Текст книги "Слова сияния"
![](/books_files/covers/thumbs_240/slova-siyaniya-135239.jpg)
Автор книги: Брендон Сандерсон
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 20 (всего у книги 83 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]
– Ты труп, – сказал стоявший позади Зайхель, не отводя клинка от кожи Каладина. – Опять.
Каладин рухнул на колени посреди тренировочной площадки и выронил полкопья. Силы покинули его. Что произошло?
– Ступай и помоги брату прыгать, – приказал Зайхель Адолину.
С какой стати он вообще распоряжался принцами?
Молодой Холин ушел, и Зайхель присел на корточки рядом с Каладином.
– Ты не дергаешься, когда на тебя замахиваются осколочным клинком. Ты действительно уже сражался с осколочниками?
– Ага.
– Значит, ты везунчик, – сказал Зайхель и пощупал плечо Каладина. – В тебе есть упорство. В неприличных количествах. Ты в хорошей форме и быстро соображаешь в бою. Но с трудом понимаешь, как следует сражаться с осколочниками.
– Я…
Что тут скажешь? Зайхель прав. Было бы высокомерием это отрицать. Две битвы – три, если считать сегодняшнюю, – не делали его знатоком. Он поморщился, когда учитель нащупал болезненное сухожилие. Вокруг появились новые спрены боли. Он сегодня заставил их как следует потрудиться.
– Тут ты ничего не сломал. – Зайхель удивленно хмыкнул. – А ребра как?
– В порядке, – ответил Каладин, лежа на спине и глядя в небо.
– Что ж, не буду принуждать тебя к учебе, – произнес Зайхель, вставая. – Думаю, принудить тебя мне и не по силам.
Каладин зажмурился. Он чувствовал себя униженным, но с чего вдруг? Ему случалось и раньше проигрывать тренировочные бои. Такое бывало часто.
– Ты очень на него похож, – проворчал Зайхель. – Адолин тоже не хотел, чтобы я его учил. По крайней мере, поначалу.
Каладин открыл глаза:
– Я совсем не такой, как он.
Зайхель хрипло расхохотался в ответ на это и ушел, продолжая посмеиваться, словно услышал лучшую шутку в целом мире. Каладин остался лежать на песке, уставившись в темно-синее небо и прислушиваясь к звукам тренировочных поединков. В конце концов подлетела Сил и опустилась ему на грудь.
– Что случилось? – спросил Каладин. – Буресвет покинул меня. Я почувствовал, как он ушел.
– Кого ты защищал? – спросила Сил.
– Я… я упражнялся. Как и в тот раз, когда мы боролись со Шрамом и Камнем на дне ущелья.
– Ты действительно именно это делал? – многозначительно спросила Сил.
Он не знал. Юноша лежал, глядя в небо, пока не отдышался, затем, пусть со стоном, заставил себя подняться. Отряхнулся, отправился проверить Моаша и остальных стражников. На ходу втянул немного буресвета, и тот подействовал, медленно исцеляя его плечо и смягчая боль от синяков и шишек.
По крайней мере, телесных.
19
Безопасные вещи
![](i_032.jpg)
Пять с половиной лет назад
Шелк нового платья Шаллан был мягче всего, что она носила раньше. Он касался ее кожи, словно ласкающий бриз. Левый длинный манжет застегивался; она была уже достаточно взрослой, чтобы прикрывать защищенную руку. Когда-то девочка мечтала о том, как будет носить дамское платье. Они с матерью…
С матерью…
В голове у Шаллан сделалось пусто. Девушка перестала думать, как перестает гореть свеча, которую задули. Она откинулась на спинку кресла, подобрав под себя ноги, держа руки на коленях. В унылой столовой с каменными стенами кипела бурная деятельность: особняк Давар готовили к приему гостей. Шаллан не знала, каких именно. Ей было известно лишь то, что отец желал видеть столовую безупречной.
В этом от нее не было никакого толка.
Мимо поспешно скользнули две горничные.
– Она видела, – прошептала одна, обращаясь к другой – новенькой. – Бедняжка была в комнате, когда это случилось. За пять месяцев не произнесла ни единого слова. Хозяин убил свою жену и ее любовника, но не вздумай…
Они продолжали разговаривать, но Шаллан не слушала.
Девочка держала руки на коленях. Ярко-синий цвет ее платья был единственным настоящим цветом в комнате. Она сидела на возвышении рядом со столом для почетных гостей. С полдюжины горничных в коричневом, с перчатками на защищенных руках драили пол и полировали мебель. Паршуны затащили еще несколько столов. Горничная распахнула окна, впустив свежий воздух, влажный после недавней Великой бури.
Шаллан опять услышала, как прозвучало ее имя. Слуги, похоже, считали, что раз она не говорит, то и не слышит. Время от времени девушка спрашивала себя, не стала ли она невидимой. Может быть, она ненастоящая? Вот было бы здорово…
Дверь в зал распахнулась, и вошел Нан Хеларан. Высокий, мускулистый, с волевой челюстью. Ее старший брат был мужчиной. Остальные… остальные были детьми. Даже Тет Балат, который достиг возраста совершеннолетия. Хеларан окинул комнату взглядом – возможно, искал отца, – а потом подошел к Шаллан. Под мышкой у него был маленький сверток. Горничные с готовностью расступались перед ним.
– Шаллан, привет! – Хеларан устроился перед ее креслом. – Надзираешь за работой?
Она была там, где была. Ее отцу не нравилось, когда дочь оказывалась там, где никто не мог за ней следить. Он тревожился.
– Я тебе кое-что принес, – сообщил Хеларан, разворачивая сверток. – Заказал для тебя в Северной Хватке, и торговец буквально только что доставил. – Он вытащил кожаную сумку.
Шаллан, поколебавшись, взяла ее. На лице Хеларана сияла улыбка до ушей. Трудно хмуриться в той же комнате, где он улыбался. Когда брат был рядом, она почти могла притвориться… притвориться, что…
Ее разум опустел.
– Шаллан? – позвал Хеларан, подбадривая.
Она расстегнула сумку. Внутри была пачка бумаги для рисования – толстой, дорогой – и набор угольных карандашей. Шаллан прижала укрытую тканью защищенную руку к губам.
– Я скучал по твоим рисункам, – проговорил Хеларан. – По-моему, у тебя очень хорошо получалось. Ты должна больше практиковаться.
Она провела пальцами правой руки по бумаге, потом выбрала карандаш. Начала рисовать. Столько времени прошло…
– Шаллан, мне нужно, чтобы ты вернулась, – мягко произнес Хеларан.
Она сгорбилась над рисунком, карандаш шуршал по бумаге.
– Шаллан?
Никаких слов. Только рисунок.
– Следующие пару лет я буду часто и надолго уезжать, – продолжал Хеларан. – Я хочу, чтобы ты присматривала за остальными вместо меня. Переживаю за Балата. Я подарил ему нового щенка рубигончей, а он… не был добрым с малышом. Ты должна быть сильной. Ради них.
Горничные с появлением Хеларана притихли. За ближайшим окном лениво шевелились извилистые лозы. Карандаш Шаллан продолжал двигаться. Казалось, не она рисует, а изображение само проявляется на странице – и бумага сочится углем, точно кровью.
Хеларан со вздохом поднялся. А потом увидел, что́ она рисует. Тела, лежащие лицом вниз на полу с…
Он схватил лист и скомкал. Шаллан, вздрогнув, отпрянула и стиснула карандаш в пальцах дрожащей руки.
– Шаллан, рисуй растения и животных, безопасные вещи. Не пытайся вернуться в прошлое.
По ее щекам потекли слезы.
– Мы пока еще не можем отомстить, – негромко проговорил Хеларан. – Балат не может возглавить дом, а я должен уйти. Скоро все изменится.
Дверь распахнулась. Отец был крупным человеком и наперекор моде носил бороду. Его веденский наряд также не соответствовал современным фасонам: светлорд Давар носил похожую на юбку шелковую улату и тугую рубашку, поверх которой надевал мантию. Без меха норки, какой могли бы носить его деды, но в целом – очень, очень традиционно.
Он возвышался над Хелараном – отец был выше всех в поместье. За ним вошли паршуны, неся свертки с едой для кухонь. У всех троих была кожа с мраморными разводами: у двоих красное на черном, у одного красное на белом. Отец любил паршунов. Они не огрызались.
– Хеларан, мне сообщили, что ты велел конюхам приготовить одну их моих карет! – взревел отец. – Я не допущу, чтобы ты опять где-то шлялся!
– В мире есть и более важные вещи, – ответил Хеларан. – Даже более важные, чем ты и твои преступления.
– Не смей так со мной говорить, – прорычал светлорд Давар, шагая вперед и тыкая в Хеларана пальцем. – Я твой отец.
Слуги поспешно бросились в угол, стараясь не попадаться у него на пути. Шаллан прижала сумку к груди и вжалась в кресло.
– Ты убийца, – спокойно сказал Хеларан.
Отец замер на месте, и под бородой его щеки побагровели. Потом он снова двинулся вперед.
– Да как ты смеешь! Думаешь, я не могу отправить тебя в тюрьму? Решил, что раз ты мой наследник, то я…
Что-то возникло в руке Хеларана – полоса тумана, которая сгустилась в серебристую сталь. Клинок футов шести длиной, изогнутый и широкий, с обухом в виде языков пламени или, быть может, волн на воде. Эфес украшал самосвет. Когда свет отражался от металла, выступы на гарде как будто двигались.
Хеларан был осколочником. Буреотец! Как? С каких пор?
Отец умолк и резко остановился. Хеларан спрыгнул с невысокого помоста и направил осколочный клинок на отца. Острие коснулось груди светлорда Давара.
Тот поднял руки, обратив ладони к сыну.
– Ты мерзкая напасть, что обрушилась на этот дом! – почти прорычал Хеларан. – Мне следовало бы проткнуть тебя. Такой поступок был бы благодеянием.
– Хеларан… – Отец утратил весь свой пыл, а его лицо сделалось совершенно белым. – Тебе только кажется, что ты все знаешь. Твоя мать…
– Я не стану слушать твое вранье! – выкрикнул Хеларан и повернул запястье так, что меч в его руке крутанулся, но лезвие по-прежнему упиралось в грудь отца. – Так легко.
– Нет, – прошептала Шаллан.
Хеларан склонил голову набок, потом повернулся. Меч не дрогнул.
– Нет, – сказала Шаллан. – Пожалуйста.
– И вот теперь ты заговорила? – изумился Хеларан. – Чтобы защитить его?! – Смех брата был похож на неистовый лай. Он резким движением убрал меч от груди отца.
Тот, по-прежнему бледный, опустился на один из стульев.
– Как? Это же осколочный клинок… Откуда? – Светлорд Давар вдруг поднял глаза. – Но нет. Это другое. Твои новые друзья? Они доверили тебе такое богатство?
– Нам предстоит важное дело, – отрезал Хеларан. Он повернулся и сосредоточился на Шаллан, положил руку ей на плечо ласковым жестом и продолжил чуть тише: – Сестра, когда-нибудь я тебе все расскажу. Хорошо, что я услышал твой голос, прежде чем уехать.
– Не уезжай, – попросила она.
Слова казались ватой, набившейся в рот. Прошло много месяцев с тех пор, как она в последний раз говорила.
– Я должен. Пожалуйста, нарисуй для меня что-нибудь. Невероятные вещи. Счастливые дни. Ты сможешь?
Она кивнула.
– Прощай, отец, – бросил Хеларан и, повернувшись, решительным шагом направился прочь из комнаты. – Постарайся не испортить слишком многое, пока я буду отсутствовать. Я ведь время от времени стану возвращаться, чтобы проверить, как идут дела.
Он ушел, а его слова все еще звучали эхом в коридоре.
Светлорд Давар вскочил и взревел. Несколько горничных, что еще оставались в столовой, выбежали через боковую дверь в сад. Шаллан сильней съежилась в кресле, придя в ужас при виде того, как ее отец схватил стул и ударил им о стену. Он пинком опрокинул маленький обеденный стол, потом принялся ломать стулья один за другим об пол, повторяющимися, жестокими ударами.
И повернулся к ней, тяжело дыша.
Шаллан всхлипнула от его гнева, от того, что в его глазах не было ничего человеческого. Когда они сосредоточились на ней, жизнь в них вернулась. Отец уронил сломанный стул и, повернувшись к ней спиной, словно от стыда, сбежал из комнаты.
20
Холодная ясность
![](i_033.jpg)
Форма искусства нужна для красот многоцветных
И песен, которых мы страстно желаем.
Искусник призывает рой спренов приметных,
Судьбу творят они, но как – не знаем.
Из «Песни перебора» слушателей, строфа 90
Когда Шаллан и ее маленький караван приблизились к источнику дыма, солнце превратилось в тлеющий уголек на горизонте, готовый кануть в небытие. Хотя дым таял, веденка смогла разглядеть, что источником его были три разные кучи, а поднимаясь в воздух, он свивался в один столб.
Она встала в покачивающемся фургоне, который забрался на последний холм и остановился, не доехав до вершины, в нескольких футах от того места, откуда можно было бы разглядеть, что происходит. Ну конечно – если внизу поджидали бандиты, преодолевать эту горку попросту глупо.
Блат спустился и побежал вперед. Он не отличался особым проворством, но лучшего разведчика у них не было. Блат снял свою изысканную шляпу и на полусогнутых ногах добрался до вершины холма, чтобы заглянуть на другую сторону. Миг спустя выпрямился, не пытаясь больше прятаться.
Шаллан спрыгнула с фургона и поспешила наверх; ее юбки то и дело цеплялись за кривые ветки хрустешипа. Она достигла вершины, ненамного опередив Твлаква.
Внизу тихонько тлели три караванных фургона, и землю усеивали следы сражения. Упавшие стрелы, несколько трупов, сложенные кучей. Сердце Шаллан кувыркнулось, когда она увидела живых среди мертвецов. Усталые, они бродили тут и там, что-то искали среди мусора или переносили трупы. Судя по одежде, это были не бандиты, но честные караванщики. На дальней стороне лагеря сгрудились еще пять фургонов. Некоторые обгорели, но все казались в рабочем состоянии и были все еще нагружены товаром.
Вооруженные мужчины и женщины перевязывали свои раны. Стражники. Группка перепуганных паршунов заботилась о чуллах. Этих людей атаковали, но они выжили.
– Дыхание Келека!.. – пробормотал Твлакв. Он повернулся и зашипел Блату и Шаллан: – Назад, пока они не увидели.
– Что? – Блат удивился, но подчинился. – Это ведь другой караван, как мы и надеялись.
– Да, и они не должны знать, что мы здесь. Они могут захотеть поговорить с нами, и это нас замедлит. Смотрите! – Он махнул рукой, указывая назад.
В угасающем свете Шаллан разглядела тень на гребне холма, располагавшегося невдалеке. Дезертиры. Она взмахом руки велела Твлакву передать свою подзорную трубу, и тот с неохотой подчинился. Линза была с трещиной, но Шаллан все равно хорошо разглядела приближавшийся отряд. В нем было около тридцати человек, и они в самом деле казались солдатами, как и сообщил Блат. Дезиртиры были без знамени, шли не строем и не носили военную форму, но, судя по всему, хорошо вооружились.
– Надо спуститься и попросить другой караван о помощи, – предложила Шаллан.
– Нет! – Твлакв выхватил у нее подзорную трубу. – Надо бежать! Бандиты увидят перед собой эту богатую, но ослабевшую компанию и нападут на них, а не на нас!
– И ты считаешь, после этого они за нами не погонятся? – спросила Шаллан. – Не заметят наши совершенно явные следы? Думаешь, им не хватит пары дней, чтобы нас догнать?
– Сегодня ночью должна быть Великая буря. Она может скрыть наши следы, сдувая раковины растений, которые мы давим.
– Маловероятно, – возразила Шаллан. – Если мы останемся с этим караваном, то сможем присоединить наши невеликие силы к их силам. Мы сможем выстоять. Это…
Блат внезапно вскинул руку и завертел головой.
– Шум, – предупредил он, потянувшись к своей дубине.
Из ближайших теней поднялся человек. Очевидно, у каравана, расположившегося внизу, был собственный разведчик.
– Вы вывели их прямо на нас, верно? – спросил женский голос. – Кто они такие? Еще одни бандиты?
Твлакв поднял свою сферу, и оказалось, что разведчица – светлоглазая женщина среднего роста, худощавая и мускулистая. Она была в штанах и длинном плаще, который застегивался пряжкой на талии и казался похожим на платье. На ее защищенной руке была желтовато-коричневая перчатка, и на языке алети она говорила без акцента.
– Я… – начал Твлакв. – Я просто скромный торговец, и…
– Те люди, что преследуют нас, точно бандиты, – перебила Шаллан. – Они не отставали весь день.
Женщина выругалась и подняла собственную подзорную трубу.
– Хорошее снаряжение, – пробормотала она. – Видимо, дезертиры. Как будто у нас было мало проблем. Йикс!
Поблизости поднялся второй человек, одетый в желтовато-коричневый наряд, сливавшийся с камнем. Шаллан вздрогнула. Как же она его не заметила? Разведчик был так близко. У него оказался меч на поясе. Светлоглазый? Нет, чужестранец, судя по золотым волосам. Девушка не была уверена в том, какое значение имел цвет глаз для их положения в обществе. В тех краях, где жили макабаки, не встречались люди со светлыми глазами, но у них были короли, а в Ири почти у всех были светло-желтые глаза.
Он подбежал, держа руку на мече, враждебно наблюдая за Блатом и Тэгом. Женщина что-то ему сказала на языке, который Шаллан был незнаком, и он кивнул, а потом поспешил вниз по склону, к каравану. Светлоглазая последовала за ним.
– Постой, – окликнула ее Шаллан.
– Нет времени на разговоры, – резко ответила та. – Нам предстоит сражение с двумя отрядами бандитов.
– С двумя? – переспросила Шаллан. – Вы не разбили тех, кто напал на вас раньше?
– Отогнали, но они скоро вернутся. – Женщина приостановилась на склоне холма. – Думаю, пожар был случайностью. Они размахивали факелами, чтобы испугать нас, а отступили, чтобы мы смогли потушить огонь. Им не с руки терять товар.
Выходит, у них два врага. Бандиты впереди и позади. Хотя было холодно и солнце наконец-то исчезло за западным горизонтом, Шаллан вспотела.
Женщина смотрела на север – туда, должно быть, отступил первый из бандитских отрядов.
– Да, они вернутся, – проговорила она. – Они захотят расправиться с нами до того, как ночью начнется Великая буря.
– Я предлагаю вам свою защиту, – сказала Шаллан неожиданно для самой себя.
– Защиту? – растерянно переспросила женщина, поворачиваясь к Шаллан.
– Вы можете принять меня и моих людей в свой лагерь, – пояснила Шаллан. – Я позабочусь о вашей безопасности этим вечером. Потом мне понадобится, чтобы вы сопроводили меня к Расколотым равнинам.
Женщина рассмеялась:
– А ты отчаянная, кем бы ты ни была. Можешь присоединиться к нашему лагерю, но там ты умрешь вместе с нами!
Со стороны каравана раздались встревоженные возгласы. Миг спустя из темноты на фургоны и караванщиков обрушился ливень стрел.
Люди завопили.
Потом из ночной тьмы появились бандиты. Они и близко не были так хорошо экипированы, как дезертиры, но им это и не требовалось. В караване осталось меньше десятка охранников. Женщина выругалась и побежала вниз по склону.
Шаллан задрожала, уставившись на внезапную бойню внизу широко распахнутыми глазами. Потом повернулась и направилась к фургонам Твлаква. Этот внезапный озноб был ей знаком. Он означал холодную ясность. Девушка знала, что делать. Она понятия не имела, сработает ли это, но видела решение, словно оно было рисунком, который складывался из случайных штрихов, превращаясь в полноценную картину.
– Твлакв, вы с Тэгом отправитесь вниз и попытаетесь помочь тем людям сражаться, – приказала она.
– Что? – переспросил торговец. – Нет. Нет, я не расстанусь с жизнью из-за вашей глупости.
В полумраке их взгляды встретились, и он осекся. Шаллан знала, что слегка светится; она чувствовала бурю внутри.
– Выполняй. – Девушка повернулась к нему спиной и пошла к своему фургону. – Блат, поворачивай.
Он стоял возле фургона со сферой и смотрел на что-то в своей руке. Лист бумаги? Нет, Блат точно не знал глифов.
– Блат! – резко окликнула Шаллан, взбираясь на свое место. – Нам надо двигаться. Быстро!
Он встряхнулся, спрятал бумагу и забрался на сиденье рядом с ней. Хлестнул чулла, разворачивая его, потом спросил:
– Что мы делаем?
– Направляемся на юг.
– К дезертирам?
– Да.
В кои-то веки он подчинился ей без возражений и хлестнул чулла, чтобы тот двигался быстрей, – как если бы Блату не терпелось поскорее со всем этим покончить. Фургон дребезжал и трясся, пока они спускались по склону одного холма и взбирались к вершине другого.
Достигнув ее, они увидели идущий навстречу отряд. Дезертиры несли факелы и сферные фонари, так что Шаллан видела их лица – мрачные лица суровых людей с оружием наготове. Нагрудники или кожаные колеты когда-то носили знаки, обозначавшие принадлежность к тому или иному войску, но теперь их соскребли или срезали.
Мужчины глядели на нее с явным потрясением. Они не ожидали, что добыча выйдет навстречу. Ее появление на мгновение огорошило их – и это было важное мгновение.
«Должен быть офицер, – подумала Шаллан, вставая. – Они солдаты или были солдатами. Они должны кому-то подчиняться».
Она набрала воздух. Блат поднял сферу, взглянул на нее и охнул в удивлении.
– Слава Буреотцу, вы здесь! – вскричала Шаллан, обращаясь к мужчинам. – Я отчаянно нуждаюсь в вашей помощи.
Отряд дезертиров в молчании уставился на нее.
– Бандиты, – пояснила Шаллан. – Они атакуют наших друзей-караванщиков всего-то в двух холмах отсюда. Там резня! Я сказала, что видела здесь солдат, которые направлялись к Расколотым равнинам. Никто мне не поверил. Пожалуйста. Вы должны помочь.
Они продолжали таращиться на нее. «Я почти как норка, которая забрела в берлогу белоспинника и поинтересовалась, когда будет ужин…» – подумала Шаллан. Наконец дезертиры начали встревоженно переглядываться и повернулись к человеку, который стоял почти в центре отряда. Он был высокий, бородатый и с непомерно длинными руками.
– Бандиты, значит, – проговорил мужчина голосом, лишенным эмоций.
Шаллан спрыгнула с фургона и подошла к нему, а Блат остался сидеть, немой как холм. Дезертиры расступались перед нею; оборванные и грязные, седые и косматые, с лицами, которые не знали бритвы – или мочалки – целую вечность. И все-таки в свете факелов их оружие блестело, на нем не было ни пятнышка ржавчины, а нагрудники оказались отполированы до зеркального блеска.
Женщина, которую Шаллан увидела в одном из этих «зеркал», выглядела слишком высокой и властной. Спутанная шевелюра веденки превратилась в струящиеся рыжие локоны. Она была не в лохмотьях бродяжки, а в платье с золотой вышивкой, с ожерельем на шее. Протянув руку к главарю банды, Шаллан увидела аккуратный маникюр вместо обломанных ногтей.
– Светлость, – сказал мужчина, когда она приблизилась, – мы не те, за кого вы нас принимаете.
– Нет, – ответила Шаллан. – Это вы не те, за кого сами себя принимаете.
В свете факелов веденка увидела, как дезертиры устремили на нее внимательные взгляды, и каждый волосок на ее теле встал дыбом. Она и впрямь в логове хищника. Но буря внутри побуждала к действию и требовала непоколебимой уверенности в себе.
Главарь открыл рот, словно собираясь отдать приказ. Шаллан перебила его:
– Как твое имя?
– Меня зовут Ватах, – произнес мужчина, поворачиваясь к своим соратникам. Воринское имя, как и ее собственное. – И я позже решу, что с тобой делать. Газ, бери ее и…
– Ватах, что бы ты сделал, – громко продолжила Шаллан, – чтобы стереть прошлое?
Главарь снова обернулся к ней; одну сторону его лица озарял резкий свет факела.
– Ты бы защищал, а не убивал, если бы мог выбирать? – уточнила Шаллан. – Ты бы спасал, а не грабил, если бы смог все начать заново? Хорошие люди умирают, пока мы тут беседуем. Ты можешь это остановить.
Его темные глаза казались мертвыми.
– Прошлое нельзя изменить.
– Я могу изменить ваше будущее.
– Нас разыскивают.
– Да, я пришла сюда, потому что искала вас. Надеялась, что найду настоящих мужчин. Вам выпал шанс снова сделаться солдатами. Идите со мной. Я позабочусь о том, чтобы для вас началась новая жизнь. И вы сами приблизите ее, спасая, а не убивая.
Ватах насмешливо фыркнул. Его лицо во тьме казалось незаконченным, грубым, словно набросок.
– Светлорды нас уже подводили в прошлом.
– Послушай, – взмолилась Шаллан. – Послушай, как они кричат!
Жалобные звуки долетали к ним с той стороны, откуда она пришла. Крики о помощи. Караванщики, мужчины и женщины, умирали. Эти звуки не давали никому покоя. Хоть Шаллан намеренно обратила на них внимание дезертиров, она сама удивилась тому, как хорошо были слышны звуки. Как отчетливо в них звучала мольба о помощи.
– Дайте себе еще один шанс, – негромко предложила девушка. – Если вы вернетесь со мной, я позабочусь о том, чтобы ваши преступления были забыты. Я вам это обещаю – клянусь всем, что у меня есть, клянусь Всемогущим. Вы можете все начать сначала. Вы можете стать героями.
Ватах посмотрел ей в глаза. У Шаллан упало сердце, когда она поняла, что дезертир не дрогнул. Буря внутри ее начала спадать, а страхи усилились. Что она творит?! Это же безумие!
Ватах опять отвернулся, и она поняла, что потеряла его. Вожак рявкнул, чтобы ее взяли в плен.
Никто не шевельнулся. Шаллан сосредоточилась только на нем, упустив двадцать с лишним дезертиров. Между тем они подошли ближе, подняв факелы. Бандиты глядели на нее, не пряча лиц, и она видела лишь следы прежнего вожделения. Их глаза были широко распахнуты и наполнены тревогой, они прислушивались к далеким воплям. Одни трогали те места на форме, где раньше были нашивки. Другие поглядывали на копья и топоры, с которыми, должно быть, еще совсем недавно служили.
– Вы что же, дурни, обдумываете это?! – изумился Ватах.
Один дезертир – невысокий, с покрытым шрамами лицом и повязкой через глаз – кивнул.
– Я не прочь начать заново, – проворчал он. – Клянусь бурей, это было бы здорово.
– Однажды я спас женщине жизнь, – пробормотал другой – высокий, лысеющий мужчина лет сорока с небольшим. – На несколько недель превратился в героя. За меня в тавернах произносили тосты. И принимали сердечно. Преисподняя! Да мы тут медленно умираем.
– Мы ушли, чтобы покончить с притеснением! – заорал Ватах.
– И что же мы сделали со своей свободой? – спросил кто-то из задних рядов.
В последовавшей тишине Шаллан слышала только крики о помощи.
– Пошло все в бурю, я иду, – сказал одноглазый коротышка и побежал вверх по склону.
Следом за ним устремились другие. Шаллан повернулась, сложив руки перед собой, и почти весь отряд кинулся в атаку. Блат замер, и свет факела в руках пробегавшего дезертира озарил его потрясенное лицо. Потом он издал ликующий возглас, спрыгнул на землю и, вскинув дубину, вместе с дезертирами побежал сражаться.
Шаллан осталась с Ватахом и еще двумя. Они выглядели сбитыми с толку тем, что случилось. Вожак скрестил руки и громко вздохнул:
– Вот придурки.
– Они хотят стать лучше, и это не делает их придурками, – возразила Шаллан.
Тот фыркнул и окинул ее взглядом. Девушка ощутила панику. Минуту назад этот мужчина был готов ее ограбить и, возможно, сделать кое-что похуже. Он не шевельнулся в ее направлении, но теперь, без большей части факелов, его лицо выглядело еще более грозным.
– Кто ты такая? – спросил он.
– Шаллан Давар.
– Ну так вот, светлость Шаллан. Я надеюсь ради вашего же блага, что вы умеете держать слово. Идем, ребята. Посмотрим, удастся ли нам спасти этих идиотов.
И он направился через холмы к битве в сопровождении оставшихся дезертиров.
Шаллан тихонько выдохнула. Буресвет не вышел; она использовала весь. Ноги почти не болели, но веденка чувствовала изнеможение и была пуста, словно пробитый винный мех. Девушка подошла к фургону, привалилась к нему, а потом сползла на землю. Запрокинув голову, уставилась на небо. Рядом появились несколько спренов изнеможения, похожих на небольшие пылевые вихри.
Салас, первая луна, был фиолетовым диском в центре скопления ярких белых звезд. Крики и вопли битвы звучали с прежней силой. Хватит ли дезертиров? Она не знала, сколько там бандитов.
В сражении от нее не будет никакой пользы. Шаллан зажмурилась, потом забралась на свое место и вытащила блокнот. Под звуки битвы она нарисовала глифы – молитву надежды.
– Они прислушались, – прожужжал рядом с ней Узор. – Ты их изменила.
– Не могу поверить, что это сработало.
– Ах… ты хорошо владеешь обманами.
– Нет, я действительно не верю. Кажется невозможным, что они в самом деле прислушались ко мне. Это ведь закоренелые преступники.
– Ты обманы и правда, – негромко проговорил Узор. – Обманы и правда меняют.
– Что это значит?
Салас давал слишком мало света – рисовать было трудно, но Шаллан старалась как могла.
– Ты раньше говорила об одном потоке, – напомнил Узор. – О светоплетении, силе света. Но ты владеешь еще кое-чем. Силой трансформации.
– Духозаклинание? Я никого не духозаклинала.
– Ммм… И все же ты их трансформировала. И все же. Ммм…
Шаллан завершила молитву, потом подняла ее и заметила, что из блокнота вырвана предыдущая страница. Кто мог это сделать?
Она не могла возжечь молитву, но казалось, что Всемогущий не станет из-за этого сердиться. Шаллан прижала листок к груди и, закрыв глаза, стала ждать, пока доносившиеся снизу звуки не утихли.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?