Текст книги "Страх на побережье"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strah-na-poberezhe-10053.jpg)
Автор книги: Чарльз Вильямс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Чарльз Вильямс
Страх на побережье
Глава 1
Телеграмма нагнала его спустя неделю, поскольку, закончив работу в сьерре, он отправился в низовье Укаяли, решив поохотиться несколько дней в джунглях на ягуаров. Но, получив встревожившее его известие, этот плечистый, загорелый до черноты и давно не стриженный молодой человек стал спешно выбираться из дебрей Южной Америки. Между двумя рейсами в аэропорту Майами вполне можно успеть побриться, но вместо этого он названивал из душной телефонной кабинки, упорно проталкивая в прорезь автомата одну монету за другой и отрывисто задавая вопросы тому, кто находился сейчас за тысячу миль отсюда. Подобно снежному кому, в его душе нарастал страх. На третьи сутки после того, как он выбрался из затерянной в перуанских джунглях деревушки и поднимался по ступенькам полицейского участка города Уэйнспорта, расположенного на Мексиканском побережье Соединенных Штатов, у него, можно сказать, не выдалось и минуты покоя.
Уже в начале девятого утра предстоящий день обещал быть жарким и безветренным. Он уже и не помнил, когда в последний раз спал как следует: неотступно преследовала мысль о том, что с десятого августа его сестра, актриса Вики Шейн Макхью, работавшая на радио и телевидении, была заключена в камеру уэйнспортской тюрьмы по обвинению в убийстве собственного мужа.
Сегодня на календаре двадцать первое, значит, уже одиннадцать дней она в заключении.
Дежурный сообщил, что начальник появится не раньше девяти, и проводил его по тускло освещенному коридору в кабинет лейтенанта Уэйленда. За столом сидел крупный мужчина с копной жестких, тронутых сединой волос. Проницательный взгляд карих глаз скользнул по вошедшему.
Лейтенант встал, протянув руку:
– Рено? Ах да, вспомнил, это, наверное, вы вчера разговаривали с шефом по телефону?
– Когда я могу увидеть ее? – ответил вошедший вопросом на вопрос.
Уэйленд сел, откусил кончик небольшой сигары и откинулся на спинку стула.
– Сегодня утром и увидитесь. Кстати, почему она Шейн, если она ваша сестра?
– Это ее сценическое имя, – нетерпеливо объяснил Рено. – Но на самом деле это фамилия нашей матери. Однако не будем отвлекаться, лейтенант. Я пытаюсь выяснить, что же все-таки произошло и почему ее задержали.
– Вы производите впечатление человека достаточно крепкого, для того чтобы услышать всю правду. – Полицейский пристально разглядывал посетителя. – Все очень просто. Макхью убит.
По показаниям свидетеля, это дело ее рук.
– А она утверждает, что нет?
– Вот именно!
– Что ж, все логично: я верю ей, а вы – свидетелю. Но скажите все-таки, как это случилось?
– Вам, конечно, известно, что они жили не вместе. Это во-первых…
– Они вечно то разбегались, то сходились, – перебил лейтенанта Рено. – Их совместная жизнь смахивала на попытку свить гнездо на вращающейся двери. Оба очень талантливы и сверх всякой меры темпераментны, но я знаю, они обожали друг друга и их ссора заканчивалась примирением.
– Слушание дела состоится в суде, не здесь.
Так вы все-таки хотите услышать, что произошло, или будете все время меня перебивать?
Рено нервно закурил и устало опустился на стул, чуть подавшись вперед.
– Извините. Расскажите мне, пожалуйста, все по порядку. А я постараюсь сдерживать себя.
Обещаю.
– Да уж ладно! – отозвался Уэйленд. – Как, вероятно, вы уже знаете, Макхью приезжал сюда по делу и один. Пробыл здесь пять дней. Пытался разыскать парня по имени… не припомню уже сейчас с ходу, да это и не столь важно. Итак, ближе к сути дела! Ваша сестра появилась здесь неожиданно. Насколько нам известно, телеграммы она не давала. И продолжает утверждать, что направлялась из Нью-Йорка на побережье в машине. Зная, что ее муж находится в этом городе, решила сделать ему сюрприз и заехала навестить его. Ей это вполне удалось. Я имею в виду сюрприз. Около четырех месяцев они жили отдельно, она была занята в какой-то постановке в Нью-Йорке. Итак, около полуночи она подъехала к отелю «Бордмен», где остановился Макхью.
Мужа в номере не оказалось. Но когда она, воспользовавшись телефоном портье, позвонила ему в номер, в холл с улицы вошел сам Макхью…
Вместе с какой-то молодой девушкой.
Рено удивленно поднял брови и в изумлении уставился на лейтенанта.
– Такова ваша версия? Нет, вы ошибаетесь!
Я знаю Мака с детства, он не какой-нибудь волокита и никогда не принадлежал к подобному типу людей. С тех пор как он женился на моей сестре, ни о каких интрижках на стороне не могло и речи идти!
Уэйленд пожал плечами:
– Вы спросили меня, сэр, что случилось, я вам ответил. Жена Макхью приехала внезапно и увидела мужа, который ночью входил в отель с какой-то красоткой, а часом позже он был найден мертвым. Портье не расслышал, о чем именно они говорили друг с другом, но видел, что обошлось без бурных сцен и девица вскоре ушла.
Макхью с вашей сестрой поднялись в номер.
В пять минут второго позвонил один из гостей, проживающий на четырнадцатом этаже, и сообщил, что услышал в соседнем номере звук, похожий на выстрел, и какие-то последовавшие за ним вопли. Портье послал дежурного детектива проверить, в чем дело. Дверь номера была заперта изнутри, но, услышав за ней стоны, ее взломали.
Макхью лежал на полу, жена – подле него: она плакала и причитала, словно баюкая ребенка, прижимала его голову к себе, а потом вдруг потеряла сознание. Пришлось детективу набросить пару простыней – одну на нее, потому что женщина была почти раздета, и вторую на Макхью, потому что он был мертв.
Портье вызвал полицию. Наши люди прибыли на место происшествия еще до того, как женщина пришла в себя. Очнувшись, она не сразу поняла, где находится, бормотала что-то бессвязное. А когда немного успокоилась, мы узнали из ее рассказа, что, надевая в ванной халат, она расслышала в гостиной голос: к Макхью кто-то пришел. Выглядывать из-за двери она не решилась – была не одета, как объяснила потом. Затем раздался выстрел, и она закричала. А когда выбежала из ванной, лишь успела услышать, как хлопнула входная дверь.
Макхью был убит выстрелом в шею сзади, пуля прошла у самого основания черепа. Оружие, из которого стреляли, – пистолет 25-го калибра; это определили по обнаруженной в номере гильзе. Детектив отеля к тому моменту никого в коридорах не нашел, и б лифтах, как утверждает портье, никто в эти минуты не спускался.
Рено в ярости провел ладонью по лицу, нервно дернулся на стуле:
– Ну а как же пистолет? Ведь должны же быть на нем какие-то отпечатки пальцев?
– Пистолет нашли часов в десять утра, и никаких отпечатков на нем уже, не оказалось. Так что проку от него никакого: очевидно, прежде служил безделушкой какой-нибудь барышне, ведь он инкрустирован на рукоятке перламутром, а теперь – это всего лишь кучка бесформенных железок, найденных рядом с мусорным бачком в проулке возле отеля. Проулок мощеный, а номер Макхью был на четырнадцатом этаже. Полагаю, подобные безделки не предназначены для таких серьезных дел.
«Что ж, я должен был знать наверняка, – клял себя последними словами Рено, чувствуя холодок в груди. – Как говорил Карстерс, так оно и случилось: дело пахнет керосином».
Уэйленд смотрел на посетителя с некоторым сочувствием.
– Сожалею. Но… сами понимаете. Окна в отеле наглухо закрыты все лето, потому что в номерах кондиционеры. И окно этого номера тоже было заперто, когда наши люди прибыли туда.
Поэтому, для того чтобы избавиться от оружия таким путем, его пришлось бы открыть, швырнуть пистолет вниз и вновь закрыть. Но мадам говорит, что выбежала из ванной, едва услышала выстрел, а тот человек в этот момент как раз выходил в коридор. Получается, что, судя по ее же рассказу, кроме нее самой, ни у кого не было времени выбросить пистолет из окна.
– Но постойте. – Рено протестующе покачал головой. – Разве не понятно, что сестре не оставалось ничего другого, как сказать правду. Она же далеко не глупа, и неужели вы думаете, что, если бы она захотела солгать, ей бы на ум не пришло ничего более изобретательного, нежели эта глупая версия?
– Да, вполне понимаю вас. Мы и этот вариант прорабатывали. Но не забывайте, что ваша сестра – человек легковозбудимый, вспыльчивый. Говорила она с нами, едва придя в себя после обморока, на грани истерики. И сказала, судя по всему, первое, что ей пришло в голову, а потом уже вынуждена была придерживаться этой версии. Я давно работаю в полиции, и у меня немалый опыт, но мне ни разу еще не попалась ни одна женщина, в ярости схватившаяся за оружие, а потом способная логично объяснить свой поступок.
– Значит, вы все же уверены, что это сделала моя сестра? – хрипло переспросил Рено. – Стало быть, следует прекратить расследование, закрыть дело?
С языка Уэйленда чуть было не сорвался резкий ответ, но он сдержался.
– Остыньте же, Рено, – призвал он бесцветным голосом. – Я понимаю, каково вам сейчас.
Но мне платят не за выводы или обвинительные заключения. Этим делом занимается прокурор округа, от меня же требуется лишь раздобыть факты.
– И какие же сведения вы раздобыли, лейтенант, о том парне, которого разыскивал Макхью?
– Насколько я понимаю, здесь все чисто.
Макхью пытался найти его, но, очевидно, не нашел. Но ведь за это редко пускают пулю в лоб.
Рено замотал головой:
– Не так все просто! В этом есть что-то подозрительное. Во-первых, Макхью не был ни сыщиком, ни агентом по розыску пропавших. Он был юристом, причем очень опытным. Не поехал бы он сюда ради какой-то дурацкой игры в полицейских и воров.
– Не знаю, не знаю, – небрежно обронил лейтенант скучающим тоном. – Но смею вас уверить, приехал он, однако, именно из-за этого. «Беннермен из отдела без вести пропавших вспомнил его. В первый же день по прибытии сюда Макхью заходил в управление и расспрашивал об этом… как его… черт побери, как же его? Минутку! – Уэйленд порылся в бумагах на столе. – Вот. О Конвее! Руперте Конвее. Макхью пытался разузнать местонахождение этого парня, кажется, по просьбе его супруги, но фотографии у него не было, только словесное описание и сведения о его автомобиле… Да… была еще одна забавная деталь во всем этом. – Лейтенант умолк и, нахмурившись, внимательно следил за колечком сигаретного дымка.
– Какая же?
– Да просто скорее дурацкое совпадение. Машина была у нас, я имею в виду машину Конвея.
Она уже две недели числилась в документах в дорожном отделе. Отбуксировали ее из зоны, запрещенной для парковки.
– А вы не считаете, что это как-то связано с убийством Макхью? – настаивал Рено.
Уэйленд решительно отверг эту идею, отрывисто бросив «Нет».
Рено помолчал, угрюмо наблюдая за дымком, растворявшимся в луче солнца, косо падающем на письменный стол. Итак, это, очевидно, все.
Таков финал. Его лучший друг мертв, а сестру Вики могут навсегда упечь в тюрьму или приговорить к смертной казни за убийство.
Лицо Рено словно окаменело от гнева и невозможности что-либо доказать или опровергнуть. Наверное, следовало бы обдумать все и взвесить еще раз. Не слишком ли просто все объясняется полицейским, не слишком ли гладко? А где-то прячется настоящий убийца, лишивший жизни Мака, и посмеивается над всеми ними. Он затушил сигарету в пепельнице и встал.
– Могу я увидеть сестру?
Пустая, с ярким, режущим глаза освещением комната без окон… Несмотря на полное изнеможение, Рено безостановочно мерил шагами пустое пространство, не в состоянии ни стоять на одном месте, ни сидеть. Наконец в коридоре, ведущем в помещение для свиданий, послышались шаги, и он повернулся ко входу.
Дверь распахнулась, и в проеме показалась Вики со следователем за спиной. Держалась она прямо, и даже в простом строгом костюме, без макияжа казалась столь же привлекательной, как и всегда: высокая, стройная блондинка с грустными темно-голубыми глазами.
– Здравствуй, Пит, – произнесла она ровным голосом. – Сигарета есть?
«Похоже, любому не мешало бы освоить в жизни азы актерского мастерства, – подумал Рено. – Мы не виделись с ней два года, ее обвиняют в убийстве мужа, встретились в тюрьме, а все представляется так, будто я только выбежал на минутку за сигаретами и вернулся».
Вики пересекла комнату и, едва коснувшись губами, поцеловала брата в щеку. Они сели за стол друг против друга; следователь, расположившийся тем временем у стены на стуле, наблюдал за ними, откинувшись на спинку. Рено протянул сигарету и дал Вики прикурить.
– Спасибо, Пит. Как ужасно, должно быть, было твое возвращение домой. Прости меня…
Они поняли друг друга и на этот раз, как, впрочем, всегда понимали. Он был на четыре года старше сестры, и в его отношении к ней всегда присутствовало неудержное желание оберегать и гордиться девушкой. После смерти матери они остались совсем одни, а Вики еще училась в школе. Став инженером-строителем и поработав на Аравийском полуострове, Аляске и в Южной Америке, он в состоянии был оплатить ее учебу в колледже и Академии драматических искусств. По натуре человек жесткий, без сантиментов, без малейшего налета светскости и каких-либо ярко выраженных талантов, за исключением, пожалуй, жесткого чувства реальности того мужского мира, в котором ему приходилось жить, Рено был беспредельно предан не только сестре, но и ее мужу. Маку, именно в силу своего восхищения избытком индивидуальности, даровитости и располагающего к себе обаяния, присущего в равной степени этим двоим. А знал он Вики достаточно хорошо, чтобы понять, что в настоящий момент проявляется еще одно свойственное ей качество – мужество.
Вики осторожно шла по краю страшной пропасти, но так, что никто не мог бы догадаться о ее внутреннем состоянии. «Я должен сделать все ради облегчения ее страданий, – думал Рено. – Но расспросить ее обо всем подробнее все же придется».
– Ничего, Вики, – вслух успокоил он сестру. – Ну, давай рассказывай!
– У меня сложилось впечатление, что тут все они начитались детективов и решили, что я явилась сюда, чтобы намеренно убить Мака.
Почти неуловимая дрожь в голосе, когда она произнесла имя мужа, – это единственное, что выдавало ее состояние.
– Я уже говорил с лейтенантом Уэйлендом.
И с Карстерсом. Он в Сан-Франциско. Так что можешь о пустяках не вспоминать. Я хочу только знать, сказал ли тебе Мак, зачем он приезжал сюда. И говорил ли, что это за девушка была с ним в ту роковую ночь?
– Да, он разыскивал кого-то, человека по имени… Пит, прости, но я не помню! Он называл мне имя, но я не придала тогда этому значения, потому и не задержалось в голове.
– Фамилия этого человека Конвой, – напомнил Рено. – Это пока все, что мне известно. Но скажи, Мак не сообщил тебе, почему он занялся такими неразумными делами?
– Нет, – ответила она беспомощно. – Мы в основном говорили не об этом, хотя я и заметила, что он чем-то озабочен. Конечно, мы оба обезумели от того, что оказались снова вместе, строили планы, обдумывали, чем мы займемся, возвратившись в Сан-Франциско; но ты же сам знаешь, в каком состоянии бывает Мак, когда работает над чем-то: ни на минуту не забывает о деле… – Вики внезапно замолкла, посмотрела на брата, и они оба в полной мере ощутили весь ужас одновременно пришедшего им в голову открытия: о Маке уже никогда ничего не скажешь в настоящем времени.
– Ну а девушка? – спохватился Рено, скрывая боль. – Он говорил о ней хоть что-то: кто она и зачем пришла?
– Да, – кивнула сестра, бледная словно мел. – Что-то связанное с этим… как его… Конвеем. Она хотела что-то рассказать ему или уже рассказала, и они направились в бар отеля. Мак, кажется, хотел записать какую-то нужную информацию, которой она владела.
– Мак представил вас друг другу?
– Да.
– Как ее зовут?
Она глянула в упор и вздохнула:
– Пит, я не помню и этого! Если бы я повнимательнее была тогда…
– А смогла бы описать ее внешность?
– Дорогой Пит, думаю, что любая женщина сможет описать другую женщину, увиденную в компании собственного мужа. Но, ради всего святого, так ли необходимо говорить сейчас о ней?
Полиция уже чуть не свела меня с ума по этому поводу! Скажу одно: я убеждена, что она не имеет никакого отношения к убийству. А человек, с которым разговаривал Мак, пока я находилась в ванной, был мужчина; я отчетливо слышала незнакомый мужской голос.
Рено покачал головой:
– Вик, ты не поняла, к чему я клоню. Могу допустить, что она не имеет никакого отношения к делу, по крайней мере, в том аспекте, в каком его представляет полиция. Но ведь кто-то же убил Макхью и, насколько известно нам и тому же Карстерсу, никаких врагов у него не было.
Значит, остается лишь одна-единственная зацепка – это идиотское дело Конвея. А девушка, по всей видимости, имеет какое-то отношение к этой истории… И все-таки вспомни, как она выглядела?
– Яркая брюнетка, лет двадцати пяти. В белом летнем костюме, кажется, хлопчатобумажном.
– Не важно, во что она была одета. Прошло десять дней, и наверняка она сейчас в чем-то другом.
– Ну ладно! Она среднего роста, загорелая, с хорошей фигурой, карими глазами, коротко остриженными и мелко завитыми иссиня-черными волосами. Очень напоминает пуделя, а может быть, в Андах все такие? Что еще?.. На подбородке я заметила ямочку… Приятный голос, близкий к контральто, речь без южной медлительности.
Полагаю, с хорошим самообладанием…
Рено задумчиво кивнул, переваривая сказанное:
– Иначе говоря, конфетка! Такую девушку трудно не заметить. Но вот загадка: почему полиция до сих пор не разыскала ее?
– Не уверена, что эти болваны вообще пытались отыскать ее. А если и делали такую попытку, то делали в неподходящих местах. У них на уме одно: мол, Макхью подцепил в каком-то баре неизвестную девку… Но совершенно очевидно, она вовсе не того типа, который имелся в виду, то есть вполне респектабельного вида.
– Ну ладно. – Голос Рено теперь был более уверен. – Хоть что-то для начала… А теперь скажи, Вики, может, ты хоть мельком видела того парня? Я имею в виду, когда выскочила из ванной?
Она устало покачала головой:
– Нет, Пит, и это самое ужасное. Он был в каких-то десяти шагах от меня, а когда я вбежала в комнату, его и след уже простыл. Да даже окажись он рядом, я в любом случае не заметила бы его, потому что смотрела на Мака, а он лежал…
Голос перестал ее слушаться. Вики замолчала и глубоко вздохнула, не глядя на брата. Когда молодая женщина повернулась к нему, то уже пришла в себя и продолжала бесцветным голосом:
– Мак был мертв. Вот что я хотела сказать.
– Но ты слышала, как они разговаривали? До того, как…
– Да. Но я бы не узнала голоса: до меня доносилось лишь какое-то… бормотание.
– То есть ты хочешь сказать, что не расслышала ни единого слова?
Вики обхватила лицо ладонями жестом бесконечной усталости:
– Пит, я прокручивала все это в голове тысячу раз, и мне кажется, что нет, ни единого.
У меня такое ощущение, что я слышала, как кто-то произнес что-то вроде слова «консул».
– И больше ничего?
– Ничего. Сомневаюсь, что и это слово слышала…
Рено помолчал с минуту, и его вдруг охватил страх, но он попытался не подать виду. Однако ничего не оставалось делать, как ухватиться за единственную точку – ведь только она вела к той молодой женщине, но полиция-то так и не нашла ее за прошедшие десять дней. Он протянул загорелую руку и своей большой крепкой ладонью накрыл обе руки сестры, тут только вспомнив о следователе: он сидел и не сводил с них немигающего взгляда.
– А что за адвокатов нанял для тебя Карстерс, когда приезжал сюда? По-моему, это Дюран и Гейдж? Чем они сейчас занимаются, ты знаешь?
– Полны оптимизма, как врачи около постели умирающего!.. Пит, какое счастье, что в университете тебе не пришлось слушать курс по лицемерному оптимизму.
– Вик, уверяю тебя, мы найдем того, кто это сделал!
– Это что – твой оригинальный способ утешения смертельного больного?
– Нет, это предчувствие. Кажется мне, что-то с этим Конвеем нечисто. И если мне не удастся пустить полицию по его следу, я сам займусь им. Хочу потолковать по душам с мистером Конвеем.
Вики безнадежно махнула рукой:
– Но, Пит, ведь Макхью был связан с ФБР.
И если даже он не смог найти этого человека…
– Угу. Думается мне, что именно здесь и вышла промашечка.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Макхью нашел. Но тот его опередил.
Глава 2
В тюремных стенах все это звучало весьма убедительно, когда он старался подкинуть Вики хоть какую-то «соломинку». Но теперь-то, когда он расстался с сестрой, что было делать? Предположим, это был Конвей, и, допустим, Макхью в самом деле разыскал его. Но ведь все, что ему удалось разузнать. Мак унес с собой в могилу…
Рено вернулся в отель, полагая, что прежде всего ему нужно выспаться: он чувствовал последнее время полный упадок сил. Но со сном ничего не выходило, стоило ему лишь закрыть глаза, как перед ними начинали плясать газетные заголовки типа «Актриса признана виновной в убийстве!».
И на этот раз, походив взад-вперед по комнате, он выкурил еще одну сигарету. Потом подошел к телефону уже который раз. Первые два захода не увенчались успехом: Карстерс, как сообщила ему секретарь, был в суде.
Он постучал по рычагам:
– Девушка, пожалуйста, попытайтесь еще раз соединить меня с Сан-Франциско. Личный звонок Карстерсу из «Карстерс и Макхью»… А? Хорошо. Да, я подожду.
На этот раз ему повезло: через мгновение Рено услышал знакомый голос на другом конце провода – голос своего давнего товарища: он, Карстерс и Макхью учились вместе в колледже.
– Алло, Дик? Это Пит Рено из Уэйнспорта!
– А, Пит! Я как раз собирался звонить тебе.
Есть какие-нибудь новости?
Когда случилась эта трагедия, Карстерс вылетел в Уэйнспорт, нанял адвокатов для Вики и увез тело Макхью в Сан-Франциско, где он будет похоронен после завершения следствия, – Нового ничего нет. Похоже, полиция считает, что уже выполнила свой долг. Но, знаешь, они просто допекли ее!
– Пит, мы слишком давно знакомы, чтобы морочить друг другу голову. У них дело давно готово. И дело чертовски крепкое! О таком любой прокурор округа может только мечтать!
– Есть лишь одна загвоздка – она не убивала Макхью!
– Точно! Но это мы с тобой ее знаем, а они – нет. У них есть то, на что им положено опираться, а именно: показания свидетелей. И мотив, прежде всего. Вики находилась с ним в номере и не может доказать, что там появлялся кто-то третий.
– Понимаю, у них сильная версия. Если бы ее не было, я мог хотя бы вздремнуть. Но я позвонил тебе несколько по другому поводу.
– По какому же?
– По поводу Конвея. Если мы найдем этого человека, убийца Макхью окажется в наших руках.
– Да ладно, поди, насмотрелся детективов…
– Нет, ты послушай! Конвея искали повсюду и вовсе не потому, что он заблудился где-то в дороге. На любой автозаправке его снабдили бы картой дороги. Значит, он не хотел, чтобы его разыскивали. Предположим, что Макхью оказался слишком близко к цели…
– Но, черт возьми, Пит, Конвей – не гангстер!
– А кто?
– Честно говоря, тут ты меня подловил. Я сам с ним не знаком, знаю только его жену, а она – отнюдь не похожа на подружку бандита. Очень состоятельная дама, уравновешенная, интеллигентная, из родовитой калифорнийской семьи.
– Речь вдет не о жене Конвея. Она может быть кем угодно, хоть Жанной д'Арк или Крошкой Бо Пип. Я толкую о самом Конвее. Что тебе о нем известно?
– Ну… – Карстерс заговорил теперь менее уверенно. – Немногое. Как я понял, они поженились лишь несколько месяцев назад. Он – ее второй муж.
– Хорошо. Но зачем Макхью отправился на его поиски?
– Потому что она заплатила нам.
– Я-то думал, что у вас адвокатская контора!
И как давно вы занимаетесь сыском?
– Мы им вообще не занимаемся. Это было особого рода соглашение. Понимаешь, жена Конвея знала, что Макхью работал в ФБР и умеет, если надо, выследить человека, поэтому и настояла на своем. Мы не раз давали ей какие-то юридические консультации и надеялись на сотрудничество в будущем; как я уже говорил, она – богатая женщина, а таких клиентов не следует упускать, когда ведешь частную практику.
– Почему же она не обратилась в полицию?
– Думаю, по ряду причин. Во-первых, из желания избежать огласки и неловкости. Она – человек застенчивый и ранимый. Возможно, ей просто не хотелось связываться с ними, не хотелось, чтобы там сделали вывод, будто муж от нее пустился в бега.
– И только-то? – Рено почувствовал вдруг разочарование.
– Это лишь мое предположение. Наверняка сказать не могу. Подобными делами занимался только Макхью, однако и такое не исключено.
– Все возможно, – буркнул Рено. – Но послушай, Дик. Я должен с чего-то начать. Сидя здесь сложа руки, я просто могу рехнуться, а Конвей – единственная зацепка. Поэтому, пожалуйста, свяжись с этой дамой и постарайся выяснить все, что можно. В первую очередь я имею в виду отчеты, которые Макхью, возможно, высылал ей…
– Нет, она на это не пойдет! – запротестовал Карстерс. – Пойми, если бы дело не являлось сугубо конфиденциальным, она бы не обратилась к нам.
– Черт, Дик, ну хотя бы попробуй! – отчаянно взмолился Рено. – Спроси ее. Добудь описание внешности. Выясни, почему Макхью искал именно в Уэйнспорте, а не в каком-то другом месте. Выясни все, что сможешь и каким угодно путем. А ей скажи, что я пытаюсь найти Конвея!
– Хорошо, Пит, постараюсь, но ничего обещать не могу.
– Отлично! Это другое дело! Перезвони мне через час. В отель «Бордмен».
– Договорились.
Это был самый длинный час в его жизни. Он сидел, уставившись на телефонный аппарат, а когда он наконец зазвонил, Рено, мельком взглянув на часы, не поверил своим глазам: прошло всего двадцать минут!
– Вас вызывает Сан-Франциско, – сообщила телефонистка, – пожалуйста, ответьте.
– Да, – нетерпеливо выкрикнул он в трубку. – Дик, это ты?!
– Говорит Карстерс, – раздался голос на другом конце провода. – Пит, боюсь, у меня плохие новости.
– В чем дело?
– Исчезла миссис Конвей.
– Что?!
– Она покинула город и, по словам консьержки дома, в котором живет, не обмолвилась ни словом – ни куда направляется, ни сколько времени будет отсутствовать.
Почувствовав, как последняя надежда ускользает от него, Пит в изнеможении опустился на край кровати. «Не может быть!» – в отчаянии повторил он несколько раз.
Повесив трубку, Рено еще долго сидел, тупо уставившись в окно. Еще существовала тонюсенькая ниточка надежды, но и той почти не стало. Десять дней полиция не может найти девушку, приходившую тем вечером в отель. И оставался один-единственный человек в целом свете, кто определенно знал хоть что-то об этом Конвее, а теперь вообще никого! Очень смахивает на охоту за привидениями!
Когда стало совсем невмоготу одному сидеть в номере, Рено вышел на воздух и побрел бесцельно слоняться по залитым солнцем улицам, а потом, потеряв счет времени, заглянул в какой-то бар, попросив принести стакан виски, о котором забыл почти сразу. Рено охватило неведомое ему прежде чувство безысходности. Если бы было хоть что-то, за что можно ухватиться! Всю жизнь он все привык брать штурмом, а теперь, увы, отсутствовал даже сам предмет атаки. И зацепиться не за что! Чудовищно! Единственное, что пока еще отделяло Вики от полной катастрофы, – это малоправдоподобная история, которую, есть надежда, прокурор разнесет в пух и прах.
Пит Рено оттолкнул от себя стакан, к которому так и не притронулся, и двинулся к телефонной будке.
Хауэлл Гейдж из конторы «Дюран и Кейдж» оказался худым, как щепка, молодым человеком лет тридцати, излучающим какую-то нервную пульсирующую энергию, граничащую с состоянием экстаза. Блеск голубых глаз выдавал быстрый, цепкий ум, то и дело проявляющийся в метко оброненных репликах.
– Проходите, Рено! – выкрикнул он, подскочив с кресла, стоявшего за большим письменным столом и устремляясь к визитеру через весь кабинет. – Самозащита! Минутное помешательство! Просто несчастный случай: «Я вовсе не хотела этого, я не знала, что пистолет заряжен…»
Борьба за оружие… Боже правый, сколько же на свете существует способов – прорва! – несметное количество – для отведения обвинений, облегчения приговора или полного оправдания! Но увы!.. – Крутанувшись и взъерошив еще больше свои рыжие и без того стоящие дыбом волосы, он ткнул пальцем в плечо Пита Рено. – Мы не сможем воспользоваться этими показаниями. Понимаете, в чем жуть этой шутки? В чем ирония судьбы? Умопомрачительно! Не сможем потому, что она его не убивала! И эта идиотская, рассказанная ею история – чистейшая правда. Ручаюсь головой! А что мы в силах сделать? Мы отправляемся прямиком в мясорубку. Мы пойдем в суд отстаивать ее невиновность в убийстве первой степени, а именно так сформулировано обвинение на данный момент, и мы не имеем в своем распоряжении ничего, кроме этой глупейшей истории. И они нас проглотят! Конечно, я не сказал этого вашей сестре, ей и без того сейчас несладко.
– Но постойте, – отчаянно кинулся возражать адвокат Рено. – Вы же верите в эту историю? И я верю. Почему же тогда не поверить присяжным? И ежу ясно, вздумай она лгать, не несла бы такого бреда.
Гейдж перебил его:
– Жюри маленького городка? Состоящее из порядочных обывателей и обывательниц, женатых по двадцать, а то и больше лет? Послушайте, Рено, она жила отдельно от мужа. Как же, «Грех! Актриса!..». Вот и дожидайся, пока ничтожная бездарь прокурор округа доберется до сих моментов. Я уже вижу, как этот голодранец, завернувшись в мантию примитивных добродетелей, разоблачает распутницу из большого города, женщину сомнительного поведения, которой следовало бы сидеть дома и штопать мужнины носки вместо того, чтобы мотаться по стране, актерствуя и флиртуя, а заодно и за мужем следить.
А потом стрелять в него. И швырять оружие из окна!
– Не выбрасывала она пистолета из окна.
И оружия у нее не было!
Гейдж, выговорившись, немного успокоился, уселся на край стола, вынул пачку сигарет, предложив Рено, и продолжил:
– Однако пистолет найден четырнадцатью этажами ниже, на улице, разбитый вдребезги!
Рено нетерпеливо дернулся:
– Его мог подбросить убийца Мака.
Гейдж качнул сигаретой в его сторону:
– Конечно мог. Но позвольте продемонстрировать, как все это произошло. И уворачивайтесь вовремя, иначе схлопочете яйцо в физиономию.
Представьте: вы – Вики Шейн, а я – прокурор.
Итак, уважаемая мисс Шейн, вы утверждаете, что пистолет подложил убийца. Допустим. Ну а как же быть с тем фактом, что оружие разбито так, будто упало с весьма внушительной высоты, скажем, с того же четырнадцатого этажа?
– Проще простого, – парировал Рено. – Убийца шмякнул оружие о мостовую так, чтобы создавалось впечатление, будто оно упало с большой высоты.
– Но зачем, мисс Шейн? Зачем? Вас не удивляет такое несколько странное времяпрепровождение для человека только что уничтожившего себе подобного? Возможно, он это делал по принуждению? Или им владело неодолимое стремление швырнуть пистолет на камни мостовой, чтобы он превратился в бесформенный кусок металла?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?