Читать книгу "Афродита"

Я появилась здесь впервые за год.

Нет. Ты не виновата, слышишь? Дарси сказала, что это простое стечение обстоятельств, а ты веришь своей подруге.

Мучительно застонав, я посмотрела в разбитое окно и оценила свой внешний вид.

Вероятность, что меня ограбят, была не особо велика. Я выглядела как обычная студентка Темного Креста, тем не менее каждый житель Синнерса знал дочь Терезы и Элайджи Монтгомери в лицо. Оставалось лишь надеяться, что гараж принадлежит не какому-нибудь маньяку.

Хотя…

В принципе, я не буду сильно плакать, если меня попытаются убить. Главное, пусть это делает какой-нибудь темноволосый красавчик. Мы с Дарси яро отрицали существование блондинов – за исключением Драко Малфоя и Аарона Уорнера.

Распахнув железную дверь, я вошла в затемненное помещение и огляделась.

Хм, я ожидала худшего… Здесь было довольно чисто. В воздухе витал запах машинного масла, а на полу растекались несколько темных пятен. Я осмотрела автомобили, выстроенные в идеальный ряд, и медленно зашагала на тихие голоса.

– Здесь кто-нибудь есть? Я загло… Точнее, моя машина заглохла!

Но я тоже заглохну, если не съем в ближайший час плитку шоколада.

Вдруг откуда-то издалека раздался странный звук:

– М-м-м…

Мои брови удивленно приподнялись.

Пройдя еще несколько машин, я остановилась и прислушалась.

– А-а-ах… Боже мой, вот здесь…

Что за херня?

Я быстрее пошла на приглушенный звук, исходящий откуда-то из конца гаража. Меня пробрало неприятное предчувствие. Не могли же здесь убивать человека средь бела дня, верно?

Это Синнерс, Лени. Не будь такой наивной.

Высунувшись из-за очередной машины, я удивленно отшатнулась.

Мужчина склонился над обнаженной женщиной и вбивался в нее резкими толчками, пока она прижималась грудью к капоту. Ее рот распахнулся в крике, когда он намотал ее светлые волосы на кулак и заставил выгнуть спину. Верхняя часть его накачанного тела скрывала черная толстовка, которая натягивалась на мышцах каждый раз, когда он, опустив подбородок и сжав челюсти, толкался в стонущую девушку.

Я не видела их лиц, но между бедер разлилось тепло от интенсивности его движений.

Он брал ее так грубо и собственнически.

Идеально.

Мне стоило развернуться и убраться отсюда как можно скорее, однако я не могла перестать наблюдать за ними. За ним. По его шее скатилась капля пота, очертившая набухшую вену. Я неосознанно задышала быстрее и провела языком по нижней губе, когда мужчина хрипло застонал.

Он не занимался быстрым сексом – далеко нет. Каждое его движение было жестким, но сдерживаемым и контролируемым.

Чем-то он напомнил мне…

– М-м-м… Малакай… Сильнее, малыш…

Секунда – и мое сердце провалилось в пятки.

На голову словно вылили ведро холодной воды, а возбуждение бесследно испарилось. Я отшатнулась, случайно споткнувшись о деревянный ящик, из-за чего лодыжка вспыхнула тупой болью. Блядь, можно еще больше дерьма за один день?

Ноги уже понесли меня к выходу, как вдруг…

Вдох.

Я почувствовала спиной его взгляд.

Выдох.

Неведомая сила заставила меня медленно обернуться.

Знакомые льдисто-голубые глаза прожигали во мне дыры, пока Малакай продолжал трахать незнакомую девушку, даже не изменившись в лице. Его брови были слегка нахмурены, а над верхней губой, которую я когда-то обводила языком, выступила бисеринка пота.

Я не могла перестать смотреть на него. А он не мог перестать смотреть на меня.

Пока в его руках находилась другая девушка.

– С тобой так хорошо… – развернувшись к Малакаю, промурлыкала она и погладила его по щеке. – Я знала, что ты хочешь меня… Ах, да!

Он резко дернул ее за волосы, но его взгляд не отрывался от меня.

– Молчи.

Я почувствовала тошноту.

Пришлось насильно вырвать себя из омута его глаз, чтобы сделать шаг и побежать к выходу. Меня замутило от увиденного, от шлепков плоти о плоть и совместных стонов, однако помимо отвращения я ощутила жгучую, сжигающую изнутри ненависть.

Он серьезно трахал ее, пока я смотрела? Серьезно, блядь?

Из меня вырвалось рычание, когда я распахнула железную дверь.

Что за гребаный мудак?

Я избегала этого человека на протяжении года, пока друг от друга нас отделяло несколько улиц. Мне было противно смотреть на него. Противно дышать с ним одним воздухом. Противно просто думать о нем, потому что когда я делала это, мне хотелось закрыться от всего мира и…

Перестать существовать.

Последний раз я видела Малакая в прошлом месяце около Академии Золотого Креста, мимо которой он проезжал на своем мотоцикле с Грешниками. Он даже не повернул голову в мою сторону. Как и несколько месяцев назад во время матча по футболу, где я выступала с группой поддержки. Как и год назад, когда вернулся в Таннери-Хиллс.

Он не замечал меня, а я сгорала от ярости.

От ярости за то, что он всё испортил.

Вырвавшись на улицу, я глотнула свежий воздух и прикрыла глаза, чтобы взять эмоции под контроль. Эти двое сильно обидятся, если я вернусь в гараж, ударю ту блондинку головой об капот, а ему отрежу член? Или яйца? А лучше всё сразу.

– Ненавижу эвакуаторы, – прорычала я и гневно зашагала к машине. – Ненавижу Глорию. Ненавижу Аттвуда. Ненавижу Синнерс…

Меня резко схватили за запястье.

– Что тебе нужно, Леонор?

Малакай развернул меня одним легким движением, и я чуть не врезалась в его грудь, быстро подняв голову.

Дыхание перехватило, когда взгляд столкнулся с его пронзительными глазами.

Они всегда завораживали меня. Я впервые видела, чтобы к краям радужка становилась кристально-белой, словно только что выпавший снег, а в центре переливалась всеми оттенками голубого. Глаза Малакая напоминали замерзшую реку на севере Англии, но я знала, что сердце, стучащее в его груди, могло растопить любой лед.

Когда-то, но не сейчас. Не после того, что между нами произошло.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, сделать вдох, закричать на него. Глаза метались по знакомому и одновременно незнакомому лицу, после чего опустились к длинным пальцам, сжимающим мою руку.

Наше первое прикосновение за два года.

Мне казалось, что я больше никогда не почувствую на себе его ледяную кожу. Не уловлю дымчатый запах, пропитавший футболку с Pink Floyd. Не услышу хрипловатый голос, кружащий голову своей мелодичностью.

Я попрощалась с ним, как со старой вещью, от которой нужно вовремя избавляться.

От Малакая Стикса нужно вовремя избавляться.

Иначе он уничтожит тебя.

– Ты меня слышишь, Леонор?

От звука моего имени, произнесенного низким баритоном, по телу прошлась дрожь. Только если раньше в общении со мной он говорил мягко и лениво, будто никуда не торопился, то сейчас мы вернулись к нашей первой встрече в особняке Тюдоров.

Холодная неприступная крепость.

– Всё в порядке, – бросила я, снова встретившись с ним взглядом. Таким… пустым и незаинтересованным. – Машина заглохла, а твой гараж был ближе всего. Я поищу другой, поэтому не утруждай себя общением с жалкими и мерзкими сучками.

Вырвав руку из его захвата, я развернулась к машине.

Однако он снова сжал ее.

– Ты можешь успокоиться?

– Сам успокойся! – рявкнула я и стремительно развернулась, хлестнув его волосами по лицу. Так этому придурку и надо. – Не думаю, что ты хочешь меня видеть, поэтому давай разойдемся и забудем последние пять минут.

Отпустив меня, Малакай медленно провел ладонью по щеке.

Затем посмотрел на свои пальцы и нахмурился.

Думает, будто прикосновение ко мне может заразить его? Скорее, это мне стоило волноваться. Я наслушалась о его похождениях и знала, сколько девушек он перетрахал в Синнерсе.

Всех.

Малакай сжал руку в кулак и убрал ее в карман джинсов.

– Если у тебя завалялись деньги, можешь хоть весь день вызывать эвакуатор и перегонять машину с места на место, – пожав плечами, протянул он скучающим тоном. – Мне плевать, кто заказчик, если он платит деньги.

Я усмехнулась и подавила желание дать ему пощечину.

– Не думала, что время так меняет людей. Раньше ты не считал деньги чем-то важным.

– Раньше больше не существует.

Да, Малакай. Тебе не нужно мне об этом напоминать.

Он вел себя так, будто не было этих двух лет нашей разлуки. Не было того, что происходило до нашей разлуки. Меня буквально трясло от ярости, потому что он всем видом показывал, как сильно хочет вернуться к траху какой-то визгливой девчонки.

Сглотнув яд, я кивнула ему за спину.

– Гараж твоего дяди?

– Разве тебе есть до этого дело? – только и ответил Малакай.

– Нет, просто он будет не особо рад тому, чем ты занимаешься в его отсутствие. Помнится, когда-то ты говорил, что он упрекает тебя за любую оплошность. Разве передача венерических заболеваний не является ей?

Его лицо осталось бесстрастной маской, когда он медленно ответил:

– Не больше, чем разговор с тобой.

Ауч. Это больно.

Мы стояли друг напротив друга в каком-то крошечном шаге, который разделял нас сильнее, чем сотни километров.

Летний ветер развевал его чернильные волосы, небрежно спадающие на лоб. Колечко в нижней губе блестело в свете солнца, и я почувствовала тянущую боль в груди, когда вспомнила наш первый поцелуй. Когда вспомнила, как оттягивала украшение зубами, заставляя его стонать от желания.

Забудь.

Забудь.

Забудь.

Я знала, что если отодвинуть ту прядь слева, спадающую на лоб, то можно заметить небольшой шрам, который Малакай получил во время драки в школе. А если попросить его повернуться и задрать толстовку, взгляду откроется татуированная спина с родимым пятном под лопаткой.

Если попросить улыбнуться, на правой щеке появится ямочка.

Если попросить спеть Halsey, он начнет смущаться.

Я не могла поверить, что эти два года так сильно изменили его. Он отсутствовал в Синнерсе весь мой первый курс, а когда вернулся, то стал другим человеком. Это произошло прошлой осенью спустя месяц после похищения Дарси.

Мы избегали друг друга целый год, но вот где оказались.

В шаге друг от друга перед его гаражом, в котором он трахал другую девушку.

– Малы-ы-ыш, ты там еще долго? – как по команде раздался женский голос. – Мы вообще-то еще не закончили. Знаешь, я давно хотела попробовать позу наез…

Достаточно.

Я отступила на шаг и махнула рукой.

– Пожалуй, откажусь от твоего предложения. Было неприятно встретиться с тобой. Надеюсь, больше моя машина не будет здесь глохнуть.

Малакай коротко кивнул.

– Твое дело.

Но он не уходил. Просто стоял и смотрел на меня интенсивным, пробирающим до глубины души взглядом, словно прирос к земле. Я чувствовала повисшее между нами напряжение, от которого искрилось каждое нервное окончание.

Он просто смотрел на меня.

Смотрел, смотрел и смотрел.

– Морская пена… – прошептал Малакай. – Фортепьяно. Вторая песнь. Вторая планета. Голубые…

Я удивленно моргнула.

– Что?

Встряхнув головой, он не ответил и развернулся.

– Забудь.

Не прошло и пары секунд, как Малакай скрылся в дверях гаража, оставив меня наедине с этими непонятными словами и терзающими грудь чувствами. Будто ничего не произошло. Будто я – тот самый призрак, которым всегда хотела стать.

Я быстро запрыгнула в машину и опустила голову на руль. Воздуха в легких катастрофически не хватало. Ладони подрагивали, как и всё мое тело, пережившее всплеск адреналина.

Из этой короткой встречи я поняла одно.

Малакай Стикс исчез.

Хотя, наверное, он сделал это давно, когда начал лгать мне. По словам Малакая, его родители умерли, а он жил с дядей, о котором ничего не рассказывал. Никто не знал о нашем с ним прошлом, но после его исчезновения я попросила Алекса найти информацию о семье Стикс. Как оказалось, никакого дяди не было, а Малакай считался сиротой.

Да, это нарушало личные границы, но мне было плевать.

Я хотела узнать его.

Я хотела его.

А он так просто растоптал мое сердце.

Вдруг салон заполнила знакомая песня. Сморгнув накатившие на глаза слезы, я подняла голову и снова посмотрела на дверь, за которой скрылся человек, когда-то ставший моим миром. Моим домом. Просто… моим.

« You were red and you liked me because I was blue

You touched me and suddenly I was a pink sky

Then you decided pink just wasn't for you»2[1]1
  Ты пылал красным, и я понравилась тебе, потому что моим цветом был белый.


[Закрыть].

Глава 3

Наши дни

Дом Логана Кроуфорда встретил меня запахом алкоголя и секса.

Сочетание, к которому люди очень быстро привыкали.

Мы с Бишопом и Эзрой вошли в гостиную, заполненную пьяными телами. Кто-то танцевал на столе под оглушительную музыку, другие мешали алкоголь за барной стойкой, поверхность которой ломилась от наркотиков.3[1]2
  Употребление наркотических веществ запрещено и вредит вашему здоровью (прим.авт)


[Закрыть]

Я даже не удивился, когда Джулия разорвала на себе майку и вылила на грудь текилу, а Рис начал облизывать ее, как какое-то животное.

Ничего нового. В Синнерсе всё шло своим чередом.

– У меня нет настроения, поэтому давайте сделаем это быстро, – пробормотал Бишоп.

– Кто испортил день моему любимому брату?

Он посмотрел на меня недовольным взглядом.

– Когда ты называешь меня любимым братом, мне хочется проверить тебя на вменяемость.

Позади раздалось фырканье Эзры. Если мы находились в людном месте, он всегда шел за нашими спинами, чтобы его никто не толкнул.

– Вы двое такие милые. Так и хочется застрелиться.

– Я бы предложил броситься под поезд. – Мой взгляд заскользил по присутствующим в поисках светловолосой макушки. – Могу предложить еще тридцать два способа покончить жизнь самоубийством, чтобы это выглядело эффектно.

– Пришли мне аудиоверсию. Боюсь, сообщение останется непрочитанным.

– Вы знаете, что я ненавижу ваши шутки? – раздраженно вздохнул Бишоп.

Я протянул руку за спину, и Эзра отбил мне пять, предугадав это.

– Один-один, брат, – пожал я плечами, когда мы обошли первый этаж и направились к лестнице. – Это за то, что словил пулю, когда я просил тебя, блядь, вести себя рассудительно.

Он закатил глаза.

– Кто бы говорил.

Если внешне нас с младшим братом часто путали, то характерами мы отличались. Бишоп Картрайт был чертовым тайфуном, сносящим всё на своем пути. Одно неверное слово в его сторону могло привести к конфликту таких масштабов, что кто-то точно уехал бы на скорой в больницу.

Мне же судьба уготовила роль того, кто усмирял его вспышки агрессии. Не хватило бы пальцев двух рук, чтобы пересчитать, сколько раз я вытаскивал его из передряг. Я не преувеличивал, когда говорил, что Бишоп давно бы лежал под землей, если бы я вовремя не приводил его в чувство.

Но главное отличие заключалось в другом.

Я даже не был Картрайтом.

Я был лжецом.

При рождении биологические родители наградили меня фамилией Стикс. Это единственное, что они мне дали – за исключением рук и ног. Я даже не знал их имен и не видел фотографий, чтобы помолиться за их души, ушедшие в мир иной.

Хотя о чем это я?

Мне было плевать на их смерть.

Они умерли для меня в тот же день, когда я попал в детский дом в возрасте трех лет. Моя жизнь буквально началась с серых стен и таких же серых людей, мелькающих перед внутренним взором размытыми образами.

Всех, кроме нее.

– Эй! – вырвал меня из мыслей голос Бишопа. – Ты не видел Татум?

Он обращался к какому-то парню, но я не мог вспомнить его имя. Однако по мерзкой усмешке сразу же догадался, что перед нами стоит тот еще ублюдок.

– Посмотрите в спальне Логана. Стервочка сегодня в хорошем настроении.

– Джекпот! – хохотнул кто-то с лестницы. – Ротик Виндзор работает лучше, когда она перестает быть сучкой. Мы с Кроуфордом уже проверили это. Одновременно.

Я стиснул челюсти и шагнул в его сторону, но меня перехватили за рукав толстовки.

– Стой на месте, – прошептал Эзра. – Нам не нужны проблемы от Адриана.

– Адриан может пойти нахуй.

Но я всё-таки отвернулся от них и зашагал вглубь коридора, пока Эзра пытался уговорить Бишопа не начинать драку. Сейчас я прекрасно понимал своего брата: мне тоже не терпелось превратить чье-нибудь лицо в кровавое месиво, но не стоило вестись на поводу у своих эмоций.

Распахнув дверь в спальню Логана, я приготовился увидеть не самую приятную картину.

Однако внутри никого не оказалось.

Я нахмурился и переступил порог, а Эзра и Бишоп последовали за мной.

– Где она?

– М-м-м…

Повернувшись на звук, я увидел Логана. Он развалился в кресле по пояс обнаженным. От этого зрелища мне стало мерзко. За мной было замечено много грехов, но алкоголь – не один из них.

Он лишал контроля.

– Доброе утро, блядь! – крикнул Бишоп и дал ему пощечину. Снова застонав, Логан медленно открыл заплывшие от опьянения глаза. – Что ты сделал с Татум, ублюдок?

– Какой… Татум?

Эзра привалился к дверному проему и протянул:

– Слушай, советую тебе каким-то образом выветрить из своей крови ту херню, которую ты принял. Если не ответишь на вопрос, этих двоих не сдержу даже я.

Хотя сдерживать пришлось бы и его. Эзра Бланшар в гневе был похуже нас с Бишопом.

– Посмотрите в ванной, она ушла туда, – прохрипел Логан и громко зевнул.

Перед глазами пронеслись самые худшие сценарии того, что можно сделать в ванной. Живот скрутило от ужасного предчувствия. Я бросился в соседнюю комнату и чуть не снес дверь с петель, ворвавшись внутрь.

– О-о-о, мои мальчишки! А я-то думала, что вы тоже… Ик! Что вы тоже перестали любить меня…

Я облегченно выдохнул и почувствовал, как сердце замедляет ритм.

Жива.

– Какого черта, Тэйт?

Бишоп остановился рядом и оглядел крошечную комнату. Я даже не обратил внимание на исписанные маркерами стены и отвратительный запах, потому что не отводил взгляда от Татум.

От того, что от нее осталось.

– Я не знаю, что с этим делать, Мал, – нахмурившись, пробормотал Бишоп. – Я правда не знаю.

Речь шла не конкретно об этом моменте. Мы не раз находили Татум в чьем-то доме, извергающую из себя весь алкоголь, который она бездумно вливала в свой желудок. Мы не раз садились рядом и держали ей волосы, прямо как сейчас, и не раз успокаивающе гладили по спине.

Речь шла о том, в кого превращалась наша…

Я даже не знал, как ее назвать.

Подруга? Слишком обесценено.

Сестра? Не особо тактично.

Часть семьи? Уже теплее.

– Что случилось? – мягко спросил Эзра, завязывая ей волосы.

– С чего вы взя-я-яли, что у меня что-то случилось? – протянула она заплетающимся языком и снова склонилась над унитазом. – Кажется, мне всё-таки подмешали что-то в водку. У нее был такой дерьмовый вкус…

Я сжал руки в кулаки.

Разжал.

Снова сжал.

– В следующий раз думай, в каком состоянии ложишься к кому-то в постель. Если бы Кроуфорд не отключился, ему было бы плевать, как ты себя чувствуешь. Он бы просто трахнул тебя, а ты бы этого и не вспомнила.

Татум засмеялась над моим ответом. Она оторвалась от унитаза и плюхнулась на задницу, встретившись со мной расфокусированным взглядом.

Я давно не видел, чтобы эти глаза были ясны и чисты, как прежде.

Она всегда была где-то не здесь.

– Знаешь, почему ты так злишься? – усмехнулась Татум. – Я дам тебе пару минут на подумать.

Я вскинул бровь.

– Потому что ты такой же, как и я! – хохотнула она и ударила себя по бедру. – Да-да-да, Малакай Сти-и-икс, даже не отрицай этого. Мы буквально отзеркаливаем друг друга. Только если я справляюсь с болью так…

Она окинула комнату рукой.

– То ты справляешься…

Не отрывая от меня взгляда, начала чертить на своем теле маленькие линии.

– Вот так.

Бишоп резко втянул носом воздух, но в моей голове было удивительно тихо. Спокойно. Пусто. Наверное, это плохо, потому что я должен был почувствовать хоть что-то. Как минимум желание задушить Татум за сказанное, потому что мне не нужны очередные лекции от брата и Эзры. Я наслушался их на годы вперед.

Но… ничего.

Пустота.

Иногда мне хотелось провериться в больнице, чтобы убедиться, не украли ли у меня два года назад сердце. Если оно продолжало биться в груди, то почему жизнь ощущалась такой… серой? Почему из нее исчезли цвета? Почему мне стало плевать?

На всё, кроме них. Каждая моя эмоция принадлежала только им.

Не договариваешь, Малакай.

Татум запустила пальцы во влажные волосы и уткнулась лицом в колени.

– Почему наша жизнь такая дерьмовая, парни? Почему я не родилась на другой стороне?

– Будто ты не знаешь, что происходит на другой стороне.

Она тут же посмотрела на меня испуганными глазами. Я давно не видел у нее такого выражения лица. Отвращение, гнев, самодовольство – что угодно, но не страх.

– Прости, – выпалила Татум. – Прости, я не это имела в виду. Я знаю, что они… что они с тобой сделали. Черт, я не хотела это говорить…

– Всё в порядке, – прервал я ее извинения. – Сейчас важно другое. Пойми нас, Тэйт, мы не просто так бегаем за тобой на каждую вечеринку. Ты понимаешь, что идешь по накатанной? Понимаешь, к чему это может привести?

– Она пьяна.

Татум стиснула челюсти.

– Но не глупа, Эзра. Со мной можно разговаривать и в таком состоянии.

Можно.

Только это ничего не изменит, потому что подобное повторялось каждую неделю.

Сначала Татум будет говорить, что завязывает с алкоголем. Ее хватит на пару дней, а затем она выпьет первую банку пива. Через неделю нам снова позвонят девчонки из Академии Темного Креста и скажут, что Татум нужно отвезти домой, иначе она не доживет до следующего утра.

Каждый раз одно и то же.

Когда на нее накатил очередной приступ тошноты, мы включили музыку и начали разговаривать на самые разные темы. Татум всегда просила нас делать это. Больше всего ей нравилось рассуждать о литературе, вселенских заговорах и астрономии, поэтому я в сотый раз повторил историю со школы, когда мы украли телескоп и наблюдали с крыши за солнечным затмением.

Тогда Татум впервые сказала, что хочет поцеловать меня.

Я отказался.

Но только в тот раз.

Эта мысль навеяла на меня воспоминание о встрече, которая произошла пару недель назад. Встрече, которая всколыхнула внутри меня что-то темное и давно забытое. Встрече, которая проигрывалась в голове двадцать четыре часа в сутки.

Леонор Монтгомери.

Самый ядовитый и сладкий яд.

Мы не пересекались длительное время, но судьба снова решила столкнуть нас лбами. Недавно ее лучшая подруга, которую Бишоп похитил ради моего освобождения, стала вынюхивать что-то в нашем клубе. Я смотрел на них со второго этажа, когда он метнул нож в того парня, который шлепнул ее по ягодице.

Удивило ли меня это? Да.

Потому что я никогда не видел брата таким разъяренным, хотя гнев составлял большую часть его существа.

Это напрягло меня. Его интерес к Дарси.

И то, что Леонор не осталась в стороне.

Я знал, что скоро вновь увижу ее, только это произошло гораздо раньше. Никогда бы не подумал, что розовая куколка окажется на моей территории, беззащитная и просящая о помощи.

Точнее, мысленно показываюшая мне средний палец.

Я провел языком по зубам, вспомнив ненависть в ее взгляде. Гнев всегда был ей к лицу. Когда-то мне нравилось выводить Леонор из себя, чтобы увидеть в ее глазах пламя. Я добровольно сгорал в нем, как ангел с опаленными крыльями, устремившийся в бездну.

В этом и заключалась наша участь.

Мы всегда сгорали, когда были вместе. Не могли долго находиться рядом, потому что это пламя превращало нас в угли.

Прошло пять лет с тех пор, как я впервые увидел ее в особняке Тюдоров. Я пришел туда с Адрианом, но он молча приказал мне убраться куда-нибудь подальше, чтобы никто не узнал о его приемном сыне.

Я был призраком для всего мира.

Пока меня не заметила она. Девушка в розовом платье.

Я всё еще чувствовал ее мягкую кожу. Ту самую, которую мне когда-то доводилось покрывать поцелуями и заставлять краснеть от возбуждения. Я всё еще помнил манящий запах ее шампуня и нежно-голубые глаза, темнеющие в те моменты, когда я ласково называл ее Куколкой.

Я помнил всё даже спустя годы.

Спустя ад, через который прошел.

Из-за нее.

Я тут же встряхнул головой, отбросив мысли о Леонор. Не сейчас и никогда больше. Наша история закончилась, и единственное чувство, которое я мог испытывать в ее сторону – чертово призрение.

Даже несмотря на то, что до сих пор потирал между собой пальцы, которыми притронулся к ее коже.

Когда Татум стало легче, мы с Бишопом решили, что сегодня она переночует у нас в квартире. Возвращать ее в таком состоянии в трейлерный парк было небезопасно. Черт знает, в каком настроении находились Оливия и Линкольн Виндзор.

Они втроем уже скрылись за поворотом, а я, накинув на голову капюшон толстовки, направился к дому Адриана. Мой мотоцикл ждал ремонта в гараже, поэтому второй день я ходил пешком.

Каждый шаг давался с трудом. Я ненавидел возвращаться в место, которое пропахло насилием и… безразличием. Но мне нужно было забрать груз и отвезти его на завод, чтобы передать в руки солдат, которые отправятся на сделку с Каза Делле Омбре.

– Мя-я-яу…

Нахмурившись, я остановился посреди тротуара.

Мне послышалось?

На соседней улице, по всей видимости, началась потасовка: раздался треск разбитого стекла и чьи-то разгневанные крики. Обычная ночь в Синнерсе. Странно, что я еще не видел реки крови.

– Мя-я-яу!

Не послышалось.

Я опустил взгляд и заметил под ногами пушистый свернувшийся комочек.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотал, присев на корточки.

Дымчато-серый котенок снова замяукал и начал тереться об мои ноги. Кое-где шерсть свисала лоскутами, а на лапках виднелись капли крови. Я протянул руку, чтобы погладить его, как вдруг он оттолкнулся и вцепился когтями в мою толстовку.

– Да ты альпинист.

Он за считаные секунды прополз по моей руке и оказался на плече.

Точнее, она.

– Знаешь, что Бишоп пустит нас на котлеты, если я принесу тебя домой?

Умей животные улыбаться, она бы улыбнулась. Я снова погладил ее, раздумывая, что делать. В Синнерсе не было приютов для животных. Только в элитной части города, куда я не особо хотел заявляться.

– Ладно, девочка. Посмотрим, что я могу сделать.

По дороге мы зашли в круглосуточный продуктовый магазин, и я на последние деньги купил бутылку молока. Даже работа в нескольких местах не делала мой карман набитым купюрами.

Через десять минут дом Картрайтов встретил меня тишиной и холодом, который никто не мог выветрить. Я прошел на кухню и опустил котенка на пол, почесав его за ухом.

– Как мы тебя назовем? Может быть… Грей?

– Мяу!

– Сделаем вид, что тебе понравилось.

Однажды к нам в детский дом приехали волонтеры Таннери-Хиллс, которые привезли с собой животных из приюта. Сначала директор была против, но они уверили ее, что фелинотерапия пойдет нам на пользу. И это на самом деле оказалось так, потому что когда ко мне на колени прыгнул мяукающий черный кот, я перестал чувствовать тревогу.

Она сжирала меня изнутри с трех лет. В те моменты, когда рядом не было ее.

Но ее отняли у меня слишком рано.

Когда часы показали два ночи, глаза начали смыкаться. В животе неприятно потянуло от голода, поэтому, пока Грей лакала молоко, я открыл холодильник.

Пусто.

Адриан питается святым духом?

Не то чтобы мне было до него дело. Умри он завтра вечером, я бы первый станцевал на его могиле, как на могиле Аннабель.

Два сапога пара – точное описание этого союза. Сумасшедшая сука, издевающаяся над собственным сыном, и ублюдок без принципов, которого заботит лишь бизнес и правление Синнерсом.

Достав из морозилки фарш, я решил отварить макароны. Пока вода кипела, а руки шинковали найденные овощи, мои мысли дрейфовали далеко за пределами сознания.

Я даже не помнил, чем сегодня занимался. Гараж, завод, клуб… Клуб. Последнее время Бишоп зачастил с посещениями «Чистилища Данте», и я надеялся, что это не связано с дочерью главы совета, хотя чутье подсказывало – дело именно в ней.

Я не одобрял его поступок, который он совершил ради моего спасения, но не мог отмотать время назад. Ему не нужно было вмешивать в это невинную девушку. Хоть Ричард Ван Дер Майерс возглавлял мой личный список мести, его дочь к произошедшему никак не относилась.

Ван Дер Майерс.

Я чуть не отрезал себе палец, когда мысленно произнес эту фамилию. Потому что ненавидел его почти так же сильно, как Адриана.

Ричард был одним из тех монстров, которые работали на Круг, а скорее всего им же и управлял. Выстрел в воздух, который совершил Бишоп с похищением Дарси, открыл нам глаза на правду. Ван Дер Майерс отдал приказ отпустить меня, когда его дочь оказалась в опасности, поэтому…

Что ж, его дни были сочтены. Даже без доказательств причастности к секс-трафику, пролегающему в Таннери-Хиллс, мы могли разрушить его империю.

Пока богачи думали, что Синнерс умирал от голода, он готовил войну. Не просто так мы веками налаживали связи с преступными кланами.

Месть стала моим спасением. Я жил ради того, чтобы добиться правосудия.

Убить их всех.

Заставить страдать.

Накормить своими же грехами.

Когда я добьюсь своего, всё закончится.

Всё.

Внезапно в другой стороне дома раздался щелчок закрывающейся двери. Я недоуменно нахмурился, услышав шаги. Кто это? Адриан уехал в Италию, а Бишоп, наверное, уже укладывал Татум спать.

Через пару минут на кухне раздалась тяжелая поступь. Когда я опустил голову и увидел начищенные туфли, остановившиеся рядом со мной, то не сдержал смешка.

– Неудачная командировка?

Ответом мне послужила лишь тишина.

Стиснув челюсти, я продолжил нарезать овощи.

Хорошо.

Адриан протянул руку над моей головой и, открыв дверцу кухонного шкафа, достал с верхней полки бутылку виски.

Боковым зрением я заметил его осунувшееся лицо. Удивительно, но каких-то десять лет назад на его месте стоял здоровый мужчина, который смотрел на своего родного сына с гордостью во взгляде, когда тот пытал и убивал людей.

Вот оно – его извращенное понятие любви, которое Бишоп никогда не понимал. Зато понимал я, но меня им не награждали.

Сейчас же передо мной находилась тень. Такая же обезличенная, как и я.

Адриан отвернулся и двинулся к выходу.

– Во сколько мне завтра прийти на совещание?

В идеальной тишине раздался его глоток.

– Или мне вообще не приходить?

Ничего. Никакого ответа. Никакой реакции.

– Я спрашиваю, потому что мне нужно решить несколько дел на заводе.

Молчание.

Крепче перехватив нож, я замахнулся и вогнал его в разделочную доску.

– Ты можешь, блядь, ответить мне?! – сорвался я на крик.

Выстроенные стены медленно рушились, когда рядом находился он. Кирпич за кирпичом они рассыпались, заставляя меня кипеть от гнева и обиды. Я старался взять эмоции под контроль, но было поздно.

Слишком, блядь, поздно.

Я резко развернулся и сжал кулаки. Адриан стоял в дверном проеме спиной ко мне. Как всегда спокойный и собранный.

– Ударь меня. Кричи на меня. Сделай, блядь, хоть что-нибудь, но перестань игнорировать меня!

Теперь мое тело сотрясала крупная дрожь. Я ненавидел себя за очередной срыв в его присутствии, но не мог унять бурю в груди.

Не трать силы, Малакай. Ему всё равно.

– Что я сделал не так, отец? Я спасал твоего родного сына от твоей же сумасшедшей жены. Я посвятил ему каждый день своей жизни, когда этого не сделал ты. Я получал лучшие оценки в школе, пошел работать в шестнадцать, убивал и калечил по твоему приказу. Но ты никогда не замечал меня. Ни разу за эти гребаные годы ты не назвал меня по имени!