Текст книги "Слова сияния"
![](/books_files/covers/thumbs_240/slova-siyaniya-135239.jpg)
Автор книги: Брендон Сандерсон
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 83 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]
– Я не это видела. На поле боя, после предательства Садеаса, когда люди попали в ловушку и им не от кого было ждать помощи. В тот день я видела героя.
Он посмотрел ей в глаза. У нее были зрачки – хоть и созданные из разных оттенков белого и синего, как и все остальное в ней. Спрен светилась слабее самых тусклых сфер, но этого хватало, чтобы озарить его палец. Она улыбнулась, явно не испытывая ни малейших сомнений в нем.
Хоть кто-то из них не сомневался в нем.
– Я попытаюсь, – прошептал юноша.
Он пообещал.
– Каладин?
Это был голос Камня, с его отчетливым рогоедским акцентом. Он произносил «Каладин», с ударением на последний слог, вместо обычного «Каладин», с ударением на первую «а».
Сил взмыла с пальца юноши, превратилась в светящуюся ленту и упорхнула к Камню. Он выразил ей уважение по-рогоедски, коснувшись рукой плеч, а потом подняв ко лбу. Сил хихикнула, ее глубокомысленная серьезность мигом превратилась в девчачий восторг. Сил, быть может, состояла лишь в дальнем родстве со спренами ветра, но проказливая натура их явно объединяла.
– Эй! – Каладин кивнул Камню и опустил руку в озерцо. Он выловил аметистовый броум и поднял его. Где-то на равнинах светлоглазый умер с этой сферой в кармане. – Будь мы все еще мостовиками, это было бы сокровище.
– Мы по-прежнему мостовики. – Камень приблизился и взял сферу у Каладина. – И это по-прежнему сокровище. Ха! Пряности, которые мне выдал интендант, тума’алки! Я обещал, что не стану готовить еду из навоза, но это трудно, потому что солдаты привыкли к пище, которая не слишком от него отличается. – Он поднял сферу. – Я использовать это, чтобы купить лучшее, да?
– Конечно.
Сил приземлилась на плечо Камня, превратилась в девушку и села.
Камень покосился на нее и попытался поклониться собственному плечу.
– Сил, прекрати издеваться над ним, – попросил Каладин.
– Это же весело!
– Будь благословенна за помощь для нас, мафах’лики, – сказал ей Камень. – Я стерплю все, что только пожелаешь от меня. И раз я теперь свободный, то могу построить святилище, которое будет достойно тебя.
– Святилище? – переспросила Сил, распахнув глаза. – О-о-о!..
– Сил! – воскликнул Каладин. – Перестань. Камень, я нашел хорошее место, где парни смогут тренироваться. Оно отсюда в паре ответвлений. Я сделал отметки на стенах.
– Да, мы эту вещь увидеть. Тефт повел туда людей. Странно. Это место пугает; сюда никто не приходит, и все-таки новые рекруты…
– Они раскрываются, – предположил Каладин.
– Да. Как ты узнал, что это случится?
– Они там были, – пояснил капитан. – В лагере Садеаса, когда нам предписали проводить все дежурства без исключения в ущельях. Они видели, что мы сделали, и слышали истории о том, как мы учились. Приведя их сюда, мы пригласили их в свой круг; это что-то вроде обряда посвящения.
У Тефта были проблемы с тем, чтобы пробудить в бывших мостовиках интерес к его тренировкам. Старый солдат все время раздраженно орал на них. Они же сами решили остаться с Каладином, а не воспользоваться свободой, так отчего же не хотят учиться?
Их нужно было пригласить. И не только словами.
– Ну ладно, – сказал Камень. – Меня послал Сигзил. Он хочет знать, готов ли ты поупражняться, применяя свои способности.
Каладин глубоко вздохнул и посмотрел на Сил, потом кивнул:
– Да. Приведи его. Можем заняться этим здесь.
– Ха! Наконец-то. Сейчас я за ним сбегаю.
10
Красный ковер, что когда-то был белым
![](i_016.jpg)
Шесть лет назад
Наступил конец света, и виновата была Шаллан.
– Притворись, что ничего не случилось, – прошептал отец. Он вытер что-то влажное с ее щеки. Его палец сделался красным. – Я буду тебя защищать.
Комната трясется? Нет, это Шаллан. Она дрожит. И чувствует себя такой маленькой. Когда-то ей казалось, что одиннадцать – это почтенный возраст. Но она ребенок, все еще ребенок. Она малышка.
Содрогнувшись, Шаллан посмотрела на отца. Девочка не моргала; ее веки словно окаменели.
Отец начал шептать, смаргивая слезы:
– Ступай-ка спать в глухую падь, где тьма вокруг густая…
Знакомая колыбельная – та, которую он раньше все время ей пел. Позади него на полу вытянулись темные трупы. На красном ковре, что когда-то был белым.
– Среди камней, что всех страшней, сомкни глаза свои.
Отец взял ее на руки, и у Шаллан по спине побежали мурашки. Нет. Нет, это неправильная нежность. К монстрам не прижимаются с любовью. К монстрам, которые убивают, отнимают жизни. Нет!
Девочка не могла пошевелиться.
– Пусть бури грядут, но уютно тут, ветра колыбель качают…
Отец пронес Шаллан над телом женщины в сине-золотом платье. Тут было мало крови. Кровью истек мужчина. Мать лежала лицом вниз, и девочка не видела ее глаз. Этих ужасных глаз.
Шаллан почти поверила, что колыбельная станет концом кошмара. Что она проснулась посреди ночи с криком и отец поет ей, убаюкивая…
– Кристаллов сияет изысканный лес – усни, крошка моя.
Они прошли мимо отцовского сейфа, вделанного в стену. Он ярко светился – сияние лилось из щелей вокруг запертой двери. Внутри был монстр.
– Ты с песней моей усни поскорей – спи, крошка моя.
Держа дочь на руках, отец покинул комнату с трупами и запер дверь.
![](i_017.jpg)
11
Иллюзия восприятия
![](i_018.jpg)
Но, понятное дело, мы думали только о Садеасе. Предательство было еще свежо, и я видела его следы каждый день, когда проходила мимо пустых казарм и скорбящих вдов. Мы знали, что Садеас не станет просто почивать на лаврах, устроив кровопролитие. Он должен был предпринять что-то еще.
Из личного дневника Навани Холин, йесесач, 1174
Шаллан очнулась почти сухой, лежа на неровном каменном осколке, который вздымался над поверхностью океана. Волны плескались у ее ног, но пальцы так онемели, что она почти ничего не чувствовала. Девушка застонала, оторвав щеку от влажного гранита. Суша был недалеко, и волны бились о берег с низким рычанием. В другой стороне простиралось лишь бесконечное синее море.
Девушка замерзла, и голова у нее гудела, как будто она несколько раз ударилась ею о стену. Но она была жива. Почему-то. Веденка подняла руку, потерла зудевшее пятно засохшей соли на лбу и мучительно закашлялась. Волосы прилипли к щекам, а платье было в пятнах от воды и водорослей, покрывавших скалу.
«Как?..»
Потом она увидела его – большой коричневый панцирь в воде, почти невидимый, направлявшийся к горизонту. Сантид.
С трудом встала на ноги, цепляясь за острую верхушку скалы. Чувствуя головокружение, проследила взглядом за существом, пока оно не исчезло.
Что-то загудело рядом. На беспокойной поверхности моря возник Узор в своем привычном облике, прозрачный, словно маленькая волна.
– Кто-нибудь… – Шаллан закашлялась, прочищая горло, потом застонала и села на камень. – Кто-нибудь еще сумел выбраться?
– Выбраться? – переспросил Узор.
– Другие люди. Моряки. Они спаслись?
– Не уверен, – прогудел Узор. – Корабль… исчез. Плеск. Ничего не видно.
– Сантид. Он меня спас. – Откуда вообще это существо знало, что делать? Неужели они разумны? Может, она как-то с ним общалась? А вдруг упустила возможность, чтобы…
Шаллан чуть не рассмеялась, осознав, в каком направлении двинулись ее мысли. Она едва не утонула, Ясна мертва, команда «Услады ветра» не то перебита убийцами, не то канула в морскую пучину! Вместо того чтобы оплакивать их или радоваться своему спасению, она предалась размышлениям научного свойства!
«Ты этим все время занимаешься, – осуждающе заявила та ее часть, что была запрятана очень глубоко. – Отвлекаешься. Отказываешься думать о вещах, которые тебя беспокоят».
Но только так ей удавалось выжить.
Шаллан обхватила себя руками, чтобы согреться на этом высоком каменном сиденье, и уставилась на океан. Нельзя отворачиваться от правды. Ясна мертва.
Ясна мертва.
Шаллан едва не расплакалась. Эта женщина, такая блестящая, такая потрясающая… исчезла. Принцесса пыталась всех спасти, защитить целый мир. А ее убили. Внезапность случившегося обескураживала, и Шаллан просто сидела на скале, дрожа от холода и глядя на океан. Ее тело и разум охватило одинаковое оцепенение.
Убежище. Ей нужно где-то… спрятаться. Мысли о моряках, об исследовании Ясны могли подождать. Шаллан очутилась в одиночестве на почти необитаемом побережье, а ночами здесь довольно холодно. Пока она сидела, начался отлив. Девушка поняла, что может попытаться дойти до берега. Удачное стечение обстоятельств – ведь она плохо плавала.
Веденка вынудила себя зашевелиться, хотя руки и ноги казались тяжелыми, точно бревна. Она стиснула зубы и соскользнула в воду. Холод по-прежнему пробирал до костей. Значит, она все-таки не совсем оцепенела.
– Шаллан? – окликнул Узор.
– Мы не можем тут сидеть вечно, – отозвалась девушка, сползая по скале все глубже в воду. Ноги коснулись дна, и тогда она осмелилась отпустить камень, а потом кое-как направилась к берегу, то барахтаясь, то шагая в воде.
Наверное, сражаясь с ледяными волнами она проглотила половину воды в заливе, пока наконец-то не выбралась на твердую землю. Кашляя и спотыкаясь, вышла на песчаный берег и упала на колени; с ее платья и волос текли потоки воды. Пляж вокруг усеивали водоросли дюжины разновидностей – извивались под ногами, отползая, липкие и скользкие. Повсюду суетились кремлецы и крабы побольше, некоторые поблизости даже щелкали клешнями в ее сторону, словно пытаясь отпугнуть.
В голове Шаллан мелькнула смутная мысль: она и впрямь до смерти устала, раз не подумала, перед тем как покинуть скалу, о дюжине разных видов морских панцирных хищников, любой из которых с радостью отщипнул бы кусочек от ее ноги или вцепился бы в тело. Тут же из песка начали выбираться спрены страха, похожие на пурпурных слизней.
Какая глупость! Бояться сейчас? После заплыва? Вскоре спрены исчезли.
Шаллан посмотрела на скалу, куда ее забросило. Похоже, сантид просто не смог доставить ее поближе к берегу – здесь слишком мелко. Буреотец! Повезло, что она выжила.
Несмотря на растущее беспокойство, Шаллан опустилась на колени и нарисовала на песке молитвенную глифпару. Не было возможности ее возжечь. Пришлось предположить, что Всемогущий примет молитву и так. Она склонила голову и почтительно застыла на десять ударов сердца.
Потом встала и, цепляясь за ускользающую надежду, начала искать других выживших. В этой части залива песчаный берег был испещрен многочисленными бухточками. Забросив мысли об убежище, веденка долго шла вдоль береговой линии. Песок на пляже был грубее, чем она ожидала, да и весь пейзаж выглядел далеко не так идиллически, как описывался в книгах. Песок к тому же неприятно скрежетал под ее босыми ногами. Рядом с ней двигался рисунок – Узор не отставал ни на шаг, издавая обеспокоенное гудение.
Шаллан шла мимо веток и кусков древесины, которые могли быть частями кораблей. Она не видела ни людей, ни чьих-то следов. Когда день начал клониться к вечеру, девушка сдалась и села на обточенный ветром камень. Она и не заметила, как до крови изрезала ноги, ступая по камням. Ее волосы пребывали в полном беспорядке. В потайном кошеле осталось несколько сфер, но все были разряжены. От них не будет никакого толку, если не найти хоть какое-то подобие цивилизации.
«Хворост», – подумала Шаллан.
Надо его собрать и разжечь костер. В ночи он может привлечь других выживших.
А также пиратов, бандитов или убийц с корабля, если те выжили.
Шаллан скривилась. Что же ей делать?
«Надо соорудить небольшой костер, чтобы согреться, – решила она. – Прикрыть его, а потом поглядеть, не зажгутся ли в ночи другие огни. Если увижу какой-нибудь, постараюсь его изучить издалека».
Отличный план, если не считать того, что девушка всю жизнь прожила в роскошном особняке и огонь для нее разжигали слуги. Она ни разу не разжигала очаг, что уж говорить про костер в дикой глуши.
Вот буря!.. Ей повезет, если она не замерзнет здесь до смерти. И не умрет от голода. А что делать, когда нагрянет Великая буря? Когда должна быть следующая? Завтра ночью? Или послезавтра…
– Пойдем! – позвал Узор.
Он вибрировал в песке. Песчинки прыгали и тряслись, когда он говорил, песок поднимался и опадал вокруг него. «Я это помню… – подумала Шаллан, нахмурившись. – Песок на пластине. Кабзал…»
– Пойдем! – с нетерпением повторил Узор.
– Что? – Шаллан поднялась. Буря свидетельница, до чего же она устала. Почти обессилела. – Ты кого-то нашел?
– Да!
Это сразу же привлекло ее внимание. Она больше не задавала вопросов, но последовала за Узором, который шустро побежал вдоль берега. Знает ли он разницу между опасными и дружелюбными людьми? Веденка так замерзла и устала, что почти не задумалась об этом.
Он остановился возле чего-то, наполовину погруженного в воду и скопившиеся в полосе прибоя водоросли. Шаллан нахмурилась.
Сундук. Не человек, но большой деревянный сундук. У Шаллан перехватило дыхание, и она, упав на колени, открыла замки и откинула крышку.
Внутри, точно сияющее сокровище, лежали книги и блокноты принцессы, аккуратно сложенные, под защитой водонепроницаемого корпуса.
Пусть Ясна погибла, дело ее жизни уцелело.
Шаллан опустилась на колени возле импровизированного очага. Круг из камней, заполненный ветками, которые она собрала в маленькой роще. Приближалась ночь.
С ночной тьмой явился ужасающий холод – почти такой же, как в самые жестокие зимы, которые она пережила дома. Здесь, в Мерзлых землях, это обычное дело. Ее одежда, во влажном воздухе так и не высохшая до конца, несмотря на часы ходьбы, казалась ледяной.
Девушка не умела разводить костер, но, возможно, могла получить огонь иным способом. Веденка прогнала усталость – буря, сил почти не осталось – и вытащила светящуюся сферу, одну из многих, которые нашла в сундуке Ясны.
– Ну ладно, – прошептала Шаллан. – Давай сделаем это.
Шейдсмар.
– Ммм… – сказал Узор. Она училась истолковывать его гудение. Это было встревоженным. – Опасно.
– Почему?
– Что здесь земля, там море.
Шаллан машинально кивнула.
«Не спеши. Думай».
Это становилось все сложнее, но она вынудила себя снова обдумать слова Узора. Когда они плыли по океану и Шаллан посетила Шейдсмар, под ней оказалась обсидиановая почва. Но в Харбранте она упала в океан из сфер.
– И что же нам делать?
– Идти медленно.
Девушка полной грудью вдохнула холодный воздух и кивнула. Она попыталась, как уже пыталась раньше. Медленно, осторожно. Как будто… как будто открывала глаза по утру.
Иное место поглотило ее. Ближайшие деревья лопнули, как пузыри, превратились в бусины и обрушились в беспокойное стеклянное море внизу. Шаллан почувствовала, что падает.
Она ахнула и прогнала неприятное ощущение, закрыв глаза в этом чужом мире. Шейдсмар исчез, и миг спустя девушка опять оказалась в рощице.
Узор нервно гудел.
Шаллан стиснула зубы и попыталась опять. На этот раз медленнее, погружаясь в тот мир с его странным небом и не-солнцем. На миг зависла между двумя пространствами. Шейдсмар совместился с окружающим миром, точно темный послеобраз. Было трудно удерживаться между ними.
«Используй свет, – посоветовал Узор. – Соедини их».
Шаллан нерешительно вдохнула буресвет. Сферы в океане внизу задвигались, точно косяк рыб, хлынули к ней, постукивая. Изможденная Шаллан с трудом могла поддерживать свое двойственное состояние, и, когда девушка смотрела вниз, у нее кружилась голова.
Но как-то она держалась.
Рядом повис в воздухе Узор – в жесткой одежде и с головой из невозможных линий, со сцепленными за спиной руками. В Шейдсмаре он был высоким и внушительным, и Шаллан машинально отметила, что его тень ложится в неправильную сторону – к далекому и ощутимо холодному солнцу, а не прочь от него.
– Хорошо, – сказал спрен низким и гулким голосом. – Хорошо. – Он склонил голову набок и, хотя у него не было глаз, повернулся, словно окидывая пространство взглядом. – Я пришел отсюда, но помню так мало…
Шаллан ощутила, что ее время ограниченно. Она опустилась на колени и ощупала ветки, которые собрала, чтобы сделать костер. Веденка чувствовала ветки – но, пока она глядела на раскинувшийся вокруг странный мир, ее пальцы также нащупали одну из стеклянных бусин, что волной поднялись к ней.
Прикоснувшись к бусине, почувствовала, как что-то пролетело над нею. Сжалась от испуга и, подняв глаза, увидела больших птицеподобных существ. Они были темно-серыми и расплывались, как будто не имея определенной формы.
– Что…
– Спрены, – пояснил Узор. – Ты их притянула. Своей… усталостью?
– Спрены изнеможения? – уточнила она, потрясенная их размерами в Шейдсмаре.
– Да.
Шаллан содрогнулась, потом посмотрела вниз, на сферу под своей рукой. Веденка была в опасной близости от того, чтобы полностью провалиться в Шейдсмар, и едва видела вокруг себя отпечатки физической реальности. Только бусины. Она чувствовала, что в любой момент может рухнуть в стеклянное море.
– Пожалуйста, – сказала Шаллан, обращаясь к сфере. – Мне нужно, чтобы ты стала огнем.
Узор зажужжал – его голос изменился, когда он заговорил за сферу.
– Я ветка, – сказал он с явным удовлетворением.
– Ты можешь стать огнем.
– Я ветка.
Ветка не блистала красноречием. Шаллан решила, что это неудивительно.
– Почему бы тебе не стать огнем?
– Я ветка.
– Как мне заставить ее измениться? – спросила девушка у Узора.
– Ммм… Не знаю. Ты должна ее убедить. Предложить ей правду, может быть? – Он был взволнован. – Это место опасно для тебя. Для нас. Пожалуйста. Быстрее.
Она перевела взгляд на ветку:
– Ты хочешь гореть.
– Я ветка.
– Только подумай, как это будет весело!
– Я ветка.
– Буресвет! – воскликнула веденка. – Он может стать твоим! Весь, что у меня есть.
Пауза. И потом:
– Я ветка.
– Веткам нужен буресвет. Для… разных вещей. – Шаллан сморгнула слезы усталости.
– Я…
– …ветка, – договорила девушка.
Она сжала в руке сферу, ощущая одновременно ее и ветку в физическом мире, пытаясь придумать еще какой-нибудь довод. На миг усталость отступила, но потом вернулась и обрушилась на нее. Почему…
Буресвет заканчивался.
Он иссяк через миг, вышел до последней капли, и веденка провалилась в Шейдсмар с тяжелым вздохом, чувствуя себя опустошенной и измотанной.
Шаллан упала в море сфер, погрузилась в жуткую черноту из миллионов подвижных частей.
А потом вырвалась из Шейдсмара.
Сферы вытянулись, превращаясь в палки, камни и деревья, восстанавливая знакомый мир. Она с колотящимся сердцем рухнула обратно в маленькую рощу.
Все вокруг сделалось обычным. Ни далекого солнца, ни стеклянного моря. Просто леденящий холод, ночное небо и кусачий ветер, который дул среди деревьев. Единственная сфера, которую Шаллан осушила, выскользнула из ее пальцев и со стуком упала на землю. Она оперлась о сундук Ясны. Его пришлось волочить от берега к деревьям, и руки все еще болели.
Испуганная веденка сжалась в комок.
– Узор, ты умеешь разводить огонь?
У нее стучали зубы. Буреотец! Она уже не чувствовала холода, но у нее стучали зубы, и дыхание превращалось в пар, видимый в звездном свете.
Накатила сонливость. Может, стоит и впрямь поспать, а утром попробовать со всем разобраться?
– Перемена? – спросил Узор. – Предложи перемену.
– Я пыталась.
– Знаю.
Он удрученно завибрировал.
Шаллан уставилась на кучку веток, ощущая себя совершенно бесполезной. Как там говорила Ясна? В основе истинной власти лежит контроль? Авторитет и сила – проблемы восприятия? Да уж, происходящее было прямым опровержением этого. Шаллан могла вообразить себя великой, могла действовать как королева, но это никак бы не изменило происходящего здесь, в дикой глуши.
«Что ж, – подумала Шаллан, – я не замерзну до смерти, сидя тут. Лучше замерзну до смерти, пытаясь разыскать помощь».
Но она не пошевелилась. Каждое движение давалось с трудом. По крайней мере, здесь, под прикрытием сундука, она не так сильно чувствовала ветер. Вот бы просто полежать до утра…
Она свернулась клубочком.
Нет. Это неправильно. Девушка закашлялась, потом как-то сумела встать. Шатаясь, отошла от костра, который так и не сумела разжечь, выудила сферу из потайного кошеля и двинулась прочь.
Узор держался у ее ног. Они были теперь еще сильнее изранены. Ступни оставляли на камнях красные следы, но Шаллан даже не чувствовала боли.
Просто шла и шла.
И шла.
И…
Свет.
Шаллан не ускорила шаг. Она не могла. Но продолжила идти, ковыляя прямиком к искорке во тьме. Оцепенелая часть ее тревожилась, что свет – это Номон, вторая луна. Что она идет к луне и свалится с края самого Рошара.
Поэтому, к собственному удивлению, очутилась посреди небольшой группы людей, что сидели вокруг походного костра. Моргнула, переводя взгляд с одного лица на другое, а после – не обращая внимания на звуки, которые они издавали, потому что в ее состоянии слова были лишены смысла, – подошла к костру, легла, свернулась клубочком и заснула.
– Светлость?
Шаллан заворчала и перевернулась на другой бок. У нее болело лицо. Нет, у нее болели ноги! То, как болело лицо, не шло ни в какое сравнение.
Если бы она проспала еще немного, может, ей бы полегчало. Хоть на время сна…
– С-светлость? – спросил тот же голос. – С вами, э-э, все в порядке?
Это был тайленский акцент. Где-то на самом дне ее сознания пробудился свет, приносящий воспоминания. Корабль. Тайленцы. Моряки?
Шаллан вынудила себя открыть глаза. В воздухе легко пахло дымом от все еще теплых угольков костра. Небо приобрело темно-фиолетовый цвет и на горизонте светлело, предвещая восход. Она спала на голых камнях, и у нее болело все тело.
Девушка не узнала говорившего – грузного тайленца с белой бородой, в вязаной шапочке, старом костюме и жилетке с парой неприметных заплаток. Он заправлял свои белые тайленские брови за уши. Не моряк. Торговец.
Шаллан сдержала стон и села. Поддавшись мгновенной панике, проверила защищенную руку. Один палец выглядывал из рукава, и она втянула его назад. Взгляд тайленца метнулся к пальцу, но он ничего не сказал.
– Так вы в порядке? – спросил он по-алетийски. – Понимаете, мы собираемся ехать дальше. Ваше появление прошлой ночью было… неожиданным. Мы не хотели вас беспокоить, но подумали, что вы, возможно, пожелаете проснуться, прежде чем мы уедем.
Шаллан провела рукой по волосам – спутанной рыжей копне, в которой застряли веточки. Еще двое мужчин – высоких громил воринских кровей – сворачивали одеяла и походные тюфяки. Накануне веденка убила бы за такой: все тело ныло после ночи на кочках и камнях.
Заглушив зов природы, она повернулась и с изумлением увидела три больших запряженных чуллами фургона с клетками сзади. В клетках сидели грязные полуголые мужчины. Миг спустя все встало на свои места.
Работорговцы.
Шаллан справилась с изначальной вспышкой паники. Работорговля была совершенно законной профессией. Почти всегда. Только вот сейчас они находились в Мерзлых землях, далеко от тех мест, где правили племена или государства. Кто мог утверждать, что тут законно, а что – нет?
«Успокойся, – приказала она самой себе. – Они бы не стали вежливо будить тебя, если бы замыслили что-то подобное».
Продать аристократку высокого дана, о коем свидетельствовало ее платье, было бы рискованным предприятием для работорговца. Большинство хозяев в цивилизованных землях потребовали бы документы относительно прошлого рабыни, а светлоглазых и впрямь редко обращали в рабов, если не считать ревнителей. Обычно высокородных просто казнили. Рабская участь была милостью для бедняков.
– Светлость? – нервно окликнул ее работорговец.
Чтобы отвлечься, она опять начала думать как ученая. Надо избавиться от этой привычки.
– Как тебя зовут? – спросила Шаллан.
Она не собиралась говорить таким бесстрастным голосом, но шок от увиденного привел ее в смятение.
От ее тона мужчина подался назад.
– Я Твлакв, скромный купец.
– Работорговец, – уточнила Шаллан, вставая и отбрасывая волосы с лица.
– Как я и сказал. Купец.
Два его охранника наблюдали за ней, загружая снаряжение в главный фургон. Девушка не упустила из виду дубины, которые они носили напоказ на поясе. А ведь накануне, когда ноги вывели ее к костру, у нее же была сфера?
От воспоминаний ступни снова вспыхнули. Ей пришлось стиснуть зубы от муки, а рядом из земли начали выбираться спрены боли, похожие на оранжевые руки из сухожилий. Она должна очистить раны; с ногами в порезах и синяках новая прогулка случится не скоро. А в этих фургонах имелись сиденья…
«Скорее всего, они украли у меня сферу».
Шаллан прощупала свой потайной кошель. Другие сферы были на месте, но рукав оказался расстегнутым. Это она сделала? Они заглянули внутрь? От этой мысли она, не сдержавшись, покраснела.
Два охранника глядели на нее с жадностью. Твлакв изображал смирение, но взгляд у него был такой же плотоядный и нетерпеливый. Эти мужчины были в шаге от того, чтобы ограбить ее.
Но если она покинет их, то, скорее всего, умрет здесь в одиночестве. Буреотец! Что же ей делать? Она почувствовала, что вот-вот сядет и разрыдается. После всего, что случилось, – еще и это?
«Контроль – основа всей власти».
Как бы Ясна себя повела в такой ситуации?
Ответ был прост. Она станет Ясной.
– Я позволю вам оказать мне содействие, – сказала Шаллан.
Каким-то образом удалось произнести это ровным голосом, хоть внутри у нее все переворачивалось от ужаса.
– Светлость?.. – спросил Твлакв.
– Как вы уже заметили, – продолжила Шаллан, – я стала жертвой кораблекрушения и потеряла всех слуг. Ты и твои люди будете годной заменой. У меня есть сундук. Нам надо будет его забрать.
Она почувствовала себя одним из десяти дурней. Разумеется, он распознает правду за этим неуклюжим представлением. Что бы там ни говорила Ясна, притворяться, что у тебя есть власть, и обладать властью на самом деле – разные вещи.
– Мы… конечно, мы будем рады помочь, – сказал Твлакв. – Светлость?..
– Давар. – Шаллан позаботилась о том, чтобы смягчить тон.
Ясна не была снисходительной. Там, где другие светлоглазые вроде отца Шаллан действовали самодовольно, принцесса просто ожидала, что люди будут выполнять ее желания. И они выполняли.
Она сделает то же самое. Она должна.
– Купец Твлакв, – проговорила Шаллан, – мне нужно попасть на Расколотые равнины. Ты знаешь дорогу?
– Расколотые равнины? – переспросил тайленец и посмотрел на своих охранников, один из которых приблизился. – Мы там были несколько месяцев назад, но теперь собираемся подыскать баржу, чтобы отправиться в Тайлену. Мы завершили свои дела в этих краях, и возвращаться на север нам нет нужды.
– Как это – нет нужды? – Шаллан направилась к одному из фургонов. Каждый шаг был агонией. – Вы отвезете меня туда.
Она огляделась и с удовольствием заметила Узора – тот наблюдал, устроившись на боку фургона. Веденка подошла к передней части этого фургона и протянула руку другому стражнику, который стоял поблизости.
Он безмолвно посмотрел на руку, поскреб в затылке. Потом глянул на фургон и, забравшись на него, наклонился и помог Шаллан подняться.
Подошел Твлакв:
– Для нас будет дороговато вернуться назад без товара! У меня есть только эти рабы, купленные в Мелководных Криптах. Их недостаточно, чтобы оправдать обратную дорогу, совсем недостаточно.
– Дороговато? – переспросила Шаллан, усаживаясь и старательно изображая изумление. – Уверяю тебя, купец Твлакв, расходы для меня незначительны. Ты получишь щедрое вознаграждение. А теперь в путь. На Расколотых равнинах меня ждут важные люди.
– Но, светлость, – возразил Твлакв, – я же вижу, что вы недавно перенесли тяжелые испытания. Давайте я отвезу вас в Мелководные Крипты. Это гораздо ближе. Вы там сможете отдохнуть и послать весточку тем, кто вас ждет.
– Я просила, чтобы меня отвезли в Мелководные Крипты?
– Но… – начал Твлакв и умолк, когда она вперила в него пристальный взгляд.
Шаллан смягчила выражение лица.
– Я знаю, что делаю, и спасибо за совет. Нам пора отправляться в путь.
Трое мужчин обменялись растерянными взглядами, и работорговец, стянув с головы вязаную шапочку, начал теребить ее в руках. Неподалеку в лагерь вошли два паршуна с мраморной кожей. Шаллан чуть не подпрыгнула, когда они протащились мимо, неся высохшие панцири камнепочек, которые, видимо, собирали для походных костров. Твлакв не обратил на них внимания.
Паршуны. Пустоносцы. У Шаллан по коже побежали мурашки, но прямо сейчас нет времени из-за них беспокоиться. Девушка снова посмотрела на работорговца, ожидая, что он проигнорирует ее приказы. Но Твлакв кивнул. А потом он и его люди просто… сделали, как она велела. Запрягли чулл; работорговец узнал, в какой стороне ее сундук, и караван двинулся в путь без дальнейших возражений.
«Наверное, они просто подыграли мне, – подумала Шаллан, – потому что хотят выяснить содержимое моего сундука. Чтобы украсть побольше».
Но когда они достигли нужного места, то лишь погрузили сундук в фургон и привязали, а потом развернулись и поехали на север.
К Расколотым равнинам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?