Текст книги "Жатва душ 2. Несущий свет"

Глава 2. Внезапный, как песец

Примеряясь, Юлия нависала надо мной. Время будто замедлилось. Я ждал, когда она замахнется, чтобы сделать последний бросок навстречу или смерти, или избавлению.

И вдруг что-то произошло. Я лежал лицом вниз и не видел деталей. Что-то маленькое с шипением и яростным «М-р-р-м-и-и-а-я-я-яу-у!» вылетело из темноты.

– Какого… А-а-а-а-а! – завопила Юлия.

Я откатился в сторону и, норовя метнуть нож в убийцу, замер с поднятой рукой.

Крош! Мой котенок, чертов полосатый герой в пушистой шкуре, метался по Юлиному лицу и драл, драл, драл его с такой яростью, что патлы и кровь в стороны летели, словно она была гигантской пойманной мышью.

Женщина продолжала орать, пытаясь сбросить котенка, и я бросился к ней, дернул на себя тесак ровно тогда, когда она отмерла, одной рукой схватила котенка поперек туловища, сжала, отрывая от лица и швыряя в сторону, а второй потянулась к ножу за поясом. Но было поздно. Резкое движение – и лезвие с хрустом вошло под подбородок в шею, дробя хрящи гортани.

Юлия дернулась и замерла с выражением крайнего удивления. Казалось, она не могла поверить, что какой-то «нулевка» – нет, уже чистильщик 1-го уровня – смог одолеть ее.

– Кто… нулевка… теперь? – прохрипел я, выдергивая тесак.

– Ты… кто… такой… – пуская кровавые пузыри, пробулькала она и испустила дух.

– Хрена ты станешь чистильщиком, – сплюнул я и отошел, чтобы не залило кровью.

Юлия Павловна Шапошникова, 40 лет

Претендент 12-го уровня: 0 %.

+1 универсальный кредит (итого: 8).

Она рухнула лицом в песок. Подтверждение ее смерти появилось в моем обновленном интерфейсе – и да, он действительно изменился! В пылу схватки я едва заметил трансформацию, но теперь видел, что вывод информации стал четче, появились дополнительные оповещения, разъяснения стали подробнее. В дополнение к процентам активности выводились часто встречающиеся статусы разных степеней, таких как «Кровотечение». В компьютерных играх такие статусы назывались дотами, бафами или дебафами – в зависимости от эффекта.

То, что я начал думать о такой ерунде, было чем-то вроде отката после всего, что я пережил в последние часы. По краю сознания прошла мысль о том, что я прикончил пятерых, по идее, за каждого должны были дать по кредиту, но у меня только плюс четыре. Кто-то выжил?

Я упал на колени, тяжело дыша, отвернулся от подергивающегося тела Юлии, посеребренного луной. Надо бы вытащить из нее тесак, но стоило представить, как хрустят кости, в которых он застрял, накатывала тошнота. Все-таки бездушный – это другое, а Юлия – человек, хоть и паскудный.

Силы закончились. Вспомнилось: «А как дыфал, как дыфал». Надо уходить. С минуты на минуту могут прийти люди Папаши, потерявшие коллег – или хрен его знает, как их назвать, подельников, – и тогда…

Я выставил ногу, будто рыцарь, преклонивший колено. Оперся на нее, поднялся рывком. Устоял. Осмотрел поле боя, где валялись тела моих врагов. «Пять трупов во-озле старой лодки украсят утренний пейзаж». Будь со мной Сергеич, заслуженный частушечник имени Никитки-хер-на-нитке, он бы спел что-то вроде: «Ярость я свою включи-и-ил и чуть не обосра-а-ался, пятерых врагов срази-и-л, силой напитался…»

На большее мозгов не хватило, в голове из-за кровопотери была вата, потому я ощущал, что чего-то не хватает, но не понимал чего. Сообразил, только когда из-за лодки ко мне побежал, прихрамывая на одну лапу, котенок. Здоровья у него было чуть выше половины, то есть Юлия его так схватила, что могла убить. А может, его о лодку приложило.

– Идеальный тайминг, мелкий, – пробормотал я, с трудом опускаясь на корточки и почесывая его за ухом. – Ты один?

Я покрутил головой, надеясь, что Кроша привели Макс, Сергеич и Маша. Котенок замурчал и потерся мордочкой о мою руку, словно говоря: «А ты сомневался?»

– Нам нужно уходить, – сказал я, сажая питомца себе на плечо и поднимаясь. – Как ты вообще меня нашел?

Он мяукнул, отвечая: «Я же твой питомец, забыл?»

– Ладно, потом поговорим. Сиди смирно. А мне предстоит неприятное дело.

Последнее я говорил, направляясь к Юлии. Отвернувшись, схватил рукоять тесака, дернул, но тот плотно застрял в костях. Пришлось наступать на тело – ну не бросать же столь ценное оружие? Скррр-хрясь! Есть!

Клык Рыси

Редкое режущее оружие.

Урон: 20–30.

Особый эффект «Кровотечение II»: с вероятностью 15 % цель начнет истекать кровью, теряя 2 % активности каждую минуту в течение 45 минут. Эффект суммируется.

Особый эффект «Разрыв тканей»: при критическом ударе наносит дополнительный урон 6–10 и увеличивает шанс «Кровотечения» до 35 %.

Нехило! Всяко не хуже, чем мое скрафченное копье «Смертельный дырокол», оставшееся где-то на базе Папаши.

Уже собираясь уйти, я заметил на поясе Юлии флягу и только сейчас ощутил, что пересохшее горло дерет и, если не хлебну хоть какой-то жидкости, сдохну прямо сейчас. Во фляге оказалась вода. Немного, четыре глотка, которые ушли словно в бездну.

Котенок распластался возле шеи, как воротник, и замер, пока я вытирал лезвие о труп.

– В лес, Крош, – скомандовал я. – Вряд ли они пойдут туда ночью.

Первую половину пути до джунглей я шел, вторую – полз. Сперва по песку, потом – по высокой траве, присыпанной палыми листьями.

Укрывшись за кустами, я наконец оценил свое состояние. Сорок четыре процента здоровья. Почти на десять больше, чем было до повышения уровня. Несмотря на полученные раны, боли от которых я не почувствовал из-за «Ярости», здоровья прибавилось, спасибо «Живучести». Раны все еще кровоточили, но не так сильно. Первый уровень явно усилил регенерацию.

– Рокотов… – донеслось со стороны моря.

Я выглянул из-за кустов и увидел Колю Курганова. Этот ублюдок полз за мной, оставляя кровавый след. Стало понятно, почему я не досчитался одного кредита. Вот он, не заработан еще.

Николай Романович Курганов, 29 лет

Претендент 9-го уровня: 18 %.

«Кровотечение II»: цель истекает кровью, теряя 2 % активности каждую минуту в течение 48 минут.

Жизнь едва теплилась в его теле, да и оставалось ему меньше десяти минут, но он упорно приближался ко мне, словно заведенная игрушка. Совсем больной? Зачем он это делает?

– Помоги мне, – прохрипел он. – Ты нормальный мужик… человек. Не бросай!

Он серьезно думает, что я его не добью, а буду спасать? Хотел послать этого слизняка, но решил не тратить силы. Пошел прочь, думая, что же заставило в такой же ситуации Амира и остальных уродов оставить меня, не добивая?

Думаю, потому что тогда это бы точно не зачлось Амиру как «дуэль» претендента и чистильщика. Он ударил, когда я его атаковал, повесил смертельный дот, так что добивать смысла не было без риска потерять статус чистильщика.

Но, думается мне, причина банальнее. Просто не сочли нужным. Типа пусть помучается. Как не добивают зарезанных баранов, давая крови вытечь из горла, так и Амир, этот гоблин с манией величия, просто наслаждался садизмом. Он ведь не ради убийства меня резал, а ради удовольствия от того, как я сдыхаю. По его логике, добивать – это уже забота, а он заботиться не привык. Тем более я же для них не человек. Я – нулевка. Биомусор, у которого есть нужное, что можно отобрать. И этим все сказано.

Неподалеку послышалось знакомое «Уэ-э-э» и клацанье, от которого кровь застыла в жилах. Я обернулся.

Курганов замер, медленно поднимая голову, и прошептал:

– Бля…

Из дальней части джунглей на прибрежную полосу вынырнули фигуры – скрюченные бездушные, передвигающиеся рывками и беспрестанно щелкающие гипертрофированными челюстями. Котенок на плече ощетинился и зашипел.

Это был какой-то новый вид. В тусклом свете я едва разглядел их мертвенно-бледную кожу с синюшным оттенком и неестественно вывернутые суставы. Их движения были резкими, рваными, словно у марионеток в руках неумелого кукловода. Они постоянно клацали челюстями – быстро, ритмично, создавая звук, похожий на стрекот сломанного механизма.

Щелкун 5-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100 %.

Удивительно, что стоило так подумать, как система тут же выдала мне название бездушных. И правда щелкуны. Подходящее имя для этих тварей. Судя по всему, их челюсти эволюционировали, став основным оружием. И я им сейчас не соперник.

Видимо, запах свежей крови привлек тварей к месту схватки. Их было не меньше десятка, всей толпой они набросились на самый дальний труп. Всего трупов четыре, плюс Курганов, который интенсивно погреб в мою сторону. На пять минут это задержит бездушных, успею ли я уйти?

Следующим буду я. Несколько глотков воды придали мне сил, я скрылся за кустами и поковылял по границе джунглей и прибрежной полосы.

Позади заорал Курганов, захрипел, забулькал и затих навсегда. Щелкуны разрывали его тело на части, издавая влажные чавкающие звуки. Я старался не думать о том, что это могла быть моя судьба, если бы система не предложила мне первый уровень.

+1 универсальный кредит (итого: 9).

Наверное, система начислила мне кредит за Курганова, потому что смертельный удар нанес я, а щелкуны лишь завершили начатое. Или, может быть, кредиты начислялись за убийства, совершенные в радиусе действия чистильщика? Еще один вопрос к странно работающей логике. Почему-то за каждого убитого человека, превосходящего меня на много уровней, давали всего по одному кредиту. Видимо, чтобы не поощрять истребление выживших.

Моя судьба зависит от того, есть ли среди щелкунов нюхач. Если да, мне конец.

Когда силы иссякли, я забился в густые заросли и замер, стараясь уловить шаги преследователей. Шелестели волны, перебирающие песок, шептались листья над головой, звенели насекомые, вокруг что-то щелкало и трещало, вдалеке стонала ночная птица. Котенок не вздыбливал шерсть, значит, опасность миновала. Но расслабляться было рано, ибо ночь черна и полна ужаса, а я недопустимо слаб и таковым останусь, пока не наемся и не напьюсь.

Живот болел, но уже не так невыносимо.

Я взглянул на полную луну, проступающую сквозь листву, осмотрелся. Хватит ли света, чтобы продвигаться через джунгли? Должно. Они тут не такие уж непролазные. Если останусь на месте, мне точно хана.

Крош спрыгнул с моего плеча, отбежал вперед и повернул голову: мол, идем со мной, хозяин! Там безопасно. И бодро потрусил дальше. Лапка у него полностью восстановилась, и он не хромал, но здоровье все еще оставалось неполным – 90 %. Без раздумий я поковылял следом.

Котенок работал разведчиком и бежал первым, время от времени останавливаясь и оглядываясь, словно проверяя, поспевает ли за ним хозяин.

Я же брел и думал, что делать дальше.

Жизненно важных задач было две.

Первая: не попасться бездушным и людям Папаши, а значит, уйти как можно дальше от места побоища.

Вторая: найти еду и воду, хотя бы что-нибудь. Потому я поглядывал по сторонам в поисках съестного. Вскоре мои страдания были вознаграждены кокосовой пальмой. На траве возле нее лежало два ореха, которые я сразу же разрубил острейшим тесаком, напился, выскреб мякоть и с жадностью поглотил. Этого, конечно, было мало, но и на том спасибо. В мозгах посветлело, прибавилось сил, и я бодрее зашагал за Крошем.

Десятиминутный рывок – и волна невероятной усталости снова накрыла меня, тело стало тяжелым. Я привалился спиной к гладкому стволу и сполз на корточки, улегся на спину.

Крош обошел меня по кругу, обнюхивая раны и тихонько мяукая. Затем устроился рядом с моей головой, словно охранник.

– Спаситель ты мой… – похвалил я его, поглаживая спинку. – Надо же…

Вдруг Крош насторожился, его шерсть встала дыбом.

– Что такое? – прошептал я, потянувшись к тесаку.

Котенок зашипел, глядя в темные заросли. Я напряг слух, но услышал лишь привычные звуки: мелкие зверьки копошились в кустах, стрекотали насекомые, шелестели листья. Сюда луна почти не пробивалась, и темнота была глаз выколи. Однако, когда я глянул туда же, куда и Крош, и всмотрелся в черноту, «Проницательность» сработала неожиданным образом! Я увидел их – тепловые сигнатуры скользили между деревьями ярко-красными силуэтами на темно-синем фоне джунглей. Бездушные. Их было трое, и они двигались ко мне.

Я медленно поднялся. Бежать не мог, но и сидеть на месте, ожидая, пока до нас доберутся, тоже не собирался.

– Пошли, Крош, – прошептал я. – Нужно найти убежище.

Будто поняв мои слова, котенок побежал вперед. Собрав последние силы, я устремился за ним сквозь заросли, которые хватали за руки, лупили по лицу, бросались под ноги корнями, пытаясь замедлить и удержать.

Давай, Рокот! Еще немного. Ты же хочешь жить? Ноги в руки – и вперед. Но как бы не так: если батарейка разряжена, значит, сил взять неоткуда. Как в ночном кошмаре, когда тебя догоняет монстр, а ты будто попал в невидимую паутину и не можешь вырваться.

Если бы я просто ломился наугад, шансов было бы немного. Но обнадеживало, что котенок словно знал, куда идти, и уверенно вел за собой. Остановился он перед невысоким склоном. Между стволами блеснула вода – мы на пляже. Остров небольшой. Куда ни пойди – окажешься на берегу.

Съехав по песчаному, изрытому корнями склону на пятой точке, я увидел очертания то ли дома с крышей из пальмовых листьев, то ли… Выбежав из джунглей, я чуть не заорал от радости. Катер! Небольшой пляжный катер, вытащенный на берег. Его попытались спрятать под навесом из пальмовых листьев, который частично обвалился, но все же обеспечивал некоторую маскировку.

– Джекпот, – выдохнул я, устремляясь к суденышку. – Свалим отсюда, в море нас точно не достанут!

– Мяу, – согласился Крош.

Однако радость моя длилась недолго: когда подошли ближе, оказалось, что катер на ремонте, и у него нет мотора, а на борту следы работ.

Зато на берегу были целые на вид лодки, похожие на каноэ. Хорошо! Но сейчас у меня не оставалось сил грести.

Поднявшись на борт катера, я обнаружил, что там относительно чисто – никаких следов гнили или плесени. Видимо, его вытащили незадолго до начала Жатвы, чтобы отремонтировать. В небольшой каюте я нашел пару одеял, аптечку первой помощи и даже бутылку воды, которую не удержался и ополовинил.

Крош забрался в каюту и устроился на кучке одеял, явно довольный нашей находкой. Я опустился рядом с ним, открыл аптечку, достал антисептик и бинты и принялся обрабатывать раны.

– Спасибо, приятель, – пробормотал я, гладя кота. – Без тебя я бы сейчас…

Он замурлыкал в ответ, сворачиваясь клубком у моего бока, словно понимая, что мне нужно тепло. Несмотря на боль и угрозу, которая никуда не делась, я почувствовал умиротворение. Может, причиной тому шок или истощение, но в этот момент я был благодарен за простое присутствие этого маленького существа. А еще – благодарен судьбе, ведь если бы не стечение странных, страшных и порой нелепых случайностей, белели бы мои косточки сейчас на берегу или в лагере Папаши.

Меня осенило, что я выжил благодаря прокачанному «Везению», оно будто прогибало реальность, заставляя события разворачиваться наилучшим для меня образом.

– Надеюсь, с остальными все в порядке, – прошептал я, имея в виду Макса, Сергеича и Машу.

Засыпая, я подумал о том, что мне нужно разработать план. Как выбраться с острова? Как найти союзников? Как отомстить Шапошникову и надо ли? Но сейчас мне нужен был отдых. Восстановиться, прийти в себя, а уж потом думать о следующих шагах.

* * *

Сон резко оборвался от звука, который нельзя спутать ни с чем – громкого щелчка челюстей. Я мгновенно подорвался, рука потянулась к тесаку, лежавшему рядом. Щелкуны, мать их так и этак!

Щелк-щелк-щелк.

Крош уже вскочил, изогнул спину, вздыбился. Он тихо рычал, глядя на вход в каюту.

Щелк-щелк-щелк.

Я медленно поднялся, стараясь не издать ни звука, осторожно выглянул наружу. Так и есть, щелкуны. В поле зрения попали три фигуры, двигающиеся рывками. И непонятно, сколько их вокруг катера. Я пригляделся к ближайшему:

Щелкун 6-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100 %.

Интересно, кто придумал названия бездушным? Тошноплюй, щелкун… Вряд ли жнецы. Скорее, система просто присваивала название, исходя из того, как этих бездушных воспринимали люди, увидевшие их первыми. А люди, понятно, брали названия не с потолка, а из фильмов и видеоигр.

Я прищурился, пытаясь разглядеть тварей получше. Если сравнивать с привычными зомби, эти двигались быстрее, более скоординированно, и у них, похоже, имелся какой-то примитивный интеллект. Они окружили катер, но не штурмовали его сразу, а как будто изучали.

– Как думаешь, чем эти мертвяки отличаются от обычных? – прошептал я Крошу. – Помимо щелканья челюстями, конечно…

Котенок тихо мяукнул, не сводя глаз с бездушных.

Я прислушался к своему телу. Боль притупилась, раны затянулись гораздо лучше, чем я ожидал. Повышение ранга «Живучести» действительно ускорило регенерацию. Но я все еще был слаб и определенно не мог одолеть толпу щелкунов.

Один из них, казалось, заметил движение в каюте и повернул голову. Я замер, не дыша. Ночью было не разглядеть деталей, но казалось, что он смотрит мутными глазами прямо на меня. Бездушный щелкнул челюстями несколько раз, но затем, словно потеряв интерес, продолжил обходить катер.

Что-то в их поведении очень настораживало. Обычно бездушные реагировали на движение и звук, бросаясь на все, что подавало признаки жизни. Эти же, казалось, были способны примитивно оценивать ситуацию и принимать более-менее осмысленные решения.

Я посмотрел на небо через иллюминатор каюты. Луна почти утонула в море, и проступили звезды. До рассвета оставалось еще несколько часов. Если щелкуны не уберутся до утра, мне придется придумать, как их обойти.

Крош неожиданно прижался к моей ноге, словно пытаясь передать часть своего тепла. Я погладил его, благодарный за поддержку.

– Переждем, – шепнул я ему. – Они не могут торчать здесь вечно.

Глава 3. Жить хорошо…

Ночь тянулась мучительно долго. Щелкуны кружили возле катера, щелкали, охали, стонали. Я сидел в темноте, сжимая рукоять тесака и прислушиваясь к каждому шороху. Крош дремал рядом, но даже во сне его уши были настороженно подняты.

В голове роились мысли, толкались, перекрывали друг друга. На одни вопросы ответа я, возможно, не получу. На другие – хочу получить, но в ближайшее время это невозможно. Света, Ваня… есть ли кому их защитить? Маша… При мысли о ней не то чтобы сердце трепетало, ее было жаль, как боевого товарища и хорошую девчонку. Нескладный Макс-говорун. Матерщинник Сергеевич, прямой, как палка.

Стоило подумать о них, и кулаки сжимались. Их нужно вытаскивать из трудового лагеря Папаши, и чем раньше, тем лучше, но как?

Раньше меня заботило лишь, как выжить, и судьбы друзей отходили на второй план. Теперь же физическую боль глушила бессильная злость. Огромных усилий стоило не представлять, что случилось с Машей. Мужики могли просто принять правила игры и отречься от меня, тогда им ничего не угрожало, но нет, они пытались заступиться…

В полночь ассортимент магазина чистильщика обновился, добавились обычные навыки и возможность купить второй уровень, но универсальных кредитов мне не хватало ни на что.

Стоп!

Всмотревшись в интерфейс, я заметил новую иконку – мой портрет! Неужели появился профиль?

Не пришлось даже мысленно фокусироваться, система отозвалась сразу.

Имя: Денис Александрович Рокотов.

Возраст: 32 биологических года.

Самоназвание расы: человек разумный.

Принадлежность: планета Земля, Солнечная система (локальное название).

Физические характеристики

Сила: 6.

Ловкость: 5.

Скорость: 4.

Здоровье: 7.

Выносливость: 3.

Регенерация: 110.

Универсальные кредиты: 9.

Питомцы

Крош, детеныш кота 0-го уровня.

Таланты

– «Живучесть» 21-го ранга (+2 100 % к регенерации).

– «Проницательность» 1-го ранга (расширенный ассортимент в магазине чистильщика).

– «Везение» 19-го ранга (с вероятностью 19 % за упокоение можно получить больше универсальных кредитов, редкий талант или усиление имеющегося).

– «Стойкость» 8-го ранга (—8 % от получаемого урона любого типа).

– «Мощь» 4-го ранга (+8 % к наносимому урону любого типа).

– «Ярость» 1-го ранга (повышает наносимый урон и скорость на 25 %, делает нечувствительным к боли).

Доступны три очка физических характеристик.

При фокусировке на характеристиках в голове появилось понимание: значения относительные в сравнении с другими людьми. Диапазон 1–9 характеризует примерно весь спектр характеристик людей, а 5 – что-то среднее.

Так что регенерация у меня просто нереальная благодаря «Живучести», именно она влияет на скорость восстановления от ран, травм, ожогов и прочих болячек. Вообще, система жнецов, очевидно, была очень сильно адаптирована под нас, под наши привычные модели и игры. Даже если бы она не вложила мне в голову знания, я и так понимал, что сила определяет наносимый урон и грузоподъемность. Ловкость влияет на урон от падения, вероятность уклонения и владение определенными видами оружия. Скорость есть скорость, здоровье дает примерное понимание того, какой у меня объем жизни, при этом сама шкала жизни, то есть активности, выводится в процентах, потому и примерное. Выносливость влияет на показатель усталости, то есть дыхалку и общий метаболизм. Как-то так.

В общем, все довольно условно, ибо не видеоигра, но все же дает общее представление об уровне развития и позволяет сравнивать. Как с тем же оружием и цифрами урона в профиле. Или с характеристиками Папаши. Он был 13-го уровня – это значит, 39 очков характеристик он получил только за уровни. Серьезный разрыв! Если бы не моя читерская регенерация, у него одних бонусов было бы больше, чем всех моих очков.

Изучив все это, я задумался. Оставалось распределить три очка характеристик. Два вложил в выносливость, а то она у меня совсем ни к черту, чем довел показатель до 5. Еще очко забросил в скорость, не помешает, тоже округлив до 5.

Заснуть так больше и не удалось, поэтому я, поглаживая тарахтящего на моей груди Кроша, думал о том, как развиваться дальше. С одной стороны, каждый новый уровень дает три очка характеристик и наверняка еще какие-то неочевидные улучшения, но… Таланты и уники фармить куда проще, когда ты ниже уровнем. В общем, оставил вопрос на потом…

Наконец первые лучи солнца пробились сквозь листву джунглей. С приходом рассвета щелкуны забеспокоились. Их движения стали более суетливыми, а звуки – частыми и громкими. Через какое-то время они один за другим скрылись в джунглях, словно свет был для них невыносим.

– Ха, да они солнца боятся! – подытожил я, выпрямляясь. – Упыри проклятые!

С одной стороны, это хорошо: днем без щелкунов будет поспокойнее. Остальные бездушные тоже более активны в пасмурную погоду. С другой – плохо: если ночь застала в джунглях, пиши пропало. То, что мне удалось выжить – феноменальное везение. Интересно, если бы я его не прокачивал, смотрел бы сейчас на океан?

Крош потянулся и зевнул, показывая острые зубки, а потом вдруг насторожился, уши его завертелись, как маленькие локаторы. Я тоже прислушался и уловил рокот мотора, и он все приближался. Понимая, что меня не заметят, я выглянул в иллюминатор и увидел катер с людьми на борту. Деталей разглядеть не получалось, но один пассажир точно был вооружен дробовиком.

Люди Папаши ищут Юлию или охотятся на бездушных? Неважно. Главное, чтобы они сюда не сунулись.

Катер, не сбавляя скорости, пошел дальше. Я выдохнул, но долго не решался покинуть убежище.

Когда солнце поднялось выше, я наконец вышел на свет. Тело все еще болело, но уже гораздо меньше, чем вчера.

Я потянулся, ощущая, как затекшие мышцы отзываются на движение. И тут же почувствовал, что умираю от голода. Желудок скрутило так, что я согнулся пополам. Если бы не те два кокоса, наверное, шевельнуться бы не смог.

– Черт! – выдохнул я, удивленный силой голода. – Что за…

И тут вспомнил: «Живучесть» ускоряла регенерацию, но для этого требовались ресурсы – всякие белки, жиры, углеводы и прочие минералы. Мое тело сжигало запасы с невероятной скоростью, чтобы залечить раны. И теперь требовалось много, очень много еды.

– Я бы щас не горбушечкой, а парой буханок хлеба отравился! – заявил я Крошу. – А еще супчиком да с потрошками!

Оглядевшись, я заметил несколько кокосовых пальм. Мои вы кормилицы! Шатаясь, подошел к ближайшей и собрал упавшие орехи. Крош недовольно наблюдал за мной с борта катера, словно Алеша Попович на дозоре.

– Знаю, что это не мясо, – буркнул я ему. – Поймаешь мышь, можешь ее съесть. А мне пока хотя бы этим червячка заморить!

Продырявив кокос, я жадно выпил молоко, потом вскрыл орех тесаком и съел белую мякоть. Сил прибавилось, но ненамного. Мне нужно было что-то более питательное.

Вернувшись к катеру, я обыскал каюту в надежде обнаружить хоть какие-то припасы. Нашел несколько энергетических батончиков и еще одну бутылку воды. Это поможет на короткое время, но для полного восстановления нужно гораздо больше.

Вспомнилась карта острова, которую показывал мне Макс в отеле. Недалеко от нас, в километре-двух, должна располагаться рыбацкая деревня – сотня жителей, два десятка бамбуковых домов. Так и не понял, то ли экзотики ради для туристов ее создали, то ли она всегда там была. Конечно, сейчас деревушка, скорее всего, кишела бездушными, но там могли быть запасы еды.

– Что скажешь, Крош? – спросил я, поглаживая котенка. – Рискнем?

Он мяукнул и потерся о мою руку.

– Тоже так думаю. Выбора особо нет. А то чувствую себя дистрофиком из анекдота.

Я вернулся в катер и собрал все, что могло пригодиться: тесак, нож, аптечку, бутылку с водой. Затем вышел на палубу и осмотрелся. Солнце уже поднялось над джунглями, и в его лучах пляж выглядел идиллически – белый песок, ласковые волны, пальмы. Трудно было поверить, что в нескольких километрах отсюда находится лагерь кровожадных убийц, которые пытались меня прикончить, а джунгли кишат бездушными, жаждущими разорвать на куски все живое.

– Жизнь – странная штука, Крош, – философски заметил я. – Сейчас я начинаю думать, что в лагере Папаши было не так уж и плохо…

Котенок запрыгнул мне на плечо, моментально нашел баланс и вцепился когтями в рубашку. Его маленький вес давал странное ощущение комфорта.

– Поехали, – сказал я, спускаясь с катера на песок. – Если повезет, к вечеру вернемся с добычей.

* * *

Нельзя сказать, что у меня был четкий план. Скорее набор смутных идей, основанных на отчаянии и голоде. Я помнил по карте, что деревня располагалась в небольшой бухте примерно в трех километрах от нашего местоположения. Путь лежал через джунгли, и я надеялся, что дневной свет отпугнет большинство бездушных, ведь я еще очень слаб.

Именно по этой причине не стал брать лодку. Ну и еще потому, что рассчитывал найти еду в джунглях. Жаль, что устриц и крабиков раздобыть пока не получится, потому что только начался прилив, а все это появляется, только когда море отступает и живность не успевает за водой.

Солнце подсказывало, куда идти. Восток остался за спиной, значит, мне на юго-запад. Скоро оно встанет в зенит, потом сместится в сторону.

По дороге я собирал все съедобное, что попадалось на глаза: бананы, манго, кокосы. Но фрукты не могли утолить тот зверский голод, который я испытывал. Мне нужен был белок и жиры, чтобы организм восстанавливал разрушенные ткани. – «Живучесть» – это очень круто, Крош, – пробормотал я котенку, отдыхая под очередной пальмой, – но только если есть что пожрать. А когда нет, кажется, она меня самого заживо переваривает!

Крош, сидевший рядом, наклонил голову, словно пытаясь понять мои жалобы.

– Сечешь, мелкий? У тебя метаболизм работает как надо. А у меня сейчас внутри какая-то мегафабрика по переработке жратвы в регенерацию.

Котенок мяукнул, словно соглашаясь, и потянулся к моей руке.

Через три часа лесной прогулки, которая в обычное время заняла бы час, не больше, я наконец увидел проблески моря сквозь деревья. Рыбацкая деревня была совсем близко.

Я остановился на краю джунглей, прячась за широким стволом дерева, и осторожно выглянул. То, что удалось оттуда разглядетьт, заставило меня присвистнуть.

Маршрут я проложил правильно, навигатор в голове сработал, и деревня действительно была там, где положено: десяток бамбуковых хижин на сваях, рыбацкие лодки, вытащенные на берег, даже небольшой причал. Но там же были и бездушные. Десятки, если не сотни. Они бродили между домами, по берегу, вокруг лодок. Некоторые просто стояли неподвижно, словно в оцепенении, другие медленно перемещались без видимой цели.

Вот дерьмо… Их там слишком много! Сработает ли мой план, зависит от того, насколько развиты бездушные. Если это орда, которую ведет нюхач, лучше не связываться.

Крош напрягся, чувствуя опасность. Его когти слегка впились в мое плечо, но я не возражал – этот маленький укол боли помогал сосредоточиться.

Вскоре стало ясно, что это обычные низкоуровневые бездушные оболочки, сплошь филиппинцы.

Я оглядел поселение, пытаясь понять, как просочиться в деревню, не привлекая внимания всей этой толпы. Был один дом, стоявший на самом краю поселения, ближе всего к морю и вдали от джунглей. Он выглядел более или менее целым, и вокруг него бродило меньше всего зомби.

– Ладно, – сказал я себе. – Нужно что-то, что отвлечет их внимание.

Осмотревшись, я заметил несколько рыбацких сетей, развешанных на деревьях рядом с крайними домами. Это могло пригодиться. Я также увидел длинные бамбуковые шесты, их использовали рыбаки, чтобы отталкиваться от дна.

В голове начал формироваться примитивный план. Если растянуть сети между деревьями, создав своего рода ловушку, а затем пошуметь, привлекая внимание бездушных, можно задержать их на время, достаточное для того, чтобы проскользнуть в дом и поискать пищу.

Вспомнились осмысленные действия щелкунов, и я подумал, что бездушные становятся умнее. Вдруг не получится? Может, лучше медленно спуститься с горы и покрыть все стадо? То есть, не вступая в противостояние, собирая моллюсков и крабов в прибое и питаясь ими, добрести до пятизвездочного отеля Кали-как-его-там и найти пропитание и убежище? Он каменный, добротный, там можно спрятаться от зомби, а эту хижину они в два счета разберут на запчасти, если мой план не удастся.

Но, с другой стороны, неизвестно, кого я встречу в том отеле. Вдруг людоедскую группировку типа Папашиной? И, еле живой от голода, ничем не смогу им ответить.

Как ни крути, сперва надо восстановиться до состояния самостоятельной боевой единицы.

– Рискнем, – пробормотал я, сглатывая слюну при мысли о настоящей еде. – Что скажешь, мелкий?

Крош как будто кивнул, хотя, скорее всего, это была просто моя интерпретация его движения.

– Заметано. Но сначала нужно подготовиться.

Я потратил добрых полчаса, осторожно собирая сети и шесты, стараясь не выдать себя. Затем так же тихо закрепил их между деревьями, создав несколько хитроумных ловушек. Бездушные не отличались сообразительностью – они наверняка запутались бы в сетях, особенно если бы бежали на источник шума.