Читать книгу "Дракон по обмену"

Глава 16. Никогда не кладите в утренний кофе соль вчерашних воспоминаний

Солнце било в широкое окно, золотя светлый пол и изящную, по земным меркам весьма дорогую, деревянную мебель моей комнаты. Я валялась на кровати, жмурилась от щекочущего лицо нахального лучика и предавалась блаженному ничегонеделанию.

В земной жизни такая роскошь была мне практически недоступна – там были учеба, работа, снова учеба и опять работа. А в промежутках: сделать уборку, проверить контрольные студиозов, постирать, погладить, проверить курсовики и купить продукты. Затем приготовить из них еду и проследить, чтобы поела Васька, которая вся в высоких материях и без моего контроля питается одной пиццей. Но едва успела переделать все дела и завалиться спать, как уже пора вставать и вперед по кругу – работа, учеба, уборка. Бр-рр. И это у меня еще ни мужа, ни детей нет.

Представив себя в халате и стоптанных на бытовом фронте тапках с парочкой карапузов и мужем-лежебокой в комплекте, я содрогнулась и спросила у развалившейся на моей подушке Тучки:

– Вот ты как относишься к мужьям, детям и кастрюлям с борщом?

Получив в ответ презрительный игнор, я мстительно почесала собачонку за ухом и быстро отдернула руку, пока не схлопотала зубами по пальцам. Несмотря на некоторое потепление в наших отношениях, наглая собака так и не давала мне себя потискать, как положено всем порядочным домашним животным ее вида. При этом, зайдя вчера к Огуреллу узнать насчет прачечной, я в полном шоке узрела, как эта мелкая прохиндейка с довольным видом сидит на огромных коленях огра, подставляя бока под его толстые пальцы. А милаха Огурелл наглаживает её и нежно воркует.

Конечно, я сознавала, что собака имеет право любить одних и ненавидеть других, все равно мне было и непонятно, и даже обидно, что в Тучкиной шкале ценностей я стояла где-то позади коврика возле двери, об который она сегодня утром вытирала лапы.

Ну и ладно, зато в остальных делах почти порядок – меня приняли на работу в МАИ, значит, половина желания исполнена. Плюс – совсем рядом имеется молодой и очень красивый ректор, который вчера совсем непрозрачно намекнул о своем ко мне интересе.

– Поняла, Тучка? У него ко мне интерес! – сообщила я собаке, так как больше поделиться эмоциями мне было не с кем – на всем женском этаже общежития жила я одна.

Огурелл обещал, что со дня на день начнут прибывать другие преподаватели, и я с нетерпением и некоторой тревогой ждала встречи с коллегами. Но пока моими единственными собеседниками были здоровяк огр и Тучка-вреднючка. Естественно, женские секреты я рассказывала только своей лохматой подруге. На мои слова собака неожиданно подняла голову и зарычала, оскалив мелкие зубки.

– Тучка, ты чего? Это же ректор – молодой и красивый. Самое то для выполнения второй части желания, – я укоризненно покачала головой. – Ты что, не хочешь, чтобы я домой вернулась?

Клянусь, в этот момент собака посмотрела на меня так, будто пальцем у виска покрутила. Затем тяжко вздохнула и перелегла ж… э-э, хвостом в мою сторону.

– Ну извини, дорогуша. Не знаю, что у тебя в голове, но мне домой надо – у меня там Васька неприсмотренная осталась, студенты и личная жизнь, – разозлилась я.

Увы, про личную жизнь я слегка преувеличила. Дальше походов в кино и не слишком бурных обжимашек мы с Димой, аспирантом соседней кафедры, за три месяца наших недоотношений так и не зашли.

Меня это немного напрягало и заставляло раз за разом возвращаться к своему первому, не слишком позитивному любовному опыту. Отвратительному моменту, когда Берг, холеный преподаватель сопромата из Австрии, ставший моим первым мужчиной, после единственной совместной ночи просто сбежал, пока я спала, оставив на своей подушке двести евро и новенький лифчик с гигантским пуш-апом!

Я тогда долго рыдала и все не могла понять – зачем он лифчик-то оставил? Намек, что у меня недостаточно большая грудь?

Евро я отдала Ваське, которая как раз собиралась в Италию изучать очередные уникальные фрески, лифчик выкинула. А самому Бергу пожелала обзавестись толстой сварливой женой и собакой, которая будет постоянно линять и слюнявить ковры и диваны в его квартире. После этой истории я долго не могла даже смотреть в сторону мужчин, особенно таких лощеных и импозантных, как тот австрияк.

Вспомнив свое безрадостное сексуальное прошлое, я вскочила с кровати и, злобно хлопнув дверью, отправилась гулять и приводить нервы в порядок.

Я бродила по дорожкам, присыпанным мелким серым гравием, и разглядывала непривычной архитектуры приземистые корпуса академии, сложенные из плотного серого камня. Вдыхала запах незнакомых цветущих кустов, росших аккуратными рядами вдоль дорожек. Долго глазела на большой полигон, разделенный на несколько отсеков и отгороженный странной, мерцающей сеткой, пытаясь понять ее назначение.

Глазела и думала о том, что выполнить вторую часть своего желания мне будет намного сложнее, чем первую, потому что получение должности в академии – это просто немного везения, плюс схема, которую я выстроила и затем собрала из кусочков. Для меня, привыкшей действовать системно, это было лишь вопросом умения логично мыслить, комбинировать и решать поставленную задачу.

Вторая часть желания касалась чувств, а с ними у меня было сложно. Хотя… зачем мне чувства, тут ведь тоже по схеме можно действовать!

– Ну что, хвалю тебя, крикуха, – раздался над ухом ехидный голос. – Делаешь успехи, стараешься.

Я дернулась от неожиданности – нависая надо мной и чуть не прижимаясь, стоял демон и довольно хлопал в ладоши.

– Фух, опять ты меня пугаешь! – разозлилась я.

– Зато при моем появлении ты уже не орешь, как потерпевшая. Прогресс! Определенно этот мир пошел тебе на пользу, горластая.

Демон внимательно оглядел меня с ног до головы.

– Смотрю, и волосы удлинила, и платье надела. Такими темпами, глядишь, в нормальную бабёнку превратишься, – демон паскудно захихикал.

– Да пошел ты, винторогий, – прошипела я сквозь зубы.

Пусть катятся к черту его намеки на мою женскую непривлекательность – у меня и так комплексов по поводу внешности хоть отбавляй.

– О, это мне тоже нравится – уже и поганый драконий характер прорезается. Тем легче тебе будет красавчика Стена Грраниса захомутать, маги-истр Елизаве-ета Дворцо-ова, – протянул демон сюсюкая.

– Да пошел ты два раза, демонюка, – в сердцах добавила ему пожеланий.

Демон еще полюбовался на мою полыхающую злобой физиономию и, сделавшись серьезным, перешел к делу:

– Итак, помогать тебе вернуться домой я не могу. Но… Могу помочь адаптироваться к драконьей ипостаси, так сказать, для скорейшего исполнения твоих желаний.

– Подожди, – у меня от его слов вмиг пересохло во рту и зашумело в ушах, – так ты не шутил насчет «побудешь пока драконом»?

– Да какие шутки, крикуха? Все серьезнее некуда.

– Но… – я растерялась, – у меня ведь и чешуя пропала, и зрачки нормальные который день.

Демон дернул плечом:

– Ну так в первой ипостаси драконов от людей и не отличишь. С чего тебе чешуей просто так покрываться? А вот с телом драконьим и характером дрянным тебе еще предстоит ужиться. Хотя, чего я за твой характер переживаю, разницу все равно никто не заметит – какой был отвратительный, такой и останется. Но с размерчиком, да, могут быть проблемы. Поэтому вот тебе элексирчик – на ночь сегодня выпей и не забудь поблагодарить доброго дядюшку демона.

Краснокожий протянул маленький темного стекла пузырек, который я машинально взяла, и, отвернувшись, чуть слышно пробормотал:

– А то помрешь еще при первом обороте, а меня потом совесть замучает.

Над академией вдруг пронесся вой, будто включили сирену воздушной тревоги. Сетка вокруг полигона завибрировала и сменила цвет на ярко-красный. Еще я заметила, что от ворот в мою сторону спешит огр, а с другой стороны на всех парах летит ректор. И пока я удивленно вертела головой, разбираясь, что произошло, мой винторогий друг зашептал:

– Все, все, я пошел – к тебе гости, крикуха. И постарайся больше не калечить людоедов.

Тут он радостно заржал и исчез.

– Магистр Елизавета, кто на вас напал? Куда вас ранило? – добравшись до меня, синхронно закричали мужчины.

Дракон потянулся ко мне, но на какую-то долю секунды огр успел его опередить – решительным движением Огурелл подхватил меня на руки, уведя у ректора буквально из-под носа.

– Я сам донесу даму магистра до лекарей, – прогудел в лицо опешившему красавцу и торопливо понес меня, обалдевшую и ничего не понимающую, в сторону лазарета.

Глава 17. Где героиня убеждается, что в каждом идеальном плане обязательно будет форс-мажор

Огурелл торопливо нес меня в сторону двухэтажного, стоявшего чуть на отшибе здания лечебницы. Ректор с недовольным видом шел следом, но даже не пытался отобрать меня у огра. Только внимательно зыркал по сторонам, словно чего-то опасался или ждал нападения. Даже меч вынул из ножен и сейчас выглядел ну о-очень брутальным – поверх плеча огра мне было хорошо видно и решительную фигуру, и воинственное выражение лица.

При этом я искренне возмущалась: как так, почему красавчик не борется за право самому держать меня на руках? Намекал ведь, что у него ко мне интерес, так пусть и дальше его проявляет! Ведь как было бы славно: он меня несет и в процессе понимает, что я для него самая-самая, и тут же мне кольцо на палец и штамп в паспорт. А в следующий миг я уже дома, пью с Васькой чай и рассказываю, что в ее любимых фэнтези написана самая настоящая правда.

Но, как говорится, мечты о рыцаре разбились о стирку доспехов, поэтому я быстро-быстро принялась соображать, что же только что произошло… Судя по звуку сирены и замерцавшему контуру полигона, сработала местная сигнализация, наверняка магическая. А среагировать она могла на демона или … или на его эликсир. Ведь пока демон не достал пузырек и не отдал мне, все было тихо, спокойно, и мы мило общались. Лежащая в кармане склянка сразу стала казаться страшно тяжелой и вызывать законное недоверие, как граната с выдернутой чекой.

А демон? Ни Огурелл, ни ректор-красавчик до сих пор не сказали про него ни слова – не видели что ли? Интересно, может так быть, что винторого вижу только я одна?

Боже, сколько вопросов! Ну почему я Ваську и ее рассказы про фэнтези-миры никогда не слушала? Прояви я хоть капельку интереса к увлечениям сестры, сейчас была бы грамотной попаданкой, а не так – каждый шаг, будто по минному полю.

Обругав себя за бездушие к интересам близких, я вернулась к текущей ситуации:

– Огурелл, куда ты меня несешь?

И завозилась, собираясь вылезти из объятий огра – на самом деле, было неловко, что меня на ручках носят. Непривыкшие мы к такому, да-с.

– Лучше вам не шевелиться, дама Елизавета. Неизвестно, что за сила воздействовала на вас, – прогудел на это огр. – Пусть сначала целители проверят вас на чужеродную магию, а потом уже шевелитесь, сколько хотите.

Тут я начала возиться еще яростнее – какие мне проверки! У меня в кармане лежит неизвестная магическая субстанция, на которую уже среагировал защитный контур. Да что там говорить, я сама – одна сплошная чужеродность для этого мира. Нет, нет и еще раз нет – никаких обследований!

– Не было на меня никакого воздействия! – завопила я дурниной. – Я в полном порядке! Поставь меня на ноги. Огурелл! – гаркнула ему в ухо, видя, что огр не реагирует.

От неожиданности гигант споткнулся и чуть крепче прижал меня к себе. Я так понимаю, чтобы не уронить. Но у меня от этого «чуть» аж ребра застонали.

– Огуречик, – захрипела, чуть живая, – я правда в порядке. Никто на меня не воздействовал. Поставь на ноги.

Огр остановился, видимо, не зная, как поступить. Но тут вмешался мой голубоглазый красавчик. Голосом настоящего командира ректор Грранис гаркнул:

– Огурелл, поставь даму магистра на ноги! Не видишь, что она в порядке?

И внимательно оглядев мое красное от волнения лицо и горящие испугом глаза, господин дракон потребовал:

– Магистр Дворцова, вернитесь в свою комнату. А ты, Огурелл, иди на ворота – там уже добрых десять минут кто-то стучит. Не смей отходить от них ни на шаг – сегодня начнут прибывать преподаватели.

Мы с Огуреллом переглянулись, не понимая, с чего ректор так завелся. Огр даже начал возражать, не соглашаясь с утверждением, что я в порядке. Ректор снова гаркнул на него, поджал губы, сердито разглядывая нас с огром, и предупредил лично меня:

– Сейчас я отправляюсь к королю. И чтобы без моего ведома вы носа не показывали из комнаты, дама магистр Дворцова. Я понятно выразился?

«Дама магистр» пожала плечами – чего уж тут неясного. Только, простите, господин ректор, обещать быть послушной не могу. У меня, знаете ли, свой взгляд на сложившуюся ситуацию, и действовать я буду исходя исключительно из своих интересов.

Видимо, почувствовав мое несогласие, господин ректор вдруг схватил меня за руку и, гаркнув огру: «Немедленно на пост!», – потащил мою тушку в сторону общежития. Да так решительно, что я чуть не по воздуху за ним летела. Доволок до комнаты, затолкнул внутрь и, рыкнув: “Сидеть и не высовываться!” – захлопнул дверь с той стороны.

Изумленными глазами я смотрела, как следом по полотну двери пошли голубые волны, а зловредный ректор прокричал из коридора:

– Я запер вашу дверь своей личной магией! Бесполезно даже пытаться ее взломать, магистр Дворцова.

После чего наступила тишина, разбавляемая только моим возмущенным сопением и насмешливым фырканьем Тучки, наблюдавшей за мной с кровати. Посопев еще немного, я подошла к двери и безрезультатно ее подергала. Затем устремилась на балкон и успела увидеть, как из дверей вылетел разъяренный ректор, на миг пошел рябью, и вот на его месте стоит огромный черный дракон. Ящер пыхнул из ноздрей черным дымком и взлетел, подняв пыльную тучу. Несколько секунд, и громадное тело уже неслось по небу, все больше удаляясь от академии и стремительно уменьшаясь в размерах.

Я стояла на балконе, провожая дракона взглядом до тех пор, пока он не превратился в черную точку, затерявшись среди облаков. И только убедившись, что красавчик окончательно улетел, вернулась в комнату. Положив в поясную сумку полученную от демона бутылочку с эликсиром и остатки денег, повернулась к Тучке:

– Пойдешь со мной? Мне нужно сходить в одно место.

Получив традиционный игнор, вышла на балкон, перелезла через перила и, пожелав себе удачи, повисла на руках, пытаясь дотянуться ногами до перил нижнего балкона. Акробатическое детство не подвело, и через пять минут я стояла на твердой земле, отряхивая поцарапанные ладони и восстанавливая дыхание. Неспеша, очень довольная собой, я подплыла к воротам и в ужасе застыла, услышав, как с той стороны калитки высокий мужской голос выкрикивает:

– Вы не имеете права не пускать меня внутрь – я новый преподаватель академии!

Глава 18. Где становится ясно, что лучшая вещь, которую отец может сделать для ребенка, это любить его мать

Родерик Райан Сторвилл, дракон

Сквозь полуприкрытые веки я смотрел на отчима, ожидая пока он заговорит. Заложив руки за спину, Дангор стоял у окна и, казалось, забыл о моем присутствии, увлекшись наблюдением за чем-то происходящим снаружи.

Сегодня мы встретились в его рабочем кабинете, где ребенком я провел немало часов, играя на ковре со своими солдатиками, пока отчим занимался делами. Или сидел, забравшись с ногами в кресло и слушая разговоры Дангора с посетителями, когда повзрослел, а солдатики отправились на хранение в коробку на чердаке.

Мне всегда было интересно, как отчим строил свою политику и вел дела. И до сих пор считаю, что часы, проведенные в этом кабинете, научили меня большему, чем усилия всех моих учителей, вместе взятых, потому что они преподавали мне мертвую, оторванную от реальности доктрину. В кабинете же у Дангора творилась живая история.

Как-то раз отчим обнаружил меня забившегося под стол в его кабинете. Мне было лет пять, и тогда я еще боялся этого чужого мужчину, за которого моя мама вышла замуж. Дангор потрепал меня по волосам и предложил выбрать в своем кабинете более комфортное место. С тех пор у нас так и повелось – он работал, а я играл или просто сидел и слушал. И всегда запоминал, анализируя услышанное, потому что мне было интересно.

Сейчас, будучи взрослым, я понимаю, что только ради любви к своей женщине Дангор принял и попытался полюбить ее сына. Но тогда, в пять лет, его доброе ко мне отношение казалось мне каким-то чудом, волшебным подарком, случайно доставшимся ребенку, которого люто ненавидел его собственный отец…

Дангор, наконец, отвернулся от окна, прошелся по кабинету и с наслаждением вытянул ноги в свободном кресле рядом с камином.

– Садись ко мне поближе, Родерик, – позвал он, показав на пустое кресло. – Ты уже виделся с Соларой и девочками?

– Да, я зашел к ним, как только приехал. И еще зайду после нашего разговора. Малышка Рози прелестна, – я улыбнулся, вспомнив свою новорожденную сестру, которую сегодня увидел первый раз.

Дангор выглядел усталым – видимо, сказывались тревоги последних недель, когда всех потряхивало из-за произошедшего в академии. Еще из-за Эла, который, к сожалению, так и не пришел в себя и по-прежнему находился в полубезумном состоянии под неусыпным надзором лекарей и магов-менталистов.

– Родерик, я рад, что ты помог Стену Грранису с поиском и расследованием произошедшего, – наконец заговорил отчим. – Он говорил с тобой об академии?

– Да, Стен просил меня помочь ему с обеспечением безопасности адептов.

Отчим бросил на меня быстрый взгляд:

– И что ты ответил?

Я пожал плечами:

– Сказал, что подумаю. Почему я должен бросать свои дела, чтобы помогать Стену?

– Может быть потому, что это дело государственной важности, Родерик? – мягко предположил Дангор.

– У меня есть свои обязательства, ты же знаешь, – возразил я.

Отчим не ответил, но, повернув голову, внимательно меня рассматривал. Наконец медленно произнес:

– Но на самом деле в душе ты уже согласился ввязаться в это дело, не так ли? В противном случае ты бы не обещал подумать, а отказал сразу.

– Я так и собирался сделать… – вырвалось вдруг у меня. Под настойчивым взглядом Дангора, очень надеясь, что он не догадается об истинной причине моего согласия, я продолжил: – Но Стен настаивал, что это было предложение его величества. И дело государственной важности. И если король действительно принял такое решение (я слегка поклонился в сторону Дангора), значит, я поеду в академию и буду делать то, что от меня требуется. Надеюсь, за моими подопечными будет кому присмотреть на это время.

Отчим слегка улыбнулся и, протянув руку, похлопал меня по лежащей на подлокотнике ладони:

– Я всегда был уверен в тебе, Родерик. За своих курсантов не беспокойся – твой заместитель прекрасно справится. В отличии от столичной академии, у тебя в делах всегда был порядок.

Дангор вдруг повернул голову к двери:

– Входи, Стен.

Стоявшие на страже гвардейцы распахнули широкую двустворчатую дверь, и в кабинет ворвался мой дорогой кузен Стенфил Грранис. Изобразив поклон, он трагичным голосом возвестил:

– Ваше Величество, только что была совершена попытка проникновения иномирной магии через охранную сеть над академией. Сеть выдержала, и никто не пострадал. Но этот случай не первый, как вы знаете. И он еще раз подтверждает, что Рик должен остаться в академии и разобраться в происходящем.

Я в очередной раз задался вопросом, как в кузене могут так ловко уживаться паяц и отличный воин? А Дангор закатил глаза и спросил у пространства перед собой:

– Кто мне скажет, где был мой разум, когда я назначал ректором главной академии королевства такого балбеса, как Стен Грранис? – затем повернулся ко мне и развел руками. – Вот так, Родерик, за мою ошибку расплачиваться придется тебе! Так что бери с собой главного инквизитора, этого веселого ректора, и чтобы не позже, чем через два дня ты был в академии и наводил там порядок.

Я кивнул:

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Все-таки я не удержался и предвкушающе прикрыл глаза – ну что же, мое шустрое недоразумение, скоро я увижу тебя снова. И в этот раз без слоев грязи на лице, за которыми ты пыталась прятать свою внешность, надеясь, что при новой встрече я тебя не узнаю. У тебя есть еще два дня, моя красавица, а потом мы с тобой начнем игру…

Глава 19. Лиза приходит к выводу, что чужое не возьмёшь – своего не будет

Стоя ко мне спиной, огр что-то бубнил в слуховое оконце в воротах, а мужской голос с той стороны продолжал визгливо выкрикивать:

– Я новый преподаватель. Вот мой документ!

В оконце просунулась тощая рука, сжимающая свернутый лист пергамента необычного нежно-розового цвета, и раздался новый пронзительный вопль:

– Я требую встречи с ректором!

На этой фразе Огурелл отпихнул от своего лица руку с пергаментом и прорычал:

– Нет его.

А дальше, как по сценарию:

– Когда будет?

– Не докладывал.

И хлопок закрытого оконца.

Я привалилась спиной к шершавой стене, чувствуя, как подгибаются ставшие ватными ноги. Ну как же так? Ведь все было хорошо – я в МАИ, официально трудоустроена. И вдруг в ворота стучит беда, откуда и не ждали. Почему-то я даже не сомневалась, что в академию рвался настоящий преподаватель динамики полетов, чье место я так ловко заняла.

– Дама Елизавета, – прогудело над ухом, – вам плохо?

Огурелл смущенно переминался с ноги на ногу и чесал затылок.

– Все в порядке, – я отлепилась от стены. – Открой калитку, пожалуйста, мне надо в город.

– Так эта, господин ректор велел вам в комнате сидеть, – огр еще посканировал мое лицо, затем махнул рукой и принялся отодвигать тяжелый засов.

– Ох и беспокойное вы создание, дама Елизавета. И эта, не волнуйтесь, я энтого эльфа даже на порог академии не пущу.

Огр распахнул передо мной калитку и вдруг улыбнулся, удивительно преобразившись и став похожим на зелененького плюшевого ми-ми-мишку. У меня даже на душе полегчало при виде этой милоты.

– Гав! – услышала под ногами, когда, все еще улыбаясь, я вышла на площадь и свернула в сторону переулка с лавками зельеваров и аптекарей.

От неожиданности я подпрыгнула и схватилась за сердце:

– Тучка! Фу на тебя, дурная собака! – собачонка, оставшаяся в запертой комнате, сейчас с невинным видом сидела на мостовой. – Ты как здесь оказалась?

Не отвечая, собака невозмутимо повернулась ко мне зад… задорным хвостиком и неторопливо потрусила в противоположную от моего направления сторону. Естественно, я отправилась за ней, гадая, куда в этот раз выведет меня это непредсказуемое создание. Я почти бежала за Тучкой, поражаясь, как эти маленькие лапки могут двигаться с такой скоростью, когда на одном из перекрестков собака затормозила и оглянулась на меня.

– Что? – я пожала плечами, не понимая, чего она от меня хочет.

И вдруг увидела его… Высокий, худой, как палка, с белоснежной косой до пояса впереди неспешно шел молодой… эльф – острые уши было хорошо видно из-под растрепавшейся прически. Через плечо у него висела большая сумка, из которой выглядывал… Мне аж поплохело – это ведь тот самый обладатель визгливого голоса, который приходил к воротам академии! А из его сумки торчит нежно-розовый уголок пергамента, которым он размахивал перед Огуреллом.

Я перевела взгляд на Тучку.

– Гав! – собака будто кивнула и ускорилась, подбираясь ближе к эльфу.

Мы прошли уже пару кварталов: впереди неспешно двигалась тощая фигура эльфа, за ним – мы с Тучкой, стараясь сильно не приближаться, – когда остроухий остановился и задрал голову к вывеске над дверью небольшой гостиницы.

Тучка снова оглянулась на меня, явно на что-то намекая. А пока я соображала, на что именно, эльф решительно шагнул к дому, намереваясь войти. В этот момент дверь широко распахнулась, почти заехав ушастому по лицу. Эльф дернулся назад, уклоняясь от удара, и наступил на оказавшуюся у него под ногами собаку.

Обиженная Тучка дико заверещала и вцепилась зубами в мосластую нижнюю конечность беловолосого. От неожиданности тот взвизгнул и, потеряв равновесие, рухнул на мостовую, бросив сумку и хватаясь за укушенное место.

Участливо охая, я бросилась эльфу на помощь и совершенно случайно свалилась на него сверху, запнувшись о попавшую и мне под ноги собачку. Из гостиницы в это время вывалилась компания из трех веселых пьяненьких мужичков. Узрев барахтающуюся на мостовой кучу, парни тут же решили помочь нам с эльфом подняться.

Шум стоял знатный: эльф ругался и пытался спихнуть меня с себя, я крепко держалась и визжала, обиженная Тучка лаяла и пыталась еще раз укусить ушастого, а помогающие нам мужики и собравшиеся прохожие в голос хохотали.

Через несколько минут меня все-таки сняли с эльфа. Его самого, злого, помятого и пыльного, поставили на ноги, а собаку прогнали. Я отряхнула платье и, фыркнув в недовольную эльфийскую физиономию, гордо удалилась с места событий.

На соседней улице ко мне присоединилась Тучка, и мы со всех ног рванули обратно в академию – времени на поход в переулок аптекарей уже не оставалось. Всю дорогу я довольно улыбалась и то и дело трогала свое декольте, где лежал аккуратно сложенный лист розового пергамента.

Преданно охраняющий ворота Огурелл сообщил, что господин ректор еще не вернулся, чему я неимоверно обрадовалась. Поплевала на ладони и полезла в свою комнату. Обратный путь был долог и тернист, так как взобраться на третий этаж по балконам, это вам не спуститься. Но все же минут через двадцать серьезных усилий, постанывая от облегчения, я перевалила через перила своего балкона, устало рухнув на каменный пол. Посидела, отдуваясь и пытаясь успокоить трясущиеся от напряжения руки, и заползла в комнату.

Почти не удивившись виду спокойно лежащей на кровати Тучки, я вынула из-под туники розовый эльфийский пергамент. Полюбовавшись на него, злорадно усмехнулась: извини, остроухий, но документик твой придется уничтожить, потому как без этой бумажки ты букашка, а преподаватель динамики полетов – это магистр Елизавета Дворцова!

Как никогда довольная собой, я сунула пергамент в шкаф, решив отложить его уничтожение до утра. Затем умылась и рухнула в постель, мгновенно провалившись в сладкий сон.

Мне снился маленький голубой шарик, плывущий в бескрайнем звездном пространстве. Родной и приветливый, он сиял, дружелюбно подмигивал и манил к себе. А потом в мой сон влезла красная глумливая рожа демона, оскалила клыки, и тут для меня начался ад…