Читать книгу "Проклятие злого Леопольда"

Глава 2

Когда чета Казюлиных вернулась домой после своего двухдневного отдыха, ни ему, ни ей уже не хотелось продолжать прежнюю ссору. Даже просто вспоминать про то глупое недоразумение – и то не хотелось.

Арина с Силом благополучно помирились и наслаждались затишьем в их семейной жизни. Разумеется, они оба заметили исчезновение альбома с тумбочки. Но Сил подумал, что это жена его все-таки убрала. Арина же решила, что Сил утащил альбом куда-то. Но так как про сам альбом, послуживший причиной их тяжкой и некрасивой размолвки, оба старались не вспоминать, то спросить друг у друга они не могли. И Сил продолжал думать, что альбом у Арины. Ну а Арина думала, что альбом у мужа. Обоих такая ситуация вполне устраивала.

К тому же в доме отдыха они обзавелись новым сожителем. И третьим членом своей семейной ячейки стал хорошенький котик дымчатой масти, с очаровательной манишкой и белыми носочками на всех четырех лапках. Несмотря на совсем еще младенческий возраст, он являлся обладателем таких густых и роскошных усов, что невозможно было без улыбки смотреть на эту мордашку.

– Мышей и крыс таскать вам хорошо будет, – посулил завхоз дома отдыха, счастливый владелец окотившейся кошки. – Такие усы – верный признак отличного охотника. Его мать нам даже крыс приносит. Этот парень, видать, в нее пошел.

Котенок даже мастью напоминал свою маму – роскошную сибирскую кошку с таким пушистым хвостом, что, когда она накрывала им всю свою семью, котят под ним было уже и не рассмотреть. Всего котят было трое. Но двоих уже раньше забронировали себе другие отдыхающие. Кошка – крысолов, мечта всякого дачника. И двух кошечек быстро расхватали. Свободным оставался только котик, но и на него поглядывали с интересом многие. Так что Арине пришлось поспешить со своим решением.

– Мы его берем!

Она даже не посоветовалась с мужем, но Сил, редкий случай, не стал возмущаться по этому поводу. Его котенок тоже обаял.

– Да, берем, без всяких сомнений.

За круглую желтенькую монетку в десять рублей котенок перешел из рук в руки. Так что назад, в город, они приехали уже втроем. Котенка было решено назвать Барсом, а сокращенно получился Барсик. Миленький пушистик очень быстро освоился на новом месте. Мама-кошка успела приучить всех своих деток к чистоплотности, это был еще один неоспоримый плюс нового жильца. А по части тренировки охотничьих навыков прежний хозяин посоветовал покупать малышу свежих мышей.

– Сначала можно давать помельче, но живых, чтобы он на них оттачивал свое мастерство. Постепенно перейдете на особи покрупнее, а там как дело пойдет, может, и до взрослых крыс дорастете.

По дороге домой был сделан крюк, и на Птичьем рынке приобретены хорошенькие белые мышки. У них оказались красные глазки-бусинки, и они были такими умильными со своими розовыми, почти прозрачными ушками и крохотными лапками, что Арина категорически отказалась скармливать их Барсику.

– Эти пусть живут, – сказала она, – купим им домик, я видела, продаются очень красивые.

– А как же охота? Мы же их взяли для тренировки.

– Барсику мы наловим диких мышей.

Серых мышей почему-то Арине было не жалко. Впрочем, ей и белых, пока она с ними лично не познакомилась, было не жалко. Кто знает, как поведет себя женское сердце, когда Арина разглядит серых мышек. Силу идея приобретения кота, для которого нужно будет где-то ловить мышей, показалась не очень стоящей.

– Да? И кто же будет их ловить? Может быть, ты?

Арина хотела сказать, что ловля мышей – это мужское дело, но что-то во взгляде мужа заставило ее передумать.

– Подумаем, – уклончиво ответила она. – Может, удастся в интернете купить. Сейчас все что угодно можно купить.

Но пока что Барсик благоденствовал. Новое жилье ему необычайно понравилось. Он носился по квартире, обнюхивал углы и ножки мебели и то и дело одобрительно фыркал. Старую тумбочку он тоже обнюхал, потом фыркнул, но на этот раз без одобрения, а вроде как даже с неудовольствием. И его замечательные усы встали дыбом.

– Что это он там унюхал?

– Мышей, – отреагировал Сил, который все еще не расстался с мыслью вырастить из котенка настоящую грозу грызунов. – Говорю тебе, он прирожденный охотник. Арина, ну давай все-таки пожертвуем ему одну мышку. Ну самую несимпатичную выберем. У тебя еще девять останется!

Но Арина уже полюбила мышей, она поселила их в высокую коробку, в которой прорезала окошки, заклеила скотчем, чтобы было похоже на настоящие стекла. И даже притащила комплект игрушечной мебели, которую раньше предназначала в подарок племяннице. Мебель была из бледно-зеленой пластмассы, и Арина надеялась, что мышки не станут пробовать обстановку на зуб.

– Им нравится! – воскликнула Арина. – Одна уже на кроватке устроилась. И других не пускает. А еще одна в кресло забралась. Ой, до чего же они забавные!

Сил уже успел приговорить почти всю купленную по дороге пиццу, накормил Барсика, и теперь они на сытый желудок возлежали на диване и снисходительно наблюдали за женской возней.

– Смотри, чтобы они у тебя не убежали, – предупредил жену Сил. – Вечером к нам придет в гости мама. Если она увидит, что у нас по квартире бегают мыши, она нас выгонит.

– Не выгонит! Это же и твоя квартира тоже.

– Не совсем. Квартира принадлежит маме.

– Ей одной? Почему так?

– Не знаю. Так получилось.

– Но ты же тут прописан! Я много раз видела, как ты пишешь адрес регистрации. Этот адрес!

– Быть прописанным и быть собственником – это несколько разные вещи. У меня в собственности лишь та квартира, в которой живет мама, когда приезжает в город. Я тебе об этом говорил.

Действительно, Арина знала, что у мужа с его мамой есть еще маленькая двушка, которая досталась им от бабушки. Но так как он сказал, что мама теперь будет жить в двушке, а они – в трешке, то Арина была уверена: двушка и находится в собственности у свекрови. Также Сил сетовал, что в двушке надо бы обновить ремонт, чтобы маме было там комфортней жить. Но полноценный ремонт, насколько помнила Арина, так и не был сделан, потому что свекровь сказала, что жить она предпочитает за городом, а городская квартира ей нужна лишь на время кратких набегов на блага цивилизации. Нечего и огород городить ради таких коротких наездов.

– Получается, что твоя мама предоставила нам с тобой свою шикарную трешку, а сама предпочитает жить в скромной двушке?

– Ну… да.

– А почему так?

– Мама сказала, что ей некомфортно жить с нами. И вообще, она считает, что молодые должны жить отдельно от старшего поколения. Моей бабушке в свое время пришлось пожить вместе со свекровью, она вспоминает то время с содроганием, хотя свекровь у нее была ангелом и никаких ссор между ними никогда не возникало.

И все равно Арина чувствовала себя неуютно. Выходило, что она выжила пожилого человека с его законного места, выпихнула свекровь из родного гнездышка.

К запланированному на вечер визиту свекрови требовалось хорошенько подготовиться. Чтобы не ударить в грязь лицом, еда была заказана в ресторане. Молодая баранина под пряно-чесночным соусом, запеченный картофель и салат из свежей зелени.

– Не слишком скромно получилось? Все-таки твоя мама фактически уступила мне свои шикарные хоромы, должна же я показать ей, как благодарна. Может, еще сыра добавить? Вроде бы твоя мама любит с плесенью. Или фруктов?

Но когда Арина вечером озвучила свои опасения, то впервые увидела, как ее свекровь улыбнулась. Пусть это была лишь мимолетная и очень холодная улыбка, но все-таки улыбка.

– Сил неправильно тебе обрисовал ситуацию. Дело совсем не в тебе.

– А в ком?

– Мне не хочется жить в этой квартире не потому, что тут живете вы с Силом. Мне просто не хочется в ней жить.

– Но почему?

– Слишком много дурных воспоминаний связано для меня с этим местом.

И свекровь отвернулась, всем своим видом давая понять, что продолжать разговор на эту тему не намерена. Все ее внимание было сосредоточено на Барсике. К удивлению Арины, которая была уверена, что свекровь потребует выгнать Барсика или вовсе от него избавиться, она с удовольствием играла с котенком.

– Обожаю кошек, – призналась она. – Но, к сожалению, никогда не могла позволить себе завести животное из-за аллергии.

– Но сейчас вы не чихаете. Никаких признаков аллергии нету.

– Потому что Сил предупредил меня, что у вас животное. И я перед выходом заблаговременно наглоталась антигистаминных препаратов.

И снова Арина стало не по себе. Еще и лишние таблетки заставили свекровь пить!

– Простите! Я не знала про вашу аллергию.

– И что? Не стала бы тогда заводить себе кота?

– Да!

– Перестань, Арина, я не так часто у вас бываю, чтобы из-за меня отказывать себе в удовольствии владеть таким замечательным котом.

– Но вы для нас ценнее, чем этот кот!

– Что же, очень на это надеюсь, – усмехнулась свекровь.

И снова Арина покраснела, как всегда с ней было при общении со свекровью. Что за ужасная женщина. Вроде бы ничего дурного не говорит, сама любезность, но при этом Арина чувствовала себя, словно провинившаяся глупая школьница.

– Вы должны были мне сказать про вашу аллергию, – упрямо произнесла она.

Но свекровь уже потеряла к общению с ней всякий интерес. Барсик пыхтел под кроватью, явно обнаружив там что-то интересное. И Арина с радостью подумала, что успела протереть там. Вот было бы дело, если бы Барсик выбрался бы назад весь в пыли по самые уши!

– Что это он тащит? – удивилась свекровь.

– Какой-то листок!

Но это не был листок. Это была фотография.

– Что это тут у нас?

Свекровь подняла фотографию, протерла и поднесла к глазам. И внезапно ледяная женщина превратилась в ледяную статую. Свекровь вся окаменела, лицо ее потеряло всякие краски. И даже увлеченный ужином Сил заметил, что с матерью творится что-то неладное.

Оставив нежнейшее седло барашка, он встал и подошел к матери:

– Тебе нездоровится?

Свекровь отмерла не сразу. Она подняла взгляд на сына и произнесла:

– Откуда… откуда у вас это?

Слова выходили из нее лишь с большим трудом. Женщина так напрягалась, что было ясно: голосовые связки у нее скованы все тем же льдом.

Сил почти насильно забрал фотографию – для этого ему пришлось разжать холодные пальцы матери, которыми она стиснула снимок.

Несколько секунд Сил смотрел на фото, потом пожал плечами.

– Понятия не имею. Разве что из альбома выскользнула?

Арина тоже встала рядом.

– Ну да! Этот снимок был в альбоме. Я еще удивлялась, почему он единственный оказался неприкрепленным к…

– В каком альбоме?

– В тумбочке был альбом со старыми открытками, наверное, – пояснил Сил.

– Да, фотография оттуда, – подтвердила Арина. – И там были не только открытки. Там были еще фотографии. Много фотографий!

– Арина, принеси его. Видишь, мама волнуется. Неси его сюда! Быстро!

– Я? Но разве не ты его убрал?

– Новое дело! Мы с тобой, кажется, уже это обсуждали.

– И даже поссорились, – кивнула Арина, намекая, что второй ссоры по тому же самому поводу им точно не нужно.

– Ну и где он? Где тот проклятущий альбом?

– Откуда я знаю? Я была уверена, что ты его убрал!

– Я не убирал.

– И я тоже не трогала.

– Тогда где же он?

Арина пожала плечами. В глубине души она была уверена, что альбом перепрятал ее муж. И забыл. И это было плохо, потому что означало надвигающиеся у Сила проблемы с памятью. Или еще того хуже, что муж нарочно провоцирует ее на еще одну ссору. Судя по глазам Сила, он примерно то же самое думал о своей жене.

Какое-то время царило молчание. Потом свекровь перевернула фотографию, увидела надпись, и из ее груди вырвался вздох.

– Ах, это всего лишь маленький Петрушка! Как же я испугалась!

Это восклицание вырвалось у нее невольно. Как ни безупречно владела собой свекровь, сейчас она дала маху. И дети подозрительно уставились на нее.

– Всего лишь Петрушка? А кого ты ожидала увидеть?

– Никого. Просто не видела раньше этой его фотографии! Значит, она была в альбоме?

Сил с Ариной переглянулись. Такой оживленной они Анастасию Эдуардовну еще не видели. Что это с ней произошло? Такое впечатление, что женщина в шоке и стремится за непривычной разговорчивостью скрыть свое смятение.

Сил нахмурился и подозрительно посмотрел на мать:

– Кто такой этот Петрушка?

– Внук бабушки Лиды.

– Кто такая бабушка Лида? Не помню такую родственницу.

– Конечно, ты ее не помнишь, – все еще находясь словно бы в задумчивости, произнесла Анастасия Эдуардовна. – Бабушка Лида умерла задолго до твоего рождения. Все они умерли.

– Я никогда не слышал про бабушку Лиду. Мама, почему ты не давала мне эти фотографии? Целый альбом фотографий! А у меня была лишь одна-единственная карточка отца, да и та из профсоюзного билета, который тоже потом куда-то запропастился! Почему это так?

– Твой папа не любил фотографироваться. Я тебе это много раз объясняла.

– Помню. Но остальные-то любили! Арина говорит, что в альбоме целая куча была этих фотографий! Это все мои родственники? Моя семья?

Анастасия Эдуардовна не ответила на приставания своего сына, вместо того она вежливо осведомилась:

– И где же этот альбом находится сейчас?

– Арина его куда-то засунула.

– Я не трогала! – взвилась Арина.

– И куда же он тогда делся?

– Дети, не ссорьтесь, – взмолилась Анастасия Эдуардовна. – Альбом найдется, я уверена.

Сил пристально посмотрел на жену:

– Да, Арина его поищет, и он найдется.

– Только в компании с тобой, – тут же парировала Арина.

– Кто спрятал, тот и ищет!

И все-таки они поссорились. И снова из-за альбома. Просто какой-то не альбом со старыми фотографиями, а настоящий ящик Пандоры, откуда лезут всяческие неприятности.

Арина с удовольствием не находила бы его вовсе. До появления альбома в их жизни все складывалось более или менее гладко. Без шероховатостей не обходилось, конечно, но так чтобы явно и вульгарно ссориться, такого между ними не случалось. Не так часто, во всяком случае. И не так громко.

Сильмариллион снова наорал на Арину. Она в долгу не осталась и тоже покричала на него. Недовольные друг другом, они разошлись каждый в свой угол квартиры и принялись строить злобные планы, как поосновательней отомстить обидчику. Расстроенная размолвкой молодых, Анастасия Эдуардовна отбыла к себе домой, пообещав, что они поговорят обо всем позднее, когда немного успокоятся.

Выведать у Иды Францевны всю подноготную про ее жениха не составляло никакого труда. Бабушка Лида даже пожалела, что потратилась на любимый ими обеими тортик с заварным белковым кремом. Рубль тридцать! Хватило бы и булочки за семь копеек, а варенья можно было взять домашнего малинового, приготовленного еще с прошлого года. Торт же можно было бы скушать и в одиночку или в компании с дорогими сердцу старушки внуками – Петрушкой и Васечкой. А нерасторопная Ида даже не сообразила поставить чайник на огонь, предлагала запивать торт шампанским. Это в их-то годы и с их больными желудками. Определенно, у Иды из-за ее новой влюбленности голова пошла кругом!

Но вслух бабушка ничего такого не сказала, сама сходила на кухню за кипятком, заварила чай, а потом вкрадчиво сказала:

– Ида, золотая моя и драгоценная, какая же ты сегодня красавица!

– Ой, скажешь тоже! Откуда же красоте взяться? Всю ночь не спала, все о своем любимом думала.

– Прямо глаз от тебя не оторвать, до чего же ты нынче у нас хороша!

– Нахвалишь меня сейчас, заболею еще!

– Тьфу, тьфу, тьфу на тебя! – с готовностью поплевала бабушка Лида. – Чтобы не сглазить!

После магического ритуала Иде Францевне моментально полегчало на душе и она повеселела. В церковь старушки-подружки никогда не ходили, обе были воспитаны в атеистическом духе. Но во всякие такие вещи, вроде колдовства и сглаза, пожилые дамы охотно верили.

– Ну, рассказывай!

– Да что там рассказывать-то? – с показной скромностью потупила глаза подруга. – Нечем особенно и хвастаться.

– А то я тебя не знаю! Прямо светишься вся! Рассказывай, кого поймала в свои сети?

– Ну, вдовец. Одинокий. Детей и внуков нет. Военный в отставке. Какой чин, не знаю, но думается, что не ниже подполковника.

– Это почему так?

– Очень уж из себя видный мужчина. Высокий. Сам чисто выбрит. И держится так… может, и генерал!

– Так ты к генералу своему жить переезжаешь? – вырвалось у бабушки. – Небось у генерала и хоромы генеральские.

В ответ Ида Францевна как-то помрачнела и принялась путано объяснять, почему прямо сейчас переезд к будущему супругу состояться не может.

– Жилье он пока снимает.

– Это как так? Армия своему генералу служебной площади не предоставила?

– Квартира у него есть, но он оставил ее своей первой жене.

– И детям?

– Дети у нее от первого брака. К Леопольду они не имеют никакого отношения.

– Как его зовут? Леопольд? Это что же за имя такое кошачье?

– И вовсе не кошачье! – возмутилась Ида Францевна. – Это уж потом кота в мультике Леопольдом назвали. А мой Леопольд в честь какого-то короля назван! Матушка его по женской линии королевских кровей. Только тс-с-с… Сама понимаешь, хоть и не прежние времена нынче, а болтать языком о таких вещах все равно не нужно. Тем более что родство это пятое на десятое, да и давно уж с теми королями никто из них не знается.

– Надо думать, – задумчиво протянула бабушка Лида, попутно пытаясь прикинуть, где же будет жить Ида Францевна со своим кавалером, если к нему пойти никак нельзя.

По всему выходило, что тут, у них. Верить в такое очень сильно не хотелось. И бабушка предприняла еще одну попытку как-то выправить ситуацию.

– И что же генерал твой – в примаки к тебе пойдет жить? Нехорошо как-то получается, не по-мужски.

– Почему сразу в примаки? Дадут же ему когда-нибудь новое жилье. Как дадут, так сразу к нему и переедем. А пока будем гостить друг у друга.

Но будущее показало, что гостить генерал Леопольд предпочитает по большей части у своей подруги. Его не смущала коммунальная квартира, наличие соседей и прочие неудобства.

– Я человек привычный. В казармах и не в таких условиях приходилось жить. А в походе? Как уйдем в автономку на полгода, разве что не на головах друг у друга живем.

Несмотря на то что мундир у Леопольда имелся отнюдь не морского офицера, рассказывать он предпочитал про адмиральские будни. Впрочем, род войск, в которых довелось служить Леопольду, раз от раза менялся. В зависимости от градуса выпитого им то он был танкистом и вполне толково описывал устройство танка, то вдруг делался подводником. А в другой раз, совершенно забыв про то, что он танкист-подводник, вдруг взмывал в небо на истребителе. И чем крепче был принятый на грудь напиток, тем больше орденов и медалей оказывалось там.

Соседи пытались открыть Иде Францевне глаза на мутную биографию ее нового сожителя, но та в ответ лишь говорила, что Леопольд с ними шутит, а они все ей просто завидуют.

– Ты форму-то его видела?

Форма у Леопольда была. Вот только Петрушка, который немного разбирался в жизни, сказал, что это мундир старшего офицера службы по исполнению наказаний.

Как ни странно, всех это даже как-то успокоило.

– Тогда неудивительно, что Леопольд не хочет говорить нам правду о роде войск, в которых служил. Вертухай на зоне – не самая завидная должность.

Но у бабушки Лиды все равно имелись сомнения насчет их нового жильца. Очень уж слился Леопольд в своих привычках с теми, кого ему полагалось охранять. И тот угольно-черный напиток, который Ида Францевна именовала кофе и по утрам заваривала своему благоверному, очень сильно смахивал на чифирь. И тот факт, что Ида Францевна подавала его в кофейнике, а поднос сервировала колотым сахаром в хрустальной вазочке и сливками в серебряном кувшинчике, никак не улучшал общую ситуацию.

– Я его боюсь, – плакала невестка Оленька на груди у бабушки Лиды. – Этот Леопольд! Он такой мерзкий. Притаился вчера на кухне, а когда я туда вошла, схватил меня за грудь и попытался на стол повалить. Чудом вывернуться удалось и убежать. А если бы Леша зашел?! Или мальчики? Ох, страх-то какой!

Страх – это не то слово. Бабушка Лида прекрасно себе представляла, что могло случиться, если бы ее сын – Леша, славящийся своей вспыльчивостью, – увидел бы подобную картину. Не разбирая, он мог учинить и убийство. И хорошо, если пострадал бы один Леопольд, который матриарху семьи Казюлиных и самой изрядно надоел, просто в печенках у нее сидел противный Леопольд. К общим удобствам теперь было и не подступиться. Выгнать приживалу – вот о чем мечтала бабушка Лида. Но если при таком изгнании пострадает ее дорогой сынок Лешенька? За убийство, пусть даже из благих побуждений, наказание ничуть не меньше, чем за любое другое. И получится, что за какого-то негодяя в тюрьму отправится хороший человек – ее сын.

– Может, Лешу попросить, чтобы он друзей с работы привел и те помогли бы Леопольду морду набить?

– Может, Оля, может. Только ведь такой человек, он и отомстить может.

– Что же, нам его с вами самим убивать, что ли?

– Нет, убивать тоже не с руки. За убийство и посадить могут. Хоть Лешу, хоть нас с тобой. А что будет с мальчишками? Ты о них подумала?

– Только о них и думаю. Как бы этот тип с ними чего-нибудь не учудил.

Бабушка Лида озабоченно качала головой. Она и сама видела, как Леопольд намедни угощал меньшого Васеньку сигаретами. А Петрушке он тоже что-то частенько нашептывал на ухо секретное. И очень бабушке не нравились лица у них обоих в этот момент. Казалось, что-то они затевают. И надо было знать Леопольда, чтобы понимать, – «что-то» не будет хорошим делом.

– Но что же нам делать? – заламывала руки Оленька. – Как нам избавиться от этого типа?

– Погоди, доченька, я что-нибудь придумаю.

Оленька согласилась погодить, но слезно просила, чтобы в местах общего пользования свекровь теперь всегда сопровождала бы и ее, и мальчишек. Это здорово осложнило жизнь старушки и не прибавило ей любви к соседу. Тем более что считающие себя совсем большими внуки не желали такого конвоя от ванны и до туалета. И всякий раз бабушка сталкивалась со стойким сопротивлением своих внуков. Исполнять данное невестке обещание становилось все трудней.

А Ида Францевна ничего не желала слушать. Она так была влюблена в своего Леопольда, что только его одного и видела, и слышала. Она считала, что соседи просто придираются к ее избраннику. И уже несколько раз говорила, что скоро Леопольд поселится тут на законных основаниях.

– Мы с ним подали заявление в ЗАГС. Через месяц нас распишут, и я его пропишу у себя в комнате!

Дольше тянуть с изгнанием Леопольда было невозможно. Ситуация грозила перерасти из просто неприятной в угрожающую.

– Так хорошо, так мирно мы жили. И вот на тебе.

Теперь с грустью воспринимались их утренние баталии за право первым посетить туалетную комнату. Если бы вернуть былые времена, Леопольд в очередь не вставал. Он спал до полудня, утомленный вечерними возлияниями. А вынужденные подниматься по звонку будильника Казюлины едва находили в себе силы, чтобы наспех ополоснуться холодной водой. Только так им удавалось хоть немножко взбодриться после проведенной без сна ночи.

Леопольд любил петь. Он частенько исполнял под гитару для своей Иды любовные романсы. И ничего плохого в этом бы не было, но желание помузицировать приходило к нему лишь после второй бутылки. Случалось это глубоко за полночь и длилось порой до самого утра. От недосыпа взрослые еле таскали ноги, а дети стали злыми и раздражительными.

Попытки поговорить с Леопольдом, чтобы вел себя потише, успеха не возымели. Трезвым он уверял, что им это все приснилось и что он в жизни гитары в руках не держал, и вообще ему медведь в детстве ухо отдавил. А пьяным он лишь громко ржал и еще громче пел. Попытки призвать его к порядку с помощью милиции тоже результата не дали. Милиция в лице участкового пришла по вызову лишь один раз, а увидев корочки, которые Леопольд сунул, отдала ему честь и больше на приглашения навести порядок никак не реагировала.

Жизнь стала похожа на непрекращающийся кошмар. Но однажды все изменилось. Проходя мимо комнаты своей бывшей подруги, которую теперь всячески избегала, бабушка Лида заметила, как их «генерал» вытворяет нечто странное. Взгромоздившись на стол, он с увлечением ковырялся в люстре, свисавшей с потолка.

Можно было предположить, что он меняет лампочку или чинит патрон, но до сих пор Леопольд не был ни разу уличен в чем-либо подобном. И даже напротив, он громогласно всем заявлял, что судьбу свою посвятил армии, а потому если понадобится их всех защитить, то он хоть сейчас встанет с автоматом наперевес на пути любого врага. А вот всякое там прикрутить, приколотить, привинтить и прочее «при» – это уже не к нему. Он только «за» – защитить, заградить и захапать, но это уже договаривали сами жильцы.

И потому бабушка сильно заинтересовалась, чем же таким занят этот белоручка и бездельник, предпочитающий целыми днями валяться на диване и меньше всего озабоченный хозяйственными делами. И дождавшись, когда Леопольд отправится в уборную, где он всегда заседал подолгу, прочитывая не один разворот газеты «Правда», которая с известными целями всегда лежала в этом помещении, она поставила внука Васечку на стреме, а сама прошмыгнула в чужую комнату.

Ее подозрения подтвердились. На люстре оказался примотан небольшой, но увесистый сверток, в котором обнаружилось пятнадцать золотых николаевских червонцев. Это было настоящее богатство.

Бабушка вернула сверток на место и возвратилась к себе в комнату в загадочном молчании. Ей было о чем подумать. И первое, что приходило на ум, – как было бы славно навсегда избавиться от Леопольда, но при этом сохранить себе его червонцы. Просто так, на память о человеке.

За этими мыслями бабушка провела целых два дня, а потом поняла, что знает, как ей нужно действовать.