Читать книгу "Леля и медведь"

Леля и медведь

Глава 1

– Он женаааааат, – все мое тело содрогнулось от очередной порции рыданий, и казалось, будто слезы текут не из глаз, а просачиваются напрямую сквозь поры.

– Лель, не драматизируй, – Вика поморщилась, насколько я могла заметить сквозь пелену своего отчаяния. Конечно, то, что случилось, для нее ерунда.

Я знала Викулю с пятого класса, когда она переехала в Москву из какого-то маленького городка неподалеку. Понятия не имею, что свело нас вместе, ведь мы разные, как болтик и гайка.

«Болтик и гайка созданы друг для друга» – всегда говорила Вика. Именно она была болтиком в нашей паре – высокая, стройная, красивая! Одним словом, магнит для мужчин. А я гаечка, и этим все сказано. Кругленькая, и все меня постоянно крутят, как им надо. Я магнит для одиночества и комплексов. И только Вика всегда была рядом, чтобы поддержать и направить на путь истинный. Мой верный болтик.

– Лапуль, с чего ты вообще взяла, что Стасик твой женат?

Стасик...

Он появился в моей жизни полгода назад, когда я сдалась под Викиным напором и зарегистрировалась в приложении для знакомств. Он сразу мне понравился – десять попаданий из десяти по моему списку.

Список критериев, кстати, я тоже создала по наказанию Викули. «Это поможет поднять планку и не размениваться по мелочам» – мудрость моей подруги, ага. В Стасике было все как надо: приятная внешность, образование, карьерные устремления, хорошее здоровье, манеры. Даже то, с какой педантичностью он поправил складку на моей юбке, когда я села рядом в нашу первую встречу, говорило о его тонкой душевной организации и особом видении красоты. Но самое важное его качество в том, что он не стесняется моего тела. Или не подает вида.

– Я решила найти его в других соцсетях. И там были они…, – в носу забурлил поток соплей, и Вика протянула мне салфетку. – Фотки со свадьбы. Жена у него красивая, – я всхлипнула, шумно высморкавшись в бумажный платок, – Она вроде старше его, но худая, Вик. Она худая. В этом все дело.

– Погоди. Ты полгода с ним общаешься только в приложении? И до сих пор не чекнула его соцсети? Лель, тебе пятнадцать лет, что ли? В нашем возрасте сразу паспорт проверяют на наличие жены, детей и задолженностей. А если бы все зашло далеко? – подруга покачала головой и плеснула в бокал свое любимое шампанское с «легкими пузырьками».

– Все и так зашло далеко! У нас было… это..., – я потупила взгляд, пальцем покручивая ножку бокала.

– Это? – Вика, конечно, все сразу поняла, но не могла упустить шанса поиздеваться над моей зажатостью.

– Это! Мы занимались любовью! И не раз, – выпалила я и прижалась губами к полному бокалу. Да, обычно шампанское до краев не наливают, но в моем случае иначе никак.

– Лелюшка, знаешь, в чем проблема? Ты занималась любовью, а он просто трахался. Чуешь разницу? – я поморщилась, а Вика в отместку щипнула меня за руку. – Когда я тебя отправляла в это приложение, я хотела, чтобы ты тоже просто потрахалась. Твое постное лицо снижало мое либидо.

Викино отношение к мужчинам одновременно возмущало и восхищало. Она вела какое-то сумасшедшее соревнование с самой собой. У нее даже как-то был список иностранцев, с которыми она спала. Вика тогда сказала, что ее цель – поставить как можно больше флажков на карте. На обеде от нее можно было услышать что-то вроде: «Как тебе паста? О, у меня как раз вчера был итальянец. Уже третий раз, но этот хоть из Тосканы» или «Представляешь, утром не могла выехать, чья-то КИА закрыла мою букашку. Кстати, о корейцах. Ты знала, что маленький член у азиатов – это миф?».

При этом она не была развязной или зависимой от мужчины. Скорее, наоборот, мужчины впадали в зависимость от нее и пытались окольцевать, а моя подружка боялась этого, как огня. «Свободная птица» – так она говорила о себе, высоко задрав палец.

Я завидовала ее отношению к мужчинам. Вернее, тому, как она с легкостью получала любого, кого бы ни захотела, и так же просто оставляла его, не страдая и не боясь одиночества.

Нет, мне не хотелось менять партнеров как перчатки или ставить галочки на карте, но и рыдать от того, что один единственный за последние пять лет мужчина оказался обманщиком, тоже не доставляло удовольствия.

Выходит, я та самая Леля, которую облапошить на раз-два. Попользоваться и найти другую дурочку. Обиднее всего, что мое сердце разбито. Я-то Стаса полюбила.

– Так, моя принцесса, – провозгласила Вика, – Давай состряпаем из чего-нибудь олицетворение твоего Стасика и сожжем! И голышом у костра попляшем. Или куклу вуду! Хочешь, я куклу вуду закажу? – Вика достала телефон и на полном серьезе стала искать, где в Москве можно приобрести куклу вуду под заказ. Не удивлюсь, если уже к завтраку нам ее доставят.

– Не надо, – я допила шампанское и достала со столика вязание на спицах. Не глядя на подругу, стала провязывать одну петлю за другой, – Удалю этот дурацкий профиль и больше никогда не вступлю в отношения.

– Прекрати это делать, – Вика аккуратно взялась за спицы и отложила изделие. Я с опасением наблюдала за ее действиями, боясь, что петли вот-вот соскользнут и мне придется начать все сначала.

– Прости, это меня успокаивает, – я пожала плечами, отметив про себя, что, пока другие девчонки гуляют свою бурную молодость, я к тридцати годам на беспокойстве и страхе одиночества навязала целую коллекцию на радость бабушке, которая меня этому и научила. Но у нее-то в эти годы уже был дедушка и трое детей.

– Леля, мужик не хочет приходить домой и видеть, как ты вяжешь носки. Это не сексуально!

– Это свитер, – поправила я. – Для него. Для Стаса, – внутри снова сжалась маленькая плакса, готовая вот-вот закатить новую истерику.

Чтобы заглушить боль, я потянулась к коробке с любимыми шоколадными эклерами, которые Вика притащила с собой, когда по телефону я ей сообщила, что у меня чрезвычайно разбитое сердце.

Подруга, прищурившись, проследила за тем, как половина эклера пропадает за моей щекой.

– Что? Знаю-знаю, это тоже не сексуально... Но так вкусно! – промычала я, наслаждаясь нежным кремом. Все-таки кондитеры – те еще лекари души.

– А вот и нет, это очень даже сексуально, – Вика пальцем стерла с моей щеки шоколад и облизала его. – Но ты не налегай сильно. Давай мне последний, – получив свое лакомство, подруга блаженно улыбнулась и закрыла глаза. Я же говорю, эти эклеры творят чудеса.

Когда эклеры и шампанское были полностью употреблены по назначению (успокоили мои расшатанные нервы), мы с Викой улеглись на разложенный диван в надежде уснуть до рассвета. У меня был выходной, а вот Вике предстояло отснять семейную фотосессию в десять утра.

– Хорошо, что съемка в парке, – весело сказала Вика, когда мы только начали разливать игристое, – А то в студии от меня может случиться короткое замыкание.

Уснуть нам, конечно, не удавалось. Я продолжала эгоистично ныть в плечо подруги, насквозь вымочив ее дежурную пижаму, хранящуюся у меня на случай ночевки.

– Ох, все, Викуль, я удалю это приложение и постараюсь все забыть, – я потянулась за телефоном, но Вика, хлопнув меня по руке, выбила телефон.

– Ты еще в монастырь соберись из-за неудачного секса. Запомни: плохой опыт – это тоже опыт! И вообще сейчас я сама пошаманю над твоим профилем. Стасик офигеет, – пообещала Вика, вскакивая с дивана с моим телефоном.

– Нет! Я ему еще не говорила, что все знаю! И вообще, может, я не так все поняла. Вдруг эта старая фотография? Или вообще не его невеста? – обманывая саму себя, протянула я. На фотографиях все было предельно ясно.

– Мы тут весь вечер упиваемся шампанским и соплями, а ты не уверена? – Вика скрестила руки на груди и глянула на меня с укором.

– Мне было очень плохо…

– Еще хуже тебе будет с утра. Спи, а я все-таки пошаманю, – она прошлепала босыми ногами на кухню. – Фу, кофе только растворимый, что ли?

– Вик, ну не надо, – бормотала я, борясь со сном. В окно уже вовсю бился лиловый июльский рассвет. Сквозь распахнутое окно в комнату сочился аромат теплого дождя и мокрого асфальта.

Уже совсем скоро, первого сентября, мне исполнится тридцать. Если учитывать, что средняя продолжительность жизни в Москве составляет около семидесяти трех лет, то я прожила почти половину своей жизни в одиночестве. Дальше я начну стареть, заводить кошек и все чаще покупать эклеры в кондитерской на углу дома. Может, не стоит прогонять Стаса? Он сможет все объяснить. Я нужна ему, я верю. Я хочу верить.

– Вика… – сонно позвала я, надеясь вернуть в постель свой телефон и подругу.

– Доверься мне, – отозвалась подруга, снимая закипевший чайник с плиты.

Когда по комнате пополз аромат кофе, я стала терять связь с реальностью. Последним, что донеслось до моего разума, было Викино протяжное «О дааа, детка, так-то лучше!»

***

– Цепи-цепи кованые, раскуйте нас! Кто из нааас? – детский садик под окнами моей квартиры вышел на прогулку и принес с собой адскую головную боль.

Я свесила руку с дивана в надежде нашарить телефон и по привычке проверить сообщения от Стаса. Каждое утро он присылал мне селфи и нежное пожелание на день. Вспомнив о Стасе, я взвыла и с головой ушла под тонкое покрывало.

Сквозь ткань в мой шалашик пробивалось яркое летнее солнце. Запах мокрой травы приятно щекотал ноздри. И даже смеющиеся дети не раздражали, а, скорее, навевали тоску о чем-то неслучившемся. О том, что у тридцатилетней Лели никого нет. Никого, кроме мигрени.

– Вика? – жалобно позвала я и, откашлявшись, крикнула уже увереннее: Викулечка!

В ответ только детские визги и лай корги, вечно торчащего на балконе этажом ниже. Сколько же времени? Вика, наверное, уже вовсю работает, бедняжка. Держит увесистый фотоаппарат дрожащими руками и жует мятную жвачку, надеясь скрыть следы вчерашней терапии. Хотя это ведь Вика. Не удивлюсь, если она идеально выглядит и бодро скачет в своих модных кроссовках.

Пожалев себя еще добрых три захода в «цепи-цепи кованые», я все же скатилась с дивана и прошлепала в ванную, попутно глянув на часы, подмигивающие с зеленого дисплея микроволновки. Отлично, уже почти одиннадцать и, если бы не мочевой пузырь, как знать, сколько еще я могла бы проспать.

Сделав все дела в ванной и собрав в пучок длинные рыжие волосы, я вошла на кухню и увидела на столе телефон с запиской от Вики: «Сегодня я отсыпаюсь, завтра с тебя обед. Напиши, когда проснешься. Твой болтик».

Вот он, мой телефон. Стоит лишь провести пальцем по экрану, чтобы посмотреть входящие уведомления. А я, как дура, нависла над столом с оттопыренным пальцем, не смея коснуться смартфона.

Что я скажу Стасу? Напишу, что он разбил мне сердце в ответ на его «Доброе утро, рыжий котенок»? В голове тут же мелькнула картинка, созданная предательским воображением: мой чудесный Стас лежит в постели со своей красиво стареющей женой. Одной рукой он перебирает ее темные волосы, а второй набирает сообщение своей любовнице.

Любовница.

Вот к чему я пришла к тридцати годам.

К горлу подступила тошнота то ли от похмелья, то ли от нервного перевозбуждения. «Хочу гладить тебя, моя кошечка» – последнее что он прислал мне вчера днем. После этого я, смущенная и счастливая, захотела стать ближе и добавить его в друзья во всех возможных соцсетях. Но он меня опередил и добавил сразу в любовницы. Как же гадко на душе. Все еще косясь на телефон, я поставила на газ чайник и насыпала кофе в чашку. В холодильнике на случай экстренной необходимости была припрятана плитка шоколада. Разве это не экстренный случай?

Телефон нервно звякнул три раза подряд. Я глянула сверху и удивилась, когда на загоревшемся экране высветилось уведомление о лайках и комментариях под моей фотографией. В моем профиле еще никто не оставлял комментариев. Да и фото было дурацкое, большую часть кадра занимал бабушкин рыжий кот, а от меня был виден лишь правый глаз, уголок губ и копна медных волос.

Еще одно уведомление. Комментарий от неизвестного пользователя: «Спящая красавица».

Я уж точно не красавица, а кот спящим на фотографии не был. Наверное, Вика зашла в свой аккаунт с моего телефона, и эти комментарии принадлежат ей, а не мне. И тут я вспомнила, как подруга удалялась на кухню, прихватив с собой мой старенький китайский телефончик.

Я плюхнулась на стул, ударив себя ладонью по лбу. Теперь заходить в приложение стало еще страшнее. Но неизвестность тревожила не меньше. Я наспех проглотила таблетку обезболивающего, надеясь утихомирить обезьянок, бьющих в тарелки в моей голове.

Залив кофе кипятком и доброй порцией молока, я развернула шоколад и все-таки разблокировала телефон. На иконке приложения знакомств маячило число – семьдесят два.

Семьдесят два!

Семьдесят два новых уведомления!

Я ткнула на иконку и замерла, увидев на аватаре совсем не ту фотографию с котом. На этом снимке я лежала в постели в своей пижаме – коротких голубых шортиках с рюшами на оборке и такого же цвета легкой майке. Большая часть тела скрыта одеялом, которое я обнимаю во сне. Шортики призывно оголяют часть моей чересчур округлой ягодицы, а лямка майки спущена с плеча.

Волосы огненной волной раскинуты по спине и плечам. Глаза закрыты, а губы невинно улыбаются, будто мне снится изумительный сон.

Я поджала губы и расстроенно вгрызлась в шоколадку. Это было очень красивое фото, что неудивительно, ведь Вика фотограф и умеет делать хорошие снимки. Но это обман. Я не такая красивая, как эта девушка, собравшая за ночь невероятное количество лайков и комментариев. И это я еще не открывала сообщения.

Я снова щелкнула на фото, ловя себя на мысли, что нравлюсь себе такой. Почему же в зеркале я вижу совсем другую девушку? Полную, уставшую, потасканную жизнью. Под фото не знакомые мне мужчины оставляли лестные слова.

«Хороша чертовка!»

«Ооох рыжая ведьма, люблю таких!»

«Чаровница!» – комментарий оставил пожилой усатый мужчина, и мне стало совсем уж не по себе. С другой стороны, разве дедушкам запрещено искать свое счастье в интернете?

Мужчины знают, что мы, женщины, любим слушать песни о том, какие мы красивые, нужные и несравненные. Так они получают, что хотят. А потом поют эти же песни другим женщинам под их хорошенькими фото. Сколько комментаторов под моей аватаркой уже имеют жен или девушек, которые все еще верят в свою несравненность?

Я открыла сообщения и, пролистав множественные «Привет, красавица», поняла, что не нахожу своего чата со Стасом. Покопавшись, я обнаружила, что чат удален, а сам парень в черном списке.

Я уже готова была провалиться в бездну отчаяния (оставалось лишь дожевать шоколадку), как в этот момент на экране высветился звонок от Вики.

– Вик, ты чего наделала?! – с ходу возмутилась я, на что подруга на удивление бодро рассмеялась.

– Чаровница! – с излишним пафосом воскликнула она, явно прошерстив комментарии под моим фото. – Ты произвела фуррор!

– Вика, где мой чат со Стасом?

– В корзине, где же еще?

– Зачем ты его заблокировала? Мне же нужно с ним поговорить! – я сунула в рот еще пару квадратиков шоколада, откладывая бездну отчаяния на неопределенный срок.

– Леля, это ему нужно с тобой поговорить и все объяснить. Так пусть потрудится найти способ. Помни: ты солнце, и все вокруг тебя крутится, – по голосу было понятно, насколько Вика довольна результатом работы над моим профилем. – Забудь пока про Стаса. У тебя куча обожателей. Сходи на свидание вечером. Развейся, моя чаровница, – очередной смешок в трубку, и я закатила глаза так далеко, что голова заболела с новой силой.

Но, вообще-то, в словах подруги была логика. Почему бы не попробовать выбраться из своего панциря? Ведь кому-то же я должна понравиться такая, как есть? И почему бы Стасу хоть немного не постараться ради нас?

Я раскрыла сообщения и стала проверять профили мужчин, желающих познакомиться поближе. Каждый раз, когда мне хотелось бросить эту дурную затею и провести остаток жизни в одиночестве (примерно каждые две минуты), я настойчиво повторяла вслух:

Я солнце, и все вертится вокруг меня. Я солнце, и все вертится вокруг меня.

Пусть сегодня вечером вокруг меня повертится этот симпатичный брюнет. Я остановила свой выбор на парне, который закидал меня нетерпеливыми сообщениями с просьбой уделить ему внимание. Оказывается, это приятно – выбирать, а не ждать, когда выберут тебя.

«Привет, свободен вечером?» – написала я, и меня тут же заполнило чувство, будто я творю что-то безрассудное. Со Стасом мы переписывались пару месяцев, прежде чем встретиться. Пока я думала о Стасике, в приложении пришло сообщение:

«Ты мне ответила! Любой мой вечер – твой. Если ты придешь – обещаю, этот вечер ты не забудешь никогда!».

И, прежде чем я успела от страха сдать назад и отменить встречу, молодой человек прислал локацию в центре города. Что ж, придется пойти. Через не хочу, через не могу. Я не могу провести еще один вечер в слезах по несбывшейся мечте – жизни со Стасом.

Я жду прекрасного вечера. Вкусная еда, шутки, долгие интеллектуальные беседы. Я жду свидания, которого не забуду никогда.

Если бы я только знала, что действительно не смогу его забыть…

Глава 2

Как бы я ни пыталась, выбросить Стаса из головы не получалось. Он звонил и звонил, а я, как идиотка, смотрела на мигающий экран телефона, не моргая и, кажется, не дыша. Сердце в груди колотилось от волнения, и я все думала, не совершаю ли я глупейшую ошибку. Может, стоит отложить ярую борьбу за собственные права на неопределенный срок и позволить Стасу объясниться? Продолжать играть в обиженную школьницу казалось, как минимум, недостойно тридцатилетки.

Но я дала Вике слово не отвечать обманщику ни по каким каналам связи, иначе эта длинноногая красотка потащит меня бежать марафон с ней под ручку. А мы со спортом несовместимы так же сильно, как Викуля с вязанием. Только страх стоптать пяточки на двадцатикилометровом забеге удерживали меня от разговора со Стасом. Вика знала, каким условием связать меня по рукам и ногам.

Когда Стас понял, что я не отвечу на его звонок, он зарегистрировал второй профиль в приложении знакомств и закидал меня порцией взволнованных сообщений. Я едва успевала читать выскакивающие уведомления. Уборка квартиры, запланированная на выходной, пошла крахом от того, что я не могла оторвать глаз от дисплея телефона: я либо сходила с ума от того, что сообщений так много, либо грызла ногти в переживаниях, когда уведомления вдруг пропадали.

Мне казалось, что Стасу вот-вот надоест играть со мной в кошки-мышки, и он просто забросит эту идею. Идею любить Олю Василевскую. Почти уже тридцатилетняя рыжая толстушка – я была не в фаворе у мужчин, так что, конечно, не могла не видеть в уходе Стаса некоторый виток декаданса. Моя личная жизнь готовилась впустить аромат увядания, так и не успев толком расцвести.

Стас замолчал, и я так некстати вспомнила его поцелуи. По телу пробежала дрожь. Решительность таяла под натиском интимных воспоминаний. Но я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Легкая боль и забег на двадцать один километр, замаячивший на горизонте, вернули в реальность и слегка отрезвили рассудок.

Через час меня ждет встреча с молодым человеком в итальянском ресторане. Вот о чем мне действительно стоит думать. Перебросить свою буйную фантазию на формирование красивого романтичного сюжета, по которому должен пройти сегодняшний вечер.

После того как я согласилась встретиться, Артем (так звали моего нового собеседника) написал мне невероятной красоты стихотворение. Мужчина с отменным литературным вкусом – то, что нужно для девушки типа меня. Даже если внешне мы друг другу не понравимся, нам будет, о чем поговорить.

Бабушка всегда говорила, что мужик должен уметь работать языком. Не для того я заканчивала филологический, чтобы краснеть и бледнеть перед мужчинами с четко поставленной речью и богатым словарным запасом. Сама жизнь готовила меня тому, кто может задать тон светской беседе.

Именно таким был Стас. Мы обсуждали все на свете. Вернее, говорил больше он: о психологии, о литературе, об живописи – а я слушала, широко раскрыв влюбленные глаза. Каждое ловко подобранное слово, каждая метафора, каждая четко переданная цитата – выдавали в Стасе истинного ценителя искусства. Человека с отменным образованием и вкусом. Десять из десяти, согласно моему списку критериев.

И только одна строчка, по глупости не внесенная в список, испортила всю картину. А ведь стоило внести в список графу «семейное положение», чтобы обезопасить свое сердце от ненужных потрясений.

Опять я отвлеклась на Стаса! Я должна думать об Артеме и о волшебном вечере, что мы сегодня проведем. Его стихотворение напомнило мне об университетских годах, когда я с упоением зачитывалась поэзией. Вдохновленная, я даже отыскала в одной из коробок старый томик с произведениями любимых поэтесс.

Хоть я и не складываю ямбы и хореи сама, но зачитать проникновенным голосом что-то из Зинаиды Гиппиус смогу. Артем не устоит, и, даже если у нас ничего не сложится, мы сможем остаться друзьями и время от времени встречаться для обсуждения понравившихся стихотворений.

Да, Вика хотела, чтобы я завела мужчину только для интима. Но разве можно спать с человеком, с которым не о чем говорить?

***

Я приехала в ресторан ровно в семь вечера, как и договаривались. Не терплю опоздания, и сама всегда прихожу вовремя или сильно заранее. Нельзя, чтобы люди подумали, будто я недостаточно уважаю их, раз позволяю себе прийти на встречу позже обозначенного времени. Особенно когда дело касается первой встречи и первого впечатления.

На входе я глянула на себя в зеркало. Опрятное длинное зеленое платье из льна с вырезом лодочкой, коричневая сумка-почтальонка, легкие плетеные сандалии. Волосы собрала в косу и скрутила ее в бублик на макушке. Макияжа, как всегда, не было, только легкий бальзам на губах. Я поправила круглые очки, корректирующие небольшую близорукость, и направилась внутрь, борясь с волнением.

Меня встретила девушка в обтягивающем синем платье и с длинными завитыми волосами чуть темнее моих.

– Добрый вечер! У вас забронирован столик?

– Здравствуйте, да, – краснея, ответила я. – Меня должен ждать Артем Ослицын.

– Простите, я только заступила в смену, сейчас проверю, – девушка провела длинным ногтем по большой тетради и победно улыбнулась. – Нашла!

Элегантно вышагивая между столиками, она проводила меня к дальнему уединенному уголку, в котором за круглым столом уже сидел молодой человек. Заметив нас, он широко улыбнулся, подскочил и бросился целовать руку сотрудницы ресторана. Той, что провела меня через лабиринты зала. Я смущенно отошла в сторону, ожидая развязки неловкой ситуации.

– Оленька, вы неотразимы! – не переставая глупо улыбаться, сказал он, а девушка неуверенно покосилась на меня. Было видно, что ей самой крайне неудобно, так что я постаралась ободряюще улыбнуться ей.

– Оля – это я, – почти шепотом сказала я.

Артем медленно перевел взгляд на меня и осмотрел мое тело с ног до головы, отпуская «не ту Олю, что он хотел бы». Искорки, так задорно подсветившие его глаза еще полминуты назад, стремительно угасали, и я не могла не чувствовать своей вины.

Артем ждал сексапильную нимфу с фотографии. Чаровницу. А пришла я, и разочарование в его взгляде тяжелым грузом легло на мои плечи.

– Ах, здравствуй, Оля, – он коротко кивнул и, отодвинув для меня стул, сел напротив. – Давай сделаем заказ. К сожалению, я свободен только на час. Только что получил сообщение, что заболела племянница, и я должен посидеть с ней, чтобы сестра могла уйти на работу.

Не дождавшись ответа от меня, Артем спрятался за раскрытым меню. А я мысленно пожелала его племяннице скорейшего выздоровления. Болеющие детки – это грустно. Даже для тех, у кого нет детей.

Вскользь изучая меню, я осмотрела Артема. Чуть выше меня, крепкий. Наверное, занимается спортом. У него достаточно сильные на вид предплечья. Облегающая черная водолазка только подтверждала догадки о регулярном спорте. Аккуратная стрижка и гладко выбритое лицо. Будто он готовился к свиданию. Я вспомнила, что еще утром от меня пахло алкоголем, а пальцы были заляпаны шоколадом, и мне стало немного не по себе.

Кроме того, к самому вечеру я особо не готовилась. Весь день страдала по Стасу, размазывая сопли и слезы по распухшему лицу. А ведь могла бы очки на линзы сменить, покрасить ресницы, повесить кулон на шею.

Вика всегда говорит, что я прячусь за скучным образом, потому что боюсь себя. Будь я посмелее, я бы и родные рыжие волосы перекрасила в менее яркий оттенок, чтобы не привлекать внимания. Может, Вика права, и я делала это специально? Пряталась, чтобы в очередной раз доказать себе, что я никому не нужна такой, какая я есть.

– Что закажешь? – буркнул Артем, откладывая меню и поглядывая на черные матовые часы на запястье, как бы ненароком напоминая о своей больной племяннице. Мне не хотелось, чтобы вечер, обещавший украситься глубокими поэтическими смыслами, превратился для Артема в тюремное заседание.

– Ты торопишься. Если тебе неудобно, мы можем встретиться в другой раз, – вежливо предложила я, про себя отметив, что все равно останусь и съем пасту с морепродуктами, даже если Артем уйдет.

Парень медлил с ответом, сжимая и разжимая зубы, отчего желваки за его скулами то выделялись под бледной кожей, то снова пропадали. Его взгляд нервно пробежался по заполненному залу и наконец остановился на моем лице.

– Встретиться в другой раз? – сухо уточнил он. – Ты только не обижайся, но давай начистоту. Ты себя видела? На фото сексуальная молодая девушка, а тут… Серая мышь, закрытая на все пуговки. И вдобавок ко всему толстая, – прошипел он, привлекая лишнее внимание. – Я с себя десять потов сгоняю в зале не для того, чтобы жирные бока щупать.

В глазах предательски защипало, и я боялась моргнуть, чтобы не дать слезинкам шанс покинуть мои глаза. От стыда я вросла в стул, не смея дернуться с места. Казалось, будто все в зале смотрят на нас и ждут, когда я уже расплачусь, как маленькая обиженная свинка.

– Семь потов, – тихо отозвалась я.

– Что? – Артем уже с шумом задвигал свой стул и готовился покинуть свидание с толстушкой.

– Семь потов сошло. Есть такой фразеологизм. А «десять потов» – это безграмотная отсебятина, – пробубнила я, прекрасно понимая, что этим жалким подобием оскорбления не смогу уязвить Артема. Но больше мне нечего было ему предложить.

– А! Ты еще и училка, – он нагнулся к моему лицу, обдавая меня мятным запахом жвачки, – мой тебе совет: трахай мужику член, а не мозги. А с твоей внешностью в постели надо быть просто богиней, иначе ни один уважающий себя мужчина тебя рядом не вынесет!

Артем ударил толстым меню по столу и ушел, оставив меня, красную от стыда, в центре всеобщего внимания. Две молодые девицы за соседним столиком откровенно хихикали, не зная ни про лишний вес, ни про женскую солидарность. Полная дама лет пятидесяти упорно смотрела в тарелку, будто с ней никогда не случалось ничего подобного. Впрочем, может, так оно и было.

Кто-то осторожно коснулся пальцами моего плеча сзади. Неприятно громко всхлипнув, я обернулась.

– Милочка, не слушайте никого, вы красавица, – ободряюще шепнул дедушка, сидевший за мной. Он улыбался, по-доброму глядя на меня сквозь толстые стекла очков. Что ж, видимо, моя красота имеет четкую зависимость от значения диоптрий в очках смотрящего.

У меня не хватило сил ответить ему. Я шумно вскочила, запутавшись в длинном ремне сумки. Свалила меню, словно специально оставленное Артемом на самом краю стола. Кто-то в зале снова засмеялся, кто-то с сожалением вздохнул. Вместо романтического вечера, наполненного голосами, читающими Ахматову и Цветаеву, я стала гвоздем клоунской программы. Никогда больше не появлюсь в этом районе!

– Мне очень жаль, что так вышло! – искренне шепнула на прощание девушка, которая провожала меня за столик. С такой модельной внешностью ей не стоит обращать внимание на проблемы женщин с жирными боками.

Я проревела сорок минут в такси, пока водитель молча старался ехать побыстрее. Я лишь заверила его, что помощь мне не нужна и попросила включить Агутина. Когда мы наконец доехали до моего дома, меня немного отпустило, и я даже поверила, что все в моих руках.

Именно этими руками я удалю к чертям собачьим приложение, едва попаду в квартиру. Больше никаких мужчин. Куплю мешок пряжи. Заведу своего первого кота. Нет, лучше кошку. Никаких мужчин!

Но все пошло не по плану практически сразу, как только я выбралась из такси, шмыгая сопливым носом.

– Оля? – я обернулась, выронив ключ от домофона. Этот голос всколыхнул во мне новую бурю эмоций.

– Стас, – шепнула я и тут же оказалась в его объятиях.

– Я так соскучился, иди ко мне скорее, – он прижал меня к железной двери подъезда и жадно поцеловал.

Еще не хватало, чтобы соседи увидели меня в таком положении. Я отодвинула Стаса, уперев руки ему в грудь. Пока он испуганно смотрел на меня, переживая, что я его отталкиваю, я подняла ключ, открыла дверь и утянула мужчину за собой в темноту подъезда.

Я хотела ощутить его ласку. Хотела перестать слышать в голове «серая мышь», «жирные бока», «училка». Плевать, что у него есть жена. Здесь и сейчас Стас со мной, потому что я ему нужна. С теми боками, которые у меня есть.

Не помню, как мы поднялись, как в лифте Стас расстегивал пуговки на моем платье и с какой-то маниакальной жадностью лез ладонью в хлопковый лифчик. Как быстро мое тело отреагировало, едва его пальцы коснулись кожи. Внизу стало тепло и влажно, и от этого меня накрыло волной стыда. Я не должна испытывать ничего подобного. Не с женатым мужчиной.

Оказавшись в квартире, Стас уже не сдерживался. Он повалил меня на диван и сел сверху, спешно задирая платье. А мне, расшатанной после неудачного вечера, почему-то вспомнился наш первый раз.

Стас внезапно приехал ко мне во время обеденного перерыва и так же стремительно уложил меня на диван, едва я открыла дверь в одном махровом халате. Он раскинул полы моего халата и вошел в меня сверху, не обращая внимания на мое стеснение. Все закончилось так же внезапно, как началось.

В конце Стас одарил меня благодарными поцелуями и, поев картошку с котлетами, уехал на работу. Это был второй в моей жизни половой акт. И он был явно лучше первого, который я даже вспоминать не хочу. Потом Стас заезжал ко мне «пообедать» еще пару раз, снова и снова оставляя меня одну на разложенном диване. И с парой грязных тарелок в раковине.

В памяти всплыли Викины слова: «Это ты занималась любовью, а он просто трахался».

Сейчас я хотела, чтобы все было иначе.

– Подожди, – попросила я, когда Стас уже стягивал с меня трусики прямо под платьем.

– Что не так? – он отбросил белье и, глянув на мою оголенную грудь, видневшуюся меж расстегнутых пуговиц, довольно замычал и начал снимать ремень с брюк.