Читать книгу "Сундучок мертвеца"

Парень отёр вспотевший лоб, остро глянул на оттиски, молча нашёл среди бумаг чистый лист и грифель – и написал короткую записку. Шепнул наговор, и записка исчезла в сером тумане.

– Ждите, – буркнул он.

Я закрыла справочник, на мгновение отвела глаза, а когда снова посмотрела на парня, то увидела за его спиной свою недавнюю тень – смотрителя Небытия: в скрывающем лицо капюшоне, с блеснувшим на указательном пальце крупным перстнем. Смотритель неуловимо быстро поднёс палец к губам – молчи, мол, – и отступил, прячась в густом сумраке.

Управец ничего не заметил, а я отвернулась и невольно сглотнула. Пока смотритель меня провожал, казалось, это девчонка – быстрая, лёгкая, шустрая, мелкая. А теперь я поняла: нет. Это старик – уровня старшего смотрителя. И не просто смотритель – палач с правом праха. Лишь они могут проникать куда угодно и таиться на «мосту» между «здесь» и «там», незримые, но всё видящие и слышащие.

Как же Управа достала силда Кремена, что он заочно принял мою жалобу и сразу же прислал сюда палача...

Сердито хлопнула дверь, и в кабинет ввалился высокий, пузатый и кудрявый пожилой силд.

– Ну, в чём дело? – пробасил он с натянутым дружелюбием. А зыркнул из-под светлых кустистых бровей зло.

– Добрый вечер, – я встала и любезно улыбнулась. – Малёна Дух, хочу вступить в наследство, – и раскрыла перед ним справочник с оттисками.

– Иди, – бросил он парню, – погуляй. Дальше я сам.

Парень моментально исчез – почти с той же скоростью, с какой недавно исчезал на «мосту» смотритель.

– Сядь, – буркнул пожилой управец, занимая место за столом.

И так зло глянул, что я лишний раз поняла: вовремя я. Правильно, что прибежала сразу – хотя бы с документами. Зачем-то Управе дико нужен мой дом. Я молча вернулась на свой стул и решила: как только разберусь с долгом, сразу же накатаю жалобу на конкретного сотрудника – за возмутительное, оскорбительное и не соответствующее должности отношение к посетителям.

Документы оформились быстро. Пять минут, и управец протянул мне две папки – одну мою, вторую с новыми бумагами. Я скрупулёзно сверила каждую строчку: одна неточность, и любой новоявленный наследник влезет в мой дом, и шиш его оттуда выселишь. Но надо отдать управцу должное – шельмовать и надеяться на мою невнимательность он не стал. Всё было заполнено верно (список необходимых управских документов у меня тоже имелся). Я расписалась на последней странице, вернула папки управцу, и тот живо поставил печать и сделал оттиски.

– Свободна, – он снова вернул мне обе папки.

– Благодарю за сотрудничество, – сухо ответила я и заслужила новый злой взгляд.

Нет, сволочь, жалобой ты не отделаешься. Погоди, разберусь с долгом...

Я вежливо попрощалась и покинула кабинет. Сразу же взметнулась коричневая дымка, и из «моста» появился знакомый смотритель. Выглянувший из кабинета управец при виде моего спутника шарахнулся обратно и с грохотом закрыл дверь. В замке испуганно заскрипел ключ. Смотритель Небытия тихо хмыкнул и снял с вешалки мой плащ. Всё, больше здесь делать нечего.

Мы вместе покинули Управу, добрались до ближайшего «моста» и переместились на мой уличный виток. Смотритель скинул с головы капюшон, и я с облегчением узнала силда Душнара – очень старого, сухонького, маленького, морщинистого, но с невероятно буйной копной седых волос и живыми угольками раскосых глаз.

– Здравствуй, Маля, – он улыбнулся, – очень рад тебя видеть. Хорошо, что вернулась. И сейчас всё сделала правильно.

– Силд Душнар! – я не удержалась и обняла его.

Старейший смотритель храма Небытия и палач с правом праха, при появлении которого – даже в обычной одежде, с многочисленными «заглушками» силы и без перстня с частицей убивающей силы – разом пустели улицы, на самом деле был добрейшим человеком.

Он крепко обнял меня в ответ и прошептал:

– Сделаешь мне «ловца»?

– Конечно, – я неудержимо улыбалась. – Но вы же ещё на службе. Пока соприкасаетесь с Небытием, «ловец» ничем не поможет.

Чаще всего сила Небытия сводила с ума тогда, когда смотритель готовился переходить на следующий уровень – из младшего в средние, из среднего в старшие. Если смог перейти и подчинить силу новых наговоров – всё, она, послушная, ничего не сделает. А если не смог... увы. Силд Душнар смог.

– Я скорблю вместе с тобой, – он мягко сжал мои плечи. – Но сейчас расслабляться рано. Впереди ещё один бой, Маля. Мы лишний раз убедились, что Управа нацелилась на твой дом. И вряд ли потому, что он гостевой. Вряд ли. Иначе бы они просто предложили тебе деньги. Очень большие деньги. И ты бы, скорее всего, согласилась. Ты устала работать за кусок хлеба. И огромный дом тебе одной не нужен.

– Есть такой момент, – призналась я. – Отцовский проект?

– Никто о нём не знает, – силд Душнар поджал губы. – А те, кто знал, скорее всего, мертвы. От переработки. Что-то спрятано в твоём доме – либо очень Управе нужное, либо очень опасное. Будь настороже. И не теряй времени. Выдохни – и бегом к Речане в храм Бытия. Бегом, Малёнка. Теперь Управа знает, что ты вернулась, и приготовится. Как бы не опоздать – как бы они тоже что-нибудь в древних законах не раскопали. Пока всё на твоей стороне – ты наследница. Используй это не медля. Сегодня возвращаться в Управу с уплатой долга, конечно, поздно. Но вот составить план на завтрашнее раннее утро – нет.

– Да, – я кивнула. – Так и сделаю.

Тёмные глаза смотрителя недобро блеснули:

– Нас сковывало лишь это – скрытная смерть Долгана и твоё отсутствие. Небытие делает нас с мертвецами очень похожими – что к мёртвому тянешься, что к посвящённому смотрителю, никакой разницы. Не то мы бы давно узнали о гибели твоего отца. А поручители не имеют такого веса как законные – и узаконенные – наследники. Рассчитайся с Управой, и придёт наша очередь. Они зашевелятся, нечестивцы. А мы будем рядом. Всегда. Помни об этом.

– Спасибо, – я улыбнулась.

Силд Душнар подмигнул и прошептал:

– Но «ловца»-то, может, сделаешь, а? Устал я, Малёнка, что от меня, как тараканы от света, все разбегаются.

– Мой дом всегда для вас открыт, – просто ответила я. – Заходите на чай. Будет время – и с «ловцом» поработаем. Я такие сложные амулеты – для действующих смотрителей с правом праха – ещё не делала. Недействительный смотритель стабилен – силы в нём всегда одинаково, а у вас – нет, вы по-разному, в зависимости от задания, черпаете из Небытия... – я задумчиво наморщила нос. – Это сложнее. Настройка наговоров должна быть тоньше. Подумаю.

Пока я бегала по делам, улицы Серого города утонули в густых сумерках, а над дорожками закрутились завитки тумана. Ещё час-полтора – и он затопит улицы, затянет их густой паутиной от дома к дому, от земли до неба, так, что в двух шагах от собственной калитки потеряешься.

– Пойдём, – силд Душнар призвал толстый, свившийся из праха чёрный посох. – Провожу до храма Речаны. И не знаю, Маля. Не знаю, отстанут от тебя после или наоборот. Дома ты всегда в безопасности. А в остальном лучше с кем-то. До следующего шага Управы.

Горюша, доселе молчавший, возмущённо высунулся из кармана моего плаща и распищался. Я, мол, и сам могу хозяйку защитить, она никогда не одна!

– Даже мы, старшие, крайне редко работаем поодиночке, дружок, – назидательно напомнил смотритель. – А ты вздумал сам?

Змей тоненько фыркнул и скрылся в кармане. Силд Душнар обнял меня за плечи:

– Поторопимся.

Да, успеть до тумана в храм Бытия к силде Речане и наметить план. А после... Да там же в гостевых комнатах и заночую. Если вернусь домой – в мастерской застряну, не удержусь. Проторчу там до утра и испорчу день. Я себя знаю. Наговоры «Маля, давай сегодня ляжем спать пораньше» и «Ещё пять минут – и в постель» мне не давались совершенно.

Глава 4

– Но это же... жульничество! – я изумлённо посмотрела на силду Речану. – Мошенничество!

Без традиционного светло-коричневого плаща она выглядела совершенно обычной, и не скажешь, что старший храмовый смотритель. Невысокая, полноватая, с копной пушистых светлых волос до плеч, перехваченных шарфом, и в строгом тёмно-сером платье с высоким воротом.

– Отнюдь, – хладнокровно отозвалась она, разливая чай. – Через три с лишним седмицы зимнее солнцестояние, и Бытие начнёт отсчёт нового светлого года. Сейчас то время, когда нужно завершать дела и раздавать долги. И мы таким образом отдадим долг, Малёна. Завершим старое дело. Вместе с остальными.

План силды Речаны был и прост, и сложен.

– Вам нужно моё присутствие как наследницы и подтверждение, – я обняла ладонями тёплую пузатую чашку. – Но меня в Управу точно не пустят. Я почти уверена, что уже объявлена неблагонадёжной. А если нет, то скоро буду. Завтра к утру точно.

– Тебя – да, – силда Речана поставила расписной чайник на плетёнку и села напротив меня. – А помощника храма Бытия – без проблем. Даже временного. Даже объявленного преступником. Мы не раз это проходили, Маля. Не раз помогали таким, как ты, добиться справедливости.

– Во мне слишком много Небытия, – я отвела глаза и неловко добавила: – Пару лет назад, вечная матерь, я... почти сдалась. Пришла в храм Бытия... и ушла. Старший смотритель сказал, бесполезно. Не удержится метка.

– Постоянная – нет, – согласилась силда Речана безмятежно. – А временная – да. Не сомневайся. Мы это загодя на Кремене проверили. Метка продержалась два часа, как положено, – и она лукаво улыбнулась: – Или что, в тебе больше Небытия, чем в действительном старшем смотрителе?

Я невольно улыбнулась в ответ.

В силде Речане было через край и того, почему смотрительниц храма Бытия называли «вечной матерью», и заодно чего-то по-человечески материнского – тёплого, притягательного, уютного. Одного её доброго взгляда при знакомстве хватило, чтобы всё во мне сначала заныло от невосполнимой утраты, а потом успокоилось, примирилось. И захотело жить дальше. И даже – внезапно, пока я поднималась за силдой Речаной на второй этаж, – задумалось, для чего мне хотеть жить дальше.

Всю свою последнюю жизнь я живу, чтобы заработать денег. И изобрести очередную полезность, чтобы снова заработать. Что изменится, если исчезнет (или хотя бы уменьшится) лютая нужда в деньгах?

– Если захочешь, мы и об этом поговорим, – негромко сказала она, пытливо глядя на меня. – После. Но, думается, ты сама справишься. Сама поймёшь. В подходящее время.

Я невольно перевела дух. В этом направлении в ближайшее время мне копать не хотелось. Да и потом – тоже. Само выкопается, как и всякое ремесленное озарение. Как обычно. Достаточно просто вернуться в мастерскую к родному делу.

– Что же касается нашего... жульничества, – и силда Речана тихо фыркнула, – то не переживай. Бытие со мной согласно и нас на дело благословило. А значит, всё получится. Сегодня ночью я снова помолюсь и испрошу блага, но уверена, Маля, всё получится. Бытие на твоей стороне.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я и приникла к чашке, но успела сделать лишь пару согревающих глотков.

В коридоре раздались тяжёлые шаги. Штора, закрывающая небольшую чайную комнату, резко отдёрнулась, и на пороге возник незнакомый бородач. Нет, поправилась я сразу, отчего-то знакомый.

– Маля! – басовито взревел он. – Малёк! Вернулась!

Я чуть не поперхнулась чаем. Из всех моих многочисленных (в детстве) друзей-приятелей меня так рисковали называть лишь трое. Но, ношт, прошло двадцать лет! Когда я уехала, мы были подростками! Как теперь кого-то узнать?

Поставив чашку, я повернулась к вошедшему и впилась в него взглядом. На вид – островной и сергородский: невысокий, коренастый, светловолосый. Расстёгнутый светло-коричневый смотрительский плащ. Аккуратные усы и бородка (всё-таки скрывающие часть лица), волосы до плеч, обычный нос, светлые глаза... Нет, не просто светлые – очень светлые. Почти белые. И во всём известном мне обитаемом мире я лишь у одного парня видела такие глаза. Жуткие, казалось кому-то. Ледяные. Давшие ему имя.

– Леден? – недоверчиво спросила я. – Ты что, всё-таки бросил ремесло, засра... – я вовремя прикусила язык: в храме же, не у себя дома!

А он гулко рассмеялся:

– Ну бросил, да. Для всеобщего блага. Сама же говорила, что неспособный я.

Был момент... Ладно, больше одного.

– Мало ли что я говорила! – проворчала я. – Много ли у нас ума в пятнадцать лет? Да ещё такого, чтобы вмешиваться в чужие судьбы?

Леден весело фыркнул.

– Это правильно – признавать свои ошибки, – одобрительно заметила силда Речана, отодвигая стул. – Лед, садись. Обговорим план. Вместе в Управу пойдёте.

– Завтра? – старый приятель оставил плащ на вешалке. – С утра?

– В девять вы уже должны быть в Управе, – силда Речана взяла с подноса третью пузатую чашку, налила чай и встала. – Сейчас документы принесу. Чтобы наизусть всё выучили.

Она ушла, а Леден сел напротив меня, и мы уставились друг на друга. Как раньше, когда работали в мастерской отца. Когда мелкая работа надоедала, мы начинали коситься друг на друга, подмигивать, рожи строить, в гляделки играть – кто первый моргнёт или отведёт глаза...

– Веришь – нет, Маль, до сих пор по всему этому скучаю, – Леден протянул через стол руку.

– А я почти всё забыла, – отозвалась тихо и протянула ему навстречу свою. – И скучать... разучилась. Когда ты ушёл?

– Да сразу за тобой, – приятель сжал мои пальцы. – Я уже год как хотел уйти в смотрители, но не решался признаться. Вы с силдом Долганом потратили на меня слишком много времени и сил. Мне было стыдно и хотелось доказать, что всё не зря. А когда ты уехала, силду Долгану стало не до учеников. Он, по-моему, даже не заметил моего отсутствия.

Совсем не об этом надо говорить старым приятелям после долгой разлуки, но...

– То есть ты не знаешь, над чем отец работал?

– Нет, – Леден посерьёзнел. – Никто не знал, Маль. По городу ходили сотни слухов, один нелепее другого, но вряд ли правдивые. Силд Долган умел скрывать намерения и мысли лучше любого ищейца. Даже те, кто ушёл из его мастерской позже меня, ничего не знают.

– А долги Управе? – я пытливо посмотрела на него.

– Маль, весь твой долг по бумагам, – десять золотых, – Леден выразительно поднял брови. – Понимаешь? Не в деньгах дело. Управа явно хотела, чтобы силд Долган кое-что для неё сделал. Она выкупила не денежный долг, а долг услуги. И отказывалась принимать иное – к сожалению, законно. Тогда. Пока силд Долган по всем документам считался живым. А вот тебя как наследницы это не касается. И наша задача – заставить Управу принять долг, чтобы уже никогда не коснулось. И мы заставим.

В его голосе было столько уверенности, а в когда-то ледяных глазах света, что я позволила себе немного расслабиться. Совсем немного. Вот завтра, если всё получится...

– Получится, – смотрители легко читали в любых душах, даже в таких, как у меня, застёгнутых на все пуговицы. – Получится, Малёк. Но ты всё равно будь настороже. Долг – это всего лишь один повод. Если Управе по-прежнему что-то нужно – от тебя или от проектов силда Долгана, – она не отстанет. Начнёт действовать. А мы – следить, – его глаза снова заледенели. – Тебе уже рассказали, да, что Управа с некоторых пор слишком много на себя берёт? Эта пора началась до проекта силда Долгана, но с ним... обострилась. До наглости. Понаблюдаем, да? – и ободряюще подмигнул.

– Лед! – я улыбнулась. – Я так рада тебя видеть!

– Ну-ну, – Леден хмыкнул, – не раскисай. Силд Кремен и другие старшие храмов Небытия уже готовы спустить на Управу своих палачей. И точно спустят при малейшей её промашке. Кстати, – он шустро сменил и тон, и тему, – с домом помочь? Я быстро соберу помощников. Благое дело – помогать ближнему своему, – добавил с деланной строгостью.

Я тихо прыснула:

– Странный из тебя смотритель Бытия получился!

– Потому что я – не зануда, скучная и поучающая? – приятель ухмыльнулся. – И хвала Бытию, сам таких не переношу.

Вернулась силда Речана. Задёрнула штору, поставила на стол небольшую сумку и начала выгружать из неё папки. Когда оные выстроились в три высоких ряда, старшая смотрительница провела рукой по последней папке и невозмутимо сообщила:

– Изучайте.

Посмотрела на наши вытянувшиеся лица и смилостивилась:

– Можно не наизусть, ладно. Но содержание каждой знать важно. В предпоследней – документы об уплате долга твоего отца, Маля.

И я поняла суть плана:

– Никто в здравом уме не будет всё это читать! А управцы ещё и занятые, на одного посетителя отводится полчаса, не больше!

– Да, – силда Речана улыбнулась. – Грубо и просто, но получится. Обычно именно такое простое и получается.

Я взяла пару верхних папок и уточнила:

– А я? Думаете, меня пустят в Управу – после сегодняшнего? И сразу же будет понятно, с чем я пришла.

Леден придвинул к себе весь ближайший ряд и резво зашуршал бумагами.

Силда Речана вернулась на свой стул и пояснила:

– У нас есть особый наговор для помощников – для тех, кто искренне раскаялся, но боится мести, или для тех, кто скрывается в храме от обидчиков. Наговор неузнавания. Два часа с меткой помощника ты будешь неузнаваемой для всех, кроме нас, – светлые глаза весело сверкнули: – Ты же искренне раскаялась, Малёна?

Леден фыркнул в открытую папку. Я глянула на него искоса и нервно призналась:

– Вообще-то я месть запланировала.

– Жалоба на очевидную грубость сотрудника местью не считается, – силда Речана взяла чашку с чаем. – А остальное найди в себе силы или простить, или отодвинуть подальше, иначе наговор не сработает.

Я покорно кивнула. Из интереса глянула на ходики, засекая время, и погрузилась в бумаги. А когда вынырнула из последней папки...

– Полтора часа, – силда Речана, тоже наблюдавшая за временем, удовлетворённо кивнула. – На двоих. Прекрасно.

Леден захлопнул последнюю папку, потёр живот и подытожил:

– Ужин и спать?

– Да, – силда Речана встала и начала собирать папки в сумку, – заодно обсудите прочитанное. И сразу спать – завтра обоих в шесть утра подниму.

А меня снова посетило то же чувство, что недавно в архиве, – словно никуда я не уезжала, и не было этих двадцати лет отсутствия. Опасное чувство, морочное. Нельзя ему поддаваться. Нельзя забываться. Потому что всё сильно изменилось. Особенно я.

И после торопливого ужина, свернувшись под одеялом в крохотной гостевой комнатке под крышей, я до первой дрёмы воспитывала себя, убеждая, что месть необязательна – ни Управе, ни наглым управцам. И после дрёмы – тоже. Смотрители Небытия должным образом накажут всех и каждого – или порчами, или палачами. А моё дело – расплатиться с долгом, привести в порядок дом, выполнить заказы. И по возможности помочь ищейцам с делом отца.

Всё.

Как ни странно, воспитание сработало – наговор неузнавания лёг моментально. Силд Шутнар, явившийся в храм спозаранку и ожидавший у входной двери, после приветствий придирчиво осмотрел меня с головы до пят и одобрительно улыбнулся:

– Видимо, Маля, это всё же ты. Ни одной зацепки. Ни одной узнаваемой детали. Даже голос не твой. Просто обычная сергородская девушка в смотрительском плаще. Хорошо получилось!

Старый ищеец поднял руку, разжал кулак, протянул мне трескучий клубок из чёрных молний и пояснил:

– Подслушка. Бери. Когда зайдёшь в кабинет, спрячь – куда получится. Под ковёр, под стол, между подушками дивана. Только незаметно. Когда вы уйдёте, у меня будет пара минут, чтобы услышать разговор управцев и сделать с него оттиск. Тебе же тоже интересно узнать, зачем Управе твой дом и что они предпримут после? В карман положи. Я подожду вас здесь.

В правом кармане уже затаился Горюша – питомец ужасно боялся, что смотрители Бытия сочтут его опасным и заберут, поэтому вообще не показывался на глаза. Я спрятала клубок в левом кармане, застегнула плащ и пробормотала успокоительный наговор. Меня слегка потряхивало – то ли от возбуждения, то ли от напряжения, то ли от страха, что не выйдет...

– Мы с благом, подруга, – Леден, напротив, излучал спокойствие и уверенность. – А благо Бытия никогда не подводит. Не прячь лицо, смотри в глаза, улыбайся и веди себя естественно. Как ты умеешь. В гостевой книге отмечаться не нужно – я отмечу тебя просто как своего помощника. Следуй за мной и молчи, пока эти нечестивцы не подпишут все документы. Давай, ещё один наговор – и вперёд. Время.

Второй успокоительный не понадобился – Горюшка обвил моё запястье, потеплел, тихо зашипел, и меня отпустило. Леден это заметил, подмигнул, поправил сумку и первым вышел из храма в сырое утро. Я последовала за ним.

Серый город затягивала туманная дымка. Дома-призраки таращились мерцающими белыми окнами. Дороги прятались в белой пелене. Из ниоткуда выныривали костлявые лапы деревьев. Бесшумно, то появляясь, то пропадая в тумане, скользили тёмные фигуры опаздывающих на работу людей. Где-то вдали глухо ворчало море. Сырой морозец обжигал руки и лицо, вырывался изо рта клубами пара. Над тёмными крышами в тонкой облачной пелене зловеще багровело солнце.

Леден шепнул наговор, и в его руках появился светлый посох – средний смотритель, судя по толщине. Он спустился с крыльца, черкнул посохом по земле и шагнул в поднявшийся туман «моста». Я юркнула следом.

В Управу мы проникли без проблем – гостевая книга пропустила нас обоих. А вот после пришлось ждать больше часа – с храмовыми вопросами смотрители ходили лично к главе. Оный же или действительно был чем-то очень занят, или же, что вероятнее, предпочитал лишний час поспать. Во всяком случае, когда нас пригласили в кабинет, я первым делом отметила помятый вид управского главы. Весьма помятый.

Силд Южнар вообще изменился до неузнаваемости – почти как я под наговором. Я помнила его крупным, солидным, добродушным весельчаком с круглым румяным лицом, буйной копной кудрей и хитрыми тёмными глазами. Сейчас на нас угрюмо смотрел худой лысеющий старик с воспалёнными глазами, нездоровым цветом лица, крупными брылями и длинной тощей шеей. И с его замом, силдом Воднаром, тоже случилась очень похожая перемена. Плохая. Подозрительная.

– Лед, я же написал Речане, что до конца года занят! – после короткого приветствия недовольно бросил управский глава.

– Мы слышим это от вас уже шесть лет, – сухо ответил Леден и начал выгружать на стол главы папки. – Хватит тянуть, силд Южнар. Просто подпишите и разойдёмся миром. Или думаете, мы невозможного потребуем? Или обманем? Мы?

Я с трудом удержала тщательно отрепетированное выражение лица – глуповатой и застенчивой помощницы, которой ужасно неловко. Уселась на краешек кресла чуть в стороне от массивного стола и опустила глаза на серый ковёр.

– Ладно, что у вас? – силд Южнар глянул на папки с очевидной ненавистью.

– Главным образом земля для новых храмов, – приятель продолжал вытаскивать папку за папкой. – Серый город разрастается за счёт осушенных отмелей и прибрежных островов, на десяти последних витках и трёх островах нет ни одного храма. Люди недовольны – и «мостов» там пока мало, и у нас прихожан много. Они хотят свои храмы – на своих витках, даже небольшие и без гостевых комнат. Силда Речана предупредила, что со следующего года все жалобы горожан мы будем сразу переправлять вам. У нас, знаете ли, тоже забот хватает. Нам некогда бесконечно объяснять одним и тем же людям, почему Управа не выделяет храмам землю.

Силд Южнар явно представил грядущий бумажный поток, содрогнулся и неохотно взялся за ближайшую толстую папку – открыл, пролистал, скривился. Леден закончил с выгрузкой и добыл из кармана второй сумки тяжёлый позвякивающий кошель.

– Деньги за землю, – приятель подбросил на ладони кошель и невинно поинтересовался: – Или Управа без них обойдётся?

В одинаково выцветших глазах управцев сверкнул одинаковый же жадный огонёк. Леден положил кошель на край стола и достал следующий. Силд Южнар переглянулся с замом, снова посмотрел на кошель, вдохновился и без дальнейших пререканий взялся за работу. Как и предсказывала силда Речана, ни он, ни зам ничего не читали, даже заголовки. Глава молча подписывал, зам молча же делал оттиски, а мы с Леденом скрупулёзно их просматривали. Чтобы все печати, подписи и даты стояли на своих местах.

Когда я увидела подписанный документ об уплате отцовского долга, хитро спрятанный силдой Речаной среди храмовых смет и составленный по их подобию, моё дыхание на миг сбилось. Леден, по-прежнему стоящий между столом и моим креслом, метнул на меня строгий взгляд: рано, мол! Я тихо кашлянула в кулак и с новыми силами взялась за проверку. Но нет-нет да косилась на ходики у двери: отведённые мне два часа вот-вот истекут. Да, силд Южнар подписал, но ещё надо наговорами оттиски закрепить.

К счастью, времени хватило. Пока Леден выгружал деньги, я уложила папки с оттисками в сумку так, чтобы быстро достать свой документ. И, поёрзав, осторожно сунула между подушек кресла подслушку.

– Всё, парень, сгиньте, – силд Южнар посмотрел на ходики. – И чтобы до конца следующего года глаза мои вас не видели.

И я снова это отметила – неподобающее обращение. Не «вечный отец», как положено, а «парень». Словно Лед не посвящённый смотритель Бытия, а обычный надоедливый проситель. Нет, это не просто наглость. Нечто иное.

Леден перекинул через плечо опустевшую сумку и мягко ответил:

– Вообще-то, уважаемые силды, это наши глаза должны видеть вас в храмах Бытия и чаще одного раза в год. Это вам не следует забывать о своём долге перед бессмертной душой.

Клянусь, оба управца слегка покраснели.

– Не тебе мне проповеди читать, – мрачно глянул силд Южнар.

– Да я и не начинал. И не собираюсь, – со скрытой насмешкой отозвался Леден, застёгивая плащ. – Повторюсь, это ваши души. И долг ваш, не мой. Идём, подруга. Всего доброго, уважаемые силды.

Я торопливо попрощалась и выскочила в коридор. И сразу же, пока приятель закрывал дверь, достала папку и выудила оттуда документ об уплате долга. Шепнула нужный наговор, и оттиск исчез, а в моих руках появился настоящий документ. Тоже «жульничество» силды Речаны – храмам полагалось довольствоваться оттисками, а она добавила наговор подмены на отцовский документ, чтобы я смогла забрать его себе. Я шепнула наговор подтверждения: да, Управой деньги получены и приняты. Бумага слабо засветилась.

– Бегом, Малёк, – Леден тут же, в коридоре, открыл «мост». – Пока они ничего не поняли.

Да, потому что оттиск не в папке останется. Он сейчас же ляжет на стол перед управским главой, потому что к другим документам относится.

И мы сбежали из Управы прямиком на крыльцо храма Бытия. Выдохнули, переглянулись, и Леден, улыбнувшись, похлопал меня по плечу:

– Поздравляю, подруга, ты свободна!

Я повернулась и молча обняла его. И силду Речану чуть позже обязательно обниму. И пожертвую её храму половину из того, что Горюшка вымел из отцовских тайников – в ближайшее же время.

– Ну что, молодёжь, готовы услышать интересность? – силд Шутнар вышел на крыльцо с выражением сытого кота, сцапавшего особо надоедливую мышь. В его правом кулаке искрили крохотные чёрные молнии.

– Конечно! – мы с Леденом дружно подались вперёд.

Старый ищеец ухмыльнулся, пропустил нас в храм, плотно закрыл дверь, разжал кулак, и из клубка молний донеслось далёкое:

– Это что, Долганово?..

Неприличные ругательства. Пауза. И хриплое:

– Он нас убьёт...

И тишина.

Мы с Леденом снова переглянулись.

– Управа у кого-то в кулаке, – силд Шутнар спрятал клубок из молний в карман плаща. – Мы думали, она сама по себе обнаглела, а, оказывается, нет. За наглость главным нашим управцам что-то дали – и чем-то пригрозили. Будете паиньками – получайте нужное, не будете – сами виноваты. И странным образом это прошло мимо нас, – его щёки задёргались. – Но теперь мы с этим разберёмся.

– Но вы же подчинённые Управе! – удивился Леден. – Ищейский отдел – это же часть Управы.

– Не весь, – силд Шутнар тонко улыбнулся. – Как раз на такой случай есть ребята, которые не связаны с Управой никакими клятвами. Их немного, зато о них почти никто не знает. И, – он со значением глянул на меня, – силд Долган был из тех ремесленников, который делал амулеты нашим свободным ищейцам. В обход Управы.

Я вспомнила о четвёрке погибших отцовских друзей и хрипло уточнила:

– И не только он, да?

– Я знал о шестерых, – старый ищеец посмурнел. – Последний выживший ремесленник и его семья теперь под нашей защитой. Я уже поговорил с Речаной – она согласна приютить семью. Осталось уговорить их на время расследования перебраться в храм и не казать отсюда носа. Никакие блага и амулеты не защитят обычный дом так, как сила Бытия или Небытия защищает храм. Это не совпадение, нет, – и его щека сильно дёрнулась.

Да, Небытие для простых людей опасно, хотя защищает лучше.

Я скинула с головы капюшон, расстегнула плащ и прямо сказала:

– Начистоту, да? Меня закрывать в храме смысла нет – необходимо, чтобы Управа или этот таинственный «он» зашевелились, а вы за этими шевелениями понаблюдали. Уборка дома – благое дело, Лед, но давай и с этим начистоту. Это всего лишь способ повертеться рядом и заметить кое-что интересное – если оно, конечно, случится. Точно за этим же ко мне вскоре потянется косяк ищейцев и смотрителей – как к ремесленнику. Вот только, уважаемые силды, с таким наблюдением вы шевеления не дождётесь. Если оно и случится, то лишь тогда, когда я покину дом и сниму защиту или останусь одна. Под присмотром разве что смотрителей Небытия, но вот оно, в отличие от вашего, подозрительным не будет. Я – член смотрительской семьи по рождению. Может, на этом и остановимся? Вы всё узнаете или от смотрителей, или от меня.

– А я вам говорил, – Леден повернулся к ищейцу. – Маля соображает. Ничего не планируйте за её спиной и не скрывайте – хуже будет.

– Мы пока ничего особенного и не планировали, – заметил силд Шутнар. – Сейчас цель – присмотреть за управскими и установить всех причастных к проекту Долгана. У твоего отца, Малёнка, друзья – что тайники: этому я доверю только деньги, этому – старые документы или дневники, а этому – ничего, он годен, чтобы выпить после работы, – добавил полушутя-полусерьёзно. – Поэтому отыскать тех, кому Долган доверял в рабочих моментах, так непросто. Ими могут оказаться и не ремесленники, и даже не смотрители. Но мы всех найдём.

– В отцовских тайниках много рабочих бумаг, – я сняла сумку, стянула смотрительский плащ и взяла с вешалки свой. – Помогу чем смогу. Сегодня же начну разбирать.

– Помочь? – предложил Леден. – Без дураков, Малёк, всё во благо и по старой памяти. Силда Речана отпустит нас с помощниками к тебе на пару дней без проблем. Почистим, помоем, пересадим, заговорим, паутину вычистим, благословим...

Может, хватит быть чрезмерно подозрительной? Во всяком случае, со старыми друзьями и нынешними смотрителями? Среди них таинственный «он» не спрячется – клятвы Бытию и Небытию не позволяют предавать людей, особенно близких.