Читать книгу "Проклятие злого Леопольда"

Глава 4

После отъезда бригады «скорой» Сильмариллион был как в шоке: ничего не видел, не слышал, и даже мыслей никаких в голове у него не было. В себя он пришел, когда почувствовал рядом чье-то присутствие.

Это была тетя Тоня, близкая подруга еще бабушки Сила. Она начала говорить сразу, словно продолжая прерванный раньше разговор:

– Я ей и говорю, не дело это, Настасья, в наше время незнакомых мужиков в дом водить. Конечно, дело твое, женщина ты взрослая, наверное, знаешь, что делаешь, но я бы на твоем месте все же поостереглась.

– О чем это вы? – переспросил у нее Сил.

Тетю Тоню он знал очень хорошо. Она дружила с его бабушкой Леной, на ее глазах выросла мама, и конечно, тетя Тоня помнила маленьким и самого Сила.

– Ты меня не слушаешь?

– Простите, задумался.

– Задумался он, – проворчала тетя Тоня. – Тут такие дела делаются, а он задумался. Кавалера, говорю, мать твоя себе завела! Он ее и ухайдокал!

– Что? Какого кавалера?

– А ты и не знал?

– У мамы кто-то завелся? Поклонник?

– Заводятся только вши и тараканы. А мужика искать надо. Уж не знаю, где Настасья его откопала, только мужик он из себя и впрямь видный. Уж на что я старая бабка, а оценила. Холеный такой из себя, гладкий да модный. В возрасте уже, но этого совсем не чувствуется. Настасья это в нем ценила, она и мне говорила, много ли мужиков в возрасте среди наших знакомых найдется, которые бы свою форму блюли. Посмотришь, один плешивый, у другого зубов нету, третий просто жирный. И все Ален Делонами себя считают, ходят, грудь выкатив. А Георгий – сразу видно, что за собой следил. За это ему от меня твердая пятерка полагается.

– Значит, Георгий?

– Он и есть.

– Надо же, а мама нам ничего не рассказывала. Не знаете, почему бы это?

– Сомневалась, поди, стоит ли тебя раньше времени тревожить этим знакомством. Может, оно ничего бы еще в дальнейшем и не получилось.

– Почему? Если у них любовь?

– Так-то Георгий мужчина из себя видный, но имеются и в его биографии темные пятна.

– Какие еще пятна? – испугался Сил.

– Этого не скажу, потому что сама толком не знаю. Мне Настасья только часть тайны приоткрыла. Сегодня утром встречаю ее возле лифта, бледная вся, в руках какие-то бумажки держит. Фотографии и выписки какие-то официальные. А на самой лица нет. Я и спрашиваю, не случилось ли чего, Настасьюшка. Уж не выселяют ли тебя, потому что бумажки у тебя в руках с печатями. Или заболела ты? Нет, говорит, здоровехонька. А сама-то на ногах еле стоит, за стенку цепляется. Помогла я ей до квартиры дойти, корвалола накапала, хотела врача вызвать, а она не разрешила. Лежит, глаза закрыла и молчит. А потом вдруг и говорит, нельзя, тетя Тоня, к людям слишком привязываться. Я всегда это знала и правило свято блюла. А намедни позволила себе лишку, вот теперь расплачиваюсь разбитым сердцем. Я у нее и спрашиваю, что случилось-то? Или Георгий твой тебя бросил? Нет, говорит, бросить не бросил, а только узнала я из его прошлого такие вещи, что лучше бы мне его совсем не встречать. Такая ситуация, что я даже и не знаю, что мне делать. Иди, говорит, тетя Тоня, оставь меня одну, мне сейчас подумать хорошенько надо.

– И вы ушли? Оставили ее одну в таком состоянии?

– Так не жаловалась она на здоровье. И потом, ты же сам свою маму знаешь, как бы я против ее воли поперла? Но только все равно неспокойно у меня на душе было. Пару раз к ней заходила, в последний она на меня здорово рассердилась. С кем-то по телефону разговаривала, а я пришла некстати. Выгнала и велела больше не появляться.

– А вы обиделись, наверное?

– Не чужая она мне. Обиду я свою поглубже засунула. И снова заявилась. И хорошо, что пришла, потому что это я врачей вызвала. Тебе врачи чего сказали?

– Сердечный приступ.

– Таблеток она наглоталась, – мрачно произнесла тетя Тоня. – Я упаковки-то пустые прибрала, а врачам сказала, что сама с дозировкой ошиблась. На слабую память сослалась, мол, дала бедняжке моей вместо одной порции таблеток то ли пять, то ли больше. Они ей желудок прочистили, а потом капельницу поставили и увезли. Сказали, что жить будет. А мне велели к неврологу идти, голову лечить.

Сил не мог поверить в услышанное им.

– Мама пыталась покончить жизнь самоубийством?

– Не знаю. Может, и сама пыталась, а может, помог кто.

– Кто помог-то? Она же одна оставалась.

– Ну не следила же я за ней. Может, и приходил кто к ней, пока меня не было.

– Кто приходил-то?

– Да хоть тот же Георгий. По телефону-то она с ним разговаривала. И когда я пришла, его духами в квартире пахло.

– Что же он маму насильно заставил таблетки глотать? И она совсем не сопротивлялась?

– Ох, не знаю, Силушка. Насчет таблеток я тебе сказала, потому что пустые упаковки нашла возле кровати. А врачи-то, когда ей желудок промывали, никаких пилюль не нашли. И сказали, что очень странно, таблетки так сразу не могли все полностью раствориться, если только их заранее в чем-нибудь не растворили.

– Значит, мама их и растворила.

– А стакан тогда где?

– Вымыла и убрала на место.

– Ага, стакан помыла, а пустые упаковки от таблеток оставила? И потом, когда женщина счеты с жизнью из-за несчастной своей судьбы сводит, она все равно старается, чтобы покрасивее выглядеть. Белье там свежее постелет, сама приоденется, прихорошится. А твоя мама как была в домашнем, так и умирать улеглась. Ни прически себе не сделала, ни маникюр не освежила, в чем была, так поверх покрывала и плюхнулась. Да еще улеглась наискось. Ты можешь себе представить свою маму, чтобы она так небрежно бы отнеслась к такому важному делу?

– Нет.

– Вот и я нет.

Свой переход в вечность Анастасия Эдуардовна должна была совершить с максимальным достоинством. Это было ясно.

– Думаете, маму отравили? Пытались ее убить?

– Ну, выводы делать не мне, но если бы я не появилась и движуху с врачами не начала, то быть бы ей мертвой. И врачи так же сказали.

Сил не знал, что ему и делать. О чем думать, что предпринять? Мыслей было так много, что они мешали друг другу. Только он начинал думать о чем-то одном, как другая мысль сбивала его и уводила совсем в противоположном направлении. Сама мама пыталась покончить с собой или ей помогли? Но так или иначе, а пообщаться с человеком по имени Георгий, маминым кавалером, было нужно.

Видимо, мысли тети Тони двигались, пусть и не так хаотично, но тоже в том направлении, потому что не успел Сил открыть рот и задать свой вопрос, как она ему уже сказала:

– Как Георгия-то искать станешь? Ни адреса ведь его, ни фамилии я не знаю. Где бывает или работает, для меня тоже полнейшая тайна. Только внешность его тебе описать и смогу. А ничем более и не помогу.

– А машина у него есть?

– Машина есть, – оживилась тетя Тоня. – И даже скажу тебе, какая марка и модель.

И поймав удивленный взгляд Сила, улыбнулась:

– Нет, сама я тебе только цвет машины и назову, белая она у него. А вот Шурка паренек шустрый, он нам поможет.

Шурка оказался неким Шурфутдином, узкоглазым и смышленым мальчишкой, отец и мать которого работали в здешнем ЖЭКе, что позволяло всей семье успешно плыть по течению жизни, избегая многих острых камней и препятствий.

Мальчик сразу понял, о ком его спрашивают, и кивнул:

– Да, знаю, плохой человек, не нравится мне. Всегда машину не по правилам паркует.

– На газон ставит?

– Если бы на газон, ему бы штраф выписали. Нет, он хитрей поступает. Вот все машины ставят так, чтобы рядом еще другим машинам осталось место. А он так раскорячится, что сразу два места занимает. Вроде бы и штрафовать его не за что, а все равно не по-человечески получается. Хочет показать, что он тут самый важный и плевать ему на всех остальных.

– И зачем же он так делает? Мстит кому-то?

– Вряд ли. Просто человек он такой, нравится ему, когда рядом кому-то плохо. Или просто не задумывается, что доставляет людям неудобства. А ваша мама мне нравится, красивая она. Моя сестренка говорит, она как Снежная королева. Мы расстроились, когда поняли, что этот мужчина именно к вашей маме приезжает.

– И давно он появился?

Шурка с тетей Томой принялись высчитывать, и получилось, что уже почти два месяца Георгий посещает свою возлюбленную. Причем о характере их взаимоотношений ни у кого из соседей иллюзий не возникало.

– Всегда напомаженный является, букет цветов, в руках какой-нибудь пакетик из магазина. Ясно, что баловал он твою маму. Немудрено, что она и растаяла. Давно ведь вдовеет, считай, тебя одна вырастила. Какой бы сдержанной Настенька не была, а все-таки любой женщине хочется, чтобы рядом с ней был настоящий мужчина. Чтобы и порадовал, и приласкал – чего уж там, сама была молодая, все понимаю.

Шурка по этому поводу придерживался других взглядов:

– Главное, чтобы человек был хороший. А каков он из себя внешне и какие подарки дарит, на это смотрят только глупые люди, да еще женщины.

– Ишь ты, шкет! А туда же! Нос не дорос, чтобы взрослых судить!

– Так вы меня чего вызвали-то? – обиделся Шурка. – Жизни учить?

– Выкладывай все, что тебе удалось про Георгия узнать. Надо его разыскать будет.

– Это я мигом!

Мальчик скрылся за дверями квартиры, а назад в подъезд выскочил со смартфоном в руках. Модель была не самой новой, но и отнюдь не бюджетной. Шуркины резвые пальцы забегали по экрану.

– Вот, смотрите, это одна из его страничек.

– Одна из?

– Вот именно! Он активный пользователь, даром что старый.

Сколько же лет этому Георгию? Оказалось, что пятьдесят пять. Кавалер у мамы и впрямь был еще хоть куда. И даже работал, судя по его страничке, в весьма престижной энергетической компании в должности начальника среднего звена.

– Он там действительно работает?

– Позвоните, узнайте, мне никакой информации на этот счет найти не удалось. Нету его фотографии на странице компании. Хотя я первым делом, как только он возле вашей мамы крутиться начал, сразу его внешность сфотографировал. Да и не по одному разу. Много его снимков сделал, чтобы потом информацию о нем найти. И номер его машины тоже сфотографировал. И все, что мог, про него сразу же выяснил.

– Такая бдительность похвальна.

Шурка кивнул головой, он был явно польщен полученной похвалой.

И продолжил:

– Думаю, что вранье, будто бы он там работает. Я вообще не верю, что этот тип где-то трудится.

– Почему?

– Времени у него свободного очень много, вот почему. Он сюда то днем приезжал, то утром, и все в будние дни. Нет, по выходным тоже приезжал, но чаще в рабочее время появлялся. Но если человек работает где-то, то ему в рабочие дни так свободно шататься по знакомым недосуг.

Сил кивнул, он тоже был с этим согласен. И еще он вспомнил, что мама после выхода на пенсию в положенные ей пятьдесят пять лет первое время вела жизнь очень насыщенную событиями именно в утренние часы. Столько лет на службе она была вынуждена рано утром отправляться на работу. И привычка вставать рано еще долго не хотела ее оставить в покое. Но встав в положенные семь утра, мама буквально не знала, чем себя занять. Отправлялась в бассейн, по магазинам или просто шла гулять. Маму напрягало, что постоянно приходилось искать себе развлечение. Поэтому в теплое время года мама предпочитала жить за городом, на даче, там, в собственном доме, всегда находилось, чем себя занять.

Сил поблагодарил Шурика за помощь в розыске Георгия, записал номер его машины, сохранил ссылку на страничку Георгия, но как-то проявлять себя дальше не стал. Показалось, что это будет преждевременно.

И дома они с Ариной внимательно и без суеты изучили страничку Георгия.

Первую странность углядела именно Арина:

– Надо же, а они с твоей мамой мало того что ровесники, так они еще и родились с ней в один день!

– Не может быть!

– Почему же не может, сам смотри.

Дата рождения на страничке Георгия красовалась и впрямь мамина.

– Но ведь это соцсеть, там паспортных данных не требуют и не проверяют. Мужик мог выбрать и написать любую дату своего рождения.

– И он выбрал дату рождения твоей мамы? – продолжала настаивать Арина. – Случайно?

Сил и сам понимал, что случайно такое не получится. За таким совпадением что-то кроется.

– Будешь встречаться с Георгием?

– Обязательно. Но не сейчас. Сначала я хочу, чтобы ты позвонила в компанию, где он якобы работает. Скажешь, что ты его дочь. Встревожена отсутствием отца, ищешь его.

– А у него есть дочь? На странице никакой информации о детях не указано.

– Понятия не имею, есть у него дочь или нет. Но ты скажешь, что ты – дочь.

– А почему сам не хочешь?

– Он знает, что у мамы есть я. Узнает, что звонил молодой мужчина, может заподозрить, что это был я.

– Ну и пусть подозревает. Вам с ним все равно необходимо будет встретиться.

Но Сил хотел как можно дольше держать в секрете поиски Георгия, и в первую очередь – от самого Георгия.

Наутро все члены семьи Казюлиных избегали смотреть друг другу в глаза. Даже Васятка был каким-то подавленным.

– Малыш, ты чего такой печальный? Дядя Леопольд, которого ты так не любишь, больше к нам не вернется! Разве ты не рад?

– Рад! Еще как рад! Вот только… А тетя Ида, когда она вернется?

– Скоро!

– Зачем они ее вообще увели? Милиционеры сказали, что тетя Ида пойдет с ними! И она пошла. Зачем?

– Ей зададут вопросы про дядю Леопольда, она ведь знала его лучше всех нас. И она вернется! Совсем скоро!

На самом деле никто из семьи Казюлиных понятия не имел, когда вернется их соседка. И что с ней происходит, они тоже не знали. И их это угнетало.

– Надо сходить, проведать, не по-человечески как-то.

– Я схожу, – вызвалась бабушка Лида. – Мы с ней больше всех вас дружили.

Так как взрослым еще вчера сообщили, что их соседке будет предъявлено обвинение в квартирной краже и присвоении чужого имущества, то практически не было шансов на то, что Ида Францевна вернется до суда домой.

То же самое в отделении повторил молоденький дежурный, с которым удалось потолковать бабушке Лиде.

– До суда она будет находиться в СИЗО. А там видно будет. Сейчас рано загадывать.

– Но ничего же не пропало!

– Если имущество найдено и возвращено вам в полном объеме, то суд это учтет.

– В полном! Конечно в полном!

– Погодите, вас еще к себе следователь вызовет. Мне вы зачем рассказываете?!

– Но почему бы вам ее не отпустить? Она ведь не опасна. Это Леопольд подбил Иду на кражу, я уверена!

– А она говорит, что действовала по собственному усмотрению.

– Ида обезумела! Она выгораживает любовника, который ногтя ее не стоит! Ида и мухи не обидит!

– Вы ее выгораживаете, а она совершила кражу. Украла у вас ценности, и немалые. А вор должен сидеть в тюрьме.

– Можно ей хотя бы продукты передать?

– Не положено!

– У Иды язва, а у вас питание не ахти какое. Ей все протертое нужно. Я тут пюре овощное приготовила с тыквой, и куриные котлетки на пару. Возьмите, очень вас прошу.

И бабушка Лида сунула вместе с передачкой трешку. Увидев деньги, дежурный побледнел от возмущения.

– Спрячьте немедленно! А кормят у нас всех одинаково, и больных, и здоровых. И никто еще не жаловался.

– Нельзя ей без диетического питания, – заплакала бабушка. – И таблетки тут ее! Возьмите! Она без них пропадет!

Дежурный был еще совсем парнишка, видеть, как перед ним льет слезы глубоко пожилая женщина, было ему непривычно. И он сдался.

– Ладно, не плачьте, так и быть, возьму я вашу передачу. Тут же ничего запрещенного?

– Все разрешенное!

– Оставляйте.

Обрадованная бабушка сунула авоську со звякнувшими банками и тут же услышала:

– Гражданка Казюлина, чего это вы тут прохлаждаетесь? Я давно вас жду!

Это был следователь, который вел дело Иды Францевны.

Бабушка Лида шустро порысила в сторону кабинета следователя и первым делом задала ему вопрос, который волновал ее больше всего:

– Скажите, а где Леопольд?

– Это птица высокого полета, нам не чета. К нам его даже и не привозили.

– Неужели его отпустят?

– Вы с ума, гражданка, сошли, что ли? – грубовато произнес следователь. – Человек жил под чужим именем!

– Неужели все-таки шпион?

– Обыкновенный уголовник. А возможно, что и шпион. Одно другого не исключает. Я вот только одного не пойму: у вас в квартире без всякой регистрации и под боком по поддельным документам жил, а вы только спустя столько времени спохватились!

– А вы куда смотрели?

– Нас на всех не хватает.

– Мы сигнализировали!

– Граждане сами должны бдительность проявлять. И активнее!

– Вот я и проявила.

– Небось, если бы золотишко у вас не умыкнули, вы бы и дальше в ус не дули.

В это время неприятного следователя вызвали, а в кабинет заглянул давешний дежурный. Убедившись, что следователя нету, он бочком проскользнул в дверь.

– Вот, гражданка, вы тут свои пожитки забыли! – громко произнес он.

А потом наклонился к самому уху бабушки Лиды и прошептал:

– Не взяла она вашу передачку, вот что. Ничего, говорит, мне от них не нужно. Очень недовольна была, что я ваши продукты ей принес. Сказала, что о ней есть кому позаботиться. И то правду сказать, продукты ей кто-то уже принес.

– Кому бы для нее готовить? Одинокая она. Кроме нас, соседей, у нее и нет никого.

– Ресторанная продукция, я так понимаю. Шашлык с маринованным луком и суп-харчо.

– Ей же этого нельзя! – задохнулась бабушка Лида. – Категорически!

Но уже вернулся следователь, и дежурный был вынужден закончить разговор.

Напоследок он громко произнес:

– И не оставляйте больше свои вещи где попало! Только у меня и дел, что за вами по отделению бегать!

Следователь проводил дежурного недовольным взглядом и положил на стол какие-то бумаги.

– Ознакомьтесь и распишитесь!

Какое там ознакомьтесь! Перед глазами бабушки стояла ее подруга, в одиночестве в камере пожирающая переперченную ресторанную свинину, конечно же жирную и отнюдь не диетическую. Но даже это ужасное блюдо обещало быть лучшим на ближайшие месяцы или даже годы. И от осознания того, что она натворила, бабушка чуть не потеряла сознание.

– Ида не виновата! – пыталась втолковать она следователю. – Ее заставил Леопольд! Он один во всем виноват! Накажите его!

– С Леопольдом будут заниматься там!

И следователь ткнул пальцем в потолок, хотя они находились на втором этаже и над ними была только крыша.

– Такие дела нам не отдают. И если хотите знать мое мнение, то я верю, что ваш знакомый ничего у вас не крал.

Тут бабушка Лида, у которой рыльце было в пуху, снова насторожилась:

– Да ведь ваши люди при свидетелях украденное золото нашли в тайнике в комнате Иды!

– В том-то и дело, что в ее комнате. Такой опытный преступник – и спалился на такой ерунде! Украсть у ближайших соседей драгоценности и даже не попытаться их спрятать получше! Вам не кажется странным?

– Мне? Нет! Он просто обнаглел от безнаказанности! Решил, что все ему по плечу! И он сам много раз говорил: «Что хочу, то и ворочу, и ничего мне за это не будет!»

И бабушка Лида на эмоциях схватила и подписала бумаги, которые протягивал ей следователь. И только потом подумала, что надо было поглядеть, что она хоть там подписала. Но было уже поздно. Просить обратно, чтобы ознакомиться с содержимым документов, было неловко. Следователь уже убирал бумаги в сейф.

– Когда нам все-таки ждать Иду назад?

– Не раньше чем через год.

Крайне огорченная неудачным походом, бабушка вернулась домой. Там она упала на свою кровать и до вечера пролежала без движения, не отвечая на вопросы встревоженных родственников.

– Мама, что ты так убиваешься, в самом-то деле! Можно подумать, что это ты украла и тебя поймали.

– Так и есть. То есть не поймали, но украла. Верно.

– О чем ты говоришь?

– Драгоценности-то наши я сама им в комнату подбросила!

– Зачем? – оторопел Леша.

– Хотела от Леопольда нас всех избавить.

– Мама!

– Ну что мама? Я же хорошего для всех хотела. Думала, как Леопольда посадят за кражу золота, так Ида снова в разум и войдет. Поймет, что за типчик был ее благоверный. Назад его уже не примет. Так и избавимся от проблемы.

– Но ведь риск! – пропищала Оленька, сама пораженная не меньше мужа.

Свекровь от нее лишь отмахнулась:

– Какой там риск, милая ты моя! Я все рассчитала. Драгоценности никуда не денутся, милиция их обнаружит и нам быстро вернет назад. И всем хорошо будет. Я же не знала, что Ида все на себя возьмет! И теперь ее будут судить за преступление, которого она не совершала. Никто его не совершал! Я одна во всем виновата! Завтра пойду в милицию и покаюсь во всем! Пусть меня сажают за кражу своих же собственных драгоценностей.

– Мама, не надо!

– Бабушка, не ходи!

– Схожу! Скажу! В конце концов, объясню, что сама дала Иде эти цацки да запамятовала. И она тоже запамятовала. Пусть лучше считают нас с ней выжившими из ума бабками, чем уголовницами! Ничего мне не будет. Дураков не судят!

Внуки перестали кричать, да и их родители успокоились. А что, прикинуться безмозглым веником – это у бабушки Лиды отлично получалось, талант, помноженный на долгие годы упорных репетиций в очередях в поликлинику и за выкинутым дефицитным товаром в магазинах. А там публика была в таком остервенении, что при малейшей фальшивой нотке могла и поколотить, невзирая на годы и седины. И если уж у бабушки Лиды прокатывало в битвах за дефицит, должно было сработать и в милиции.

Поняв, что ничего ужасного может и не быть, все заметно повеселели и оживились.