Текст книги "Жизнеописания цезарей. С комментариями и разъяснениями"

Манипул – низшая тактическая единица в римском легионе, которая появилась в период перехода от фаланги.

В то время как Рем призывал к восстанию внутри города, Ромул же приближался к нему извне, царь ничего не делал, не принимал никаких мер для своего спасения – он потерял голову, растерялся, был схвачен и убит. Главным образом об этом рассказывают Фабий и пепаретец Диокл, который, если не ошибаюсь, первым издал книгу об основании Рима. Некоторые считают ее произведением сказочного, мифического характера. Тем не менее нет основания не доверять ей, видя, что делает судьба, и принимая во внимание, что Рим никогда не был бы так могущественен, если бы на то не было воли свыше, воли, для которой нет ничего великого, ничего невозможного.

IX. Амулий умер, и дела пошли своим чередом; но братья не хотели ни жить в Альбе, не управляя, ни управлять при жизни деда, поэтому они передали ему престол и позаботились оказать должную честь и своей матери, сами же решили жить отдельно и основать город там, где протекало их раннее детство. Это была самая вероятная причина. Конечно, им необходимо было также или распустить массу собравшихся вокруг них рабов и бродяг и обратить свою власть в ничто, или поселиться с ними отдельно: жители Альбы не желали ни принимать в свою среду бродяг, ни давать им прав гражданства. Это доказывается, во‐первых, похищением женщин, на которое последние решились не из желания оскорбить кого-либо, а вследствие необходимости: никто не шел за них замуж добровольно, они оказывали похищенным женщинам знаки глубокого уважения; во‐вторых, тем, что, основав город, братья построили храм, служивший убежищем беглецам и посвященный ими богу Асилу. Они принимали всех: рабов они не возвращали их господам, должников – заимодавцам, убийц – властям, ссылаясь на то, что дают всем убежище вследствие оракула дельфийской пифии, поэтому население их города вскоре увеличилось, хотя вначале число жилых строений было, говорят, не больше тысячи. Но об этом речь впереди.

Четырехугольный Рим (лат. Roma quadrata) – план Древнего Рима после его основания, когда город был разделен на четыре части. Вопрос, каким образом происходило деление, все еще остается открытым среди исследователей.

Авентин – италийский холм, расположенный на левом берегу реки Тибр, один из семи холмов, на которых стоит Рим.

Когда братья решили построить город, между ними тут же вышла ссора из-за выбора места. Ромул заложил квадратный, иначе четырехугольный, Рим и хотел избрать это место для постройки города, Рем же наметил для этого укрепленный пункт на Авентине, названный в честь его Ремонием, нынешний Рингарий. Они условились решить свой спор гаданием по полету птиц и сели отдельно. Говорят, Рем увидел шесть коршунов, Ромул – двенадцать, по другим же, Рем увидел их действительно, Ромул солгал: когда пришел Рем, тогда только показались двенадцать коршунов Ромула, поэтому римляне до сих пор еще обращают главное внимание на появление при гаданиях коршунов. Понтийский историк Геродор говорит, что и Геракл был доволен, когда, думая что-либо делать, замечал коршуна. Действительно, это самое безвредное живое существо в мире. Он не приносит вреда ни посевам, ни деревьям, ни скоту, питается падалью, не убивая, не умерщвляя ни одно живое существо. Птиц он не трогает даже мертвых, видя в них своих, так сказать, соплеменников, в отличие от сов, орлов и ястребов. Недаром Эсхил говорит:

 
Терзает птица птиц – ужель она чиста?
 

«Терзает птица птиц – ужель она чиста?» – цитата из трагедии Эсхила «Просительницы».

Гадание по полету птиц – т. е. ауспиции; члены римской жреческой коллегии авгуров обычно совершали подобные гадания, интерпретируя полет и крик птиц в специально очерченном для этого квадрате.

Геродот Гераклейский (ок. V в. до н. э.) – древнегреческий мифограф из Гераклеи Понтийской, древнегреческой колонии на побережье Черного моря (современная Турция, город Эрегли). Написал труд «История Геракла», который дошел во фрагментах.

Кроме того, другие птицы, если можно так выразиться, поминутно попадаются нам на глаза, мы постоянно видим их; но коршун – редкий гость. Гнездо коршуна трудно найти, вследствие чего некоторые думают, будто он прилетает к нам из других стран. Так гадатели считают посланным свыше все то, что нарушает законы природы и появляется не само по себе.

X. Узнав об обмане, Рем рассердился и, когда Ромул копал ров, которым он хотел окружить стену будущего города, стал то смеяться над его работой, то мешать ей. Наконец, он перепрыгнул через ров и был убит на месте, одни говорят – самим Ромулом, другие – одним из его товарищей, Целером. В драке был убит и Фаустул вместе с Плистином, своим братом, помогавшим ему, по рассказам, воспитывать Ромула. Целер бежал в Этрурию. Здесь следует искать происхождение слова «целер» [celer], которым римляне называют проворных, быстро бегающих. Целером они прозвали и Квинта Метелла, удивляясь той быстроте, с какою он кончил в несколько дней приготовления к играм гладиаторов в память своего умершего отца.

XI. Ромул похоронил Рема и своих воспитателей на Ремонии и занялся постройкой города. Он вызвал из Этрурии людей, которые дали ему подробные сведения и советы относительно употребляющихся в данном случае религиозных обрядов и правил, как это бывает при посвящении в таинства. Возле нынешнего Комиция был вырыт ров, куда положили начатки всего, что считается по закону чистым, по своим свойствам – необходимым. В заключение каждый бросил туда горсть принесенной им с собою с родины земли, которую затем смешали. Ров этот по-латыни зовут так же, как и небо, – мундус. Он должен был служить как бы центром круга, который был проведен как черта будущего города. Основатель города вложил в плуг сошник, запряг быка и корову и, погоняя их, провел глубокую борозду, границу города. Кто шел за ним, должен был заворачивать борозды, проведенные плугом книзу, наблюдая за тем, чтобы ни один комок не лег по другую сторону борозды. Эта черта означает окружность городской стены и называется с выпадением некоторых букв «помериум» вместо «постмериум», т. е. пространство вне и внутри городской стены. На месте предполагаемых ворот сошники вынимали и приподнимали плуг, вследствие чего оставалось пустое пространство. На этом основании вся стена, кроме ворот, считается священной: ворота не считаются священными, иначе религиозное чувство не позволяло бы в таком случае ввозить или вывозить то, что необходимо, но не считается по закону чистым.

Комиций – место на Римском форуме, где происходили народные собрания.

XII. Принятый всеми день основания города – одиннадцатый день перед майскими календами. День этот римляне празднуют, считая его «днем рождения» отечества. Сперва, говорят, они не приносили тогда кровавых жертв, считая нужным справлять праздник в честь «дня рождения» отечества без пролития крови. Впрочем, еще до основания города у них был в тот же самый день праздник Палилий.

День основания Рима – по античной традиции 21 апреля 753 г. до н. э.

В настоящее время римские месяцы не сходятся с греческими; но тот день, в который Ромул основал город, был, как уверяют, тридцатым греческого месяца. В этот же день было солнечное затмение, которое, говорят, вычислил знаменитый эпик, теосец Антимах, и которое падает на третий год шестой олимпиады.

Третий год шестой Олимпиады – т. е. 753 г. до н. э. Одна из систем летоисчисления в Древней Греции по спортивным состязаниям, Олимпиадам, которые проходили раз в четыре года.

Во времена римского ученого Варрона, глубокого знатока истории, жил товарищ его, Таруций, философ и математик, но в то же время занимавшийся астрологией, в которой он достиг больших успехов. Варрон предложил ему определить день и час рождения Ромула, принимая во внимание известные дела его жизни, – таким же методом, каким они решают геометрические задачи, так как, по его словам, зная год рождения человека, можно знать заранее его жизнь, точно так же, как, зная его жизнь, можно определить время его рождения. Таруций решил предложенную ему задачу. Зная несчастия Ромула, его дела, время жизни и то, как он умер, имея в руках подобного рода сведения, он, ручаясь за достоверность сообщаемых им сведений, смело объявил, что Ромул зачат в первый год второй олимпиады, в египетском месяце хеаке, двадцать третьего числа, в третьем часу, во время полного солнечного затмения, родился же в том же месяце, двадцать первого числа, при восходе солнца; основал Рим – девятого фармути, между вторым и третьим часом.

Теренций Варрон (116–27 гг. до н. э.) – римский ученый-энциклопедист и писатель; занимался поэзией, философией, литературой, историей, математикой, риторикой, географией и мн. др. Автор более 74 работ, из которых до нас дошла лишь часть во фрагментах. Современник Гая Юлия Цезаря, по поручению которого Варрон организовал в Риме публичную библиотеку.

Луций Тарутий Фирмиан (ок. 116–28 гг. до н. э.) – римский философ, математик, один из первых известных римских астрологов, друг Варрона и Цицерона. Его сочинения не сохранились. Для составления гороскопа Ромула Тарутий применил то, что в современной астрологии называется ректификацией, – составление гороскопа исходя из событий, которые уже произошли в жизни натива.

Фармути (в др. – греч. транскрипции; др. – египет. Rnwtt) – месяц древнеегипетского солнечного календаря, соответствующий современным февралю – марту, период урожая.

В судьбе города, как и в судьбе человека, решающую роль играет время, которое можно определить по положению светил во время его основания. Конечно, такого рода вещи или подобные им скорей понравятся читателю своим сказочным, фантастическим характером, нежели заставят его рассердиться из-за своей мифической окраски.

Решающую роль играет время… – принцип эллинистической астрологии, в которой построение гороскопа, т. е. натальной карты (расположение известных планет в определенном знаке зодиака), зависит от времени и места рождения. Современная западная астрология прямая наследница эллинистической, в то время как ведическая лишь испытала влияние последней. Одно из главных отличий двух систем заключается в том, что западная астрология опирается на тропический зодиак (фиксированное положение созвездий), а ведическая на сидерический (который учитывает прецессию звезд).

XIII. Основав город, Ромул прежде всего образовал войско из всех способных носить оружие и разделил его на отряды. Каждый отряд состоял из трех тысяч пехоты и трехсот всадников. Он назывался легионом, так как для него выбирали самых воинственных из граждан. Прочие составляли народ. Народ получил имя «популус». Сто лучших граждан были избраны советниками и названы патрициями, собрание их – сенатом. Сенат значит собственно совет старейшин. Патрициями советники названы, говорят, или потому, что они были отцами законнорожденных детей, или, скорей, потому, что могли указать своих отцов, что при массе сбегавшихся отовсюду жителей города могли сделать немногие, или же от слова «патроциниум» – так до сих пор обозначают римляне покровительство другим, причем думают, что какой-то Патрон, один из товарищей Эвандра, был заботливым отцом и защитником слабых, вследствие чего и деятельность такого характера получила названное имя. Всего вероятнее, Ромул дал им это имя для того, чтобы первые и самые сильные пеклись и заботились о слабых, как отцы, и вместе с тем давали понять другим, чтобы они не боялись сильных и не роптали на те почести, которые оказывают им, но любили их, смотрели на них, как на отцов, считали ими и называли этим именем. В то время как чужеземцы до сих пор еще зовут сенаторов повелителями, сами римляне называют их только «отцами, внесенными в списки», – имя, которое служит выражением величайшего почета и уважения и в то же время не возбуждает ни малейшего чувства зависти. Сперва их называли просто «отцами», но позже, когда число их увеличилось, их стали называть «отцами, внесенными в списки». Это имя было в глазах Ромула высшим, в отличие сенаторского сословия от нашего класса.

Он сделал еще другое отличие аристократии от простого народа: одних он назвал патронами, т. е. покровителями, других – клиентами, т. е. покровительствуемыми, и вместе с тем замечательно умно связал их заботою об общем благе и лежащими на каждой из сторон важными взаимными обязательствами в будущем. Первые растолковывали последним законы, защищали их на суде, были их советниками и опекунами во всем, вторые не только оказывали им уважение и почет, но и помогали им выдавать замуж дочерей, если патроны были бедны, и платили за них долги. Ни закон, ни магистрат не могли заставить клиента давать показания против патрона или патрона против клиента. Позже для патронов считалось неприличным, низким брать деньги с клиента, хотя остальные обязательства остались в силе. Но довольно об этом.

«Отцы, внесенные в списки» – сенаторы и сенат от лат. senex – «старик». Сенат – один из высших органов власти в Древнем Риме; пожизненными членами сената становились бывшие магистраты, отслужившие свой срок.

XIV. Спустя три месяца по основании города произошло, как рассказывает историк Фабий, смелое похищение женщин. Некоторые говорят, что Ромул, сам человек воинственный, получил предсказание оракула, что Риму суждено взрасти, увеличиться и достичь огромных размеров – среди войн, поэтому царь первым оскорбил сабинцев. Он похитил немного девушек, всего тридцать, – он искал скорей предлога к войне, нежели женщин. Но это не заслуживает доверия: он видел, что город быстро наполнился жителями, из которых женаты были только немногие. Бóльшая часть из них состояла из бедняков – простолюдинов, презираемых и не дававших повода рассчитывать, что они станут жить оседло. Он надеялся, что оскорбление, нанесенное сабинцам, послужит косвенным образом началом общения и сношений с ними, если только удастся приобрести нравственное влияние на женщин. К приведению в исполнение своего плана он приступил следующим образом. Прежде всего он распустил слух, что нашел в земле алтарь какого-то бога. Бога этого называли Консом, быть может, как бога «совета», – «консилий» до сих пор еще значит по-латыни «совет», как высшие магистраты, консулы значит «советники», – или же его отождествляли с «конным» Нептуном, так как алтарь последнего стоит в Большом Цирке, невидимый в остальное время: его показывают только во время скачек. Другие же говорят вообще, что, так как план хранился в тайне, не был никому известен, то вполне обоснованно было посвятить алтарь, скрытый под землею, божеству.

Когда он был найден, Ромул принес на нем пышную жертву и устроил игры, народный праздник, на который разослал приглашения всюду. Собралось огромное количество народу. Сам он вместе с избранными гражданами занимал почетное место в красного цвета плаще. Знак нападения должен был состоять в том, что он встанет с места, снимет плащ и снова наденет его. Большинство вооруженных мечами людей наблюдали за его движениями и, когда он подал знак, обнажили мечи, с криком бросились вперед и стали уводить дочерей сабинцев, позволяя их отцам спасаться бегством. Одни говорят, что было захвачено только тридцать, именем которых названы курии, по Валерию Антийскому – пятьсот двадцать семь, по словам Юбы – шестьсот восемьдесят три девушки; что больше всего оправдывало Ромула в глазах других: замужняя женщина была захвачена только одна, Герсилия, да и то по ошибке, так что похищение женщин не имело целью ни насилие, ни оскорбление – им желали слить, соединить в одно целое самыми тесными узами два народа. Герсилия вышла, говорят, замуж за очень знатного римлянина, Гостилия, по другим – даже за самого Ромула. Он имел от нее детей – единственную дочь, Приму, названную так как первенец, и единственного сына, которому отец дал имя Аоллия в память того, что он «собрал вместе» граждан. Некоторые говорят, что позже он получил имя Авиллия. Об этом рассказывает историк Зенодот Трезенский, но находит себе многих противников.

Курия – объединение граждан из патрицианских родов. Всего было 30 курий, во главе каждой стоял курион, наделенный в том числе и жреческими функциями. В каждом объединении почитали свое божество, но Юнона являлась общей покровительницей. Курией также называли место сбора.

Похищение женщин – имеется в виду похищение римлянами женщин из соседнего народа сабинов, о чем будет рассказано ниже. В историографии этот легендарный эпизод древнеримской истории принято называть «похищение сабинянок».

XV. Говорят, между похищенными тогда девушками выделялась одна своею замечательной красотою и высоким ростом. Какие-то простолюдины повели девушку с собой, как вдруг им попалось навстречу несколько знатных мужей, которые стали отнимать ее. Похитители стали кричать, что ведут ее к Таласию, молодому человеку, уважаемому за свои нравственные качества. Услыхав это, защитники девушки стали выражать ему добрые пожелания и на радостях хлопать в ладоши, некоторые же даже вернулись обратно и пошли следом за провожатыми в знак любви и уважения к Таласию, выкрикивая его имя. Вот почему римляне до сих пор еще во время свадьбы употребляют припев: «Таласий!», как греки – «Гименей!». Говорят, Таласий был счастлив в браке.

Карфагенянин Секстий Сулла, высокообразованный человек, говорил мне, что этот крик Ромул назначил как сигнал похищения. Все уводившие девушек кричали: «талассио!» – обычай, оставшийся вследствие этого и при свадьбах. Большинство же, между прочим Юба, думают, что слово это – знак приказания, заставляющий работать, заниматься прядением шерсти, хотя в то время греческие слова не входили еще в состав латинского языка. Но если слово это принимать не в дурном смысле, мало того, допустить, что у римлян слово «таласия» имело то же значение, что у нас, мы можем найти ему другое, более удачное объяснение. Когда сабинцы заключили мир с римлянами, одно из их условий, касавшееся женщин, говорило, что они не должны ничего делать мужьям, как только прясть шерсть. Таким образом, при позднейших браках сохранился обычай, что родители невесты, или гости, или вообще присутствующие кричат в шутку: «талассио!» в знак того, что женщина, выходя замуж, не должна делать ничего другого, кроме как прясть шерсть. До сих пор еще продолжает существовать обычай, что новобрачная не переступает сама порога дома, а вносится в него на руках, в знак того, что некогда женщин внесли в дом силой, что они вошли в него не добровольно. Некоторые говорят, что волосы новобрачной обрезают острием маленького копья в знак того, что первый брак был совершен среди битвы и грома оружия. Этого вопроса я касался подробнее в своем сочинении «Римские изыскания». Женщины были похищены около восемнадцатого числа секстилия месяца, теперешнего августа, в день праздника Консуалий.

«Римские изыскания» – имеется в виду труд Плутарха «Римские вопросы» (конец I в. н. э.), в котором автор комментирует верования, обычаи, календарь римлян и мн. др. С его сочинением можно ознакомиться по изданию «Застольные беседы». Изд-во «Наука». Л.: 1990 (в переводе М. Л. Гаспарова).

Консуалии – древнеримские празднества и состязания в честь аграрного божества Конса, который считался охранителем зерновых запасов, а также богом добрых советов.

XVI. Сабинцы были большим и воинственным народом. Они жили в неукрепленных местечках, как спартанские колонисты, гордились этим и ничего не боялись. Тем не менее они чувствовали себя связанными драгоценным залогом и, боясь за судьбу своих дочерей, отправили послов с справедливыми и скромными требованиями: Ромул должен был выдать им девушек, отказаться от насильственных поступков; затем два народа должны были мирно и дозволенными средствами сделаться друзьями и родственниками. Ромул не выдал девушек, но предложил сабинцам заключить с ним союз. В то время как все они тратили время на советы и вооружения, царь ценинский, Акрон, человек решительный и опытный полководец, отнесшийся с недоверием уже к первому смелому поступку Ромула, видевший в похищении женщин опасность для всех и не желавший оставлять этого без наказания, первым объявил Ромулу войну и пошел на него со своими многочисленными войсками. Противник его также выступил ему навстречу.

Когда они приблизились настолько, что могли видеть друг друга, они вызвали один другого на поединок, причем их войска должны были спокойно стоять в боевом порядке. Ромул дал обет Юпитеру принести ему в дар оружие врага, если он победит и убьет его. Он одолел Акрона, умертвил, разбил в сражении его войска и взял его город. Он пощадил жителей, но приказал им переселиться в Рим на равных правах с коренными гражданами. Такая политика и служила главным образом усилению могущества Рима, который всегда присоединял, включал побежденных в число своих граждан.

Желая обставить возможно бóльшим блеском исполнение обета, данного им Юпитеру, и доставить удовольствие гражданам, Ромул приказал срубить вблизи лагеря огромный дуб, придал ему вид победного трофея и повесил на нем в строгом порядке доспехи Акрона, сам же надел дорогое платье, украсил свои длинные волосы лавровым венком, положил свой трофей на правое плечо, затем, высоко подняв его, запел победную песню и пошел вперед в сопровождении вооруженных солдат. Граждане принимали их с удивлением, смешанным с восторгом. Эта торжественная процессия послужила началом и образцом позднейших триумфов. Трофей был назван «даром Юпитеру-Феретрию»; «поражать» по-латыни – «ферире», Ромул же молил о том, чтобы ему поразить и убить противника. Доспехи же названы «опимиа», как говорит Варрон, потому что «опес» значит по-латыни также «богатство». Все же вернее производство этого слова от «дела» – «дело» по-латыни «опус». «Опимиа» может посвятить полководец, собственноручно убивший неприятельского предводителя. Честь эта выпала до сих пор только трем римским полководцам: во‐первых, Ромулу, убившему ценинского царя Акрона, затем Корнелию Коссу, умертвившему этруска Толумния, и, наконец, Клавдию Марцеллу, убившему галльского царя Бритомарта. Косс и Марцелл выезжали в город уже на колеснице в четверку, причем сами несли свои трофеи. Если Дионисий говорит, что Ромул вступил в город на колеснице, он ошибается: первым, по рассказам, придал триумфу блестящую внешность сын Демарата – Тарквиний. По другим, первым появился на колеснице, в триумфальной процессии, Попликола. Все находящиеся в Риме статуи Ромула-триумфатора представляют его пешим.

Тарквиний (ок. 616–578 гг. до н. э.) – имеется в виду Луций Тарквиний Приск (или Тарквиний Древний), пятый царь Древнего Рима, которому приписывают устройство канализации, строительство храма Юпитеру Капитолийскому, а также Цирка.

XVII. После взятия Ценины, когда другие сабинцы готовились еще к походу, жители Фиден, Крустумерия и Антемны объявили римлянам войну. Они также проиграли сражение и сдали свои города Ромулу, который поделил их земли, а самих переселил в Рим. Ромул разделил всю землю между своими гражданами, кроме той, которой владели отцы похищенных девушек и которую он оставил им в собственность. Остальные сабинцы сочли себя оскорбленными его поступком, выбрали в полководцы Татия и двинули свои войска к Риму.

Доступ к городу был труден, его защищал нынешний Капитолий, где стоял гарнизон под начальством Тарпея, а не девушки Тарпеи, как говорят некоторые, желая выставить Ромула глупцом. Дочь начальника гарнизона, Тарпея, предала город сабинцам, прельстившись золотыми браслетами, которые видела у них на руках. В награду за измену она потребовала с них то, «что они носили на левой руке». Татий согласился. Ночью она отворила единственные ворота и впустила сабинцев.

Антигон I Одноглазый (ок. 382–301 гг. до н. э.) – военачальник Александра Македонского, один из диадохов, наследников империи великого полководца, сатрап Фригии (современная Турция), погиб во время Четвертой войны диадохов (битва при Ипсе). Основатель династии Антигонидов, которая впоследствии правила Македонией, пока ее не завоевал Рим.

Кажется, не один Антигон говорил, что он «любит собирающихся предать, но ненавидит уже предавших», и не один Цезарь отозвался о царе фракийском, Риметалке, что он «любит измену, но ненавидит изменника», – это чувство питают к негодяям все те, кто нуждается в них, – как мы нуждаемся в яде и желчи некоторых животных – ласковы с ними, пока не можем обойтись без них, ненавидим их испорченность, когда достигнем своей цели. Точно такое же чувство пробудилось тогда в душе Татия и в отношении к Тарпее: он приказал сабинцам, не забывая о заключенном ими условии, не жалеть того, что у них на левой руке, первым снял с руки браслет и вместе со щитом бросил его в девушку. Все последовали его примеру, и, забросанная золотом и погребенная под щитами, она умерла под их тяжелой массой. Историк Юба пишет, со слов Сульпиция Гальбы, что и Тарпей был уличен и обвинен Ромулом в измене. Некоторые, между прочим Антигон, передают о Тарпее невероятные вещи, будто она была дочерью сабинского вождя Татия; что, по их словам, она сделалась женою Ромула против ее желания и решилась на свой поступок ради отца. Поэт Симил рассказывает совершенный вздор, утверждая, что Тарпея помогла овладеть Капитолием не сабинцам, а кельтам, влюбившись в их царя. Вот его стихи:

 
Древле Тарпея жила на крутых Капитолия скалах,
               Гибель она принесла крепкого Рима стенам.
Брачное ложе она разделить со владыкою кельтов
               Страстно желая, врагу город родной предала.
 

Несколькими строками ниже он говорит об ее смерти:

 
Бойи убили ее и бесчисленных кельтов дружины.
               Там же, за Падом-рекой, тело ее погребли.
Бросили кучу щитов на нее их отважные руки,
               Девы-преступницы труп пышным надгробьем закрыв.
 

XVIII. В память Тарпеи, погребенной на холме, холм тот назывался Тарпейским, пока царь Тарквиний, строя здесь храм Юпитеру, не велел перенести ее прах в другое место. Имя Тарпеи исчезло. Только скалу на Капитолии, откуда бросали преступников, до сих пор еще зовут Тарпейской.

Когда сабинцы заняли Капитолий, раздраженный Ромул стал вызывать их на сражение. Татий смело принял вызов, видя, что в случае поражения ему можно будет отступить в крепость. Свободное пространство, где должно было произойти сражение, было окружено многими холмами. Благодаря неудобству места битве следовало быть жестокой и упорной: на тесном и малом пространстве невозможно было ни бегство, ни преследование неприятеля. Кроме того, несколько дней назад было наводнение, причем река оставила после себя слой глубокого и незаметного для глаза ила на низменных участках на нынешнем форуме. Его не было видно, поэтому и нельзя было остерегаться; кроме того, он был низок и опасен. Сабинцы, ничего не подозревая, быстро бежали к этому месту. Их спас счастливый случай. Курций, аристократ, гордившийся своими подвигами, человек заносчивый, ехал на лошади далеко впереди остальных. Когда его лошадь увязла в трясине, он старался выбраться из нее, ударяя ее и понукая, но, не видя успеха, оставил лошадь и должен был позаботиться о собственном спасении. В память его место это до сих пор еще называется «Куртиос Лаккос».

Куртиос Лаккос (лат. Lacus Curtios) – Курциево озеро, яма или бассейн на территории Римского форума, о происхождении которого ходили различные легенды. По предположениям современных исследователей, раньше на месте форума было озеро, а Lacus Curtios – это то, что от него осталось.

Избегнувшие опасности сабинцы дрались отчаянно; но никто не получил перевеса, несмотря на огромное число убитых, между которыми был и Гостилий. Говорят, он был мужем Герсилии и дедом Гостилия, царствовавшего после Нумы. Вероятно, в узком пространстве происходило много схваток. Из них памятна одна, последняя, где Ромул был ранен камнем в голову и едва не упал. Он не мог оказать сабинцам такого мужественного отпора, как раньше. Римляне дрогнули и, прогнанные с ровного места, побежали по направлению к Палатинскому холму. Ромул, успевший прийти в себя от удара, хотел идти с оружием в руках навстречу бегущим, обратить их против неприятеля и громким криком ободрял своих выстроиться в боевой порядок и снова принять участие в сражении. Но вокруг него все бежали. Никто не смел вернуться, и он поднял руки к небу и стал молить Юпитера остановить бегущих солдат, не дать погибнутьримскому государству, но спасти его. Когда он кончил свою молитву, многим стало стыдно за своего царя, и в душах беглецов опять проснулось мужество. Сперва они остановились там, где стоит теперь храм Юпитера Статора, в переводе «Останавливающего», затем построились в боевой порядок и прогнали сабинцев до нынешней «Регии» и храма Весты.

XIX. Здесь они стали готовиться к новому сражению; но их остановило необыкновенное, не поддающееся описанию зрелище. Со всех сторон появились бежавшие с криком и воплями, через оружие и трупы к своим мужьям и отцам, точно исступленные, похищенные дочери сабинцев, одни с грудными детьми, которых они прижимали к груди, другие с распущенными волосами; но все они называли самыми нежными именами то сабинцев, то римлян. Те и другие были растроганы и дали им место в своих рядах. Их рыдания слышали все. Они вызывали к себе сострадание одним своим видом, но еще более своими речами, которые начали защитой своих прав и увещаниями и кончили мольбами и просьбами. «Чем оскорбили мы вас, – говорили они, – чем провинились перед вами, что нам пришлось уже вытерпеть лютое горе и приходится терпеть его теперь? Нас похитили насильно, противозаконно те, кому мы принадлежим в настоящее время; но, когда нас похитили, наши братья, отцы и близкие так долго не вспоминали о нас, что мы принуждены были соединиться самыми тесными узами с предметом нашей жесточайшей ненависти и теперь должны бояться за тех, кто увел нас, поправ законы, – когда они сражаются, и плакать по ним, когда они умирают! Вы не явились мстителями нашим оскорбителям за нас, девушек, теперь же лишаете жен – мужей, детей – их отцов. Помощь, которую вы оказываете теперь нам, несчастным, хуже вашего прежнего равнодушия к нашей судьбе и предательства. Вот как любили нас они и вот как жалеете нас вы! Если бы даже вы вели войну из-за чего-либо другого, вы все-таки должны были прекратить ее, так как сделались благодаря нам зятьями, дедами и ближними родственниками; но если война ведется из-за нас, уведите нас с вашими зятьями и нашими детьми и верните нам наших отцов и родственников, не отнимайте от нас наших детей и мужей! Заклинаем вас, не заставляйте нас снова делаться рабами!..»