Текст книги "Холоднее войны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/holodnee-voyny-111734.jpg)
Автор книги: Чарльз Камминг
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 19
Выбор столика говорил сам за себя. Вместо того чтобы сесть на свободные места рядом с окном, откуда открывался чудесный вид на Истикляль, Амелия предпочла забиться в самый шумный угол ресторана, рядом с дряхлым турком, у которого был слуховой аппарат. Даже если он и говорил по-английски или понимал устную речь, вряд ли сумел бы расслышать хоть слово из их беседы – и еще менее вероятно, что этот старикан кинется в НРО, чтобы доложить о разговоре Тома и Амелии.
Том заказал ягненка с картофельным пюре, Амелия – баранье рагу с гарниром из протертых баклажанов, который походил на детское питание. Через пару минут оба согласно заявили, что еда отвратительная, но, беседуя, все равно продолжали есть, запивая ее газированной мине ралкой.
– Ты не рассказал мне о встрече с Джимом Чейтером, – заметила Амелия.
– Решил, что лучше дождаться полнолуния, – пошутил Том. – Почему ты не сказала мне, что он здесь?
Она снова продемонстрировала свою фирменную невозмутимость – не торопясь с ответом, поправила рукава блузки. Том почувствовал, как в нем снова нарастает раздражение.
– Я полагаю, во всем этом безумии все же есть какая-то логика? Метод?
– Прости, что ты сказал? – Тон Амелии ясно говорил: ты ведешь себя дерзко и вызывающе без веских причин.
– Почему ты об этом даже не упомянула? И почему ты спросила меня о нем только сейчас?
– Ты же выслал доклад вчера вечером, так?
– Ты уже просмотрела?
Удивительно, но Амелия не читала его отчета о встрече с Чейтером и Мойзес, что он послал в Лондон вскоре после того, как закончил с поручениями Адаму Хэйдоку в Афинах.
– Я хотела услышать все из первых уст, – объяснила она. Как будто собиралась таким образом сделать Тому комплимент.
– Ну, вот тебе уста, пожалуйста, – заметил Том, впиваясь в кусок хлеба.
Чтобы не выглядеть предвзятым, Том постарался воспроизвести все детали «саммита» максимально точно и без эмоций: монолог мисс Мойзес, речь Чейтера, явно рассчитанную на то, чтобы фактически не сказать ничего, его грубую и резкую реакцию на вопросы о Хичкоке. Когда дело дошло до Янниса Кристидиса, Том сказал Амелии лишь то, что это имя Чейтеру было уже знакомо.
– Яннис Кристидис, – медленно повторила она. – Это тот самый, о котором ты попросил Адама накопать побольше информации? – Совершенно очевидно, это ее заинтересовало. – Ты правда думаешь, что Джим уже слышал это имя? Он его точно узнал?
Том понял, что здесь нужно двигаться очень осторожно. Если выдать Амелии всю правду, это будет звучать как прозрачный намек, что ЦРУ недвусмысленно замешано в аварии самолета Уоллингера. А это стало бы уже серьезным обвинением.
– Не могу утверждать, – с сомнением в голосе сказал он. – Но что-то такое почувствовал. Может быть, я просто спроецировал…
– Спроецировал что?
Том бросил на нее быстрый взгляд. Прошел уже не один месяц с тех пор, как они разговаривали о произошедшем тогда, в Кабуле.
– Слушай. Ты знаешь, я принимал решения, о которых теперь очень сожалею, и…
– Хорошо, хорошо, – оборвала его Амелия, как будто Том заговорил о чем-то неприличном. Злясь на себя за свое постоянное желание все объяснить, рассказать, почему поступил именно так, и еще больше на Амелию, он замолчал. Повисла тяжелая пауза. – Господи боже, Том, – не выдержала она. – Ну не веди себя так, я умоляю. Я просто не хочу, чтобы разговор ушел в сторону. Мне нужно знать, что на уме у Чейтера.
– Зачем? – быстро спросил Том.
– Потому что у меня на его счет тоже большие сомнения.
Это было необычайно важное замечание, и Том уцепился за него, как собака за кость.
– Что ты имеешь в виду?
Амелия отодвинула тарелку в сторону. Ее тут же унес подлетевший официант. Она промокнула губы салфеткой и посмотрела в окно.
– Ты не задал мне самый очевидный вопрос, – сказала она, наблюдая за ребенком, который делал медленные неуверенные шажки по тротуару.
– Самый очевидный? Это какой же? Почему у тебя тоже сомнения? Что в итоге мы имеем на сегодняшний день?
Амелия повернулась и взглянула ему в лицо.
– Почему я здесь и что я здесь делаю? – Ее тон был странно мелодраматичным. Пожалуй, в нем была даже некая доля паники. Том напомнил ей, что именно этот вопрос он ей и задал сразу же, как только увидел в лаунже отеля. Но Амелия, пребывая в странном расположении духа, уже не в первый раз проигнорировала его слова.
– О’кей. Почему ты в Стамбуле? Что-нибудь происходит в Сирии?
Она снова отвернулась к окну. Они оба постоянно посматривали на тех, кто входит в ресторан, – вдруг попадется лицо, которое уже встречалось; окидывали взглядом самые очевидные наблюдательные пункты на другой стороне улицы. Но дело было не в конспирации. Что-то беспокоило Амелию. Она будто взвешивала все за и против – посвятить Тома кое во что еще или нет?
– Мы потеряли еще одного.
– Что?!
– В Тегеране. В понедельник. Взрыв.
Том видел новости и заметки в газетах и полагал, как любой обыватель, что убийство было делом рук МОССАДа.
– Тот парень в машине? Ученый? Он был нашим агентом?
– Агентом Пола, да. Кодовое имя Эйнштейн.
– Господи. – Завербовать ученого, связанного с программой «иранских центрифуг», было невероятной удачей для Уоллингера и МИ-6; потерять его равносильно удару в солнечное сплетение. – Кто же его достал?
Амелия пожала плечами и отвела глаза. Или она знала все, но не могла сказать, или – куда более вероятно – не имела ни малейшего представления и не хотела выдвигать пустые предположения.
– Суть в том, что мы потеряли Хичкока три недели назад, затем Пола – он погиб в авиакатастрофе, а вслед за ним, в понедельник, – Эйнштейна. За это время мы потеряли больше наших, чем за семь лет в Аф-Паке[16]16
Аф-Пак – неологизм, используемый преимущественно в англоязычных внешнеполитических кругах и публицистике для обозначения Афганистана и Пакистана как единого театра военных действий.
[Закрыть]. – Том продолжал есть; маленький кусочек кости застрял у него в зубах, и Амелия деликатно отвернулась. – Ты проглядывал телеграммы Пола, его документы, файлы. Может быть, что-то привлекло твое внимание?
– То есть?
– Возможно, что-то показалось тебе странным, необычным. Что угодно. Его слова, поступки и так далее.
– Во всем, что я видел, не было ничего такого, – честно ответил Том. – Все тихо-мирно, все довольно заурядно. Записями Пола по работе с агентами занимался Дуг Тремэйн – передавал резидентов Уоллингера другим офицерам. Не было смысла поручать это мне, потому что я здесь все равно ненадолго и никакой оперативной роли в этом деле мне сыграть не доведется.
Старик за соседним столиком – теперь он ел фруктовый салат – издал странный захлебывающийся звук, как будто ответ Тома его одновременно и возмутил, и разочаровал. Амелия собралась было что-то сказать – и снова закрыла рот.
– Боже мой, да скажи уже наконец, – не выдержал Том. – Ты весь вечер будто сама себя одергиваешь.
– Что, если я предложу тебе пост главы отделения в Анкаре?
Это была настоящая работа мечты. Его репутация восстановлена, в жизни снова появится смысл и понимание, куда двигаться дальше. И тем не менее Том не испытал восторга и душевного подъема, хотя, по идее, должен был бы взлететь от счастья. Он был достаточно самоуверен и не сомневался, что заслужил пост ничуть не ниже этого, но в предложении Амелии крылось некое предостережение или знак. С какой стати шефу брать на себя нешуточную ответственность и назначать его главой анкарского отделения, если она не попросила ничего взамен?
Где же quid pro quo?[17]17
Услуга за услугу (лат.).
[Закрыть]
– Это очень, очень большая честь, – уклончиво сказал Том и осторожно положил ладонь на руку Амелии. Он вроде бы благодарил ее, но в то же время не говорил ни да, ни нет.
– Тебе это интересно? – спросила она и пристально посмотрела на него, склонив голову, как будто из-под очков. – Ты представляешь себя здесь, на этом месте? Года на три-четыре?
– Почему бы и нет.
– Хорошо, – удовлетворенно сказала она. И тут же вернулась к тому, что ее тревожило, как будто тему назначения Тома они уже обсудили и закрыли. – Тебе не встречалось такое имя – Эбру Эльдем?
Дряхлый турок поднялся со стула, так и не доев фруктовый салат. Том машинально проводил его взглядом, но мысленно он был в кабинете Пола, просматривал файлы и телеграммы, пытаясь выделить это имя среди сотен других.
– Журналистка? – почти наугад сказал он, но Амелия неожиданно кивнула. Том стал вспоминать дальше. – Арестована несколько недель назад, – медленно произнес он, припоминая детали. – Обычная турецкая история. Кто-то выступает с критикой Эрдогана, и на него вешают ярлык террориста. Все просто: раз – и в тюрьме.
– Да, это она.
– И что с ней?
– Она была американским агентом.
– Интересно.
Этот ланч оказался полным самых разнообразных сюрпризов.
– Ее завербовал твой старый друг Джим Чейтер. Когда ее арестовали, он еще жаловался Полу.
– Это Пол тебе сказал?
– Да. По его словам, это уже третий агент Кузенов, которого бросили в тюрьму.
– И все турки?
– Да.
– Эта Эльдем… она политический обозреватель?
Если Амелия и удивилась тому, что Том помнит даже такую второстепенную деталь биографии Эбру Эльдем, то она никак этого не показала.
– Да. Пишет для Cumhuriyet.
– Да, но ведь это здесь в порядке вещей, – заметил Том. – На данный момент в Турции сидят в тюрьме восемьсот журналистов. Это даже больше, чем в Китае.
– Неужели? – Амелия немного задумалась. Статистика действительно была потрясающей. – Что ж. Еще мы потеряли научных сотрудников. И студентов. У нас был неофициальный источник из правительственных кругов, который контактировал напрямую с Полом; так вот, он потерял свой собственный, еще более важный источник в ЕС. Его уволили всего через полгода после того, как взяли на работу.
Подобно тому как перед началом болезни человек ощущает неопределенный физический дискомфорт, Том вдруг тоже почувствовал, что Амелия собирается сказать ему нечто крайне неприятное, что принесет с собой кучу проблем. Будет ли это то самое «услуга за услугу» или нечто касающееся Пола? Продолжать разговор в ресторане стало неудобно – к освободившемуся столику как раз пробиралась молодая мамочка с ребенком, – и поэтому Амелия решительно встала, надела жакет и повела Тома к выходу. Некоторое время они шли молча. Мощеная улица, к востоку от Галатской башни, была совершенно пустынна. Наконец они заговорили снова.
– То, что я хочу тебе сообщить… Я делюсь с тобой этим как с другом. – Амелия посмотрела на Тома и одним только взглядом дала понять, что просит совершенной конфиденциальности.
– Конечно. – Он положил руку ей на спину. В этот раз никакого внутреннего сопротивления он не заметил.
– Я думаю, что в последние недели перед уходом Саймон Хэйнес выпустил из рук вожжи.
– Продолжай.
– И на мой взгляд, много чего ускользнуло от его внимания. В то время когда власть фактически переходила ко мне, я была ошеломлена и поглощена тем, что происходило с Франсуа (Амелия имела в виду похищение и освобождение из заложников своего сына), и тоже не заметила того, что теперь кажется очевидным. – Амелия свернула на узкую, безлюдную улочку, на которой был настоящий потоп из-за прорвавшейся трубы. Вода, яростно бурля, изливалась из стены дома и по правой стороне дороги потоком стекала вниз. – За четыре года был подорван целый ряд совместных операций с Кузенами. Хичкок и Эйнштейн – это были самые яркие провалы, спору нет, но кроме этого были еще целых три года срывов и осечек. В Лондоне, Соединенных Штатах, в Турции, Сирии, Ливии и Израиле.
– Подорваны? Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что статистика работает против нас. Я имею в виду, что слишком многое – и слишком часто – вдруг начинало идти неправильно. Я просмотрела историю и цифры, и вот вывод: мы теряем слишком много агентов и упускаем огромное количество стратегических возможностей.
– Думаешь, есть утечка?
Каждый шпион в мире надеется, что ему никогда не придется задавать этот вопрос. Самым глубинным, параноидальным страхом каждой секретной организации, самым страшным ее ночным кошмаром был крот. Филби. Блейк. Эймс. Ханссен. С каждым поколением появлялись все новые и новые имена. Предатели порождали предателей. Целый класс бюрократов кормился за счет собственного существования, играя на страхе и двуличии. Амелия, которая тут же поняла, о чем думает Том – для этого ей хватило одного-единственного взгляда, – неожиданно попросила у него сигарету. Сигарету! Он помог ей прикурить, и они пошли дальше.
– В чем тут штука, я не знаю, – призналась она. – Но не думаю, что это нечто техническое.
Это лучше или хуже? Предательство одного отдельно взятого человека причиняло большую боль, но – по иронии – гораздо меньше вреда, чем засвеченный источник коммуникации. Если бы, скажем, иранцы или русские сумели внедриться в систему телеграмм МИ-6, с секретной службой было бы покончено раз и навсегда. В то же время если в организации завелся крот, то его или ее рано или поздно можно было вычислить. Это был лишь вопрос времени.
– Мне нужно вести себя чертовски осторожно. – Амелия держала сигарету кончиками пальцев и вдыхала дым, словно отличница-староста из шестого класса. – Я проверила и перепроверила все по несколько раз. Все компьютеры, телеграммы, имейлы… да просто все. Поменяла пароли. Клавиатуры. Это была не работа, а чертовы авгиевы конюшни.
– Я не знал, – сказал Том и пошевелил плечом – у него вдруг почему-то свело руку. – И утечка продолжается?
– И утечка продолжается. – Амелия швырнула сигарету в разноцветную от разводов масла лужу. Она затянулась всего раза два, не больше. – У нас есть имена, которые встречаются в данных обеих разведок.
– Из наших или не из наших?
– Из тех и из других.
– Сколько?
– Много. Слишком много. Дюжины по нашу сторону Атлантики и дюжины по ту. Я могу заниматься расследованием, пока мне не стукнет девяносто. По сравнению со мной Энглтон[18]18
Энглтон Джеймс Хесус – руководитель контрразведывательных операций в ЦРУ (1954–1975). Ушел в отставку в результате скандала, связанного с незаконной слежкой ЦРУ за гражданами страны.
[Закрыть] будет выглядеть спокойным, уравновешенным парнем, для которого права человека – святое.
Они свернули за угол. Двое мужчин играли в нарды за маленьким столиком у входа в магазин обуви. Один из них оглядел Амелию с головы до ног и улыбнулся, словно одобрил присутствие такой красивой и элегантной женщины в своем ничем не примечательном квартале. Амелия – всегда политик – улыбнулась в ответ.
– Слишком много подозреваемых, – продолжила она. Ее голос был тусклым и каким-то безжизненным. – Крот может быть в Госдепартаменте. В Лэнгли. Господи, да даже в самом Белом доме. – По мере того как они отдалялись от обувного, стук костей становился все тише и тише. – Но…
– Но… – продолжил Том.
Корабль в Босфорском проливе дал длинный, протяжный гудок. Звук был похож на стон.
– Но есть люди, которыми я занялась бы плотнее. Четверо, если быть точным. И один из них – Дуглас Тремэйн.
Том подавил в себе инстинктивный порыв сказать, что она ошибается и что Тремэйн – человек вовсе не из породы предателей. Но промолчал, зная, что как раз такие мысли – ахиллесова пята любого шпиона или охотника за шпионами. Подозреваемым может быть каждый.
– Дуг?
– Боюсь, что да. – Амелия опять сняла жакет и перекинула его через руку. – Еще один – то есть одна – с нашей стороны – это Мэри Бегг.
– Никогда о ней не слышал.
– Она работает в отделении, занимающимся Ближним Востоком, на Воксхолл-Кросс. Перебралась к нам из МИ-5 сразу после того, как ты ушел. Она много чего видела. И во многом принимала участие. Вполне вероятно, что это она.
– А другие – они янки? – спросил Том и ревниво подумал, уж не стала эта Бегг его вполне полноценной заменой.
Амелия кивнула.
– У меня команда в Техасе. В Хьюстоне. Очень тщательно проверяют Тони Ландау. Его отпечатки буквально везде – на деле Хичкока, на деле Эйнштейна. И у него был доступ к большей части файлов, связанных с проваленными агентами.
– К большей части, – с нажимом повторил Том.
Удовлетворенная тем, что он это заметил, Амелия кивнула.
– Он ничего не знал об Эльдем. О ней почти никто не знал.
Том уже знал, что сейчас скажет Амелия. Что об Эльдем было известно Чейтеру и что он, возможно, сдал ее туркам. Потом она попросит его покопаться в лэптопах Чейтера, в его телефонах, ходить за ним повсюду – даже в ванную, спать у него под кроватью и так далее. Ему предоставлялась возможность отомстить за Кабул.
– Поэтому ты тут, – сказала Амелия. Точно как он и ожидал. – У Кузенов здесь молодой офицер. Райан Клекнер.
– Клекнер, – несколько озадаченно повторил Том. Этого имени он никогда не слышал.
– У него был тот же доступ к информации. Он ходил на те же встречи. За Бегг мы присмотрим, и у меня есть кое-что на Тремэйна. Я хочу, чтобы ты занялся Клекнером. У тебя будет все, что нужно, чтобы дать правильную оценку его поведению и либо исключить его из числа подозреваемых, либо убедиться в его вине.
Том кивнул.
– За две недели до того, как Пол улетел на Хиос, и за неделю до Догубаязита он приезжал в Лондон. Я сказала ему то же, что сказала сейчас тебе.
– Пол был в курсе того, что у нас крот?
– Да.
– А американцы? С ними ты тоже поделилась своими подозрениями?
– Господи, нет, конечно. – Амелия передернула плечами, как будто по спине у нее пробежала дрожь. – Пойти к Кузенам с таким вот обвинением? Тогда все будет прикрыто в мгновение ока. Никаких совместных операций. Ни одного шанса на получение нужной информации. Все пойдет прахом – все те доверительные отношения, которые мы по кусочкам выстраивали после Блейка и Филби.
– То есть Пол был единственным, кто знал?
– Подожди. – Амелия подняла руку. Они дошли до самого подножия холма. Галатский мост, на котором было полно людей, виднелся теперь на юго-западе. На Кемеральти-Каддеси машины шли сплошным потоком. – Я должна быть с тобой предельно честной. Положа руку на сердце я не могу сказать, что Пол абсолютно вне подозрений. – Том видел, что ей больно, и знал, каковы будут последствия, если окажется, что кротом был Уоллингер. – Но мы обязаны это остановить. Нужно узнать, по какому каналу утекает информация. Мне пришлось приостановить почти все совместные операции, обмен информацией, резко сократить количество докладов. Кузены не понимают почему и начинают волноваться. Это касается всего, что мы делаем в Турции, в Сирии, с иранцами, с израильтянами… Я не могу двигаться дальше, пока мы не разберемся с этой проблемой. – Говоря, Амелия словно рубила воздух ладонью. – Тебе надо сильно постараться и получить все ответы побыстрее, Том. – Она сжала руку в кулак. – Если мы не нароем ничего на Клекнера, мне придется обратиться к американцам. И очень скоро. А если крот – это один из нас…
– Занавес, – закончил Том.
Минуту они стояли молча.
– А что Пол говорил на этот счет? – спросил Том.
Амелия немного удивилась.
– Он согласился в этом покопаться. Сказал, что не доверяет Клекнеру и ему не нравится Бегг. Дескать, что-то с ней не так. Мы договорились никогда не обсуждать это с помощью наших обычных каналов. Никаких телеграмм, телефонов и так далее.
– Ну разумеется. – Том подумал, что Амелия собирается продолжить, но она молчала. Просто смотрела на линию горизонта за минаретами, окружавшими Золотой Рог. – И?.. – подтолкнул он.
Амелия обернулась. Ее глаза застилали слезы.
– И больше я его никогда не видела.
Глава 20
На пляже никого не было.
В полном одиночестве Яннис Кристидис сидел на влажном песке и слушал, как волны тихо накатывают одна за другой. Он ни о чем не думал – его мозг был практически парализован алкоголем. Было два или три часа ночи; он уже давно потерял счет времени. Покопавшись в кармане рубашки, он достал скомканную пачку «Ассос» и неловко вытряхнул на песок сразу три сигареты. Две из них тут же подхватил ветер. Третью Кристидис поймал и сжал губами. Потом полез в карман штанов за зажигалкой.
Последняя сигарета приговоренного. Он даже не чувствовал вкуса табака. От первой затяжки его голова запрокинулась, и он увидел черное небо и мигающие, двоящиеся в глазах звезды. Затем выдох – и Кристидис наклонился вперед и со стоном повалился набок.
Он заставил себя встать. Оперся кулаком в землю и сел прямо. Снова посмотрел на воду, на черную ночь, на силуэт рыбацкой лодки, маячившей метрах в пятидесяти от берега. Это был его остров. Это была его жизнь. Это было его собственное решение, и ошибка оказалась слишком большой, а стыд и вина – невыносимыми. У него было все для того, чтобы жить, и при этом совершенно незачем жить.
Теперь он был уверен, что сделает это. Кристидис сунул сигарету в рот и обеими руками принялся копать песок, как будто собака, которая собирается припрятать кость. Песок был густой и тяжелый, горка росла, и вскоре он забросал себя по самые колени.
В детстве он играл на этом самом пляже.
Сигаретный дым вдруг обжег ему горло, и Кристидис закашлялся. От порыва ветра заслезились глаза. Он выплюнул сигарету. По подбородку побежала струйка слюны, и он вытер ее рукавом. Затем ощупал свои промокшие брюки, вытащил бумажник и бросил его в выкопанную яму. Туда же полетели часы и обручальное кольцо. Потом Кристидис принялся кидать песок обратно в яму. Звук волн внезапно стал громче, словно прилив заторопился к берегу, чтобы унести его с собой. Должно быть, просто несколько минут назад по проливу прошел корабль. Это Яннис пока еще осознавал. Возможно, он не был так пьян, как думал.
Он похлопал по песку, заравнивая яму, поднялся на колени, потом, пошатываясь, встал. Он даже не знал, зачем только что закопал свои личные вещи на пляже. Наверное, затем, чтобы его смогли опознать. Чтобы знали, что его больше нет, что он ушел. Иначе пройдет всего пара часов, и кто-нибудь обязательно подберет и бумажник, и кольцо, и часы. Кристидис стащил с себя брюки вместе с трусами, потом рубашку. Кинул пачку сигарет на песок. Прыгая на одной ноге, он снял носок, затем другой. «Почему я вообще в носках? – вяло подумал он. – Почему все еще не снял их?» В голове вдруг стало черно и пусто от шума моря, от ночи и от страха. Он боялся того, что собирался совершить.
Кристидис сделал неуверенный шаг вперед и споткнулся. В глубине души он все еще надеялся, что кто-нибудь заметит его и остановит, не даст ему двинуться дальше. Но никого не было. Он вошел в воду и почувствовал, как песок опускается ниже, что он идет по отлогому склону. Вода доходила ему уже до груди. Море ворвалось в рот, и он невольно стал отплевываться и жадно хватать воздух. Повинуясь инстинкту, он поплыл. Дальше от берега. Двигаться.
И алкоголь, и страх сразу же выветрились. Он миновал лодку, направляясь прямо в открытое море. Огибая корму, он едва не дотронулся до нее, но сдержался, понимая, что если сделает это, то уже не отпустит ее. Так что он проплыл мимо, затем оглянулся и посмотрел на мягко покачивающийся силуэт. Пляж был черный и коричневый одновременно, и у него уже не хватало дыхания. Он мельком подумал о своей одежде там, на берегу, на твердом мокром песке и о закопанном бумажнике рядом. Все это уже прошлое. Его жизнь – прошлое.
Он энергично работал руками, то и дело оглядываясь на Хиос. В уши заливалась соленая морская вода. «Не будь трусом, – сказал он себе. – Не возвращайся к тому, что ты уже пережил». Он старался повернуться к своему стыду спиной; окружить его непреодолимой стеной. Он думал, что время все поправит, все залечит. Все забудется. Но все оказалось не так.
Он с новой силой поплыл вперед. На восток, к побережью Турции, все дальше и дальше от Хиоса. Теперь он уже действительно сильно устал. Стало холодно, его затрясло. Это хороший знак, он знал. Море в конце концов забирает его себе.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?