бесплатно и еще 575 тыс. патронов за 50 тыс. карбованцев. В распоряжение Повстанческой армии была предоставлена территория в районе села Текуча южнее Умани. Махновцы передавали в военные госпитали УНР более 3 тыс. своих раненых и больных бойцов. Но уже к 25 сентября повстанческие части попали в окружение белых в районе Ольшанка – Островец – Роговая и потеряли связь с украинской армией. 27 сентября махновцы прорвали окружение у Перегоновки, почти полностью уничтожив 2‐й батальон Симферопольского полка и потрепав Литовский батальон, и двинулись в рейд на восток, на Екатеринославщину, по тылам Деникина. Пехота передвигалась на подводах. Уставших лошадей меняли на свежих у крестьян. Благодаря этому махновцы делали до 100 км в день. В Екатеринославской губернии губернатор Сергей Щетинин, сформировав отряды государственной стражи, преимущественно из местных помещиков и их сыновей, пытался восстановить помещичье землевладение. Ротмистр Дмитрий Бологовский, один из убийц председателя Кубанской Законодательной рады Рябовола, вспоминал: «Екатеринославский губернатор Щетинин додумался до простого и верного средства зафиксировать навсегда и усилить во сто крат мужицкое озлобление. Как все гениальное, способ его был прост. Он создал в тылу Добровольческой армии особые части под названием “резерв екатеринославской стражи”, которые состояли из земельных собственников Екатеринославской губернии и официальное назначение которых было крайне туманно. Неофициально же они занимались тем, что производили у мужиков обыски и, найдя какую-либо вещь, принадлежавшую ранее помещику, арестовывали крестьянина, а вещь отбирали. Самого же крестьянина, смотря по настроению момента, или отпускали, или пороли, или расстреливали, или сажали в тюрьму на неопределенное время». Неудивительно, что крестьяне целыми деревнями шли к Махно. По данным начальника штаба Повстанческой армии Виктора Белаша, на пике своей численности во время рейда она состояла из четырех корпусов. 1‐й Донецкий имел 15,5 тыс. штыков, 3650 сабель, 16 орудий и 144 пулемета; 2‐й Азовский – 21 тыс. штыков, 385 сабель, 16 орудий и 176 пулеметов; 3‐й Екатеринославский – 29 тыс. штыков, 5100 сабель, 34 орудия и 266 пулеметов; 4‐й Крымский – 17,5 тыс. штыков, 7500 сабель, 18 орудий и 154 пулемета. В резерве штаба армии находились: пулеметный полк (700 пулеметов), бригада кавалерии (3 тыс. сабель), обозные войска, трудовые полки, комендантские роты и эскадроны общей численностью 20 тыс. человек. Всего Повстанческая армия имела 103 тыс. штыков, 20 тыс. сабель, 1435 пулеметов, 84 орудия. Махновские формирования состояли из пехотных и конных полков, большинство из частей были сформированы в соответствии с красноармейскими штатами. 5 октября махновцы форсировали Днепр, сбив слабый белый заслон. 7 октября Махно был уже в Гуляйполе, преодолев за 11 дней около 600 км. Деникин вспоминал: «В начале октября в руках повстанцев оказались Мелитополь, Бердянск, где они взорвали артиллерийские склады, и Мариуполь – в 100 верстах от Ставки (Таганрога). Повстанцы подходили к Синельникову и угрожали Волновахе – нашей артиллерийской базе… Случайные части – местные гарнизоны, запасные батальоны, отряды Государственной стражи, выставленные первоначально против Махно, легко разбивались крупными его бандами. Положение становилось грозным и требовало мер исключительных. Для подавления восстания пришлось, невзирая на серьезное положение фронта, снимать с него части и использовать все резервы…Это восстание, принявшее такие широкие размеры, расстроило наш тыл и ослабило фронт в наиболее трудное для него время». В районе Волновахи была сформирована группа генерал-майора Александра Ревишина в составе Терской и Чеченской конных дивизий, конной бригады, трех пехотных полков и трех запасных батальонов. 26 октября она перешла в наступление. Одновременно с юга наступал 3‐й корпус генерал-майора Якова Слащёва (13‐я и 34‐я дивизии), который ранее планировалось перебросить на Московское направление. Махно держался за линию Бердянск – Гуляйполе – Синельниково, но белые теснили повстанцев к Днепру. Махновцы пытались уйти через никопольскую и кичкасскую переправы. Здесь их встретили части Слащёва. Но свои основные силы Махно переправил на левобережье заранее, еще в самом начале наступления Ревишина, захватил Екатеринослав и взорвал железнодорожный мост через Днепр. К концу ноября Ревишин и Слащёв очистили нижнее течение Днепра от повстанцев. 8 декабря Слащёв атаковал Екатеринослав. Махно отступил по шоссе на Никополь, а затем внезапно вернулся и атаковал город. Неожиданным ударом повстанцы захватили железнодорожную станцию. Слащёв отбил ее во главе личного конвоя. Махновцы еще дважды пытались захватить Екатеринослав, а потом перешли к партизанской тактике.

Лидеры повстанческой армии в 1919 г. (слева направо): Семён Каретников, Нестор Махно, Феодосий Щусь

Рейд армии Махно заставил ВСЮР бросить против него значительные силы в тот момент, когда их остро не хватало на Московском направлении, и тем способствовал поражению Московского похода белых.

Орловско-Кромское сражение
11 октября – 18 ноября 1919 года

21 сентября 1919 года на Пленуме ЦК РКП(б) было принято решение провести мобилизацию и направить на пополнение воинских частей максимальное количество коммунистов, а также начать переброску на Южный фронт воинских частей с других фронтов. Было заключено фактическое перемирие РККА с польской армией и армией УНР. 26 сентября с Западного фронта была начата переброска Латышской стрелковой дивизии и кавалерийской бригады Червонного казачества, развернутой в дивизию, а 8 октября – Эстонской стрелковой дивизии, 11‐й кавалерийской дивизии и Кременчугского кавалерийского партизанского отряда. Из них, а также из отдельной стрелковой бригады создавалась Ударная группа Южного фронта для разгрома 1‐го армейского корпуса генерал-майора Александра Кутепова, состоявшего из «цветных» частей. 11 октября Южный фронт возглавил Александр Егоров. Силы Южного фронта, действовавшие против корпуса Кутепова, 10 октября насчитывали, с учетом Брянского и Елецкого укрепрайонов, 56 892 штыка, 5229 сабель, 281 орудие, 1134 пулемета. Они состояли из 13‐й армии Анатолия Геккера (17 778 штыков, 1938 сабель, 92 орудия, 316 пулеметов), 14‐й армии бывшего подпоручика Уборевича (24 935 штыков, 1053 сабель, 108 орудий, 504 пулемета), Отдельной Ударной группы бывшего генерал-майора Антона Мартусевича (7752 штыков, 1938 сабель, 56 орудий, 224 пулемета). В резерве севернее Орла находилась Эстонская стрелковая дивизия Якова Пальвадре (3427 штыков, 11 орудий, 17 пулеметов). Кроме того, для пополнения 13‐й и 14‐й армий привлекались отдельные части 12‐й армии бывшего капитана Сергея Меженинова и Брянский укрепрайон (около 3 тыс. штыков и около 300 сабель, 10 орудий, 17 пулеметов). У Кутепова было 12 884 штыка и 496 сабель, 375 пулеметов и 72 орудия. Не исключено, что сабель было на 500–600 больше за счет кавалерии 3‐й дивизии и марковской бригады. С артиллеристами, саперами и тылами численность Добровольческой армии, состоявшей из одного корпуса Кутепова, по данным Деникина, составляла 20,5 тыс. человек. В 1‐й пехотной дивизии генерал-майора Николая Тимановского 1‐й Корниловский полк насчитывал 2300 штыков, 100 сабель, 16 орудий, 120 пулеметов, 2‐й Корниловский полк – 2250 штыков, 100 сабель, 16 орудий, 85 пулеметов, 3‐й Корниловский полк – 1600 штыков, 100 сабель, 8 орудий, 60 пулеметов. 1‐й Марковский полк имел 809 штыков, 2‐й Марковский полк – 1166 штыков, 3‐й полк – 459 штыков. В 3‐й пехотной дивизии генерал-майора Владимира Витковского численность 1‐го Дроздовского полка составляла около 1600 штыков, 2‐го Дроздовского полка – около 900 штыков, 3‐го Дроздовского полка – около 800 штыков. 9 октября в Дмитриев прибыл 1‐й конный генерала Алексеева полк (196 сабель). В резерве в районе города Щигры находился 1‐й Партизанский Алексеевский (2‐й Алексеевский) полк (1 тыс. штыков, 32 пулемета). Таким образом, по численности штыков и сабель красные превосходили корпус Кутепова не менее чем в 4,6 раза и имели также подавляющее превосходство в орудиях и пулеметах.

Схема Орловско-Кромской операции 1919 г.

Прорвав фронт на стыке 13‐й и 14‐й армий, 9 октября части 3‐й пехотной дивизии корпуса Кутепова взяли Дмитровск. 10 октября 1‐я пехотная дивизия корпуса Кутепова взяла Кромы. 10 октября в районе села Грязного 1‐й Корниловский полк нанес поражение 55‐й советской стрелковой дивизии, взяв несколько тысяч пленных. По словам Троцкого, «в середине октября была закончена подготовка для решительного контрудара. Образованы были две группы: одна – из резерва главкома и части 14‐й армии к северо-западу от Орла для действия на Курско-Орловскую железную дорогу, вторая – к востоку от Воронежа, из конного корпуса Буденного, который должен был разбить противника под Воронежем и ударить в тыл орловской группе противника в направлении на Касторную». В ночь на 11 октября на сторону белых перешел начальник штаба Орловского укрепрайона и состоящий в должности начальника штаба 55‐й стрелковой дивизии бывший подполковник Антон Лауриц. Благодаря полученной от него информации корниловцы 13 октября в селе Золотарево восточнее Орла захватили штаб 55‐й дивизии во главе с бывшим генерал-майором Антоном Станкевичем, который 17 октября был повешен по обвинению в измене. 11 октября Ударная группа РККА перешла в наступление на Кромы из района Турищево – Молодовое (60 км юго-западнее Орла), но продвигалась очень медленно. Тем временем главные силы 13‐й и 14‐й армий продолжали отступать на север и северо-запад. 13 октября корниловцы при поддержке бронепоездов овладели Орлом. Оборонявшие Орел советские 9‐я, 55‐я стрелковая дивизии и Отдельная бригада понесли большие потери и отступили в беспорядке. 14 октября 1‐й Корниловского полка захватили Мценск, ставший ближайшей точкой продвижения белых к Москве (283 км по прямой), но вскоре оставили его. В Мценске был захвачен в плен и повешен бывший генерал-майор Николай Сапожков, комендант города и бывший начштаба 14‐й советской армии. На правом фланге 1‐й пехотной дивизии белых 2‐й Алексеевский полк вошел в Тульскую губернию, тесня части советской 3‐й стрелковой дивизии, и 17–18 октября взял Новосиль в 311 км от Москвы по прямой. 15 октября Ударная группа красных заняла Кромы, отбросив дроздовские части. Тем самым было остановлено наступление добровольцев на Тулу. Советская 14‐я армия пыталась отбить Севск и Дмитровск. Ее 57‐я дивизия взяла Севск, но была выбита оттуда 16 октября. 41‐я же дивизия не смогла взять Дмитровск. 16 октября Латышская дивизия севернее Кром у деревни Коровье болото окружила части 2‐го Корниловского полка, которые смогли пробиться лишь с большими потерями, потеряв за пять суток половину личного состава. 17 октября белые почти подошли к Кромам, но из-за больших потерь не смогли взять город. Контрудар Ударной группы привел к срыву наступления корпуса Кутепова на Тулу. 13‐я армия РККА, усиленная Эстонской дивизией, 17 октября начала наступление на Орел со стороны Мценска и Карачева, 17 октября на правом фланге 1‐й пехотной дивизии Алексеевский полк, выбив 3‐ю стрелковую дивизию РККА, взял Новосиль, а марковцы 18 октября, отбросив 42‐ю стрелковую дивизию 13‐й армии, вышли к Ельцу, где уже были сосредоточены изготовившиеся для контрнаступления советские резервы. 3‐й Корниловский полк 19 октября под натиском Эстонской дивизии 19 октября отступил на окраину Орла. В тот же день 2‐й Корниловский полк, не удержавшись на Оке, отошел к станции Стишь. В ночь с 19 на 20 октября 1‐й и 3‐й Корниловские полки без боя оставили Орел, который днем заняли части советских 9‐й и Эстонской дивизий. 20 октября Егоров приказал 14‐й армии ликвидировать противника в районах Дмитровска и ударной группой наступать на Фатеж – Курск. Эстонской дивизии наступать на Малоархангельск – Щигры; 9‐й стрелковой дивизии 13‐й армии – на Ливны с северо-запада; 3‐й дивизии и правым флангом 42‐й стрелковой дивизии 13‐й армии наступать с севера и северо-востока, прикрывая остальными частями 42‐й стрелковой дивизии Елец и имея дальнейшей задачей переход в общее наступление на станцию Касторная. Конный корпус Буденного по занятию Воронежа должен был овладеть Касторной и продолжать наступление на Курск, чтобы отрезать противника севернее железной дороги Воронеж – Курск.

21 октября дроздовцы во встречном бою почти полностью уничтожили советскую 7‐ю стрелковую дивизию. 23 октября 1‐я пехотная дивизия Тимановского взяла Кромы, оставленные латышами. 24 октября конная группа Буденного заняла Воронеж и начала наступление на Елец – Ливны, угрожая правому флангу корпуса Кутепова. 25 октября Кутепов приказал перейти в наступление. Но войска были истощены, и наступление провалилось. 26 октября Латышская дивизия выбила белых из Кром, а части Дроздовской дивизии ушли из Дмитровска. 27 октября Эстонская дивизия выбила корниловцев из Стиши. 27 октября были созданы именные дивизии: Корниловская, Марковская, Дроздовская и Алексеевская. 27 октября белые перешли к обороне, безуспешно пытаясь удержать рубеж Севск, Дмитровск, Еропкино, Новосиль, Елец. 3 ноября юго-восточнее Дмитровска, после того как Латышская дивизия прорвала фронт, 8‐я кавалерийская дивизия червонного казачества Виталия Примакова пошла в рейд, 4 ноября овладев Понырями, 5 ноября – Фатежом, а 15 ноября – Льговом, расстроив тыл Добровольческой армии. 6 ноября дроздовцы оставили Брянск. 17 ноября Эстонская и 9‐я стрелковые дивизии РККА заняли Курск, а 18 ноября Южный фронт вышел на линию Рыльск – Льгов – Курск – Тим – Касторное, завершив Орловско-Кромское сражение. 27 ноября Май-Маевский, страдавший алкоголизмом, был заменен на посту командующего Добровольческой армией Врангелем, который, однако, тоже не смог остановить отступление. Деникин вспоминал: «Личность Май-Маевского перейдет в историю с суровым осуждением… Не отрицаю и не оправдываю… Но считаю долгом засвидетельствовать, что в активе его имеется тем не менее блестящая страница сражений в каменноугольном районе, что он довел армию по Киева, Орла и Воронежа, что сам по себе факт отступления Добровольческой армии от Орла до Харькова при тогдашнем соотношении сил и общей обстановке не может быть поставлен в вину ни армии, ни командующему. Бог ему судья!» Красные захватили около 8 тыс. пленных. Столь большое их число (почти 40 % от численности Добровольческой армии) объяснялось тем, что к тому времени «цветные» полки в значительной мере состояли из пленных красноармейцев, которые при отступлении охотно сдавались в плен. С советской стороны в Орловско-Кромском сражении участвовали многие высокомотивированные соединения, состоявшие из добровольцев – Эстонская и Латышская дивизии, 8‐я дивизия червонного казачества и др. Эти соединения ранее в основном сражались на Западном фронте и до прибытия на Южный фронт больших потерь не несли. В целом советские войска, участвовавшие в Орловско-Кромском сражении, были более боеспособными, чем войска, противостоявшие Деникину во Втором Кубанском походе и в боях за Царицын и Харьков.