Текст книги "Страх на побережье"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strah-na-poberezhe-10053.jpg)
Автор книги: Чарльз Вильямс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 4
Озадаченный, Рено недоверчиво уставился на миссис Конвей, а когда раскрыл было рот, чтобы продолжить разговор, в спальне зазвонил телефон.
– Простите, – произнесла она, вставая, и вышла.
Рено так и впился взглядом в надписи на конвертах, однако одернул себя: надо дождаться ее возвращения, пара минут ничего не решают, а с ней стоит быть пообходительней. Но что, черт возьми, миссис имела в виду, сказав, что это был не трейлер? Есть, правда, одно объяснение, но оно явно лишено смысла.
Вдруг Рено понял, что отчетливо слышит ее голос, доносившийся из другой комнаты.
– Да. Да. Понимаю, – говорила она тихо изменившимся от волнения голосом. – Конечно же нет, как вы сказали. Никто. Совсем никому… Где?..
Протока Консула? А потом свернуть… Я найду!
Трубка звякнула о рычаги, и миссис Конвей появилась в дверном проеме, упорно избегая взгляда Пита.
– Извините, мистер Рено, – произнесла она смущенно, – но я вынуждена сейчас попросить вас покинуть меня.
– А отчеты Мака?..
– Я передумала. Глупо было даже думать, что их можно было давать кому-то для чтения.
– Вы не можете так поступить! Я должен просмотреть их!
– Пожалуйста, – со слезами в голосе почти прокричала она, – уйдите! Я… Я не могу больше говорить об этом.
Рено поднялся. Кажется, до него стал доходить смысл происходящего.
– Он снова позвонил вам? Этот… неизвестный?
Миссис Конвей ничего не ответила, но глаза ее молили без слов. Рено же с сожалением думал о двух конвертах, лежащих на столе, однако тут уж ничего нельзя было поделать.
– Ладно, – бросил он разочарованно. Но, берясь за ручку двери, помедлил:
– Но прежде чем уйти, я скажу вам следующее. Во-первых, ваш собеседник-невидимка не внушает мне никакого доверия и я бы очень хорошо подумал, прежде чем платить ему за информацию. А во-вторых, я продолжу выяснение обстоятельств дела, хотите вы того или нет. И если докопаюсь до истины, кому-то очень не поздоровится.
Даже в лифте его еще трясло от гневного разочарования: еще каких-нибудь пять минут – и он был узнал все, что удалось обнаружить Маку.
Но теперь уж ничего не поделаешь. Ясно, звонивший предупредил, чтобы она никому ничего не рассказывала, а еще сообщил, где они должны встретиться.
В холле его вдруг осенила внезапная мысль.
Остановившись и мгновение подумав, он повернул к телефонным кабинам. Этот звонивший клялся, что ему известно нечто о Руперте Конвее. Что ж, если миссис Конвей выведет его на него…
В телефонном справочнике Рено нашел адрес конторы по прокату автомобилей, поспешил в ближайший к отелю пункт. Взяв машину и разжившись картой дорог, он объехал квартал пять или шесть раз, прежде чем на парковке освободилось подходящее место, откуда просматривался выход из отеля. Плавно подкатив к этому пятачку, он бросил монетку в счетчик и приготовился ждать. Часы показывали четверть шестого.
Улица утопала в косых лучах клонившегося к горизонту бронзового солнца, жгучий блеск которого слепил глаза. Прошедшие пятнадцать минут показались невыносимо долгими. Может, он уже упустил ее? Рено достал из бардачка карту и принялся изучать ее, то и дело поглядывая на вход в отель. Одна из несметного числа, пересекавшая главный судоходный фарватер на извилистом пути к Мексиканскому заливу, протока Консула находилась примерно в тридцати пяти милях от города в юго-восточном направлении.
Оторвавшись в очередной раз от карты, Рено увидел наконец, что из гаража отеля выезжает серый «кадиллак» с калифорнийскими номерами. Вполне возможно, что это машина миссис Конвей. Из автомобиля вылез работник гаража в белой куртке, а на пороге отеля появилась и сама миссис Конвей.
Рено пристроился в хвост покидавшей подъездную зону отеля машины. В достаточно оживленном транспортном потоке центра города он держался как можно ближе к машине миссис Конвей, но, выехав на открытое загородное шоссе, намеренно отстал, позволив двум-трем автомобилям занять место между ними. Солнце садилось, и тени сгущались в лабиринтах веток покрытых мхом дубов, росших по обе стороны дороги. Мелькали редкие фермы, будто разбросанные ураганом островки цивилизации в этом заболоченном крае.
Наблюдая за идущими впереди машинами, Рено вдруг с внезапной злостью почему-то подумал: а имеет ли все это хоть малейшее отношение к его сестре Вики? Не исключено, что он вообще теперь попусту тратит время. Но ради чего, скажите на милость, человеку, задумавшему кануть в неизвестность, объявлять, куда он направляется, писать в день по письму до тех пор, пока не добрался до конечного пункта, и оставлять машину на улице, где ее обязательно заберет полиция?!
Тряхнув головой. Пит в недоумении вздохнул: «Черт-те что, бред сумасшедшего! А трейлер? Если же Конвей волок сюда не трейлер, тогда, может, лодку? Но зачем? Собирался порыбачить? Глупо. В здешних краях наверняка есть сотни мест, где лодки дают напрокат. Даже полный идиот не потратил бы и трех сотен долларов на прицеп для лодки, не тащился бы с ним по бескрайним просторам страны ради двухдневной рыбалки, когда спокойно можно взять все на месте».
Соблюдая дистанцию с идущим впереди большим автомобилем, Рено гневно подытожил, что, кем бы он ни был, этот убийца Мака, он отнюдь не идиот; слишком красиво заметал следы, а Мак, между прочим, не был легковерным глупцом, устранить которого – пара пустяков.
Внезапно пришлось решительно сбросить скорость: впереди в сгущающихся сумерках Рено увидел, как серый «кадиллак» сворачивал с магистрали на покрытую галькой проселочную дорогу, уходящую между деревьями на юг. Затем с удивлением заметил, как одна из машин между ними тоже сворачивает туда же, «Неужели кто-то еще следит за ней? Нет, скорее всего, простое совпадение; если бы было иначе, то другому преследователю пришлось бы идти третьим».
Рено помнил, что, судя по карте, судоходный канал должен находиться где-то в том направлении, куда все они сейчас устремились. Шоссе шло с небольшими отклонениями параллельно каналу, по его северному берегу. Внезапно открылся и сам канал: обогнув поворот дороги, Рено обнаружил обе машины, остановившиеся у большого железного моста, призрачно маячившего в вечернем теплом мареве. Между его разведенными пролетами внизу по каналу медленно скользил низко осевший танкер, ходовые огни которого шарили по темным штабелям леса на берегу.
Рено остановился, мысленно возблагодарив водителя, встрявшего между ними. Танкер прошел, послышался приглушенный рев дизелей, и пролеты моста плавно поплыли навстречу друг другу. Проехав милю, средняя машина свернула на какую-то грязную сельскую дорогу. Вскоре после этого миссис Конвей включила фары своей машины. Теперь возникнут сложности: в конце концов через несколько минут и Рено придется сделать то же самое и волей-неволей она заметит, что за ней следят.
Окружающая местность преобразилась, г Они выехали с полосы, заваленной древесиной, на болотистую равнину, поросшую высокой травой и изрезанную вдоль и поперек каналами. Рено увидел, как миссис Конвей быстро просигналила правый поворот и устремилась прямо на затухающий отсвет заката. Окружающий пейзаж наводил тоску: до самого горизонта к югу и на запад, насколько хватало глаз, простиралась мрачная равнина – однообразное болото темнело в сгущающейся ночи. Ни единого признака жилья, ничего! Только дорога, бегущая впереди.
Внезапно Рено встревожился: если тот человек действительно назначил ей здесь встречу, то это уже попахивает чем-то нехорошим.
Рено соображал, что предпринять. Можно было нажать на акселератор и, обогнав «кадиллак», вынудить миссис Конвей остановиться.
Возможно, еще удастся поговорить с ней… «Но, черт возьми, – подумал он со злостью, – ведь тогда все рухнет! Назначивший встречу где-то здесь, и если я заставлю ее повернуть обратно, то, вероятно, другого шанса встретиться с ним мне уже не представится. Я – не ее мамаша, и она достаточно взрослый человек, отвечающий за свои поступки».
Но добром эта поездка не кончится, он уже что-то предчувствовал. Нельзя позволить ей влипнуть в такое дело. Еще раз ругнувшись, Рено резким движением включил фары и прибавил скорости. Огни идущей впереди машины метнулись влево – дорога вновь поворачивала на юг, увлекая еще глубже в пустынную безбрежность.
Навстречу летели стеной стоящие вдоль обочины высокие травы и тут же пропадали позади в темноте. Под колесами громыхали деревянные мостки. Рено достиг очередного поворота, машину занесло, и из-под нее веером полетела галька с ракушечником.
Машина миссис Конвей уже намного опередила его. Рено чертыхнулся: значит, она заметила хвост и пытается оторваться. Он опять до отказа вдавил педаль, и тут на его глазах свершилось что-то ужасное.
Лучи фар «кадиллака» полоснули по небу: машину занесло и перевернуло. На ничтожно малую долю секунды ее фары осветили траву вдоль дороги, а затем исчезли, будто автомобиль заглотил какой-то неведомый чудовищный болотный монстр. И… ни звука! Тишина. Ничего, кроме жуткого осознания – был свет и его не стало.
Машинально Рено нажал на тормоза, пытаясь погасить скорость. Что произошло, гадать долго не пришлось – звук достиг его ушей и он понял все: за секунду до раздавшегося грохота прогремел выстрел.
Его машину занесло. Задние колеса зависли над канавой. Ослабив сцепление, он изо всех сил пытался вырулить на середину дороги, а когда ему это удалось, оказался прямо на месте аварии. Его фары уперлись в пустоту – «кадиллака» на дороге не было. Канава и деревянный мостик через нее, перила только с одной стороны – это все, что он успел заметить, гася фары, ставя машину на ручной тормоз и выскакивая из нее практически на ходу.
Тьма поглотила его. Рено бежал, пригибаясь к земле, чтобы его силуэт не вырисовывался на фоне неба; и все, что он видел перед собой, – это едва поблескивающие ракушки на дороге.
Затем он ощутил под ногами бревна моста и остановился. В воздухе висела мертвая тишина, нарушаемая лишь уханьем его собственного сердца да всплесками воды поднятой «кадиллаком» волны, замирающей в зарослях кувшинок у дальнего берега канала. С левой стороны моста перила были снесены, и, уже спрыгивая вниз, он рассмотрел торчавший из воды темный остов, похожий на часть машины.
По плечи в воде, увязая ногами в толстом слое ила, он продирался вперед, пытаясь на ощупь определить, где же «кадиллак». «В общем-то уже все равно, – с горечью подумал он, – скорее всего, она уже мертва». И тут его ладонь вдруг коснулась чего-то. Покрышка! Он поднял голову и различил четыре колеса, возвышающиеся над поверхностью канала. Значит, машина рухнула крышей вниз. Рено слегка присел, шаря вдоль ее боковой части. Рука мазнула по разбитому стеклу, и боль глубокого пореза полоснула по нервам. Ручка дверцы должна находиться где-то ниже. Наконец он нащупал ее и потянул. Но нет, ее заклинило.
Он бросился на другую сторону. Боже, сколько времени уйдет на все это? Пока он барахтался в воде, огибая машину и подбираясь к другой дверце, где-то на заднем плане сознания маячили назойливые вопросы: «А что же делает тот человек, который стрелял? Где он сейчас?»
Здесь было глубже. Он погрузился в воду. На поиски ручки ушли драгоценные секунды. Защелка открылась, и он дернул дверь на себя, ощущая, как физическую боль, необходимость торопиться. Дверца не поддавалась. Он уперся ногами в бок машины и изо всех сил напрягся, пытаясь освободить ее. Но, приоткрывшись едва ли на дюйм, дверь снова замерла. Рено набрал воздуху в легкие, опустился под водой на колени, ощупав корпус машины, и внезапно понял: крыша «кадиллака» настолько глубоко увязла в иле, что ее надо было выволакивать из этой жижи, чтобы освободить дверцу. Но прежде чем ему удастся сделать это, с миссис Конвей будет покончено, если, конечно, она еще жива.
Затеплилась надежда: стекло окна оказалось опущенным, и если втянуть посильнее живот, то он вполне сможет протиснуться внутрь, скользя по илу. Втискиваясь в салон, он почувствовал, что машина слегка качнулась и вновь замерла. Рено глушил нашептывания страха: «Стоит ли рисковать ради женщины, которая, вероятнее всего, уже умерла? Если машина перевернется или осядет немного глубже, отсюда уже не выбраться».
И тут он впервые услышал какие-то звуки, похожие на хаотичные удары, возможно, это были конвульсивные движения совершенно беспомощного, тонущего человека в бессознательном состоянии… Он должен, должен попытаться!
Наполовину проникнув внутрь, Рено понял, что ему надо было бы вынырнуть на поверхность и глотнуть кислорода, прежде чем предпринимать что-нибудь дальше. Сколько он уже под водой?
Двадцать секунд? Тридцать? Легкие начали ныть.
Рыхлая тина засасывала живот, а на спину угрожающе давила рама окна. Машина качнулась еще раз. Он простер руки вперед, что-то нащупал и крепко схватился за это.
Оказалось – рука. Скользнув пальцами вдоль нее, он дотянулся до плеча. Женщина еще боролась за жизнь, поэтому одной рукой вцепилась в его одежду. Рено принялся вывинчиваться назад, увлекая ее за собой в окно. Машина затряслась и сдвинулась еще на дюйм – его охватило паническое чувство. Легкие мучило отсутствие воздуха – сил оставалось на несколько секунд. И вот он уже снаружи машины и тащит ее из окна. Почувствовав под ногами илистое дно, он рванул наверх, не выпуская из рук ее плечи. Их головы прорвали поверхность воды с едва слышным всплеском, и почти тут же ночь взорвалась треском выстрела.
Он скорее почувствовал, чем услышал шлепок, с которым пуля вошла в воду в нескольких сантиметрах слева от него. Было слишком темно, чтобы разглядеть цель: стрелок выпустил заряд, ориентируясь на всплеск, сопровождавший их всплытие. Застыв как вкопанный по подбородок в воде, Рено услышал лязг затвора и понял, что у охотника на них в руках винтовка. Снова раздался треск выстрела, и свинец, срикошетив от поверхности воды, пошел плюхать в ночи. Едва Рено успел вдохнуть поглубже, прежде чем нырнуть, как вдруг неожиданно яркий луч света полоснул по глади канала.
Бессильная ярость овладела прояснившимся сознанием Рено. Опустившись на дно канала, в ил возле машины, он левой рукой поддерживал обмякшее тело женщины, уже прекратившей бороться за жизнь. Каждая проведенная здесь секунда неумолимо урезала ее и без того крошечный шанс выжить. Чтобы спасти миссис Конвей, даже если она и не была ранена первым выстрелом, из-за которого она потеряла контроль за управлением машины, необходимо через минуту-другую поднять ее на поверхность и начать делать искусственное дыхание. Помимо естественного желания спасти человека, если это было в его силах, теперь Рено руководило еще и понимание, что миссис Конвей в какой-то степени является ответом на все вопросы, и если она умрет, то он уже никогда ничего не узнает – единственная ниточка оборвется навечно.
Хладнокровно оценив шансы на спасение, Рено двинулся огибать машину. Вероятно, тот человек не заметил их: первый луч света метнулся чуть выше по каналу и подобрался к ним в тот момент, когда Рено уже оседал на дно. Сумеет ли он добраться до моста, не высовываясь на поверхность? Он обошел «кадиллак». Но в какой стороне мост? Отойдя от машины, он мгновенно утратил способность ориентироваться. Снова заныли легкие, и теперь в любую секунду он будет вынужден всплыть. И тут он почувствовал на лице прикосновение стебля тростника. «Если светит с этого берега, мы погибли, – пронеслось в голове, – он заметит малейшее движение». Дно пошло уступом вверх, и Рено ощутил, как ночной воздух обволакивает его лицо, прорвавшее гладь воды. Оказалось, что они возле самого берега.
Открыв глаза, он увидел сквозь сплетение водной растительности свет. Луч фонаря плясал на передних колесах перевернутого «кадиллака», и шел он с этого же берега. Тот человек стоял в каких-то пятнадцати метрах от них в высоком тростнике, росшем вдоль канала.
Рено лег на левый бок, полностью погрузив тело в воду, за исключением верхней части лица, и» обхватив миссис Конвей обеими руками, держал ее перед собой, отчаянно гадая, осталась ли еще хоть какая-нибудь надежда.
Двигаясь предельно осторожно, чтобы не потревожить поверхность, Рено скользнул рукой вверх и дотронулся до шеи женщины. Пульс есть: слабо и прерывисто, но ее сердце все же еще билось. Она умирала от недостатка кислорода, но ее еще можно спасти. Если бы только они смогли выбраться из воды! С неукротимой ненавистью уставившись на этот луч света, он думал о Маке, Вики и о миссис Конвей, и ему хотелось подняться, войти прямо в поток света и схватить мертвой хваткой человека, держащего этот фонарь.
Да, и прямиком на тот свет, отстраненно подумал он, беря себя в руки. Фонарик явно подвязан к стволу винтовки и не успеет он даже сесть, как схлопочет пулю в лоб. Не поворачивая головы, Рено скосил глаза: свет теперь скользил дальше них. Медленно прошелся по противоположному берегу, обследуя каждый клочок травы.
А потом ушел из поля зрения Рено, державшего голову строго неподвижно. Похоже, стрелок обследует темные уголки под мостом у них за спиной. Затем, конечно, вернется, но уже явно по этой стороне.
Свет обрушился на них внезапно. Не шевелясь, не осмеливаясь ни смежить веки, ни дышать, Рено смотрел прямо в этот слепящий сноп.
Его пальцы по-прежнему лежали на шее женщины, чутко прослушивая слабеющий пульс. Будто всевидящее око вперилось в него, исследуя и буквально выжигая его из укрытия. Казалось, минула вечность в ожидании звука нового выстрела, хотя он был уверен, что его-то он уже не услышит. И вдруг свет пропал.
Луч метнулся в сторону, и тут же грохнул выстрел. Его приняла машина. Рено как зачарованный наблюдал за происходящим. «Кадиллак» перевернуло. Колеса качнулись вверх и вперед, а потом вся махина исчезла в глубокой воде ближе к середине канала. Громко булькнули два-три большущих пузыря, и несколько пятен бензина заиграли всеми цветами радуги на поверхности воды под светом фонаря, который, казалось, застрял там навечно – стрелок обозревал результаты своих трудов, и Рено услышал его тихий удовлетворенный смех.
Затем человек, освещая себе путь фонарем, двинулся прочь, продираясь сквозь заросли камышей и рогоза. Рено подождал, усилием воли подавляя в себе желание броситься за ним. Еще настанет час, убеждал он себя, заставляя лежать спокойно.
Через минуту мужчина забрался в лодку, а затем раздался чихающий рев навесного мотора, постепенно удаляющийся прочь.
Рено поднялся и нетвердым шагом побрел из воды, прислушиваясь к замирающему звуку уходящей моторки. «Что ж, парень, – подумал он, – хоть и единственный раз, но ты промахнулся».
Глава 5
Он не знал, сколько времени боролся за ее жизнь там, в темноте на берегу. Вода стекала с одежды, москиты жадным роем вились вокруг них. Положив миссис Конвей так, чтобы голова оказалась чуть ниже ног, лицом вниз, он сел на нее верхом и принялся попеременно то давить ей на ребра, то отпускать, то вниз, то вверх, отмахиваясь от нарастающей тревоги, в надежде заметить в ней хоть какой-то признак жизни.
Прошло, очевидно, минуты три, а может и все двадцать, прежде чем он почувствовал, как по ее телу прошла дрожь, и услышал судорожный вздох, попадающий в ритм дыхания, – ее легкие заработали. Ее вырвало.
Через мгновение она уже была в состоянии сесть, поддерживаемая им, но оказалась такой слабой, что Рено подхватил ее на руки и заспешил к своей машине. Посадив ее на переднее сиденье, сам забрался за руль. На коврике под ногами и на обивке сидений образовались лужицы воды, стекавшей с их насквозь промокшей одежды. Он бешено рванул взад и вперед по дороге, разворачивая машину, а затем наддал полный газ на второй скорости, выезжая обратно по тому же пути, по которому они совсем недавно приехали сюда. «Я даже не посмотрел, ранена ли она», – пронеслось в голове. Но на это уже было бессмысленно тратить время. Ее необходимо было как можно скорее доставить к врачу.
В пригороде он разыскал кабинет частного врача, практикующего дома. Подняв миссис Конвей на руки, Рено прошел через лужайку перед домом и настойчиво вдавил кнопку звонка.
Минуя ошеломленного терапевта, оторванного от вечерней трапезы, он внес ее в смотровой кабинет и положил на стол. – , – Авария! – отрывисто объяснил он. – Ее машина сорвалась с моста.
Миссис Конвей попыталась сесть.
– Я в порядке, – произнесла она дрожащим голосом, без кровинки в лице; темные волосы мокрыми прилипшими прядями обрамляли его.
Рено осторожно уложил ее обратно:
– Не волнуйтесь. Вам и так досталось.
Тут он взглянул на себя; мокрые лохмотья вместо одежды, порез на руке, из которого на ковер капала кровь.
– Где у вас ванная?
Наконец Рено немного пришел в себя, почувствовав, что дрожит от полной потери сил.
Слишком давно он не спал, вытягивая все на нервах.
Сняв с себя одежду, он выжал ее над ванной и затянул рану полотенцем. Через несколько минут в дверь постучал доктор, протянув ему махровый халат и рюмку виски, – Можете пройти в кабинет, я взгляну на вашу руку. Похоже, что вы пострадали серьезнее, чем дама.
– Как она? – спросил Рено, почувствовав внезапно невероятное облегчение: значит, огнестрельной раны нет.
– Слабовата, конечно, от перенесенного шока. Сильный ушиб головы, но, очевидно, обошлось без сотрясения мозга. Скоро окончательно придет в норму.
– Она будет в состоянии перенести дорогу?
– Вероятно, но я бы не советовал так, сразу.
Вам необходимо продолжить путь сегодня?
– Да. Конечно сегодня!
Рено залпом глотнул виски и прошел в прихожую к телефону. Позвонив на вокзал, выяснил, что через два часа с небольшим есть поезд, идущий на запад, и попытался заказать купе люкс, но минуту спустя свободных мест не оказалось, пришлось довольствоваться купе спального вагона. Он набрал номер отеля.
– Алло, миссис Конвей, остановившаяся у вас в номере 1206, попала в аварию – машина упала в канал. Через два часа отходит ее поезд, поэтому слушайте меня внимательно: подготовьте ее счет, пошлите коридорного собрать ее вещи и пришлите его сюда вместе с багажом на машине. Минутку, я продиктую вам адрес. – Он узнал адрес у врача и повторил его в телефонную трубку. – Поспешите, понятно?
Рено вернулся в кабинет. Она сидела, завернувшись в простыню, смертельно бледная, с заплаканным лицом. Доктор наложил шов на порез и перевязал руку. После того как Рено сообщил о вещах, которые должны прибыть из отеля, врач ушел к себе доедать простывший ужин.
Едва за доктором закрылась дверь, миссис Конвей посмотрела на Рено и прошептала дрожащим от волнения голосом:
– Мне вас вовек не отблагодарить.
Доктор оставил на столе сигареты, и Рено, раскурив две, протянул одну ей.
– Забудьте об этом! Вам просто повезло, что он промахнулся. Но теперь необходимо тотчас же покинуть эти края. Как только вы сможете переодеться, я отвезу вас к поезду. И запомните: ни в коем случае не возвращайтесь сюда.
Пока тот человек думает, что ухлопал нас обоих; но, когда выловят машину, он уже не будет так считать…
– Но почему? За что? Кто это был? – жалобно лепетала она с застывшим от ужаса взглядом.
– Не знаю.
Все свидетельствовало о том, что это должен быть сам Конвей, но как он осмелится сказать своей жене, что собственный муж пытался убить ее? И надо ли было это говорить? Не о том ли она думает сейчас и сама?
– Если все ваши деньги остались в сумочке, я могу одолжить вам на дорогу до Сан-Франциско. Вышлете мне их потом переводом.
Она покачала головой:
– Благодарю, но у меня есть дорожные чеки в одной из моих сумок.
Он повернулся к ней лицом:
– Те отчеты Мака… Они были в машине?
– Нет, они, к счастью, тоже в одной из моих сумок.
– И?..
Она кивнула:
– Это единственное, что я могу сделать для вас.
Прибыл багаж. Миссис Конвей оплатила счет, такси и ушла в другую комнату переодеваться.
Рено облачился в свою влажную еще одежду и расплатился с врачом. Когда она вернулась, снова безукоризненно элегантная, за исключением еще не высохших волос, на которые она набросила косынку, Рено взглянул на часы в кабинете – до поезда оставался целый час.
Они вышли и сели в его машину. Проехав два или три квартал?, он остановился под уличным фонарем. Два конверта лежали у нее на коленях.
Не говоря ни слова, она протянула ему первое письмо. Его ручищи не слушались его и слегка дрожали от волнения, когда он вытаскивал странички из конверта.
«Уважаемая миссис Конвей!
Как вы, несомненно, уже догадались по телеграмме, я обнаружил автомобиль мистера Конвея. Невзирая на ваше нежелание иметь дело с полицией, первым делом, как только я устроился в отеле, я направился именно в участок, поскольку, как я вам уже говорил в Сан-Франциско, считаю дело достаточно серьезным. И полагаю, вы согласитесь со мной, узнав, что его машина стоит в гараже дорожного отдела полиции с двадцать второго июля, то есть ее отогнали из зоны, где стоянка запрещена, всего лишь два дня спустя после отправки последнего письма мистера Конвея.
Комментируя телеграмму, могу сообщить вам, что, осмотрев машину, я обратил внимание на крюк для прицепа, по всем признакам установленный недавно. Поскольку этот факт мог иметь важное значение, я телеграфировал вам, чтобы узнать, был ли прицеп на машине в день отъезда из Сан-Франциско или нет. А раз вы ответили отрицательно, значит, мистер Конвей установил его где-то по пути, что в высшей степени озадачивает. Что бы он ни собирался буксировать на прицепе по приезде сюда, эта вещь находится где-то здесь, и, если мне удастся выяснить, какого вида трейлер был у него, тогда бы я смог дать полиции приблизительное описание и они помогли бы разыскать его. С этой мыслью я поехал обратно по трассе, останавливаясь на всех бензоколонках для наведения справок. До полуночи я был за рулем, а утром возобновил движение. И только прогнав еще сто миль, мне удалось найти человека, запомнившего эту машину.
Общее описание водителя, данное им, совпадает с приметами мистера Конвея. Он также подтвердил, что в машине находился только один человек».
Рено хмыкнул. «Значит, у Мака были те же подозрения, что и у меня, – подумал он. – Да и она сама, вероятно, думала то же самое, но вряд ли признается в этом. Если бы Конвей был не один, она бы не примчалась сюда». Он продолжил чтение письма.
«На вопрос о типе трейлера служащий автозаправки не колеблясь ответил, что мистер Конвей буксировал вовсе не трейлер, а лодку. В этом он абсолютно уверен, даже дал мне точное ее описание, поскольку, на наше счастье, будучи заядлым рыбаком, он заинтересовался лодкой и хорошо рассмотрел ее. Оказалось, что это был лодочный прицеп обычной для этих мест конструкции, состоящей из трубчатого каркаса на колесах, в котором, как в люльке, крепится лодка. По его словам, лодку купили явно в спортивном магазине, потому что это был легкий ялик, тридцати футов длиной, и скорее покрытый лаком, чем масляной краской.
Излишне упоминать, что я был бы склонен подвергать сомнению эту версию в целом, если бы не однозначное описание машины, данное этим человеком, и то, что крюк для прицепа действительно на ней был установлен. Мне кажется, что нет логического объяснения тому, зачем мистеру Конвею понадобилась лодка, если он направлялся в Уэйнспорт по делу; а с другой стороны, если ему вдруг вздумается порыбачить, то здесь на многочисленных каналах можно взять напрокат любую лодку…
Итак, пока мне не удалось выйти на более ближний след, но завтра я возьму машину и начну прочесывать район к югу от города, милях в сорока отсюда, между городом и заливом, где расположен судоходный канал и многочисленные протоки и куда, должно быть, направлялся Конвей, если тащил с собой лодку.
Искренне ваш,
Уолтер Л. Макхью».
Рено сунул листки обратно в конверт и оглянулся на миссис Конвей. Она растерянно и беспомощно покачала головой:
– Понятия не имею, зачем ему могла понадобиться лодка!
«Бред какой-то! – пронеслось в мыслях Рено. – Полная чепуха». Он взял в руки вторую докладную и развернул листок.
«Уважаемая миссис Конвей!
Пишу вам ранним утром, чтобы успеть отправить это послание сегодня авиапочтой. Прошедшие с момента моего первого отчета два дня поисков обнаружили новые факты и заключения, о чем я и хочу сообщить вам, прежде чем продолжить расследование. Во-первых, теперь совершенно ясно, что ваш муж направлялся вовсе не в Уэйнспорт, то есть не в сам город, а в район протоки Консула, что в тридцати пяти милях южнее по главному каналу. По всей видимости, он проехал через город, остановившись всего раз, чтобы отправить вам письмо. Служащий бензоколонки, на которого я ссылался в прошлом отчете, уверен, что Конвей заправлялся у них примерно в три тридцать дня. Бензоколонка находится почти в ста милях к северу от Уэйнспорта – добрых два часа езды для того, кто тащит за собой лодку. И единственный человек, который припомнил, что видел его, утверждает, что в сумерках он уже побывал на главном канале в тридцати пяти милях от города. Поскольку мы знаем, что ни в одном отеле Уэйнспорта он на ночь не останавливался, значит, все это похоже на правду.
Свидетельница – девушка, живущая в туристическом лагере на протоке Консула, – утверждает, что видела машину с лодкой на прицепе, остановившуюся ненадолго напротив придорожной закусочной «Консул», в четверти мили от ее домика. Она говорит, что в машине сидел мужчина, один, и просто смотрел на фасад таверны. Проехав мимо него, она мельком глянула в зеркало заднего вида и заметила, что он тоже тронулся с места. Некоторое время он ехал за ней по шоссе, а потом свернул на старую грязную дорогу, теряющуюся в штабелях поваленного леса. Похоже было, что он направлялся на отдых или рыбалку. По сию пору я пока не нашел никого, кто бы видел его после этого.
Что касается второго направления поисков, то тут никаких результатов. Я конечно же имею в виду попытку найти людей, знавших мистера Конвея и дело, которое привело его сюда.
Вопреки тому, что у вас сложилось впечатление, что он родом из этих краев и его семья прожила здесь довольно долго, никто из местных жителей не смог припомнить никого из числа четырех семейств Конвей, проживающих в этом районе, хотя бы отдаленно напоминающего данное вами описание вашего мужа. Я переговорил почти со всеми лично, побывал в полицейском участке и некоторых других учреждениях, поспрашивал у тех, кто во время войны служил в призывных комиссиях. Но пока это ничего не дало. Все это чрезвычайно странно, поскольку, по вашим словам, в его внешности и характере чувствовался человек высокообразованный и культурный, который, следовательно, происходил из семьи по крайней мере состоятельной, если не занимающей видное положение в обществе. Если бы не его безусловное знание этой местности, я бы засомневался в правильности вашего утверждения, что это его родные места.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?