Текст книги "Увидеть Париж – и жить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uvidet-parizh-i-zhit-72334.jpg)
Автор книги: Дарья Кузнецова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Катастрофа
Я набрала номер Анатолия.
– Лариса, мне сейчас неудобно разговаривать, веду занятие, давай вкратце.
– Депозит Василия Петровича ушел в минус по сделке, которую ты рекомендовал, он в ярости. Что делать? Нужно срочно закрывать сделку.
– Не вздумай закрывать продажу в минус, рынок ушел в другую сторону на фоне плохих новостей по доллару, произошел резкий скачок, психологически участники рынка не готовы к этому, цены обязательно вернутся на прежний уровень. Ты же знаешь законы движения валют.
– А когда вернутся?
– Максимум через пару дней, – уверенно ответил мой босс.
– А что мне сказать Василию Петровичу?
– Объясни ему все спокойно. Учись общаться с клиентами, это часть нашей работы. Извини, Лариса не могу больше говорить, – Анатолий повесил трубку.
Я немного завидовала начальнику, он еще так молод и настолько уверен в себе, сосредоточен. Я представила себе его высокую, стройную, спортивную фигуру, правильные черты лица, дорогой костюм. Интересно, насколько Анатолий нежен с Лидией? Способен ли на настоящее чувство? А впрочем, это не мое дело.
Я доехала на метро до своего родного спального района на юге города. Прошла два квартала до дома. Что-то мне не нравилось в сложившейся ситуации. Анатолий заверял меня, что евро снова подешевеет, что изменения временны «на фоне плохих новостей по доллару». Но ведь никто не может давать на сто процентов точные прогнозы. Мой шеф прекрасный специалист, но от ошибок никто не застрахован. И что тогда? Моя карьера трэйдера полетит в мусорный ящик? Мне придется выплачивать Куропатову его средства? Но где мне взять такую сумму? Или он убьет меня? Наверно, это был бы самый лучший вариант. После смерти я стану звездой на бескрайнем небе и уже будет не важно, что я попала в идиотскую историю, что у меня нет детей и меня оставил Слава. Я забуду все это и буду смотреть на бескрайние космические просторы, на то, как гаснут и загораются звезды в бескрайней вселенной, возникают и исчезают галактики, которые невозможно облететь за миллионы световых лет. А маленькая земля со всеми ее мелкими проблемами затеряется где-то «на узких переправах и мостах, на хрупких перекрестках мирозданья».
Я пришла домой, поднялась на девятый этаж нашей новостройки, за которую мы с Виталиком должны были выплачивать ипотечный кредит еще несколько лет. Затем открыла дверь нашего уютного двухкомнатного гнездышка, обставленного дешевой мебелью, но вполне прилично смотревшегося. Наскоро приняв душ, я села на кухню с чашкой кофе и ноутбуком и открыла программу метатрэйдер. От двадцати тысяч Василия Петровича осталось всего четырнадцать, и доллар продолжал падать! Вечер был безнадежно испорчен. Мне несколько раз звонил Василий Петрович и после разговоров с ним остался, мягко выражаясь, неприятный осадок. Я была в полном шоке от того, что мой всегда более или менее вежливый и галантный клиент, всегда стремившийся мне понравиться, угрожал мне, употребляя ненормативную лексику, насильственным половым актом и жестокими побоями вплоть до смертельного исхода. Я в свою очередь неоднократно звонила Анатолию, тот тоже начинал сердиться на меня:
– Я тебе в сотый раз повторяю, не вздумай предпринимать никаких самостоятельных шагов! Компания заинтересована в этом клиенте, ты совершила сделку, рекомендованную мной, я слежу за ней, она стоит еще на четырнадцати клиентских счетах. Закрой компьютер и отдыхай. Не удивительно, что представителей старшего поколения пугает валютный рынок, это наша работа – общаться с людьми, объясни ему все спокойно.
– Но Куропатов обещал закопать меня в землю.
– Лариса, эта метафора, он нервничает, его можно понять.
– Он, наверно, любитель садо-мазо, Ларисочка, не упусти случая открыть для себя новые горизонты, – раздался ехидный голос Лиды.
– Ах, черт, Лида, замолчи, пожалуйста, зачем ты включила громкую связь? У нас жесткий бизнес, Лариса, за это мы получаем большие деньги, но у тебя нет повода волноваться, я все держу под контролем, ты же мне сообщала пароли от его счета, я в случае необходимости сам закрою сделку. Теперь закрывай ноутбук и отдыхай. Не теряй позитивного настроя. Увидимся в офисе.
Я закрыла компьютер и отключила телефоны. Хватит с меня общения на сегодняшний вечер. Да, надо брать пример с Анатолия, он никогда не теряет самообладания. Однако на душе скребли кошки. Я вспоминала информацию о том, что компания зарабатывает на сливе депозитов. Это, конечно, писали наши конкуренты, но… в жизни все бывает. А если так, то я оказываюсь козлом отпущения, получается, что Анатолий меня подставил с этой сделкой. Нельзя быть такой наивной в мои почти тридцать лет. Значит, не было смысла во всей моей работе за эти два года? Неужели опять искать что-то новое, начинать все сначала, если энергичный и любящий жизнь Василий Петрович не отправит меня на тот свет. Какая глупость! Я насмотрелась дурацких фильмов про бандитов, которые пачками снимали в «лихие» девяностые. Сейчас уже другое время. Он, в конце концов, адекватный человек, у него дети, внуки, ходят слухи, что Куропатов разбогател на криминале – ну и что? Это не значит, что он до сих пор убивает любого, кто должен ему двадцать штук.
Я вспомнила, как Василий Петрович уговорил меня отметить французским коньяком открытие его валютного счета. Анатолий выделил мне лучший кабинет в офисе для важного клиента – «тебе надо с ним подружиться в хорошем смысле слова, у трэйдера с инвестором должны быть хорошие отношения». Я сидела с известным предпринимателем целый час после закрытия офиса и чувствовала себя не в своей тарелке и, чтобы избавиться от неловкости и раздражения, почему-то вызванного присутствием яркой и энергичной личности, вновь и вновь рассказывала о больших преимуществах и возможностях валютного рынка. Василий Петрович доверительным тоном поведал мне трогательную историю о том, как ему предлагали стать одиннадцатым криминальным авторитетом в городе, но он отказался, так как не хотел убивать людей, а находящийся на вышеупомянутой должности гражданин должен это делать, «иначе его не будут уважать».
«Это был бред, тупая бредовая история! Зачем он мне ее рассказал? Для чего придумал эту чушь? Может быть, на самом деле он получает массу удовольствия, отправляя ближних в лучший мир. Неважно, “все не так уж важно”. Мне нельзя нервничать, мне надо готовиться к ЭКО». Еще около двух часов я провела, поглощая кофе и глядя в экран. Мои нервы были на пределе. Наверно, подобные эмоции испытывают военачальники, слушая сводки о неожиданном, не предотвращенном по их вине мощном наступлении врага, жертвах, страшных разрушениях и гибели тысяч мирных жителей. Наконец, пришел Виталик, я рассказала ему, что произошло. Он нахмурился.
– Лариса, постарайся успокоиться, оно того не стоит, ты вся на взводе. Я думаю, тебе надо менять работу, мне никогда не нравилось то, чем ты занимаешься.
– Но куда же мне идти? Ведь я здесь хорошо зарабатываю, мне скоро тридцать, не поздновато ли начинать все с чистого листа?
– Не знаю, милая, надо подумать.
Я, наконец, нашла в себе силы закрыть ноутбук и отправилась в душ. Я оглядела себя в зеркале: миниатюрная, стройная фигура, маленькая грудь, узкие бедра, может быть, это тоже следствие гормонального дисбаланса, который был у меня с подросткового возраста? Лицо интересное, чуть впалые щеки, короткая стрижка мне идет. Но я начинаю стареть, вокруг глаз предательские морщинки, черты лица заострились, во взгляде вселенская скорбь. Выпуклые ярко-голубые глаза, полные губы и от природы ярко-рыжие волосы – вот мое богатство, которое привлекает мужчин и еще долго останется в целости и сохранности, – криво улыбнулась я, выключила воду и погрузилась в ванну. Я долго лежала в пене и слушала джаз, пытаясь расслабиться. За то время, что я жила с Виталиком, мне тоже стала нравиться музыка, которую он слушал. Я позвонила Славе, но он не взял трубку. Во время трудностей мне всегда хотелось с ним поговорить. Я до сих пор в глубине души надеялась, что бывший муж когда-нибудь вернется ко мне, что его жена встретит другого или он разлюбит ее, или просто начнет тосковать по мне. Слава иногда так красиво, поэтично говорил, он хотел написать пьесу, может быть, сейчас уже написал. «Если ты любишь кого-то, это хорошо, даже если любовь приносит одни страдания. Любовь не умирает, а уходит в вечность, она делает мир лучше, это маленький глоток добра и красоты для несчастного измученного человечества», – как-то сказал он.
«Слава! – я почувствовала, что по лицу текут слезы. – Неужели я никогда тебя не забуду? Зачем я пошла тогда в кафе? Зачем я испортила свою жизнь? Но все-таки я прожила с тобой несколько лет, мой милый, мой дорогой, я знаю, что такое любовь. И даже если я никогда не узнаю, что значит прижать к себе свое продолжение, маленькое родное существо, все равно в моей жизни было что-то хорошее».
Я настолько хотела иметь ребенка, настолько сожалела о своем бесплодии, что иногда мне начинало казаться, что жизнь без ребенка – это нечто серое и пустое, только дети открывают ее настоящий смысл. Материнство – чудо, не прикоснуться к которому гораздо хуже, чем не познать восторга любви между мужчиной и женщиной или не почувствовать свежесть морской воды в знойный день на прекрасном побережье. Однажды, когда мы сидели в парке и я плакала от того, что мне предложили новую лапароскопическую операцию, Слава сказал: «А ты не думала, что жить без детей – это тоже особое призвание, что после твоих страданий тебе откроется нечто лучшее, чем радость быть матерью?»
– Что же? – спросила я.
– Я не знаю, если должно открыться какое-то чудо, какая-то тайна, как мы можем заранее знать, что это?
Тут Виталик постучал в дверь ванной.
– Мне тоже надо принять душ. Ларис, все в порядке?
Бедный Виталик, он хороший парень, но я не могу дать ему настоящей любви. Знает ли он об этом? Скорее всего, знает, но делает вид, что все хорошо. Что прячется за его невозмутимостью, что у него в душе? Я так и не поняла это или не пыталась понять? Я тяжело вздохнула. Он говорит, что любит меня. Насколько сильно? Не знаю. И в нашей близости нет той нежности, той неудержимости, того всепоглощающего безбрежного трепета и восторга, которые были со Славой. Жаль! Но что поделаешь, надо жить дальше! Почему надо? Кому и что я должна?
Я вышла из ванной и завалилась на мягкую откидную кровать к стенке, приняв двойную дозу снотворного. На следующий день я взяла больничный, у меня разболелось горло, наверно, организм не выдержал нервного напряжения. Как ни странно, Василий Петрович ни разу не звонил. Доллар продолжал падать, и от счета моего клиента осталось меньше половины. До обеда я следила за графиком «евро – доллар», боясь сойти с ума. После моего пятого звонка Анатолий, который обычно никогда не повышал голос, заорал, чтобы я закрыла ноутбук и что я никогда не найду работу, где никаких сложностей не будет, а если я хочу остаться в этом высокооплачиваемом бизнесе, то должна подчиняться непосредственному руководителю. Я провела остаток дня с бутылкой вина и аспирином перед телевизором, изо всех сил стараясь расслабиться и ни о чем не думать, как сказал босс, который держал под контролем счет моего инвестора.
На следующий день меня разбудил звонок Анатолия.
– Лариса, только не волнуйся, ты же знаешь, валютный рынок самый рисковый, счет Куропатова «слился», ушел почти в ноль.
Сердце упало, меня прошиб холодный пот. Такого поворота событий я никак не ожидала.
– Как?! Ты же все держал под контролем!
– Лариса, крайне редко, но такое бывает, это же валютный рынок! Но есть одна проблема, ты же знаешь, наш клиент нервный человек. Он теперь думает, что ты его кинула, и ищет тебя.
Глава 4
Чудо света
– Ищет зачем? – упавшим голосом задала я глупейший вопрос.
– Лариса, понимаешь, он бандит, бывший правда, но… – по голосу чувствовалось, что невозмутимый Анатолий немного нервничает. – В общем, я даю тебе оплачиваемый отпуск, не вздумай отвечать на его звонки, выбрось старую, заведи новую симку, никому не говори, куда ты едешь. И срочно приезжай с вещами на автовокзал. Я купил тебе билет до Печор, поживешь у моей тетки несколько дней, пока он успокоится.
– Что за бред, Анатолий!? Ты меня обманываешь?! Ты меня подставил? Я никуда не поеду!
– Лариса, я тебе делаю доброе дело, Куропатов неадекватный человек, больной, он на все способен, иногда, увы, попадаются такие клиенты. Компания возместит ему потерянные средства, я выбью ему стопроцентный бонус и восстановлю счет. Но на это уйдет время, пока тебе надо спрятаться, у нас такая работа, понимаешь, мы не носками торгуем, это жесткий бизнес. Зато в перспективе безбедная жизнь и сейчас ты лучше многих получаешь, и на лечение хватает, и на ипотеку, и на отдых. Со временем ты будешь зарабатывать гораздо больше. Лариса, не трать время, приезжай срочно, – он повесил трубку.
Я была в полном смятении. Прикинув все варианты, я поняла, что выбора у меня действительно не было. Остаться в городе, ничего не менять, ждать звонков или, не дай бог, визитов Куропатова или его подопечных означало неподчинение руководителю, в конечном итоге, может быть, увольнение или в худшем случае летальный исход. В глубине души копошился очень быстро растущий червячок сомнения, не подставляет ли меня Анатолий, так ли уж хороша и перспективна моя работа, но разбираться в этих мыслях сейчас я была абсолютно не готова. К тому же очень настораживал тот факт, что все-таки Куропатов заключал договор со мной, а не с компанией, что бы там кто ни говорил. От того, что я останусь в городе, может быть хуже, а от того, что я уеду, вряд ли. Лучше перестраховаться, к тому же мой прямой и непосредственный начальник обещает уладить проблему с депозитом Василия Петровича. Если не верить Анатолию, что мне остается? Я сама все равно не выбью бонус для клиента. В отвратительном настроении я отправила на почту Виталику письмо, в котором все объясняла, собрала в рюкзак одежду, а ноутбук, деньги, паспорт и мелкие вещи положила в сумку. Больше искать меня никто не будет, родители несколько лет назад погибли в автокатастрофе, сестра живет во Франции.
Я приехала на автовокзал. У меня болело горло, начался кашель и подскочила температура, возможно, от этого в голове был какой-то туман.
Ко мне подошел молодой человек незапоминающейся внешности в джинсах и кожаной черной куртке:
– Здравствуйте, вы Лариса? Я от Анатолия, в этом конверте билет, адрес и деньги. Он свяжется с вами, сами ему не звоните и в город не возвращайтесь до его указания, это опасно.
Парень сунул мне конверт и быстро удалился.
Через полчаса я уже ехала в автобусе Петербург – Печоры и плакала о своей неудаче на работе, о том, что у меня нет детей, о том, что меня оставил Слава. Но главное, о том, что нет счастья, нет радости, света и любви в моей жизни.
Была поздняя осень, по Пулковскому шоссе мы быстро покинули город, я в изнеможении задремала, а когда проснулась, мы уже ехали по сельской местности. Погода была отвратительной, у меня ужасно болело горло, и вид российской глубинки не радовал. Пролетали деревеньки, поселки городского типа, заваленные окурками, грязью и опавшей листвой. Мужчина на одно место впереди меня пил четвертую бутылку какого-то бальзама на спирту. Рядом со мной сидела пожилая женщина в платке и читала молитвенник.
Мои спутанные, тоскливые мысли прекрасно гармонировали с серым пейзажем за окном. Наконец, через несколько часов, автобус прибыл к месту назначения. Оглядев площадь, которую окружали унылые постройки хрущевского времени и слегка оживляла старинная башня, я достала из конверта, переданного от Анатолия, бумажку с адресом. Первый прохожий сразу подсказал мне, как добраться до нужной улицы. Я проехала с пенсионерами одну остановку и поднялась на второй этаж хрущёвки. Мне открыла пожилая полная женщина с чуть насмешливой, как мне показалось, улыбкой на точеном лице. Она явно следила за собой, модный широкий брючный костюм, яркий макияж, высокая прическа.
– Вы от Анатолия?
– Да.
Я сняла пальто в узкой прихожей.
– Что ж, вопросов нет, проходите, это ваша комната. Меня зовут Анна Сергеевна. А как к вам обращаться?
– Лариса, – угрюмо буркнула я.
В комнате был диван, маленькая плазменная панель, пара стульев, старый стол, комод, занавески с цветочками.
– На кухне пользуйтесь чайником, микроволновкой, в холодильнике я вам выделила верхнюю полку, – любезно предложила Анна Сергеевна.
– А вы не можете позвонить Анатолию и спросить у него, когда я смогу вернуться в Петербург? Пожалуйста, мне срочно нужно к врачу, я в Питере в клинике наблюдаюсь, у меня серьезные проблемы со здоровьем.
Я заглянула в ее карие мягкие глаза, но они ничего не выражали.
– Ну, я спрошу, конечно. У нас тут тоже поликлиника есть рядом, очень хороший доктор-терапевт, Маргарита Георгиевна, пожилая уже, опытная, всегда выслушает, всегда…
– Мне терапевт не нужен, – перебила я ее.
– У нас тут все специалисты есть, только направление нужно получить, – дама очаровательно улыбнулась.
– Поймите, мне срочно нужно в Питер, у меня работа, семейные проблемы.
– Я поговорю с ним, но толку мало, Толя никогда меня не слушает, два слова скажет и трубку бросает. У него какой-то крупный бизнес, поставщики все время звонят по другой линии. Но он у меня хороший мальчик, с деньгами очень помогает, вещи дорогущие дарит, недавно плазменную панель подарил.
В квартире все было небогато, но прилично, сделан косметический ремонт.
Я просто не представляла, что я буду делать здесь. Денег, которые передал мне «хороший мальчик», должно было хватить максимум на две недели экономной жизни. Конечно, я взяла с собой пластиковую банковскую карту, на которой были некоторые сбережения, но не хотелось их тратить из-за этой идиотской истории.
Прошло несколько дней. Моя жизнь текла так, будто я решила провести каникулы в провинции, впрочем, как сказал Анатолий, это и впрямь был отпуск. Все было бы даже вполне сносно, если бы не образ энергичного и жизнерадостного Василия Петровича, который сопровождал меня, как солнце – жаркий день, но, увы, не согревал мою измученную душу. Погода не располагала к прогулкам. Я посещала близлежащие магазины и покупала скромную еду. Дома я сидела в мобильном интернете, смотрела телевизор и пила красное вино, не всегда успешно стараясь придерживаться тех доз, которые не должны были повредить лечению от бесплодия.
Тетушка Анатолия оказалась милой женщиной или очень старалась казаться таковой. С утра она уходила на работу в почтовое отделение. Приходила каждый день в половину седьмого, пила чай, готовила еду и садилась смотреть сериал со старой, рыжей, неповоротливой и очень пушистой кошкой. Она каждый день рассказывала о своей дочери, которая живет в Москве. Дочке очень повезло, она вышла замуж за хорошего паренька, который владеет сетью ресторанов. У них малышка, которая сидит с няней, но разве может какая-то няня так заботиться о девочке, как родная бабушка? Лидия Михайловна надеялась, что скоро они пригласят ее переехать к ним в Москву, чтобы смотреть за внучкой. Она два раза была в гостях у детей, но навязываться неудобно, да и в столицу не наездишься. Уже два года она ждет приглашения и не раз намекала дочери, что уж за внучкой никто лучше родной бабки не присмотрит, так что со дня на день ее позовут в Москву.
Рассказывать обо всем, что со мной происходило, неинтересно. Однако я всегда верила в ту пугающую, волнующую и невыразимо-прекрасную истину, что жизнь может за один миг полностью измениться. И моя вера меня не обманула.
Итак, прошло энное количество времени, и вот я уже стою в зале суда. Огромный зал набит битком, почему-то много людей в форме ОМОН. Напротив меня на скамье подсудимых Василий Петрович, одетый в дорогой черный костюм, ослепительно белую рубашку и строгий галстук.
– Итак, обвиняемый, ваше последнее слово, – с совершенно неуместными нотками кокетства произносит судья, судя по морщинистому лицу, ровесница энергичного предпринимателя.
– Лариса, деточка, прости меня, я осознал свое хамское поведение и надеюсь на твое доброе сердце, – неожиданно громко восклицает Куропатов, энергично жестикулируя. – И мне не жаль этих двадцати штук баксов, я понял, что это была кара Господня, пусть деньги достанутся тем, кому они нужнее, – по залу суда проносится удивленный и одобрительный гул. – И, деточка, я нанес тебе большой моральный ущерб, не держи на меня зла, я прошу прощения, – он неожиданно падает на колени и простирает ко мне руки. – Чтобы искупить свою вину, я хочу подарить тебе мою квартиру на Крите на первой линии у моря, – в зале звучат громкие аплодисменты. – Есть одно маленькое условие, деточка, – чуть смущенно добавляет Василий Петрович, поднявшись с колен. – Приезжай ко мне на свиданку в лагерь, всего один раз, всего один раз в месяц, чаще не пустят суки ментовские, и привози с собой черные шелковые простыни, это важная деталь, в моем возрасте начинаешь обращать внимание на детали.
– Заткнись, кретин, убью! – истошно кричит женщина.
Я открыла глаза. За стеной у соседей был скандал. Надо же, неразумно в два часа ночи выяснять отношения, ведь потом можно наделать ошибок на работе. Правда, возможно, они сейчас в отпуске. Я приняла снотворное и погрузилась в тяжелый сон без сновидений до утра.
Прошло почти две недели. Мне порядком надоела беззаботная жизнь в провинции. Анатолий сухо отвечал на мои электронные письма. Не вдаваясь в подробности, он вновь и вновь с некоторым раздражением, которое чувствовалось по кратким текстам и восклицательным знакам, заверял меня, что все под контролем и моей ссылке скоро придет конец. Единственное, что от меня требуется, с терпением и надеждой ждать звонка или письма сверху, то есть от него, моего прямого и непосредственного начальника. Мое терпение истощалось вместе со скудными отпускными. Виталик писал мне, что очень ждет и понял в разлуке, как сильно я ему дорога. Совокупность всей информации, которую мой нынешний возлюбленный нашел в сети о компании, где я работала, свидетельствовала о том, что она зарабатывает на «сливе» депозитов. Я тоже за время моего заточения изучила, наверно, все, что написано во всемирной паутине о фирме, где я работала, но легче мне не стало, и однозначных выводов я не сделала.
– Не буду больше здесь сидеть, вернусь в Питер, и будь что будет, – как-то сказала я за вечерним чаем Анне Сергеевне. – Я давно потеряла все, что мне было дорого.
– Сходи, Лариса, в монастырь, две недели живешь почти и ни разу не побывала. Там очень красиво, главная достопримечательность нашего города, одно из чудес света, помолись, и Господь укажет, что делать дальше.
На следующий день я пошла в монастырь, чтобы развеяться. Шел дождь. Даже в высоких до колена сапогах, узких джинсах, шерстяном свитере OGGI и черном кожаном плаще мне было холодно. Я крепко прижимала к плечу ручку сиреневого английского зонтика, будто надеясь, что он защитит меня от всего мира. Я проехала две остановки на автобусе. Закончились хрущёвки, впереди показались деревянные одноэтажные дома. Недалеко от монастыря было несколько ларьков с сувенирами. Дорога, вымощенная крупным камнем, вековые сосны, древняя широкая крепостная стена навеяли на меня грустные мысли о скоротечности бытия.
«Останутся эти камни и средневековая крепость, но уже не будет моей души. Не так уж важно, кто отправит меня на тот свет, Куропатов, или старость, или болезнь, или какой-нибудь пьяный водитель, – вздохнула я, – главное, что полжизни пролетело быстро, как одна ночь любви и грусти, и то, что осталось, тоже незаметно промелькнет. Как жаль бездарно потраченную молодость! Я похожа на бесприютного бродягу на огромной планете, этот мир прекрасно обойдется без меня. И если верить моему до сих пор горячо любимому Славе, после смерти моя душа станет маленькой звездочкой, затерявшейся среди бескрайних галактик. И от этого мне сейчас почему-то грустно и страшно. Я как ребенок, заблудившийся в огромном лесу».
Я зашла в монастырь через низкие каменные ворота в старинной крепостной стене. За ними была еще одна арка, над ней располагалась надвратная церковь. Большие иконы и свечи на подсвечнике из песка. По дорожке, вымощенной крупным камнем, как и вокруг монастыря, ведшей вниз по склону, я спустилась к колодцу и укрылась в беседке от дождя. Тут раздался колокольный звон. Народ стал выходить из расположенного неподалеку старинного храма с луковками куполов. Я пошла по узкой тропинке среди опавших листьев до небольшой каменной площадки, вокруг которой было несколько храмов. Люди, выходившие из церкви, спешили мимо меня домой, обратно в свою жизнь. «Что я делаю здесь, промозглой осенью, в незнакомом городе, такая одинокая и несчастная? Можно убежать от людей, но не от своего разбитого сердца, израненной души, не от своего жалкого и грустного прошлого». Я зашла в церковь. Запах ладана, пожилые женщины на скамейках, старинные иконы.
Я купила две дешевые свечи и остановилась около большого образа Богоматери.
– Господи, помоги, пошли мне двадцать тысяч долларов, и я верну их заблудшему рабу Твоему Василию, чтобы он не взял на душу еще один грех, – я нахмурилась. «Зря я шучу с Господом. Не знаю, верю ли я в Бога, не знаю, следит ли кто-нибудь за этим кошмаром, который происходит на земле. Почему-то нет уверенности ни в чем: ни в том, что существует Господь, ни в том, что у меня когда-нибудь будут дети, ни в том, что я выбрала правильный путь. Я точно знаю только то, что моя жизнь могла бы быть лучше. Мои бесконечные истерики, депрессии и нервные срывы, моя не сложившаяся карьера и семейная жизнь… Я виновата в этом сама, но с другой стороны, мне просто не повезло родиться на несчастной планете Земля». Господи, если Ты есть, то помоги мне! Я заблудилась, как в дремучем лесу, лишенном зелени и света, я без конца спотыкаюсь об коряги и скоро увязну в трясине и, может быть, пойду ко дну. И когда я буду умирать, то вспомню все, что было со мной, и на секунду почувствую радость от того, что я все-таки выпила напиток любви в мире скорби и слез.
Я вышла из церкви и увидела, что группа людей стоит около маленькой полукруглой двери, над которой написано «Богом зданные пещеры».
Мне почему-то захотелось пойти с остальными на экскурсию. Со свечами в руках экскурсанты пошли за монахом по узкому каменному ходу. Под ногами был песок. Столетиями здесь хоронили насельников монастыря. Было темно, только вдалеке горел огонек. Жутковато, холод, мерцающие свечи, множество покойников, в гробах, сложенных один на другой. Возможно, их души в раю. Но почему-то у меня на сердце был адский мрак. Мы дошли до какого-то подобия часовни, нескольких настенных икон, перед которыми стояли подсвечники, наполненные песком. Монах стал заунывно читать молитвы. Мне было плохо, я не могла стоять на одном месте, никто не заметил, как я свернула в один из боковых ходов.
Я шла, погруженная в свои грустные мысли, освещая путь свечкой, пока внезапно не вспомнила, что пора догонять остальных. Неожиданно у меня закружилась голова, и я присела на корточки. Такое бывало со мной и раньше. Моя мама говорила, что виной этому плохие сосуды. Иногда падало артериальное давление, и спасти меня могла только чашка двойного кофе. То ли от недостатка кислорода, то ли от переутомления и стресса, я упала в обморок. Наверно, плохо повлияла на мое состояние и выпитая ночью бутылка красного вина. Когда я очнулась, голоса уже удалились. Я с трудом встала и быстро пошла, держась за стену. Меня начала охватывать паника. Ход был темным, подсвечники не горели. Я пошла на мерцающий вдали огонек, но он неожиданно погас. Может быть, уходя, монахи тушат все свечи?
– Подождите! – громко крикнула я два раза, но мне ответило только эхо.
От холода и страха меня начало трясти. А вдруг это была последняя за сегодняшний день экскурсия? Ведь нам сказали, что пещеры запирают. А сколько я выдержу без воды и пищи в таком холоде? Неужели я останусь погребенной заживо в этом морозильнике? Мобильная связь не работала, я пошла, держась за стену по темному ходу. Прошло несколько мучительных минут. Наконец, я не выдержала и в ужасе закричала: «Помогите! Кто-нибудь!». Мой голос снова эхом отозвался по пещерам.
Я старалась идти как можно быстрее, тревога нарастала как снежный ком. Вдруг мне показалось, что я слышу чьи-то шаги. Темнота, усталость, плохое настроение, нервное напряжение сделали свое дело. Меня охватил какой-то первобытный страх, я была готова закричать от ужаса. Тут я увидела огонек…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?